Покер с драконом

Квинт судорожно дёрнул за прядь, пытаясь оторвать её от стула, но «щупальце» лишь плотнее обвило резную деревянную опору и потянуло к себе его же собственную руку.

Великий князь, до этого мгновение наблюдавший за дочерью с подозрительным прищуром, резко развернулся к гостю. Марк резко вскинул руку, пальцы сложились в чёткий, отточенный жест. Он произнёс одно короткое слово на древнем наречии.

Раздался тихий, но отчётливый хлопок, будто лопнула невидимая струна. Магическая сила, питавшая заклятие, рассеялась в воздухе.

Малиновая борода – вся, до последнего волоска – мгновенно исчезла. На щеках и подбородке Квинта вновь были его прежние усы и борода. Он сидел бледный, тяжело дыша, одной рукой цепко вцепившись в ручку кресла, другой инстинктивно ощупывая своё лицо.

В наступившей новой, оглушительной тишине раздался тоненький, полный смертельного ужаса писк.

– Ой…

Все взгляды, как по команде, устремились на густо покрасневшую Агату, которая, казалось, готова была провалиться сквозь землю вместе со стулом.

– Я… я просто засмотрелась на Вашу бороду, ваша светлость, она точь-в-точь как у старого волшебника с иллюстраций по истории волшебства! Только его борода выцвела, и мы с сестрой её… её… подкрасили… И как-то подумалось… что Вам тоже… это было бы к лицу – голос её оборвался.

Наступила пауза, длиною в вечность. А потом Дэриан, не выдержав, рухнул на спинку стула, сотрясаясь от хохота. Каэлан присоединился к нему мгновенно, звонко и беззастенчиво. Орион отвернулся, но по дрожанию его плеч было ясно, что и он не смог удержаться.

Квинт мрачно посмотрел на старшего племянника.

– Дядя, – сквозь смех выдавил Дэриан, вытирая глаза, – после такого я готов признать, что Ваши прежние усы – верх элегантности! Клянусь, я никогда не буду больше над ними подшучивать!

Напряжение в зале растаяло, словно его и не было. Все разом выдохнули, вновь зазвучали сдержанные разговоры. Элли дала себе слово отблагодарить Агату после.

Глава 3. Драконы гнёзд не вьют

Когда, наконец, трапеза завершилась, и драконов проводили в отведённые им покои для отдыха с дороги, Элли, чувствуя себя совершенно разбитой, почти побежала в библиотеку.

По пути её догнала Вероник.

– Ты великолепно выглядишь, – шепнула кузина на ухо Элли.

– Спасибо, – нехотя отозвалась та.

– Ты в сад? Или хочешь подняться к себе?

– Я иду в главную библиотеку.

– Отлично, я с тобой, – бодро отозвалась Вероник.

По пути кузина сетовала на то, что её родители задерживаются в дороге: «И даже рискуют опоздать к свадьбе, Элли, представь себе! И тётя Алина тоже…».

Элли вздохнула. Тётя Мелисса и дядя Лисандр – родители Вероник, имели влияние на великого князя. Мелисса – младшая сестра отца, ей иногда удавалось заступаться за племянников, если тот чрезмерно гневался, или склонять чашу весов в пользу своей точки зрения на совете, если отец колебался. Мелисса могла бы его отговорить. Или хотя бы попросить не спешить. Лисандр – выдающийся учёный маг, его слово что-то да значило, и он бы тоже не остался равнодушен к судьбе племянницы…

Эта спешка уже выглядела смешно, ведь свадьбу можно было бы назначить и чуть позже, чтобы все близкие на неё успели. Элли пришло в голову, что отец специально отослал подальше тётю Алину, Мишеля и тётю Мелиссу, рассчитав так, чтобы они задержались. Сам пригласил драконов и поторопился назначить день свадьбы. Чтобы те родственники, которые точно будут против, не помешали…

Девушки прошли в библиотеку, Элли прошла к окну и засмотрелась в сад.

– Как тебе принц? – аккуратно начала кузина. – Он вроде ничего. Красавец, и остроумен… И такой спокойный, сдержанный.

– Скорее флегматичный, как старая черепаха, – сказала Элли. – Остроумия я не заметила, а что касается внешности – мне абсолютно всё равно, красавец он или урод. Это ничего не меняет.

– Ну, знаешь, – не согласилась Вероник. – Помнишь ту родственницу Мэри, царевну Майю? Когда её выдавали за принца Стефана… Все же на ушах стояли! Я потом ещё долго боялась, что и меня саму когда-нибудь выдадут за такого… – Вероник пыталась подобрать слова.

Элли нахмурилась. Ей-то как раз всегда нравился Стефан. Да, ему не слишком повезло с внешностью, но зато он был удивительно добродушным и весёлым. Она вспомнила, как он развлекал детей волшебными проделками: заставлял плюшевых медведей вальсировать, ловил морских фей и просил их достать детям камушки и ракушки с самого дна моря. А ещё он потрясающий рассказчик и сам сочинял сказки: про пиратов, путешествия, затерянные острова и клады.

– Зато Стефан человек, – прохладно отозвалась Элли. – И человек сердечный, открытый и приятный. А этот дракон… Нет, Вероник, мне он совсем не понравился. Даже его братья нравятся мне куда больше. Может, напроситься второй женой Дэриану? – невесело улыбнулась она. – Не знаешь, у драконов есть такой обычай? Я знаю, что в Аласитэе есть, а это от них вроде как недалеко…

– Ты что такое говоришь! – зашипела Вероник, пугливо озираясь. – Вдруг услышит кто! Ладно, я сама виновата. Не надо, пожалуй, пока к тебе с этим лезть. Просто Валериан кажется и правда ничего…

И Вероник виновато улыбнувшись, быстро вышла из библиотеки.

Элли прошла между рядами книжных шкафов к своему любимому креслу у высокого окна и, опустившись в него, наконец, разрыдалась, давая волю всем слезам, что копились с самого утра.

Слегка успокоившись, Элли подняла взгляд к потолку библиотеки, где на старинных фресках застыли сцены былого величия. Фрески были написаны с помощью магии, и люди на них слегка двигались: их венцы и украшения переливались блеском, а одежды развевались словно на ветру. Вот сам первый князь Элирис – Арман Величественный, стоящий на вершине скалы с поднятым мечом в миг, когда, по легенде, сама земля признала его своим правителем.

Выше, под сводами, сияла золотая фреска с изображением великого князя Эрнеста, прадеда Элли – сильнейшего мага, которого только знал континент. Он был запечатлен в момент сотворения Великого Щита – защитного барьера, вот уже два столетия оберегающего столицу от врагов. Пальцы мага были скрещены в сложном жесте, вокруг него клубились вихри, выписанные с помощью волшебства столь искусно, что даже сейчас, спустя десятилетия, они медленно двигались в мерцающем свете ламп.

Да, то, что сотворил прадед, немыслимо для мира, в котором магия угасала. Конечно, защитный барьер всегда поддерживали и другие волшебники – сперва сыновья Эрнеста, а сейчас – великий князь Марк, тётя Алина, дядя Лисандр и Мишель с Адрианом. И всё же удивительно, что вообще есть что поддерживать. Отец мечтал, что исследования Академии и таланты его собственных детей и внуков когда-нибудь позволят сотворить защитный купол над всей страной, а не только над столицей. Но это, по общему признанию, были очень смелые мечты.

Чуть поодаль, в арке, изображен дядя Элли, князь Жюстин, погибший в битве с королевством Эйхмар около восьмидесяти лет назад. Художник изобразил его не в момент смерти, а в яростном броске, с лицом, искажённым не болью, а решимостью, с клинком, пронзающим тьму, что сгустилась перед ним.

Но взгляд Элли против воли притягивали другие образы – не воины и маги-мужчины, а женщины её крови. Вот Амалия Мудрая, основательница этой самой библиотеки, склонившаяся над свитками. Вот Лилиана, прабабка Элли по материнской линии, усмиряющая разбушевавшуюся реку одним лишь движением руки – хрупкая фигура на фоне бушующей стихии. А вот и тётя, княгиня Алина в молодости, запечатлённая в момент открытия нового звездного портала – её лицо светилось торжеством познания, а не радостью от предстоящего династического брака.

Никто из этих великолепных волшебниц не был перемазан сурьмой и белилами, не был затянут в корсеты, в их волосах не было тонны лент и бантиков, шпилек и заколок. Все они смотрели на Элли с высоты, эти сильные, свободные женщины, чья воля, ум и магический дар определяли судьбы княжества не меньше, чем мечи их отцов и мужей. Они строили, творили, открывали новые земли и законы магии.

Мимо прошествовал кот, лениво задев Элли пушистым хвостом. В замке всегда водилось множество кошек – они, разумеется, гуляли повсюду, но чаще всего их можно было встретить около кухонь и почему-то в библиотеках.

Одного кота мама привезла с собой из своего родового поместья, когда выходила за отца почти сорок лет назад. Замковые кошки были долгожителями. Волшебные зелья помогали им поддерживать жизнь, а может, они и сами были наделены какой-то собственной магией – кто знает.

Как бы то ни было, кот из родового поместья великой княгини всё ещё здравствовал и был бодр, хотя теперь чаще грелся на солнышке и отдыхал, чем его более молодые сородичи. Его шерсть, когда-то угольно-чёрная, теперь была посеребрена, но глаза по-прежнему сияли тем же любопытством, что и в день его прибытия в замок. Во всяком случае, так говорил дочери князь Марк, сам не очень-то жаловавший кошек.

Элли вздохнула. Книги на полках отозвались на её смятение – по корешкам пробежали искры, и Элли с досадой смотрела, как по её пальцам пробегают ответные бесполезные искорки, неспособные изменить ничего.

С детства она, как и все в её роду, как и большая часть населения Элирис, была одарена магией. Они – наследники древнего народа, могущественного и многочисленного, для которого волшебство было таким же естественным как дыхание. Особенно легко им давались защитные чары, но и другие виды магии покорялись их предкам, так же как и всем племенам и народам того времени: они могли сделать плодородной любую почву, укротить непогоду, возводить величественные сооружения. Полагаясь на эту силу, они не заботились о месте для жизни – каменистая почва, суровый климат или соседство с пиратами ничего не значили, когда на твоей стороне магия.

Но пятьсот лет назад магия изменилась. Она стала угасать и дробиться на отдельные составляющие. Одни народы стали чувствительны к алхимии, другие – к магии плодородия, третьи – к защитным чарам.

Теперь элирисцы, как и все остальные, с трудом осваивали чуждые им пласты волшебства. Вспомнить хотя бы фонтан, случайно телепортированный в спальню канцлера! Говорили, раньше такое было немыслимо – магия отзывалась на любое желание легко и точно. Теперь же каждое заклинание требовало многих лет упорной учебы. Даже маленькое письмо тёте Элли не могла отправить магическим путем – пришлось уповать на почтовую карету, как простым смертным.

Поэтому и тётя Алина, несмотря на всю свою мощь, должна была возвращаться обычным путём, затратив на дорогу почти столько же дней, сколько любой лишённый дара человек. Уже не было и речи о том, чтобы явиться в клубах дыма, как делали волшебницы в древних сказаниях. Возможно, тётя могла заговорить колёса кареты, чтобы те быстрее её несли, или лошадей, чтобы те не знали усталости – но даже это требовало немалых усилий.

Конечно, Алина оставалась выдающимся магом – её исследования двигали вперёд всю магическую науку. Многое всё ещё было доступно избранным: сложные зелья, заклинания, магические знания. Но прокормить народ или перемещаться со скоростью мысли они больше не могли. Магия, некогда бывшая безграничным морем, стала мелкой, бурной рекой, которую приходилось с трудом переходить вброд.

В обычные годы жизнь в княжестве текла вполне благополучно. Современные заклинания и зелья, хоть и бледная тень могущества предков, всё же помогали давать урожай, достаточный для пропитания и торговли. Да, честно говоря, и потребности в них особой не было – земли, хоть и утратившие магическое плодородие, оставались щедрыми к тем, кто умел о них заботиться.

Всё изменилось три года назад. Чудовищная засуха, справиться с которой удалось лишь ценой невероятных усилий и при помощи волшебных дождей, нарушила хрупкий баланс. Княжество не смогло выполнить обязательства по поставкам зерна. Соседи, и без того сами страдавшие от неурожая и жившие на менее плодородных землях, восприняли это как предательство. Обида заставила их разорвать торговые союзы и обратиться к другим, более сильным королевствам.

Сначала последствия казались незначительными – какие-то непонятные Элли сокращения при дворе, отложенные ремонты в дальних поместьях. Но с каждым годом морщины на лбу отца и брата становились глубже, а их разговоры за закрытыми дверьми – всё тревожнее. Элли, далёкая от тонкостей экономики и политики, лишь смутно чувствовала нарастающее напряжение, подобное сгущающимся перед грозой тучам. И вот тучи разразились громом.

Элли сжала кулак, и магия затрещала, как разряд молнии.

– Что это так громко трещит? Только не говори мне, что ты решила выместить обиду на книгах, – донёсся от дверей весёлый голос отца.

Пройдя в библиотеку, он присел в кресле напротив дочери. Долго и выжидающе на неё посмотрел, а затем сказал:

– Ты вела себя очень достойно, моя милая. Я тобой горжусь.

Элли подняла на него изумлённый взгляд. Вздохнув, отец прошептал какое-то заклинание и провёл рукой по её лицу.

– Ну вот, снова порядок! – улыбнулся он. – А то ты была похожа на персонажа из книг Ксении – грустное привидение, которое пугает прохожих, чтобы отобрать у них кошельки с золотом!

Элли фыркнула. Да, она ведь плакала. Наверное, на щеках остались чёрные дорожки от испорченного макияжа, которые и убрал отец.

– И это ты называешь достойно? – скептически спросила она.

– Ну… – замялся князь. – Я понимаю причину твоих слёз. Но за обедом всё было хорошо, не считая проказ Агаты. Надеюсь, так будет и впредь.

Элли с недоверием посмотрела на отца. Не было похоже, чтобы он всёрьёз поверил, что это не её рук дело, но… Раз он решил не спрашивать за это с дочери, тем лучше.

– Я молчала. Ты что же думаешь, что я теперь должна всю жизнь молчать? – сказала Элли почти надменно.

– В некоторых ситуациях – да, – с усталым вздохом протянул отец. – Людям нашего круга положено молчать. Я не говорю – всю жизнь. Но хотя бы не хамить гостям и союзникам, как Виктор.

Элли встала и отвернулась к окну. Отец тихо продолжил:

– Эти драконы… Они нормальные. Не хуже и не лучше любой другой семьи, с которой мы могли бы породниться.

– То есть, король тебе понравился? – поинтересовалась Элли.

– Я не могу сказать, что они мне понравились. Но абы кому я бы тебя не отдал. Новый драконий король – личность достаточно надёжная, я много с ним беседовал, наблюдал. Не месяц, ни год, и не два. С ним можно заключить надёжный союз, и он готов отвечать за твоё счастье.

– Счастье! – начала Элли, резко развернувшись к отцу.

– Они согласились на брачный договор, – перебил её тот. – Мы в нём распишем всё, что касается твоего благополучия и комфорта. И включим в него всё, что ты пожелаешь. В разумных пределах, разумеется.

– Это уже не «всё, что пожелаешь»! – зло проговорила Элли – Я не желаю жить с драконами, не желаю быть ничьей женой! Я хочу учиться, путешествовать, я…

– Ты будешь учиться, мы запишем это в договоре. И драконы обязаны будут нанять тебе своих лучших учителей магических наук. Будешь путешествовать, если муж не будет против. Мы, возможно, сможем и это включить в договор – не препятствовать тебе путешествовать без мужа. В компании других дам и охраны, разумеется, чтобы не вызвать пересудов.

Он помолчал.

– Мы с королём очень хотим, чтобы ты и Валериан поладили, – отец говорил мягко, но в его тоне слышалась стальная воля. – Мне этот парень искренне понравился. А ты, дочка, пришлась по душе самому королю. Пожалуйста, постарайся хотя бы подружиться с принцем. Поверь, это в твоих же интересах.

Элли снова отвернулась к окну, чтобы скрыть выражение лица. «Невыносимо! Называть дракона, который, возможно, старше тебя в три раза, – „парень“!» Нет, отец не отступится. Он уже выстроил в мечтах сказочное будущее и сам в него поверил. Значит, придётся брать всё в свои руки.

– Драконы предлагают брак далеко не каждой! – продолжал князь, не замечая её смятения. – Это большая честь. И счастливый билет. У них был выбор среди лучших невест континента, если не сказать – среди лучших невест мира, и они выбрали тебя. Поверь, многие мечтают оказаться на твоём месте!

– Я… хорошо, – сдавленно вздохнула Элли. – Я поговорю с принцем. И подумаю, что ещё можно добавить в брачный договор.

– Вот и умница! – лицо отца озарила улыбка облегчения.

Он подошёл к Элли, крепко обнял и погладил по голове, как в детстве.

– Только учти, список того, что я потребую, будет весьма обширен, – с улыбкой проворчала она.

– Не сомневаюсь! – расхохотался отец. – Принц сейчас в картинной галерее, приобщается к искусству. Иди туда и поговорите. Расскажи о картинах, об истории, ты же у меня умница!

Отец с явным облегчением покинул библиотеку, и Элли, полная решимости, отправилась на поиски принца.

Тот действительно обнаружился в галерее – рассматривал самую унылую, на взгляд Элли, картину из всех имеющихся: сцену магической баталии, случившейся лет триста назад. Картина была скучна – написана невыразительно, бледными красками, да ещё и на затрапезную тему. Даже то, что изображённые на ней люди двигались, а по небу бежали облака, словно подгоняемые ветром, не делало её интересней. «Ничуть не удивлена! – подумала про себя Элли. – Дракон как раз похож на ценителя такого рода картин – скучный, блёклый и такой же пресный, как галеты Мэри».

Зайдя в зал, Элли решительным шагом направилась к дракону. Он обернулся на стук каблуков и склонился в вежливом поклоне.

– Любите живопись? – осведомилась княжна.

Голос её прозвучал резко, будто с претензией, и она заметила, как принц слегка приподнял в удивлении брови. Он, вероятно, решил, что она так и будет всегда молчаливой и испуганной, какой была за обедом? Этого, несомненно, хотел бы отец. Элли закусила губу, почувствовав волну негодования.

– Да, я в целом очень ценю искусства. В детстве я и сам мечтал научиться живописи, но у меня нет к этому расположения, – монотонно проговорил Валериан.

Хотелось спросить его, неужели нескольких сотен лет и лучших учителей, которых он может себе позволить, недостаточно, чтобы научиться сносно рисовать, но она прикусила язык. Она и так, кажется, повела себя слишком грубо в начале разговора; нельзя дать ему закрыться и уйти в глухую оборону. Её задача – поговорить.

– А что именно привлекло Ваше внимание в этой работе? – спросила Элли, стараясь смягчить тон.

– Композиция, – ответил Валериан, его взгляд скользнул по полотну. – Видите, как выстроены фигуры магов? Это классическое боевое построение «Когти дракона», использовавшееся в ту эпоху. По всему видно, что написано не так давно – не больше ста лет назад, при этом достоверность костюмов и оружия впечатляет. Художник хоть и не может похвастаться техникой, дотошен в деталях.

Элли с удивлением присмотрелась.

– Эта картина не наших мастеров. Её, кажется, подарили Адриану в одной из его дипломатических поездок.

Валериан кивнул, не отрывая взгляда от полотна.

– Это объясняет некоторые особенности стиля. Северные мастера всегда отличались вниманием к военной тематике, но часто жертвуют выразительностью в пользу исторической точности. – Он сделал паузу. – Ваш брат, должно быть, ценит этот дар.

– Скорее, он не мог отказаться, не обидев дарителей, – хмыкнула Элли. – Адриану нравятся современные работы, более… смелые. У нашего друга есть салон, в котором выставлены работы художников, творящих в свободном, лёгком стиле.

– Это, безусловно, дело вкуса, – отозвался Валериан.

Элли едва удержалась от ехидного замечания.

– Вот скажите, принц, Вы ведь наверняка видели множество дворцов и галерей в своих путешествиях. Неужели нигде не встречали работ, которые… выбивались бы из привычных канонов и при этом нравились бы Вам?

– Вы слишком категоричны, – ответил Валериан. – То, что мне нравится эта картина больше некоторых современных, не значит, что мне не нравятся никакие другие стили вовсе.

Он сделал паузу, и осмотрел другие полотна.

– В Западном зале Вашего замка, например, висит пейзаж с горным озером, написанный в очень свободной технике. Художник изобразил не форму, а скорее… ощущение, впечатление от места. Клубящаяся дымка тумана, дрожание света на воде. – Его пальцы непроизвольно повторили лёгкое движение, словно очерчивая мазки кисти. – Эта работа нарушает все каноны академической живописи, но в ней есть своя правда.

Элли слушала с нарочито вежливым выражением лица, внутренне же была абсолютно уверена, что дракон попросту врёт. Он слишком гладко, слишком по-книжному всё излагал, словно цитировал чужой отзыв, а не делился личным впечатлением. Он просто не хотел показаться в её глазах окончательно замшелым и ограниченным ретроградом, вот и подобрал пару умных фраз о каком-то там «дрожании света». Сомнительно, чтобы человек, добровольно остановившийся перед унылой мазнёй, был способен оценить что-то более живое и дерзкое.

– Я сама, честно говоря, – постаралась как можно беспечнее сказать Элли, – больше предпочитаю проводить время на природе, а не в стенах замка или душных залах и галереях. У нас чудесный парк. Яблони, к сожалению, уже отцвели, но они всё ещё красивы, и причудливые формы их многолетних стволов могут заинтересовать Вас как ценителя прекрасного. Всё ещё цветут гиацинты и тюльпаны. Есть несколько небольших, но очень живописных прудов. И розарий, который мы поддерживаем с помощью магии, – он известен и за пределами нашего княжества.

– Я, разумеется, о нём слышал, – откликнулся принц всё тем же ровным, безучастным тоном.

Элли ожидала, что Валериан сделает пошлый и заезженный комплимент в духе: «Вы – самая прекрасная роза этого замка!». Такой же нелепый и ожидаемый, как тот, что сделал король-дракон по поводу её красоты сегодня утром. Но Валериан промолчал, и Элли почувствовала разочарование от того, что не смогла хотя бы мысленно по ужасаться его предсказуемости. Этот дракон её раздражал, даже когда вёл себя достойно!

– Я был бы счастлив, – продолжил тот, – если бы Вы составили мне компанию, и мы бы прогулялись по тем уголкам парка, которые нравятся Вам больше всего.

Раньше Элли не позволено было бы гулять без сопровождения в компании молодого человека, не являющегося родственником, – это считалось неприличным. Но Валериан, по всей видимости, уже считался частью семьи, и их никто не остановил и никто к ним не присоединился, пока они шли по замку в направлении к выходу в сад.

Больше всего Элли любила дальний, почти заброшенный пруд – с лягушками, камышом и древними ивами, в тени которых было так приятно сидеть. Вряд ли это место показалось бы Валериану самым красивым, но оно подходило для разговора больше остальных: сад не проглядывался из окон замка благодаря ивам, и его редко посещали из-за дальнего расположения и некоторой неухоженности. Кроме того, возможно, когда-то его скрывали с помощью магии. Элли, во всяком случае, чувствовала здесь довольно сильные следы волшебства, и ей самой заниматься магией здесь было гораздо проще.

До пруда шли молча, лишь иногда перебрасываясь несущественными фразами. Но когда они подошли к назначенному месту, Элли обратилась к дракону:

– Мне нужно кое-что сделать, прошу Вас меня извинить, – и, не дожидаясь ответа, всплеснула руками и прошептала заклинание.

Прислушавшись к своим ощущениям и убедившись, что заклинание сработало, Элли повернулась к принцу и начала:

– Я использовала заклинание, которое не позволит никому нас подслушать. – Голос её звучал твёрдо, без тени робости. – Мне необходимо поговорить, и я всей душой надеюсь, что Вы ответите мне честно и благородно, как и подобает наследнику столь знатного рода. Умоляю, оцените мою искренность и отбросьте церемонные речи. Ведь это касается Вас ничуть не меньше, чем меня.

Принц, кажется, был удивлён. Но он не остановил её, ничего не сказал, а просто молча кивнул. И Элли, набрав воздуха в грудь, заговорила, возможно, быстрее, чем следовало:

– Вы хотите этого брака? Искренне? Не как дипломатической сделки, а как… союза с женщиной, которую видите впервые? Я не верю в Вашу бесстрастность. Ни один человек, ни даже дракон не может быть настолько равнодушен к собственной судьбе.

Она сделала шаг вперёд и решительно посмотрела в его бледно-голубые глаза. Принц был явно застигнут врасплох и смотрел с таким недоумением, что Элли невольно порадовалась этой перемене. Кажется, маска напускного безучастия треснула. Самое время пойти в наступление!

– Меня выдают за Вас, как отдают мешок золота в уплату долга. Я не хочу этого брака. Вся моя жизнь – это магия, учёба, моя семья, этот замок… Я не желаю быть разменной монетой и покидать свой дом. Но я не ребёнок и понимаю, что такое необходимость и долг. Если этот союз так важен для наших королевств, я готова помогать Вам и без брачных уз. Я сильный маг, и мои способности могут служить Вашему дому. Но зачем нужен этот фарс? Зачем нам ломать свои жизни, притворяться мужем и женой, если мы можем быть союзниками? Партнёрами? Мы можем заключить договор, а не брак. Я буду приезжать, когда моя магия понадобится, а Вы… Вы будете свободны. Так же, как и я.