Школа забытых фонарей. Зима без расписания

Алёна Северина

Школа забытых фонарей. Зима без расписания

Глава 1. Ледяной дождь

Соня Орлова выдернула из окна мокрый листок, прежде чем ледяной дождь успел приклеить его к стеклу.

Бумага разорвалась по сгибу. На половине, оставшейся в ее руке, читалось: «В связи с аварией на тепловой сети…». Дальше чернила расплылись, будто сообщение пыталось исчезнуть вместе с теплом в домах.

На площади у остановки уже собирались люди. Ледяная корка звенела под подошвами, фонари светили мутно, через серую завесу дождя. В северном квартале один за другим гасли подъезды: сначала дом на Лесной, потом девятиэтажка у котельной, затем длинный корпус с балконами, где Татьяна Доброхотова жила на пятом этаже.

Соня набрала номер диспетчерской.

— Серебряная Гавань, северный квартал, — сказала она, когда ответили. — Температура в квартирах падает. Что людям делать сейчас?

— Объявление уже передали, — ответил молодой голос. — Аварийная бригада выехала.

— Куда выехала?

На том конце помолчали.

— На участок теплотрассы.

— А людям куда?

— Рекомендуем оставаться дома и закрыть окна.

Соня посмотрела на щели между рамами. Ветер гнал по улице ледяную крупу, а в доме напротив женщина в пуховике пыталась прижать к стеклу одеяло.

— У многих дети и пожилые. Нужен пункт обогрева.

— Управляющая компания рассматривает вопрос.

— Рассматривает? — Соня сжала телефон. — В школе можно открыть зал. Там есть электричество, большие помещения, санузлы.

— Здание не эксплуатируется.

— Именно поэтому я спрашиваю, можно ли его открыть безопасно.

Ответа не последовало. Связь оборвалась.

Через двадцать минут у школы собрались Лев Данилов, Нина Арсеньева и Пётр Макаров. Лев принёс два термоса и складные фонари. Нина явилась без шапки, с серебристой прядью, выбившейся из-под капюшона, и сразу направилась к боковой двери.

— Мне не нравится, что про безопасность вспомнили только после того, как люди начали мерзнуть, — сказала она.

— Светлана Уварова обещала прислать ключи, — ответила Соня.

— Уварова обещает ровно столько, сколько нужно, чтобы никто не спросил с нее завтра.

Пётр держал под мышкой планшет. Он выглядел моложе своих двадцати с небольшим лет, хотя старался казаться старше, и все время проверял экран, словно надеялся найти там другую смену, другого себя, другой вечер.

— Дверь откроют через служебный вход, — сказал он. — Я запросил журнал отключений.

Лев посмотрел на него.

— И что там?

— Пока ничего.

— У тебя все ответы начинаются со слова «пока»?

— У меня работа такая.

— Нет, — тихо сказала Нина. — Работа у тебя другая. А это привычка.

Пётр отвел глаза.

Внутри школа пахла пылью, мокрой штукатуркой и холодным железом. Лучи фонарей скользили по коридору, где на стенах еще держались выцветшие стенды. В актовом зале стояли сложенные стулья, на сцене темнел закрытый занавес. Пространства хватало для сотни человек, но Нина не позволила никому идти дальше первого этажа.

— Сначала инженерное обследование, — сказала она. — Потом решения.

Они спустились к подвальному входу. Нина остановила всех у лестницы и подняла ладонь.

Из-за двери доносился низкий гул. Не ровный, а рваный: будто внутри здания кто-то тяжело дышал, сбиваясь.

— Это не должно работать, — сказала она.

— Но отопление отключено, — возразила Соня.

— В школе — да. В узле рядом с ней нет.

Нина не стала открывать дверь. Она позвонила в аварийную службу, передала адрес и описала звук. Через несколько минут на связь вышел дежурный инженер. Нина говорила коротко, без лишних слов, задавала вопросы и записывала ответы. Потом убрала телефон в карман.

— Там временная перемычка, — сказала она. — Ее оставили после прежнего ремонта. Сейчас система ведет себя нестабильно.

— Насколько опасно? — спросила Соня.

— Достаточно, чтобы не пускать туда людей и не пытаться запускать школу на авось.

Лев ударил ладонью по холодным перилам.

— Они знали?

Пётр молчал.

— Пётр, — позвала Соня.

Он провел пальцем по краю планшета.

— В журнале есть отметка. Перемычку должны были убрать еще осенью.

— Кто подписал?

— Подрядчик. А приемку проводила управляющая компания.

— Значит, школа закрыта не только из-за старых стен, — сказал Лев.

Пётр наконец поднял голову.

— Я видел заявку. Ее закрыли как выполненную.

— А ты?

— Я поставил статус, который мне сказали поставить.

— Тебя заставили?

— Мне сказали, что если не поставлю, в следующую смену буду искать работу. Я решил, что это временно.

— Временным бывает дождь, — ответила Нина. — Не ложная отметка о безопасности.

Соня слышала, как наверху хлопнула дверь. За стеной проехала машина, шины заскребли по ледяной каше. В зале могли разместиться люди, но теперь каждый стул означал бы чью-то ответственность. Ее собственную — тоже.

Она поднялась первой.

— Здесь мы никого не оставляем.

Лев пошел следом.

— Тогда где?

— В клубе на Набережной.

— Там маленький зал.

— Зато здание проверено и отопление отдельное.

— Его хватит человек на пятьдесят.

— Значит, разместим пятьдесят. Остальным найдем места по домам, где тепло еще держится.

Нина кивнула.

— Я позвоню в районную службу. Пусть огородят подвал и пришлют бригаду с допуском. Самим туда не лезем.

— А я свяжусь с Уваровой, — сказал Лев.

— Не связывайся, — отрезала Соня. — Напиши ей. Пусть ответит письменно, почему школа не может быть пунктом обогрева и кто отвечал за узел.

Лев взглянул на нее внимательнее, но спорить не стал.

Пётр открыл список адресов.

— У меня есть номера старших по подъездам. Могу обзвонить северный квартал.

— Можешь и должен, — сказала Соня. — Сообщи: пункт будет в клубе, вход со стороны Набережной. Никаких слухов про школу. Людям нужна ясность.

Клуб встретил их запахом старой краски и сухого дерева. В фойе горели две лампы, сторож уже включил отопление и расставил вдоль стены лавки. Соня прошла в зал, посчитала розетки, окна, стулья, место для чайников. Лев принес из машины одеяла. Нина проверила, нет ли сквозняка у запасного выхода, и позвонила в службу, которая могла доставить дополнительные обогреватели с защитой и кабелями.

Татьяна Доброхотова появилась через полчаса. Она держалась за локоть Сони, но шла сама, медленно, с упрямой прямой спиной.

— Меня хотели оставить дома, — сообщила она. — Сказали, я взрослый человек и сама решу.

— Вы решили? — спросила Соня.

— Решила, что взрослым людям иногда требуется стул и горячая вода. Это не преступление.

Она осмотрела зал.

— А школа?

Соня помедлила.

— Пока закрыта. Там обнаружили неисправность. Пускать туда людей нельзя.

— Хорошо, что посмотрели, — сказала Татьяна. — Нехорошо, что раньше никто не посмотрел.

Соня записала ее в первый список, напротив фамилии поставила адрес и отметку: «нужен перенос вещей». Потом прикрепила на стеклянную дверь клуба новый лист:

«ПУНКТ ОБОГРЕВА. ВХОД С НАБЕРЕЖНОЙ. С 22:00».

Ледяной дождь стучал по козырьку, превращая каждую каплю в маленький удар. Внутри уже разогревался чайник, двигались стулья, звонили телефоны. Пётр диктовал кому-то адрес, Нина говорила с аварийной службой, Лев молча придерживал дверь для первых жильцов.

Соня поставила у стены коробку с пледами и распрямилась.

— Разнесем объявление по домам, — сказала она. — И никого не отправлять одного, если скользко.

— Я пойду к Лесной, — сказал Лев.

— Нет. Ты остаешься здесь и встречаешь тех, кто придет.

— Я могу делать два дела.

— Не сегодня. Сегодня каждый делает одно и не бросает его посреди дороги.

Лев хотел возразить, но только кивнул.

За стеклом клубной двери темнела улица, вся в ледяном блеске. В школе оставался гул закрытого подвала, а здесь люди уже снимали мокрые варежки и ставили сумки под лавки. Соня взяла маркер и дописала на листе крупнее: «МЕСТ ХВАТИТ. ВХОДИТЕ».

Первой вошла женщина с мальчиком, потом двое мужчин с дорожными сумками. Лев придержал дверь, Соня указала им на лавки и объяснила, где можно оставить мокрую одежду. Мальчик не выпускал из рук игрушечный автобус; мать попросила кипятка и сразу извинилась, будто занимала чужое место.

— Не извиняйтесь, — сказала Соня. — Вы здесь по делу.

Она попросила Петра продолжать обзвон, но отдельно велела отмечать тех, кому трудно спуститься с верхних этажей. Татьяна уже устроилась у стены и сама вызвалась звонить соседкам. Телефон она держала обеими руками, чтобы не дрожали пальцы.

— Только не говорите им, что я тут командую, — предупредила она. — Иначе решат, что меня надо спасать от самой себя.

Пётр улыбнулся и продиктовал ей первый номер.

Нина вернулась из коридора, застегивая куртку. На рукаве блестели капли.

— Районная служба приняла вызов. Подвал школы огородят, пока не приедут специалисты. Они подтвердили, что знают о перемычке.

Соня подняла голову от списка.

— Кто подтвердил?

— Дежурный. Говорил так, будто я спросила, где у них запасные бахилы. Сказал: «Да, этот узел у нас на контроле». Я попросила зафиксировать звонок и назвать ответственного за выезд.

— Назвал?

— Нет.

Нина не повысила голос, но последнюю фразу произнесла отчетливо. Лев перестал раскладывать одеяла.

— Светлана Уварова ответила? — спросила Соня.

— Пока нет, — сказал он. — Сообщение доставлено.

— Тогда не надо ей звонить. Пусть будет видно, что именно мы спросили и когда.

Соня провела черту под фамилией Доброхотовой и подала Нине список.

— Нужны еще люди на сопровождение. Посчитай, сколько можем отправить к Лесной, не оставляя вход без присмотра.

— Посчитаю, — ответила Нина. — Но сначала дождемся тех обогревателей, которые обещали. Пока их нет, я не хочу, чтобы кто-то тащил сюда самодельные приборы.

Один из мужчин, уже снявший шапку, услышал ее.

— У меня в машине тепловентилятор. Небольшой. Могу принести.

— Не надо, — сказала Нина. — В пункте будут только приборы, которые проверила служба. Здесь важнее, чтобы проходы оставались свободными.

Мужчина помрачнел, но спорить не стал и сел рядом с товарищем. Соня заметила, как он все еще сжимает в ладони ключи от машины.

— Можете помочь донести воду, когда привезут, — сказала она. — Если хотите.

Он кивнул, будто ему вернули возможность быть полезным.

У входа скрипнуло. Пришла женщина из дома на Лесной, с пакетом, в котором звенели чашки.

— Там внизу говорят, школу открывают, — сообщила она. — Люди уже идут туда.

— Нет, — твердо сказала Соня. — Школа закрыта. В ней неисправная система отопления, специалисты должны осмотреть здание. Идите сюда, вход с Набережной. Скажите соседям именно так.

— А если они не поверят?

— Позвоните Петру. Он повторит то же самое. Мы не будем обещать того, чего не знаем.

Женщина посмотрела на лист за стеклом, прочитала надпись и достала телефон.

— Хорошо. Передам.

Лев проводил ее взглядом до ступеней.

— Если школа не откроется сегодня, людям придется идти дальше.

— Поэтому мы и открыли клуб, — сказала Соня. — Не потому, что это удобно. Потому что он сейчас безопаснее.

Он чуть сдвинул стопку пледов, освобождая место у стены.

— Я понимаю.

— Нет, ты понимаешь, что я сказала. Это не одно и то же.

Соня услышала в собственном голосе резкость и устало потерла переносицу. Лев ничего не ответил. Только поставил коробку так, чтобы ее не задевали проходящие.

Телефон Петра звякнул. Он прочитал сообщение и нахмурился.

— Уварова ответила. Пишет: «Ситуация штатная, оснований для тревоги нет. Вопрос о помещении школы будет рассмотрен после стабилизации подачи тепла».

— А о том, кто отвечает за узел? — спросила Нина.

— Ни слова.

Соня попросила Петра переслать ей сообщение. Прочитала, набрала короткий ответ: «Просим указать, кто принял решение не допускать жителей в школу до обследования и на каком основании ранее не сообщалось о неисправности. Ответ необходим письменно». Палец задержался над отправкой.

— Так и оставим, — сказала Нина. — Никаких предположений. Только вопросы, на которые должны ответить.

Соня нажала кнопку.

Вскоре привезли проверенные обогреватели. Нина вместе со сторожем распределила их по залу, оставив свободный проход к выходу. Она проверила комплект документов и предупредила, что включать приборы будут по очереди, под наблюдением дежурных. Соня назначила смены: Пётр продолжит обзвон, мужчина с ключами и еще один волонтер встретят машину с водой, Лев останется у двери.

— А ты? — спросил он.

— Позвоню тем, кому нужна помощь с лестницами.

— Потом сядешь хоть на десять минут?

— Когда закончу список.

— Это не ответ.

— Это единственный, который у меня сейчас есть.

Лев отвернулся к двери, не сердясь — или не показывая, что сердится. Соня набрала следующий номер. На том конце долго не брали трубку; потом раздался шорох и негромкий голос пожилой женщины:

— Да не кладите вы трубку, слышу я. Скажите, кто идет и когда.

Соня вписала новый адрес. В клубе становилось теснее, но никто не толкался. Люди сами сдвигали лавки, уступали места, передавали друг другу чашки. Снаружи ледяной дождь шел ровно, будто у него не было ни начала, ни конца.

К одиннадцати Пётр обзвонил старших по подъездам. В каждом разговоре он повторял адрес клуба, время работы и просьбу не направлять людей к школе. Соня следила, чтобы рядом с адресом отмечали, кому требуется сопровождение. Нина оставалась на связи с районной службой и записывала фамилии дежурных, которые принимали звонки.

Когда в коридоре снова открылась дверь, Соня подняла голову, ожидая новых жильцов. На пороге стоял посыльный с распечатанным уведомлением от управляющей компании. Он протянул лист Нине.

Она быстро прочла его и передала Соне.

«Помещение бывшей школы не включено в перечень мест временного размещения».

Ни подписи, ни пояснения. Только печать.

Соня положила бумагу на стол рядом с сообщением Уваровой.

— Значит, пусть районная служба ответит, кто обследует подвал, — сказала она. — А мы никого туда не ведем.

— Уже ответили: бригада выехала, — сказала Нина. — Но внутрь до ее заключения не заходить. Я повторила это дежурному.

Соня кивнула и снова взяла список. В зале кто-то попросил добавить стул. Лев молча принес его от стены. Татьяна передала Соне чашку теплой воды, которую успела попросить для себя и для той самой соседки, до которой дозвонилась.

— Пейте, — велела она. — Вы всем раздаете распоряжения, а сами забываете про простые вещи.

Соня взяла чашку.

За дверью клуб собирал людей по одному, по двое, иногда сразу целой семьей. На листе у входа слова «МЕСТ ХВАТИТ» размокли по краям, но крупные буквы держались. Соня допила воду и вернулась к списку, не переставая прислушиваться к телефону.

Телефон завибрировал прежде, чем Соня успела поставить чашку на стол.

— Бригада у школы, — сказала Нина, выслушав короткое сообщение. — Осмотр снаружи закончен. В подвал идут только специалисты. Нам туда нельзя.

Лев уже застегивал куртку.

— Я встречу их у ворот.

— Встретишь, — согласилась Нина. — Но внутрь не полезешь, даже если кто-то предложит посмотреть.

— Я понял.

Он произнес это слишком быстро. Соня заметила, как он проверяет карманы, словно там мог найтись повод задержаться, и подвинула ему список дежурств.

— Возьми это. У ворот записывай, кто прибыл и от кого. Никаких обещаний от нашего имени.

Лев посмотрел на нее, потом на лист.

— Хорошо.

— И позвони, если понадобятся люди. Не решай за меня, что я справлюсь одна.

Он задержал взгляд на ее лице, будто собирался возразить, но только кивнул и вышел.

Нина осталась у телефона районной службы. Из трубки доносились голоса, треск связи и обрывки адресов. Она записывала фамилии и время, аккуратно отделяя то, что ей подтвердили, от того, что пока пересказывали.

Пётр подошел к Соне с двумя исписанными листами.

— На Лесной три человека еще не ответили. В одном подъезде лифт встал, там женщина с ходунками на четвертом. Сосед готов спуститься к ней, но один не справится.

— Имя?

— Громова. Соседа зовут Ким. Я уже сообщил в службу сопровождения.

— Хорошо. Позвони ему, скажи, чтобы ждал спасателей и не пытался переносить ее сам.

Пётр взял телефон. На его лице проступила усталость, но голос, когда он заговорил, был собранным.

Из школы позвонили через десять минут. Нина включила громкую связь, чтобы Соня слышала.

— В подвале обнаружена перемычка, — сообщил мужчина, представившийся старшим смены. — Состояние узла опасное. Теплоноситель через него подается нештатно. Здание к размещению людей не допускается до отдельного обследования и заключения.

— Риск для соседних домов есть? — спросила Нина.

— Сейчас оцениваем. Работы выполняет специализированная бригада. Посторонних к оборудованию не подпускаем.

Нина уточнила номер заявки и фамилию ответственного. Не перебивала, пока он называл детали, потом повторила вслух, проверяя запись.

Соня посмотрела на мокрое уведомление управляющей компании. Печать расплылась по краю, но текст оставался читаемым.

— Вы знали про эту неисправность? — спросила она, когда диспетчер закончил.

На другом конце помолчали.

— В журнале есть обращения по температуре в школе, — ответил мужчина. — Остальное будет выяснять проверка.

— У нас есть сообщение Уваровой, что ситуация штатная, — сказала Соня. — И отдельный отказ включать школу в перечень пунктов размещения.

— Передайте оба документа районной службе.

Нина положила трубку.

— Вот и передадим. Но только копии, с отметкой о принятии.

Пётр опустил глаза на собственные записи. Соня не спросила, что он думает. Он сам поднял голову:

— Я знал, что школу отключали раньше. Мне говорили не вносить это в сводку. Я боялся, что крайним сделают меня.

— А теперь?

— Теперь внесу. С датами, какие помню. И подпишу, что это мои сведения, а не акт осмотра.

Нина внимательно посмотрела на него.

— Так и надо. Не делай выводов за специалистов. Но ничего не убирай.

Соня взяла чистый лист и записала: «Школа закрыта для размещения. Ожидается официальное заключение. Все просьбы о помощи направлять в клуб». Ни слова о том, что ремонт почти закончен или что опасность преувеличена. Людям требовалось знать, куда идти, а не гадать, кто прав.

Лев вернулся, стряхивая с рукавов мелкий лед.

— Специалисты подтвердили. У ворот уже собрались двое жильцов, хотели попасть внутрь. Я объяснил, что школа закрыта. Один сказал, что клуб далеко.

— Откуда он?

— С верхней Лесной. Там скользко, идти с палкой тяжело.

Татьяна, сидевшая у стены в пальто, подвинула чашку к соседке и поднялась.

— Тогда не надо объяснять ему, что клуб ближе, чем кажется. Надо узнать, кто его довезет.

— Вы сами едва спустились, — сказал Лев.

— Я спустилась. Это разные вещи.

Соня открыла список адресов.

— Сколько мест у нас осталось?

Нина прикинула свободные стулья и лавки.

— Для сидящих еще есть. Для тех, кому нужно лечь, три места. Больше без ущерба проходу не устроим.

— В соседнем кабинете можно убрать столы, — предложил Пётр. — Там нет обогревателя.

— Проверим, можно ли использовать комнату, не загромождая выход, — сказала Нина. — Но самовольно включать ничего не будем.

Татьяна уже звонила соседке с верхней Лесной. Та ответила не сразу. Татьяна говорила твердо, без ласковых уговоров:

— Не собирайте вещи. Возьмите лекарства и телефон. За вами приедут. Нет, не надо спускаться одной. Я сказала — приедут.

Соня поручила Льву встретить машину районной службы у поворота, а Петру — повторно предупредить те подъезды, откуда людей ещё направляли к школе, что вход туда запрещён. Нина пошла проверить соседний кабинет вместе с дежурным клуба. Соня наконец поставила чашку на стол, но телефон все еще держала в руке.

Когда Пётр закончил повторный обзвон, он принёс распечатку уведомления Уваровой и положил рядом с сообщением диспетчерской.

— Она написала, что участок сети исправен, — сказал он. — За час до того, как там нашли перемычку.

Соня прочла время внизу страницы.

— Сохрани оригинал. И отправь копию районной службе вместе с номером заявки.

— Отправлю.

Он не оправдывался и не просил облегчить ему признание. Соня отметила это про себя, но не стала превращать в обещание, будто теперь все решится.

С улицы донесся короткий сигнал машины. Лев распахнул дверь, удерживая ее плечом, чтобы порыв ветра не ударил по людям в коридоре. В клуб вошли две соседки, каждая с небольшим узлом вещей.

— Вот, — сказала Татьяна, встречая их у прохода. — Тут хоть можно сесть, не боясь, что пол провалится.

Никто не засмеялся. Лев проводил прибывших к свободным местам, а Соня вписала их фамилии, отметила лекарства и необходимость сопровождения утром. На улице дождь стучал по козырьку, накапливая ледяную корку. В школе работала бригада, но ни одного человека туда не повели.

Соня перевернула лист с крупной надписью «МЕСТ ЕЩЁ ЕСТЬ» чистой стороной вверх и дописала адрес клуба покрупнее. Потом передала его Петру.

— Поставь у перекрестка. И оставайся там не один.

— Понял.

Лев задержался рядом.

— Ты будешь звонить тем, кто не ответил?

— Да. После того как пересчитаем места.

— Тогда я возьму на себя перекресток.

— Хорошо. Но если изменится что-то по школе, сначала звони Нине.

— Договорились.

Он не добавил, что все сделает сам. Соня не стала благодарить его за это. Она снова открыла список, а Лев вышел в ледяной дождь встречать районную машину.

Соня позвонила по первому адресу. Никто не ответил. По второму трубку сняли после шестого гудка; мужчина сказал, что они с женой уже оделись и ждут у подъезда, но лифт не работает.

— Не спускайтесь, — сказала Соня. — За вами поднимутся сотрудники районной службы.

Она записала адрес на полях списка. В клубе стало тесно от мокрых курток и принесенных одеял, но проход к двери оставался свободным. Дежурный клуба освободил соседнюю комнату: убрал столы, проверил выход и вместе с Ниной убедился, что там можно разместить еще четырех человек. Обогревателей не включали. Тепло держалось от штатной системы здания, которую клуб заранее проверил.

Пётр вернулся с перекрестка, весь в мелких ледяных крупинках. Табличку он поставил под козырьком магазина, а рядом оставил человека из районной службы.

— У дома на Лесной спрашивают, можно ли идти в школу, — сказал он. — Я ответил, что нельзя. Некоторые сердятся.

— Пусть сердятся на нас здесь, а не окажутся в опасном здании, — отозвалась Нина. — Мы осмотр закончим не раньше, чем получим заключение.

Телефон Сони коротко завибрировал. Лев сообщал, что районная машина подъехала, первые жильцы на борту. Она отметила время, затем подняла голову: Татьяна уже устроилась на стуле у стены и спорила с соседкой, которая хотела отдать ей свою подушку.

— Мне не нужна подушка, — отрезала Татьяна. — Мне нужен чай и чтобы вы не ходили вокруг меня на цыпочках.

Соня поставила перед ней кружку.

— Чай есть. Цыпочки отменяются.

— Вот и ладно.

На другом конце зала Нина говорила с бригадиром по телефону. Осмотр школы выявил неисправность на участке, который нельзя было безопасно оставить под нагрузкой. Никаких работ силами волонтёров. Никакого временного запуска ради одной ночи. Профессиональная бригада изолировала опасную часть системы, а доступ в подвал закрыли до полного обследования.

Утром ледяной дождь ослаб, сменившись мокрым снегом. В клуб приехали еще две машины. Соня распределяла людей по комнатам, сверяла лекарства и отмечала, кому понадобится сопровождение. Список перестал помещаться на одном листе. Пётр распечатал новый и сам предложил прикрепить к нему отметки о времени звонков.

— Чтобы потом не перепутать, кому сообщили и когда, — пояснил он.

Уварова появилась ближе к полудню. Сняла перчатки, положила на стол папку и заговорила ровно, будто пришла на плановую встречу.

— Управляющая компания направила уведомление, что аварийный участок не затрагивает дома квартала. Если сейчас пойдёт информация о незаконных отключениях, люди начнут паниковать.

Пётр смотрел на неё, не двигаясь.

Соня не стала отвечать за него.

— Ваша формулировка уже разослана, — сказал он. — За час до отключений. А диспетчерская заявка и запись о перемычке переданы районной службе.

— Ты не понимаешь, что подписывал, — сказала Уварова.