ЗАБЫТЫЕ СКАЗКИ 2. Тот, кто возвращается

Капитан Сильвер спрыгнул первым.

– Ну здравствуйте, мои любимые неприятности! – заявил он. – Давно вас не видел, а уже соскучился.

Бобби бросился к нему и одновременно хотел обнять и отругать.

– КАК вы нас нашли?!

Сильвер подмигнул.

– Мы всегда находим тех, кто делает что-то тайно и глупо. Это пиратский нюх.

– Это не глупо! – возмутился Бобби.

Слауч тут же вмешался:

– Нет, нет, это было глупо. Но красиво. И очень по-нашему.

Питер подбежал к Заэриону – и замер, потому что «подбежать к дракону» вблизи оказалось менее простым решением, чем в мечтах.

Заэрион наклонил голову и понюхал его волосы.

Питер застыл, как статуя.

– Он меня сейчас… – прошептал он. – Съест?

Гидеон спокойно сказал:

– Нет.

Питер осторожно выдохнул.

Заэрион фыркнул, и этот фырк был почти… смешным. Как если бы он сказал: «маленький шумный – оставим, пусть живёт».

Стью поднял палец:

– Важно: дракон вас только что официально одобрил. Это редкость. Обычно он одобряет лишь воздух.

Сильвер оглядел всех, задержал взгляд на Слауче – и ухмыльнулся.

– А ты стал ещё страннее, – сообщил он.

Слауч гордо расправил плечи.

– Я тренировал это качество.

– Я вижу, – кивнул капитан. – Ты теперь как будто… как будто в твоей голове кто-то устроил чаепитие и забыл уйти.

– ДА! – восторженно крикнул Слауч. – Именно! И самое главное – чай иногда взрывается!

Шрёдингер устало посмотрел на небо.

– Мы обречены, – сказал он. – Но хотя бы с музыкой.

Сильвер хлопнул в ладоши.

– Ладно! Все живы, корабль на месте, дракон у нас – значит, план прост. Вы рассказываете, что за беда, а я делаю вид, что это мелочь.

– У нас пробудились драконы, – сказал Бобби.

– Прекрасно, – кивнул Сильвер. – Драконы – это всегда прекрасно.

– И пробудилось кое-что ещё, – добавил Шрёдингер.

Сильвер нахмурился:

– «Кое-что ещё» – это обычно хуже.

Гидеон посмотрел на Заэриона. Заэрион – на горы.

Слауч поднял руку, как на уроке.

– А можно я скажу? – спросил он радостно. – Я хочу сказать! Я люблю говорить!

– Говори, – устало разрешил Бобби.

Слауч вдохнул, будто собирался произнести речь на коронации чайника.

– У нас есть корабль, который летает, капитан, который не боится, мальчик, который спорит на жизнь людей, и дракон, который считает меня подозрительным. По-моему, это идеальный набор для того, чтобы сделать всё ещё хуже.

Сильвер усмехнулся.

– Наконец-то кто-то говорит на моём языке.

Он посмотрел на всех.

– На борт. Все. Быстро. Потому что если здесь появилось что-то, что умеет рвать воздух… я предпочитаю, чтобы мы рвали его первыми.

Бобби уже собирался спорить, но Заэрион вдруг поднял голову и низко зарычал.

Тихо.

Очень тихо.

Это было предупреждение.

Тропу впереди накрыло лёгкой тенью – не от облака. От чего-то, что двигалось в горном воздухе слишком бесшумно.

Шрёдингер сказал еле слышно:

– Поздно.

Сильвер мгновенно стал серьёзным.

– На корабль, – приказал он. – Питер, к канатам. Стью, паруса. Все остальные – не мешайте. Это тоже важная работа.

Слауч воскликнул:

– Я ОБОЖАЮ НЕ МЕШАТЬ!

И побежал мешать первым.

На Весёлый Роджер они поднялись быстро – кто как.

Бобби – почти бегом, цепляясь за канаты. Шрёдингер – сначала наполовину, потом целиком, как будто лестница не могла решить, пускать его или нет. Слауч – с торжественным видом человека, который делает это впервые, хотя на самом деле делает это уже сто раз и каждый раз неправильно.

Гидеон задержался.

Заэрион стоял рядом, огромный, неподвижный, как часть горы, которую почему-то забыли назвать горой. Его крылья были сложены, но даже так было ясно: корабль для него – не вариант.

– Мы полетим рядом, – сказал Гидеон спокойно, будто это решение было принято давно.

Заэрион наклонил голову и тихо фыркнул – коротко, одобрительно.

Гидеон положил руку на его чешую, привычным движением забрался выше, нашёл знакомое место между гребнями. Всё было так, как раньше. Так, как должно быть.

Когда он сел, Заэрион расправил крылья.

Воздух вздрогнул.

Это был не взлёт корабля – это был взлёт дракона, и разница ощущалась всем телом. Камни под ногами посыпались вниз, ветер ударил резко и чисто, а тень накрыла склон целиком.

С борта Весёлого Роджера Слауч свесился наружу и заорал от восторга:

– АААА! У НАС ЕСТЬ СОПРОВОЖДЕНИЕ! ЛЕТАЮЩЕЕ! С КРЫЛЬЯМИ! Я НАСТОЯТЕЛЬНО ТРЕБУЮ, ЧТОБЫ ЭТО СТАЛО НОВОЙ ТРАДИЦИЕЙ!

– Он всегда так летает рядом? – крикнул капитан Сильвер, перекрывая ветер.

– Когда волнуется, – ответил Бобби. – А он сейчас очень волнуется.

Заэрион шёл рядом с кораблём легко, будто не летел, а держал направление. Его крылья били ровно, размеренно, и каждый взмах будто отодвигал опасность на шаг дальше.

Гидеон чувствовал это всем телом: он не просто летел – его сопровождали.

Питер высунулся за борт и замер, глядя на дракона с таким выражением, будто видел мечту, которая внезапно стала реальной.

– Пап… – выдохнул он. – А можно мне тоже такого?

– Нет, – мгновенно ответил Сильвер.

Пауза.

– Но можно смотреть.

Слауч хлопнул в ладоши.

– Великолепно! Корабль летит, дракон летит, мы летим, здравый смысл – нет. Идеальный баланс!

Шрёдингер появился рядом с ним и философски заметил:

– Вероятность того, что всё пойдёт не по плану, стремится к ста процентам.

– О! – обрадовался Слауч. – Значит, мы всё делаем правильно.

И Весёлый Роджер пошёл вперёд – а рядом с ним, чуть выше и чуть левее, летел Заэрион.

Не как пассажир. Как защита.

Глава девятая

О том, что летящий корабль – плохое место для здравого смысла, а драконы плохо прячутся

Весёлый Роджер летел так, будто всегда считал небо своим законным правом.

Паруса были натянуты под странным углом, ловя не ветер, а что-то гораздо менее объяснимое. Канаты слегка подрагивали, мачты поскрипывали с видом людей, которые давно смирились со своей судьбой.

На палубе царил организованный хаос.

– Я НАСТОЯТЕЛЬНО ТРЕБУЮ ЧАЕПИТИЯ, – заявил Слауч, влезая на бочку. – Мы летим. Это стресс. В стрессе чай обязателен.

– У нас нет чая, – спокойно сказал Стью, проверяя крепление парусов.

– Тогда это плохой корабль, – тут же сделал вывод Слауч. – Я разочарован, но готов терпеть.

Питер бегал от борта к борту, то и дело высовываясь наружу.

– Он всё ещё там! – радостно кричал он. – Он ЛЕТИТ! ПАП, ОН ЛЕТИТ РЯДОМ!

– Я заметил, – сухо ответил капитан Сильвер. – Трудно не заметить дракона размером с половину здравого смысла.

Заэрион летел рядом с кораблём – спокойно, уверенно, держась чуть выше уровня мачт. Его крылья двигались ровно, будто отсчитывали время. Иногда он бросал взгляд на Роджер, иногда – на горизонт, а иногда – вниз, туда, где летать было нельзя и где опасность предпочитала прятаться.

Гидеон сидел у него на спине, крепко держась, но без напряжения. Это было знакомо. Почти спокойно.

Слауч высунулся за борт и замахал руками.

– ЭЙ! ДРАКОН! – заорал он. – ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ, МОРГНИ КРЫЛОМ!

Заэрион не моргнул.

Он просто слегка изменил траекторию, и поток воздуха качнул корабль так, что Слауч едва не улетел вниз.

– О! – восхищённо сказал Слауч, цепляясь за канат. – Он отвечает! У нас диалог!

Шрёдингер появился рядом, сложив лапы.

– Это не диалог, – сказал он. – Это предупреждение.

– Отлично! – обрадовался Слауч. – Я всегда хотел быть предупреждённым заранее. Это экономит время на панику.

Бобби стоял у борта и смотрел на Заэриона с таким выражением, будто одновременно мечтал и волновался.

– Он слишком заметен, – тихо сказал он. – Если драконы проснулись…

– …то они почувствуют его, – закончил Шрёдингер. – Уже чувствуют.

Как будто в подтверждение его слов, воздух впереди чуть дрогнул. Не порывом, не тенью – ощущением. Как если бы небо на секунду вспомнило, что оно тоже часть мира.

Заэрион напрягся.

Его крылья сделали другой, более резкий взмах. Не испуганный – настороженный.

Гидеон почувствовал это сразу.

– Ты тоже это слышишь? – тихо спросил он, наклоняясь к шее дракона.

Заэрион фыркнул коротко.

Слышу. Чувствую. Не нравится.

В это же время, далеко от корабля и дракона, там, где земля была старше гор, Кар Тэлл остановился.

Он стоял посреди каменного плато, покрытого трещинами и корнями, и смотрел не на небо – сквозь него.

Что-то изменилось.

Не резко. Но нарушило порядок.

Кар Тэлл медленно поднял руку. Камень под его пальцами отозвался, как старая кость.

– Ты… – произнёс он негромко. – Ты не должен был вернуться.

В его сознании вспыхнул образ: крылья, огромные, знакомые.

Дракон, который ушёл по собственной воле.

– Ошибка, – сказал Кар Тэлл. – Повторная.

Он закрыл глаза и прислушался.

Связь была не такой, как у других драконов. Не подчинение. Не зов.

Привязанность.

Кар Тэлл медленно сжал пальцы.

– Человек, – сказал он с холодным интересом. – Вот, значит, как выглядит слабость.

Земля вокруг него едва заметно просела, словно мир напрягся.

– Ничего, – добавил Кар Тэлл. – Это тоже можно исправить.

На Весёлом Роджере в этот момент ничего о Кар Тэлле не знали.

Зато знали, что Слауч добрался до кухни.

– ВНИМАНИЕ! – раздался его голос. – Я нашёл нечто, что можно заварить! Я не знаю, что это, но оно шуршит!

– НЕ ЗАВАРИВАЙ ТО, ЧТО ШУРШИТ! – хором крикнули Бобби и Стью.

– СЛИШКОМ ПОЗДНО!

Из камбуза повалил странный дым – пахнущий травами, солью и чем-то, что не должно было кипеть.

Питер восторженно захлопал в ладоши.

– Я ОБОЖАЮ ЭТОТ КОРАБЛЬ!

Сильвер потер переносицу.

– Мы летим в неизвестность, – сказал он. – Нас чувствуют древние существа, мир трещит по швам, а у меня на борту безумец варит чай из подозрительных листьев.

– Это не безумие, – донёсся голос Слауча. – Это импровизация!

Заэрион снова посмотрел на корабль.

Потом – вперёд.

Опасность была ещё далеко.

Но она уже смотрела в ответ.

Глава десятая

О том, как летают корабли, заваривают чай и чувствуют то, чего не видно

Весёлый Роджер взмыл в небо так резко, будто давно только этого и ждал.

Кто-то поднялся по канатам, кто-то – по лестницам, кто-то оказался на палубе, не вполне понимая, как именно он туда попал. Бобби, например, был уверен, что просто моргнул. Шрёдингер утверждал, что это «вопрос вероятности». Слауч настаивал, что всё дело в хорошем настроении корабля.

– А я говорил! – радостно заявил он, подпрыгивая на месте. – Если корабль счастлив, он летает лучше!

Весёлый Роджер одобрительно скрипнул мачтами.

Гидеон поднялся последним.

Вернее, почти последним.

Потому что Заэрион, огромный, как само небо, уже ждал его снаружи – расправив крылья, сияя чешуёй и глядя на корабль с тем самым выражением, с каким пёс смотрит на карету: странно, но если хозяин рядом – можно потерпеть.

– Я рядом, – тихо сказал Гидеон.

Заэрион наклонил голову.

Одного этого движения хватило, чтобы воздух вокруг стал теплее.

Гидеон оседлал дракона, и они взлетели рядом с кораблём – параллельно, спокойно, будто делали так всю жизнь.

– Он… он огромный, – выдохнул Питер, перегнувшись через борт.

– И вежливый, – добавил Слауч. – Что редкость для существ с крыльями больше моего воображения.

– У тебя есть воображение? – уточнил Бобби.

– Несколько! – гордо ответил Слауч. – И все они спорят друг с другом.

Стью поставил чайник на стол.

Точнее, чайник сам встал на стол.

– Кто-нибудь будет чай? – спросил он так, будто они не летели на корабле над облаками рядом с гигантским драконом.

– Сейчас?! – удивился Питер.

– Именно сейчас, – спокойно сказал Стью. – В неожиданных ситуациях полезно делать привычные вещи. Это помогает не забывать, кто ты есть.

Он разлил чай.

Аромат был тёплый, уютный и совсем не похожий на тревогу.

Шрёдингер принюхался.

– Вероятность того, что это поможет, – сказал он, – значительно выше, чем вероятность паники.

Бобби взял чашку.

И вдруг понял, что улыбается.

Полёт продолжался.

Облака расступались, как занавес, открывая дальние острова, парящие скалы и странные силуэты внизу – будто мир решил показать себя сразу со всех сторон.

Заэрион держался рядом с кораблём, иногда делая круги, иногда просто скользя в воздухе. Он был спокоен. Даже доволен.

Но в какой-то момент он замер.

Не остановился. Не зарычал.

Он прислушался.

Гидеон почувствовал это сразу.

– Что-то не так? – спросил он, не повышая голоса.

Заэрион медленно повернул голову.

Где-то далеко, за пределами видимого неба, словно дрогнула сама тишина.

Весёлый Роджер замедлился.

Совсем чуть-чуть.

– Он что… сомневается? – прошептал Питер.

Корабль скрипнул, будто подтверждая.

– Это нехорошо, – сказал Бобби.

– Это интересно! – возразил Слауч. – А интересное – мой любимый вид неприятностей.

– Иногда интересное требует осторожности, – мягко заметил Стью, доливая чай. – Не всё, что зовёт, хочет, чтобы ты пришёл быстро.

Заэрион снова расправил крылья.

Он не был напуган.

Он был насторожен.

– Это не сейчас, – сказал Гидеон, больше чувствуя, чем понимая. – Но скоро.

Дракон коротко фыркнул.

Весёлый Роджер, словно решив не оставаться в стороне, снова ускорился.

– Видите? – довольно сказал Слауч. – Даже корабль знает, когда пора двигаться дальше!

Стью улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

– Главное, – сказал он, – помнить, что куда бы мы ни летели, важно оставаться собой.

Шрёдингер посмотрел в небо.

– А если небо меняется?

– Тогда, – ответил Стью, – тем важнее держаться за то, что внутри.