Читать книгу Кодекс недотроги (Алиса Лисова Алиса Лисова) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
bannerbanner
Кодекс недотроги
Кодекс недотроги
Оценить:
Кодекс недотроги

4

Полная версия:

Кодекс недотроги


Влетев в двери офиса, я чуть не ткнулась опять лицом в грудь Павла.


– Доброе утро, Павел Борисович, – запыхаясь, промямлила я, смахивая с лица растрепанные волосы.


Фирсов поднял руку, чуть поддернув рукав, повернул запястье и взглянул на часы.


– Алиса Романовна, вам известно, что значит слово «пунктуальность»?


Я растерянно кивнула и на всякий случай отвела взгляд от его рук, черт бы их побрал.


– Через полчаса у меня встреча по поводу заключения нового контракта. Не разочаровывайте меня. У вас десять минут.


Он резко отошел от меня, ткнул пальцем в папку на моем столе и скрылся за дверью своего кабинета.


– Черт. Сначала сам снится, гад, потом орет.


Поджав губы и с обидой посмотрев на дверь кабинета Павла, я открыла папку. Пробежала глазами по первым двум листам, надеясь успеть до встречи прочесть остальное.


Ровно через полчаса мы входили в здание, где располагался офис потенциального заказчика. Громадина со стеклянными фасадами, уходящая в небо на несколько десятков метров. Я подняла голову, прикидывая количество этажей, но сбилась со счета на десятом и бросила эту затею.

Фирсов уже успел уйти вперёд, и мне пришлось ускориться почти до бега, чтобы его догнать. Мужчина заметно нервничал. Я все же успела прочесть контракт до конца по дороге сюда, поэтому понимала, что причины для его нервозности более чем веские. От количества нулей у меня задвоилось в глазах.


– Добрый день, – Павел протянул руку мужчине в тёмно-синем костюме с золотым зажимом на галстуке.


Судя по тому, что было написано на двери, перед нами сидел генеральный директор компании. Его расслабленный вид это подтверждал. Человек находился в привычных для себя условиях, в зоне комфорта. Чего нельзя было сказать о нас. Но, несмотря на это, Павел вёл себя сдержанно и уверенно. Если бы я не видела его до того, как войти в здание, решила бы, что он и вовсе не волнуется.


– Надеюсь, вы понимаете, что это необходимость, – вывел меня из задумчивого восхищения голос заказчика. – К концу недели я приму решение.


Павел еле заметно сжал зубы, кивнул и, не теряя лица, поднялся на ноги.


Он шёл к лифту, ударяя набойками с тихой злобой. А я корила себя за то, что непрофессионально пялилась на своего начальника вместо того, чтобы вникать в детали разговора.


Когда мы вошли в лифт со стеклянной кабиной, до панорамного вида, открывающегося на город, дела уже не было. Павел уперся руками в поручень и выдохнул ртом. Только сейчас дал волю эмоциям. Я стояла позади него и думала, как реагировать и что говорить.


– Павел Борисович, что пошло не так?


– Всё! – рявкнул он. – Всё пошло не так. Ты что, не слышала?


Я молчала. Дура. Непрофессиональная дура. Как жаль, что нет таблетки, которая бы вышибла из моей головы образ Фирсова и его белых манжет.


– Нарисовалась фирма конкурент, которая предлагает более выгодные условия, – чуть успокоив нервы, сказал он.


– Какая фирма?


– Не сказал. Но я выясню. До пятницы времени вагон.


Снова натянув на лицо безразличное выражение, Павел повернулся к дверям, когда лифт остановился на первом этаже и, как ни в чем не бывало, вышел в холл.


Теперь каждая рабочая смена проходила для меня одинаково. Долбаный день сурка. Каждую ночь мне снился Павел. Когда я поняла, что это неизбежно, то просто стала ставить будильник на несколько минут раньше и, после необходимых утренних процедур, в приподнятом настроении ехала на работу вовремя.


Фирсов работал, как робот, бездушная машина. Холодно и расчетливо выясняя, кто стоит за тем, что такой важный контракт того и гляди выскользнет из рук. Мне нравилось работать на него. Он давал указания четко и понятно. Ровно так же он требовал их выполнения. Меня это устраивало. Его, по-видимому, тоже. Так было ровно до утра пятницы. Того дня, когда заказчик должен был озвучить своё решение.


– Твою мать! – резко разорвал тишину офиса голос Павла. – Кто они вообще такие?


Я невольно вздрогнула и прислушалась, но он говорил тише, и через дверь разобрать его слова было сложно. Закончив разговор, Фирсов открыл дверь.


– Алиса, подготовьте новый вариант контракта. И будьте готовы, после обеда едем подписывать.


Я выдохнула. Вот только нервное напряжение на лице шефа читалось невооруженным взглядом.


Принтер, жужжа, выплевывал бумагу в лоток. Я витала в своих мыслях и не услышала как открылась дверь кабинета начальника. Заметила я его только когда он встал в миллиметре позади меня, почти касаясь грудью моего плеча. Я держала двумя руками стопку листов и боялась пошевелиться. Фирсов протянул руку к контракту, придержал двумя пальцами уголок, вчитываясь в строки. Кипенно-белый рукав рубашки, который обычно был надежно скрыт под строгим пиджаком, сейчас зажимал меня в плен между принтером и крепкой грудью Павла. Меня бросило в жар. Потом в холод. Кровь от лица тоже сперва спустилась вниз, к ногам, потом одним скачком прилила к голове, окрашивая щеки в насыщенный розовый цвет. Я будто стояла рядом с печкой, от которой при этом пахло дорогим парфюмом и фонило мужественностью за километр. Через несколько секунд такого стояния, я уже не была уверена, что ноги меня выдержат и не подогнутся.


– Что это? – вдруг рявкнул Павел и выхватил листы у меня из рук, разворачивась. – Что это, я спрашиваю?


Он переводил взгляд с контракта на меня и на его лице заходили желваки.


– Что-то не так, Павел Борисович? – я протянула руку, чтобы забрать бумаги, но он не дал мне этого сделать.


– Опять ты… Борисович, – он зло сжал губы. – Контракт! Я просил подготовить новый вариант! А это?


– Я, наверно, перепутала…


– Перепутала? Послушай, Алиса… Ррромановна. Если я должен все контролировать и перепроверять сам, ответь – зачем мне нужна ты? – он швырнул контракт на мой стол и, не удостоив меня взгляда, сказал сквозь зубы: – Переделай.


Дверь кабинета снова закрылась. Проглотив колючий комок в горле, я открыла и отправила на печать новый файл.


– Козел, – сорвалось с губ.


Досада тут же сменила томное чувство, поселившееся в душе с первого дня работы. Было обидно, что совершив всего одну ошибку, которую я бы заметила и сама, я навлекла на себя весь гнев Фирсова. Неужели ему так мало надо, чтобы перечеркнуть все мои предыдущие заслуги?


До обеда Павел не выходил. Только секретарь пару раз приносила ему кофе. Иногда я слышала обрывки телефонных разговоров, из которых было ясно, что подписание контракта под большим вопросом.


Когда мы снова подъехали к офису заказчика, Фирсов был взвинчен до предела. Мне же каким-то чудом удавалось не попадаться ему под горячую руку.


Стеклянные двери лифта закрылись на первом этаже и кабина помчала нас вверх. Тормознула на втором этаже, впуская нескольких человек, о чём-то возбужденно галдящих. Нам пришлось потесниться, сдвинуться вглубь лифта и ближе друг к другу. Кабина, как трамвай, тормозила на каждом этаже, набирала пассажиров, напрочь позабыв о законах физики.


Фирсов двигался ко мне ближе с каждым этажом, а мое дыхание пропорционально замедлялось. Когда ехать нам оставалось этажа три, я вжалась лопатками в стекло, а Павел, чтобы не стоять спиной ко мне, развернулся и уперся рукой в стенку рядом с моей головой. Он смотрел в сторону, мимо меня, сдвинув брови и напряженно о чем-то думая. Меня это несколько обнадеживало. Хоть один из нас должен сохранять самообладание. Если ещё и Павел начнет вслед за мной терять голову, ничего хорошего уж точно можно не ждать.


Я пыталась укротить биение сердца и вернуть в легкие достаточное количество кислорода, чтобы мой мозг начал думать о чем-то ещё кроме мужчины, стоящем в опасной близости от меня. Перестать исследовать его подбородок, пульсирующую на шее венку и край татуировки на шее. Так и не разглядела, что же там все-таки изображено.


Компания справа от меня смеялась и активно жестикулировала. Когда один из сотрудников, не рассчитав размах, пихнул меня рукой, я от неожиданности покачнулась на каблуках и уже наклонилась, чтобы раскорячиться самым идиотским образом в битком набитом лифте.


Лучше бы упала, ей Богу. В окно. Этажа так с двадцатого. Потому что мой способ спасения, меня унес в такие дальние дали, откуда самой выбраться было едва ли под силу. Павел держал меня за талию своей идеальной рукой и, похоже, не собирался отпускать, потому как сама я стояла не особо уверенно.


– Осторожно, – грубо бросил он.


Подняв глаза, я поняла, что фраза предназначалась не мне, а тому, из компании, из-за которого я сейчас стояла почти без чувств, ощущая сквозь тонкую ткань блузки сильные пальцы своего начальника.


Парень поднял вверх ладони, обеспокоенно извинился и только после этого Фирсов убрал от меня руку и с прежним равнодушным видом уставился на город.


Два часа спустя, мы вернулись в офис компании Павла. Молча. Фирсов напоминал грозовую тучу, торнадо и чертов апокалипсис. Ничего не говоря, он вошёл в двери своего кабинета, попутно набирая что-то на смартфоне. Несколько минут я слышала, как он орал в трубку.


– Откуда они взялись? – чем-то брякая кричал он. – Да мне похрен, что ты хотел! Эти твари увели у нас контракт!


Сотрудники, проходившие мимо, старались побыстрее скрыться. Мне же оставалось сидеть за своим столом и надеяться, что меня не зацепит осколками.


Я дернулась всем телом, когда из-за двери кабинета Павла раздался шум. Звон стекла. Потом что-то покатилось. И финальным аккордом стал деревянный скрежет, треск и грохот, похожий на громовой раскат. И тишина.


После небольшой паузы Павел выглянул, немного успокоившись.


– Алиса, закажите мне новый стол. Старый сломался. И… Вызовите уборщицу.


– Хорошо, Павел Борисович.


Он оскалился и с силой захлопнул дверное полотно.


Когда пришла уборщица, я заглянула в приоткрытую дверь кабинета и ужаснулась. Стол, который казался мне крепким и устойчивым, был перевернул на бок, а через всю столешницу шла огромная трещина. Пораженная силой и темпераментом своего шефа, я застыла в дверях.


– Алиса, вы заказали стол? – строго спросил внезапно появившийся Фирсов.


– Да, привезут через час.


– Хорошо.


Мда, буря ещё не утихла. Взяла паузу, чтобы набрать обороты. Если так пойдет и дальше, есть риск уехать с работы по частям. В пластиковых пакетах.


– Что это? – рыча, указал Фирсов на стол в своей приемной у лифта.


– Ваш новый стол.


– Почему он стоит здесь?


Я похолодела до кончиков пальцев ног. Теперь понятно, почему одним из основных требований к кандидатам на эту должность была стрессоустойчивость. И почему я решила, что это про меня. Стоя сейчас под пламенным взором Павла, я разрывалась на два разных желания. Первым было спрятаться поглубже в свою раковину и молиться, чтобы этот деспот меня не заметил. Вторым желанием было оторвать ему причинное место, зарядить в рогатку и запульнуть по воздуху с победным улюлюканьем. Хотя, пожалуй, было и третье желание…


– Служба доставки вот-вот должна прислать грузчиков…


– Зачем мне сотрудник, который не может выполнить простое распоряжение, – упираясь обеими руками в столешницу, навис он надо мной. – Или это для вас слишком сложно?


– Нет.


– А я думаю, сложно. Видимо, вам не достает интеллекта, чтобы отличить мой кабинет от приемной. Или я теперь должен сидеть здесь?


– Павел Борисович…


– Павел!


– Павел Борисович, – назло ему повторила я. – Грузчики должны подъехать в течение получаса. Это самая быстрая доставка в городе, которую вообще возможно найти. И, если уж на то пошло, в мои обязанности не входит заказ мебели. Думаю, вам это известно. И я не позволю оскорблять…


– Кажется, ты забыла, мышка, кто здесь главный, – рыча от ярости, Фирсов медленно выпрямлялся и казался мне ещё выше. А я уже пожалела, что вообще пыталась ему возразить. – Если такое повторится ещё раз…


Договаривать уже не требовалось. Во-первых, я итак все поняла. А во-вторых, как только Павел расстегнул пуговицу на манжете, чувство страха сию секунду сменилось другим чувством. Тем, которое мучило меня во снах уже неделю.

Усмиряя гнев, мужчина медленно подворачивал сперва один рукав, потом второй, оголяя предплечья и доводя меня до отчаяния. Если до этого момента у меня был шанс сдержаться, то сейчас он казался призрачным. Я сжала бедра, сглотнула и всеми силами пыталась не смотреть на него. Но он, как удав, гипнотизировал меня своими темными, почти черными глазами, отчего я плавилась заживо.


– Я все сделаю сам. С удовольствием, – со злым сарказмом сказал он. Но я услышала другое, и в паху стало тепло.


Фирсов закончил пытать мое воображение, оставив рукава рубашки в покое, и принялся двигать по приемной стол. Предмет мебели казался довольно большим и тяжелым, но для Павла не составило труда втащить его в свой кабинет. А я вновь осталась на своём рабочем месте в смешанных чувствах.


Чуть позже в приемную влетела Саша с подносом и чашкой кофе на нём.


– Что там? Говорят, в него сегодня бес вселился?


– Вроде того.


Саша вдохнула, натянула на лицо искусственную улыбку и вошла к Фирсову. Вышла она тут же.


– Он просил тебя зайти зачем-то.


Я кивнула Саше, и девушка ушла. Пару минут мне потребовалось, чтобы собраться с духом. Все-таки последний разговор с начальством грозил мне обширным инфарктом. Я взялась крепче за дверную ручку, вдохнула, выдохнула и, постучав, резко распахнула дверь.


– Твою мать!


Фирсов отскочил от двери, держа в руках пустую чашку, а по его кипенно-белой рубашке расплывалось кофейного цвета пятно.


– Алиса… Ррромановна! Ты решила окончательно меня добить сегодня? – рычал мужчина, отодвигая намокшую, горячую ткань от своего торса.


– Извините, я не знала, что вы под дверью стоите.


– Может мне у тебя надо было спросить, где стоять?


Господи, да где угодно стой, не ори только. И перестань маячить передо мной в этой мокрой, просвечивающей насквозь рубашке.


– Как сговорились все сегодня, – сказал Павел и звонко поставил чашку на свой новый стол. Отлично вписался, кстати. – Сначала эти, с контрактом, потом…


Что там у него было потом, я уже не слушала. Возможности моего зрения и рассудка сузились настолько, что я могла видеть только его руки. Руки, которые поочередно расстегивали пуговицы на некогда белой рубашке. Шея. Грудь. Пресс. Плечи… Фирсов по частям являл мне своё обнаженное, спортивное тело, очевидно, в пылу гнева, не осознавая, что он делает и перед кем снимает рубашку.


Я стояла, не в силах заставить себя отвернуться и, уж тем более, выйти. Стопы вросли в пол. Спину заволокло мурашками. Ну вот и приплыли. Вот и все, Лисова. Тебе хана.

Глава 7. Раздвигая границы

Мьëльнир. Молот Тора с ортодоксальными вензелями и короткой рукоятью. Символ отваги, силы духа и мужественности. И, по совместительству, причина моей бессоницы как минимум на всю следующую неделю.


Именно этот скандинавский символ украшал шею Фирсова. Рассмотрела, наконец. В мельчайших деталях. Я сглотнула и непроизвольно коснулась правой рукой места чуть выше тазовой кости.


– Вот так совпадение, – шепнула я себе под аккомпанемент ругани Фирсова.


Мужчина вытянул края рубашки из брюк, бросил её в кресло и повернулся к шкафу. От вида рельефа мышц на его спине, на моей собственной спине выступила испарина.


– … если я всë вынужден делать сам… – ругался Павел, вытаскивая из шкафа вешалку с чёрной рубашкой.


Он сунул руку в рукав. Затем вторую. Одним эффектным движением накинул одежду на плечи. Крутанул запястьем и, брякнув металлическим браслетом часов, принялся застегивать пуговицу на манжете.


– … называется непрофессионализм. Я это не терплю.


Я слышала его речь урывками. И понимала далеко не всë. Лисова! Ау! Вернись на землю, идиотка!


– Алиса?


Я вздрогнула, когда тон Павла резко сменился со строгого, читающего нотации, на обеспокоенный. Он стоял метрах в трёх от меня и не сводил с меня глаз. Прищурился, рассматривая мое лицо. Да почему сейчас-то? Тогда, когда мне самой на себя смотреть стыдно.


– Вам нехорошо? Вы побледнели.


Я открыла рот, чтобы что-то ответить ему, но не нашлась. Фирсов бросил своё занятие, сдвинул брови к переносице и подошёл ближе ко мне. Узкая полоска оливково-бронзовой кожи, видневшаяся из-под незастегнутой рубашки, ожидаемо приближалась вместе с ним, а датчик давления в моем мозгу начинал пиликать, как сумасшедший.


– Алиса, вы хорошо себя чувствуете?


Участливо положив ладонь мне на плечо, Павел заглядывал в моё лицо. От недавнего гневного директора не осталось следа. Сейчас он был каким-то другим. Заботливым что ли.


– Извините, я зря на вас сорвался. Вы ведь не виноваты, что контракт прогорел, – сдержанным тоном сказал мужчина, не убирая руку от моего плеча.


Ох, лучше бы он орал. Лучше бы продолжал громить свой кабинет и дальше и собирать воронку над собственной головой. От этого участливого тона мне еще сильнее хочется закинуть на него ноги, вонзить ногти ему в спину и вгрызаться губами в шею в том месте, где у него набита любимая игрушка скандинавского бога грома. Рубашку хотя бы застегни, изверг!


– Алиса Романовна, вы можете ехать домой. День был тяжелый и…


– Спасибо, Павел Борисович. До свидания, – раньше, чем он успел что-то добавить, я выскочила из его кабинета и закрыла за собой дверь. – Ну вот и построила карьеру, Лисова. Собирай манатки.


Быстро скидав в сумку то немногое, что успела принести в офис, я поспешила на выход. Я была уверена, что больше не вернусь сюда. Как бы мне ни хотелось достичь профессиональных высот в «Омеге», я понимала, что, пока Фирсов со своими рубашками и темными, почти черными глазами работает в непосредственной близости со мной, от меня, как от профессионала, многого ждать не приходится.


– Надо искать работу, где моим начальником будет женщина, – думала я, заскакивая в полупустой автобус. – Или старый, уродливый, одноногий карлик.


Колокольчик на двери супермаркета привычно звякнул. Я прямиком прошла в отдел с алкоголем, гадая, чем сегодня удивит меня это алко-провидение.


– Нет, здесь точно что-то не чисто, – подняв брови, сказала я и вытащила с полки бутылку красного полусладкого с названием «Бухта Омега».


– Что на этот раз? – Надя стояла в своей обычной футболке в проёме кухни и подпирала руками талию, глядя на то, как я закручиваю штопор.


– Я решила уволиться.


– Ээ… А причина?


– Надьк, я не могу так работать.


– Как? – она присела на стул и взяла бокал.


Я вздохнула. Надя знала только то, что я рассказала ей в прошлые выходные, будучи изрядно навеселе. Обо всем остальном я ей не говорила. Заломив пальцы, я все же начала повествование:


– Это из-за Фирсова.


– Тааак…


– Он как-то странно на меня влияет.


– Опять снился что ли? – хихикнула Надька в бокал.


– Если бы только это, – я закатила глаза и сделала несколько больших глотков.


Надя выгнула бровь, поставила свой бокал на стол и скрестила руки на груди.


– Давай-ка в подробностях, милая.


– Да он снится мне каждую ночь! – сердито выпалила я. – Маааанит меня, гипнотизирует своим голосом, этими своими руками, уууу! А потом доводит на работе.


– Чем?


– Да тем же самым.


– Подожди, – Надька тряхнула головой. – Он что, к тебе пристает?


– Ещё чего не хватало.


Подруга удивилась.


– А что тогда?


– Да ничего. Совсем ничего. Строго по делу. Исключительно деловое общение.


– А тебе бы хотелось, чтобы было не деловое?


– Нет! – я почти крикнула, а Надя улыбнулась. – Что? Что смешного?


– Я и не смеюсь. Неужели так все серьёзно?


– Да вообще, – подпирая голову руками, я опустила локти на стол. – У меня не было такого никогда. Я как пубертатный подросток, вижу его и думать не могу ни о чем, кроме как… Господи, да что ж со мной такое! Он ведь даже повода мне не давал. Ведёт себя сдержанно, холодно даже. Мне кажется, он вовсе не заметил, что я женщина.


– Ты же этого и хотела, – резонно напомнила соседка. – Строить карьеру, а не любовь.


– Я это не контролирую, понимаешь. А после того, как сегодня увидела его без рубашки, я туда вообще не вернусь.


– Может быть, я тебе сейчас открою страшную тайну, но есть один способ, который помогает снять напряжение в таких случаях.


– Да не помогает этот способ. Пробовала я уже и не раз. Только ещё больше фантазия разыгрывается.


Надька сперва опешила, потом рассмеялась и подняла бокал.


– Элис, обещаю, мы придумаем, как решить твою проблему. Но увольняться не вариант. И к тому же, что ты скажешь в отделе кадров? А при устройстве на другую работу.


– Об этом я не подумала.


– Вот подумай. Надо лечить болезнь, а не симптомы.


– Болезнь? – недоверчиво переспросила я, ощущая, как красное, терпкое вино согревает нутро.


– Да-да. Именно болезнь, – Надька поправила на носу несуществующие очки и с серьезным видом продолжила. – Дело не в Фирсове. Дело в тебе. Твои отношения с Сергеем, длительное отсутствие половых контактов, неудачи в работе – это все сказывается на твоей самооценке. Притом, что ты красивая, умная девушка, сама ты этого не видишь.


Я глотнула ещё. Стянула с тарелки кусочек сыра и молча слушала Надю.


– Фирсов – ходячий секс. С этим я спорить не буду. Но тебя в нём привлекает как раз то, что он видит в тебе профессионала. Не женщину. Это же тебя одновременно и расстраивает. Обида, смешанная с неуверенностью в себе, и даёт такой результат. Плюс твои принципы относительно романов на работе. Поверь, стоит тебе отбросить эти принципы, и жизнь наладится.


– Отбросила уже однажды. Спасибо, больше не хочу, – обиженно буркнула я.


– А если бы, при всем при этом, Павлик обратил на тебя внимание, как на женщину… Понимаешь, к чему я веду?


– Опять предлагаешь мне с ним переспать?


– Не обязательно с ним. И не обязательно переспать. Тебе просто надо раздвинуть границы. Понять и принять себя. Признаться самой себе, что ты хочешь этого мужика. В этом нет ничего плохого. И кстати, когда это ты видела его без рубашки? – Надя ехидно опустила брови.


– Сегодня, – сквозь смех, краснея, отвечала я. – Когда кофе на него вылила.


– И кааак?


– Как-как. Видишь, что со мной стало? Сама как думаешь?


Надя почесала подбородок и хихикнула.


– Ну, если все-таки решишь уволиться, сообщи.


– Я подумаю, – с улыбкой ответила я Наде. – В конце концов, ты права. Он видит во мне профессионала, как я и хотела. Буду бороться со своими внутренними демонами и строить карьеру.


Надька наклонилась ко мне, опустила глаза на мои губы и таинственно прошептала:


– Элис, милая… С демонами не надо бороться. Их надо приручать.


Ведомая внутренним порывом, я обхватила рукой шею подруги и притянула её к себе, впиваясь поцелуем в пухлые, мягкие губы. Надька со стоном приоткрыла рот. Её рука скользнула по моей талии, легла на поясницу и собственнически придвинула ближе под скрежет деревянных ножек по полу. Все те чувства, которые я сдерживала в себе на протяжении недели и, особенно, сегодняшнего дня, нашли выход вовне и обрушились шквалом на ни в чем неповинную девушку. Но меня уже было не остановить.


Когда в голове всплыли слова Нади о том, что надо раздвинуть границы, я сама была на грани. Её рука потянула вверх край моей блузки и внутри меня что-то взорвалось. Фейерверком.


– Ты уверена? – отрываясь от меня на доли секунды, с придыханием сказала Надя.


– Я хочу, – ответила я. – Не останавливайся.


И тут, вопреки всем моим ожиданиям, страсть и ярость, что была импульсом для наших действий, стала угасать, уступая место чему-то нежному, теплому, но однозначно горячему. Её губы ласкали меня, Надя уделяла внимание всем моим эрогенным зонам, будто знала меня, как себя. Её движения были грациозными и плавными. Она гладила меня по спине, чередуя нежные, как пёрышко прикосновения, с легкими поцарапываниями своими коготками, вызывая возбуждение в теле. Это не было похоже на прелюдию с мужчиной, где тебя, как снежной лавиной накрывает с головой. Это было скорее похоже на неторопливое пробуждение весенним утром, плавно наполняющее сексуальной энергией. Мы понимали друг друга без слов. Ощущение, что наша связь стала еще ближе, сильнее раскрывало нас друг перед другом. Единение душ. Удивительно, но то, что мы делали, не казалось мне чем-то грязным и пошлым. Скорее, это было таинство. Что-то такое, о чем никогда никому не расскажешь, но не из-за стыда, а потому что это слишком личное.

bannerbanner