Школа забытых фонарей. Цена обещания

— А если Марина откажется? — спросил Лев.

— Тогда это будет её право. И ваша обязанность — не давить на неё.

Лев коротко кивнул.

Дверь открылась после второго звонка.

Марина стояла на пороге в сером шерстяном кардигане, с заколотыми на затылке волосами. Лицо у неё было спокойным, но пальцы сжимали край дверного косяка так сильно, что побелели костяшки.

— Я знала, что вы приедете, — сказала она.

— Откуда вы знали? — спросил Лев.

Марина посмотрела на Соню.

— Потому что человек, который возвращается к старой лжи, всегда приходит не один.

Соня не стала отвечать на эту фразу.

— Мы пришли не за признанием, Марина Сергеевна. Нам нужно осмотреть коробку и зафиксировать её содержимое. Только с вашего согласия.

— А если я не дам согласия?

— Мы уйдём. Но тогда коробка останется у вас, а её содержимое не будет подтверждено до тех пор, пока не появится другое законное основание для осмотра.

Марина медленно перевела взгляд на Льва.

— Ты привёл её, чтобы она говорила со мной как нотариус?

— Я привёл Соню, потому что она не позволит нам снова решить всё за кого-то другого.

В её лице что-то дрогнуло. Марина отступила от двери.

— Входите.

В квартире пахло воском, яблоками и лекарством. В прихожей стояла та же высокая тумба, на которой Соня видела семейные фотографии в прошлый раз. Теперь рамки были сняты, а на светлых прямоугольниках обоев остались тёмные очертания пыли.

Марина провела их в комнату. На столе лежала жестяная коробка из-под леденцов — синяя, с выцветшими белыми цветами на крышке. Она выглядела слишком обыкновенно для вещи, вокруг которой столько лет выстраивали молчание.

Климов поставил портфель рядом.

— Перед началом осмотра зафиксируем, кто присутствует, — сказал он. — Марина Сергеевна, подтверждаете, что коробка принадлежит вам?

Она не ответила сразу.

— Она была у меня, — произнесла наконец. — Но принадлежит не мне.

— Кому?

— Той, чьё имя вы уже видели в письме.

Лев резко втянул воздух.

— Ты хочешь сказать, что коробка Ирины?

— Нет. Я хочу сказать, что она должна была попасть к другой женщине. Ирина забрала её до того, как это стало возможно.