Неуловимая для спецагента

— Да мажор у меня по струнке ходит! — фыркнула Санька. — Ты от будущей свекрови меня спаси! Она, кажется, не свадьбу готовит, а как минимум коронацию! Я хочу сбежать с этого брифинга, он меня утомил!

Ничего удивительного. Учитывая родословную титулованных Бертранов, откуда родом будущая свекровь моей сестренки, — свадьбу единственного наследника они отгрохают такую, чтобы всё болото светского бомонда шампанским забрызгало.

— Ладно, — протянул я, словно и не собирался просить её об одолжении. — Приезжай в клинику, только быстро. Подменишь меня, у меня срочное дело появилось.

Пока Сашка добиралась, Эйна успела сдать все анализы и посетить целый ряд кабинетов. Ника тоже мелькнула в дальнем конце коридора, скрывшись за дверями выхода к лифтам. Значит, она наблюдается не на этом этаже, где в основном ошиваются здоровые люди, проходящие осмотр по какой-то необходимости.

— Это кошмар какой-то. Карета! Представляешь? Она хочет, чтобы к месту регистрации меня привезли на какой-то телеге, из которой я вывалюсь, словно тыква, учитывая то платье, которое ей нравится! — плюхнувшись в кресло по соседству, без предупреждения вывалила Сашка.

— Тыквы это вроде на Хеллоуин, а не на свадьбу, — практически не слушая Сашку, просканировал я пространство, собираясь быстро исчезнуть незамеченным.

— И ещё она хочет, чтобы все гости пришли в черно-белом! Представляешь, что могут выкинуть Борзовы? Придут в тюремной униформе восьмидесятых! В полоску! Зуб даю! — продолжался разговор слепого с глухим.

Борзовы. Этих безбашенных псов не остановит сам черт. Они сами будто с цепей преисподней сорвались.

— А про Нику слышала что-нибудь? — раз уж зашел разговор о старых друзьях, спросил я.

— Липнову? Да ничего… Алекс её вроде бросил, и она почти перестала появляться на праздниках всяких. Кажется, даже на день рождения Тохи не приезжала… или приезжала? Я не помню.

— Эйну дождись и домой отвези, — почти сквозь зубы процедил я, вставая.

Бросил? Когда? Как только добился, чего хотел, или как Ника заболела? Впрочем, какая разница! Оба варианта настолько подлы и низки, что планка в моей голове окончательно упала, а глаза налились кровью.

Офис Алекса Брауна — владельца огромнейшего холдинга и собственной армии службы безопасности — выглядел, как неприступная крепость на нескольких этажах Москва-Сити .

— Не такие шали рвали, — прищурился я, оглядываясь.

Внутри зданий комплекса был огромный технический узел, обслуживающий всех этих богатеев денно и нощно. Повсюду сновали рабочие в брендированной экипировке, занимаясь своими повседневными обязанностями. Вот их обитель мне и нужна.

Я умею оставаться незаметным даже под присмотром десятков камер и целого батальона вооруженной охраны. Для этого мне даже не нужны гипнотические способности, которыми и вовсе можно подавить любую волю.

Накинув куртку рабочего из какого-то шкафчика и натянув кепку по самые брови, я подхватил алюминиевую лестницу-стремянку. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы проникнуть в само здание и, не доходя до турникетов, скрыться в лабиринтах узких коридоров коммуникационного сектора.

Немного поглазев на схему вентиляции, уже через минуту я поднимался по служебной лестнице на нужный этаж. Конечно, я не рассчитывал, что мне гостеприимно распахнут двери во владения богатого ублюдка, отчего последние мои передвижения были уже не столь комфортны. Пришлось попотеть, вскрывая решетку вентиляции и преодолевая остаток пути уже по-пластунски.

В коридоре к кабинетам Алекса одного охранника всё же пришлось вырубить, дождавшись, когда он окажется в слепой зоне камеры, но это уже побочный эффект. Воспользовавшись его ключ-картой, я проник в приёмную и остался ждать биг-босса.

— Ничего себе, какие люди! — лучезарно улыбнулся Алекс, и эта его якобы искренняя улыбка кого хочешь может обмануть.

В моей голове вперемешку замелькали кадры, словно их смонтировал какой-то неумеха. Холеная физиономия миллиардера — лицо с запавшими щеками Ники; блеск довольных жизнью глаз Алекса — темные круги под некогда сияющими сапфировым блеском глазами Ники, пышущий здоровьем и силой Браун — ставшая тенью самой себя некогда самая красивая женщина вселенной.

— С чем пожаловал? — следуя своей привычке чуть склонил голову к плечу Алекс.

И этот его вечно высокомерный и снисходительный взгляд выбесил меня окончательно.

— Задолжал тебе вот это, — прозвучал мой голос хрипло.

Мой тяжелый кулак впечатался в челюсть Брауна настолько для него неожиданно, что он только в последнюю секунду успел чуть отстраниться, спасая тем самым свой жевальник от перелома.

Само собой, долго уговаривать на драку Алекса не пришлось. Он и в детстве-то не боялся покувыркаться в грязи с Борзовыми, мутузя друг друга так, что люди закрывали окна от поднявшейся столбом пыли.

— Идиот! Из-за своей неоправданной ревности такую женщину потерял! — рявкнул мне в ухо Алекс, закрутив моё предплечье как в тиски. Не вырваться.

Я, конечно, не Бес, но тоже кое-что умею.

— Ты её у меня украл, сволочь, — парирую я, на пределе выкидывая ногу, и, засандалив говнюку пяткой в глаз, удовлетворенно хмыкаю.

— Нет, ну точно дебил! — меняя положение из лежачего в сидящего на полу своего офиса, возмущается Браун. — С какой стати у тебя? Мы с Никой встречались! Она моей девушкой была, а не твоей! Жениться собирались!

— И что же не женился? — тоже не вставая с пола, спросил я. — Поиграл и бросил, мудак! Ты хоть видел, во что она превратилась из-за тебя?

Изумление на лице Брауна было точно неподдельным.

— Нет, ну ты и кретин! Она из-за тебя усохла, пока ты где-то гастролировал, клоун! Переживала, потеряла аппетит и начались проблемы… как их там? Расстройства пищевого поведения, кажется.

Звучит вроде не смертельно. Вонзившаяся мне в затылок огненная стрела растворилась в потоке облегчения. Задницу пороть некому просто, получается? Чтоб из-за стола не выходила, пока тарелка блестеть не будет как у кота…

— Надеюсь, у тебя сегодня куча важных встреч, — расплылся я в притворной улыбке. — Выглядишь прелесть как отвратительно!

Вскочив на ноги, я собрался уйти, не прощаясь. Алекс следом за мной подниматься не спешил, продолжая прохлаждаться на полу.

— Да вали отсюда уже, пока тебя охрана не повязала.

Я почти уже скрылся за дверью, услышав последние слова Алекса, прозвучавшие в затылок:

— Скоро наступит твоя очередь искать, Призрак.

Я замер всего на секунду, услышав свой позывной, который известен очень маленькому кругу людей, и узнать его не так-то просто даже при возможностях Брауна всемогущего.

Значит, Браун меня искал. И искал очень старательно. Но зачем? И что значит — наступит моя очередь?

Но на вопросы уже не осталось времени. По коридору к приемной шагала девушка, плотно сжимая губы и сверкая глазами. Я надеюсь, она высокомерному зассранцу добавку несет.

___

Чекап* от английского check-up — «проверка», «осмотр» комплексное профилактическое обследование организма.

Глава 7. Ника

— Кажется, наконец-то настал тот самый “другой раз”, — оскалился Виталик. — Зайдем пообедать?

Мы только что закончили съемку в одном из элитных районов Москвы, куда перебрался жить очередной блогер. Вчерашний школьник, заработавший состояние на том, что просто снимал и выкладывал кринжовые видео своих дурачеств. И теперь интервью с ним спешат опубликовать все кому не лень. И кому лень тоже — мне, например.

Почти весь рабочий день потратили, пока эта новая звезда вместо ответов на вопросы генерировала идеи и учила нас, как нам делать свою работу. Раз двадцать меняя сценарий и наряды в окружении команды в пару десятков человек.

И пока эти малолетки жевали бургеры и пили энергетики, нам с Виталей даже орешков не предложили. Поэтому, едва завидев вывеску ресторана, желудок моего видеографа определился с маршрутом сразу.

— Я не голодна, Виталь, — попыталась я отказаться.

— Да ладно тебе, Ник! Мы просто перекусим. Я целый день наблюдал в объектив, как эти ребята жуют! В какой-то момент даже планировал стащить картошку фри, чтобы слюни в кофр перестали капать! Составь компанию! Одному как-то… стремно в такой рестик.

Мне, наверное, тоже надо было поесть. Учитывая, что утром я выпила только чашку кофе, а сейчас уже шесть вечера. Чувство голода я испытываю редко и, по рекомендациям врача, должна ориентироваться по времени. Но я забываю об этом, лишь литрами поглощая кофе на протяжении дня.

— Платим каждый за себя, — сдалась я, пожалев голодного парня.

— Фух, я боялся, что ты захочешь меня угостить и потом повезешь к себе, потребуешь расплаты! — деланно изображая облегчение, ответил Виталик, распахивая передо мной дверь.

Рассмешил. У меня даже настроение поднялось после девяти часов пыток в хоромах свежевылупившегося мажора.

Атмосфера в ресторане была в основном спокойной. За несколькими столиками ужинали люди. Некоторые, как и мы, просто коллеги, забежавшие сюда после офиса. И только за одним столиком щебетала стайка молоденьких девушек, отмечая девичник одной из них, как я поняла.

— Искренне восхищаюсь твоей выдержкой, Ник. Честно. Другая бы на твоем месте этим малолеткам их камеры в… труднодоступные места сунула. А ты так терпеливо и спокойно ждала, пока им надоест заниматься ерундой вместо запланированного и утвержденного ими же интервью, — без умолку болтал Виталик в моменты когда рот не был занят едой. — Как тебе это удается?

— Магний пью, — отвечала я изредка, конечно же, не испытывая никакого интереса в подобных беседах.

Мне редакция задание выдала. Я его сделала. Все. В дальнейшем как я не слышала об этом блогере, так и не собираюсь слышать. Их сейчас как грязи. И потухают так же быстро, как загораются.

Виталик снова посмотрел на меня так, словно я драгоценное произведение искусства.

— Даже если произойдет ядерный взрыв, ты будешь стоять и любоваться им, да? По привычке сложив руки на груди, задумчиво смотреть на ярко-рыжий гриб, пока отражающиеся в твоих красивых глазах языки пламени не поглотят и тебя. Почему? Ник? Почему ты такая? — последний вопрос прозвучал таким мученическим тоном, что заставил меня на нем сконцентрироваться.

— Я обычная, Виталь. Среднестатистическая…

— Нет. Это неправда. Они кальяном чуть ли тебе в лицо не пыхтели, а ты и бровью не повела! Это магнию тебя надо пить, чтобы достигнуть высший уровень дзена!

Скучно. Мне дико скучно и неинтересно практически всё, Виталик. Но тебе не понять. И хвала всем богам, что мне не пришлось произносить это вслух. Шум за соседним столиком с девичником начал превышать уровень приличия, отвлекая моего коллегу от беседы.

— Успокойтесь, девочки! Держите МЕНЯ в руках! — донеслось и до моего уха.

Что-то переполошило девчонок настолько, что они весело выкрикивали комментарии на весь ресторан.

— Я замужем! Замужем! Господи… откуда у меня столько грешных мыслей?

Люди за соседними столиками тоже оживились, улыбкой реагируя на забавных подружек.

— Девочки, сохраняем панику и не поддаемся спокойствию! — продолжали игриво выкрикивать юные особы, явно пытаясь привлечь чье-то внимание.

— Ни стыда, ни совести, ни телефончика! — хихикнула даже та, что всё время сидела тише воды.

Тут даже мне стало интересно, кому это они посылают свои лучшие улыбки, выпячивая зону декольте.

Обернувшись, я была готова увидеть кого угодно, только не его. Как же хорошо, что дожевала лист салата за секунду до этого, иначе он остался бы свисать из моего открытого рта.

Прямо по центру зала стоял Сумароков. Высокий, загорелый, подтянутый. Черные брюки-карго заправлены в берцы с высокой шнуровкой, такая же угольно-черная футболка с коротким рукавом облепила торс, словно вторая кожа. Густая шевелюра небрежно зачесана набок. Он словно воин с постеров фантастических фильмов Голливуда.

Белоснежная улыбка на смуглом лице и ярко-синие глаза добили подружек окончательно.

— Мужчина, ну как вам не стыдно наше безобразие провоцировать? Берите свою спутницу и возглавьте этот водевиль! — окончательно раскрепостились девочки, видя, какой смех подняли на всё заведение.

Спутницу? Черт, я так поспешно отвернулась, что вообще, кроме Ильи, никого не заметила. И за эту долю секунды у меня едва сердце не выпрыгнуло.

— А-а-а, то есть тебе нравятся парни покруче? — не держался язык за зубами у Виталика. — Или не нравятся? Ты что, под стол залезть собралась? Чего скукожилась?

— Господи, да замолчи ты! — зашипела я.

— Поздно! Они идут сюда, — нагнувшись над столом, прошептал Виталик.

Я даже обратно выпрямить спину не успела, как над головой прозвучало:

— Ника? Привет, неповторимая моя, — мягким бархатом обволокло меня по самую макушку.

“Неповторимая, несравненная, единственная” — этих эпитетов в мою сторону он знал миллион. Вот только сейчас в хриплом голосе нет ни капли того тепла.

— Привет, Илья. Искренне рада, что ты вернулся, — постаралась я собраться и не выдавать себя с потрохами.

Но вряд ли получилось. Мои глаза уже вовсю жадно шарили по его лицу. Он изменился. Возмужал. Появившийся за этот год шрам, рассекающий правую бровь, и небрежная щетина придавали Илье брутальности. Чего не было еще год назад на просто смазливой мордахе. События, через которые он прошел, не просто оставили отпечаток — они изменили его, сделали сильнее, увереннее и… безжалостнее.

Казалось, мы молча пожирали глазами друг друга вечность, будто восстанавливая в памяти всё до последнего лучика мимических морщин.

— И я рад. Что у тебя все хорошо, — перевел взгляд Илья с меня на Виталика.

— Виталий. Коллега Ники. Я видеограф. Забежали вот пообедать после съемок, — затараторил Виталик, вскочив и протянув раскрытую ладонь Илье.

Пока мой болтливый и трусливый коллега сотрясал руку Сумарокова, я перевела взгляд на девушку, тихо стоявшую рядом с Ильей. Разумеется, и с одного взгляда было понятно, откуда он её привез. Учитывая исходные данные, что он на днях вернулся с Черного континента.

Встретившись взглядом с карими глазами девушки, я почувствовала себя неуютно, настолько пристально она вгрызалась мне в лицо своими почти черными пропастями, в которых радужки буквально сливались со зрачками.

— Здравствуйте, — произнесла я, желая побыстрее избавиться от этих ощущений, настолько мне стало не по себе.

— Эйна не говорит по-русски, — вместо девушки ответил Илья и взял это хрупкое создание за руку.

И это сработало каким-то катализатором всего апокалипсиса, что творился в моей душе этот год. Просто женская ладонь в ЕГО руке. И в уснувшей, застывшей душе просыпается вулкан. Все тревоги, переживания и даже чувство вины частично смыло волной цунами новых зарождающихся чувств, которым я пока ни объяснения, ни названия не находила.

— Что ж, я думаю, это даже к лучшему. Ты же не привык спрашивать у девушек, чего они хотят, для тебя важны лишь твои желания, — ядовито улыбнулась я.

Ох, вот ведь дура! Ведь не хотела я ворошить прошлое! Уверена была, что при встрече смогу вести себя достойно!

Мгновенно лицо Сумарокова изменилось. Синяя радужка глаз темнела со скоростью звука, вспышки ядовитых язычков пламени заплясали хороводом, производя почти гипнотический эффект.

— Да, моя ненаглядная. Только мои желания имеют значения. Теперь, — жестко произнес он, делая акцент на последнем слове.

— Вот и славненько. А то я уж разволновалась, что побежишь за соседний столик и, не жалея себя, будешь безобразие там нарушать и болтать ерундой ради первых встречных! — кивком указала я на неугомонных девиц, продолжающих звать Сумарокова присоединиться.

— Не волнуйся, Липнова. Моя ерунда с первыми встречными общается исключительно в надлежащем виде!

Не знаю, какую глупость я бы еще успела сморозить, если бы не поперхнулся Виталик, закашлявшись так, что даже куропатки эти на девичнике прижухли.

— Ничего не меняется, Липнова, да? Сидишь на свидании с одним, а смотришь на другого, — презрительно выплюнул Сумароков.

— На того же самого, — напомнила я придурку.

— Ошибаешься. Того больше нет, — зло бросил Илья и наконец-то освободил пространство.

Несчастный Виталик даже возразить не мог, покраснев как рак и хватая ртом воздух, когда удалось откашляться.

— Той Липновой тоже больше нет. Она запечатана в разбитом зеркале навсегда, — ответила я, глядя в ничего не понимающие глаза своего видеографа.

Судя по измученному и ошалелому виду Виталика, — больше на свидание он меня не пригласит. Хоть один профит от этой встречи.

Глава 8. Илья

— Ты до сих пор её любишь? — спросила Эйна, сидя в такси по пути домой.

И её вопрос меня злил. Точнее, злили меня сами обстоятельства встречи с Никой и моя собственная несдержанность. А ведь обещал себе, что всё будет иначе. Что перевернута страница и нет никакого смысла возвращаться в прошлое.

— Я не собираюсь обсуждать свои чувства ни с тобой, ни с кем бы то ни было ещё, Эйна, — резко ответил я, давая понять, что не стоит даже пытаться влезть мне в душу, в голову, в сердце.

Там не просто заперто — заколочено намертво. И точка.

— Извини, — пропищала Эйна, хлюпая носом.

Обиделась, мать вашу! Что же женщины за народ такой бестолковый? Сами свои носы суют куда не просят, сами себе придумывают что-то невообразимое и потом слёзы льют, губы дуют.

— Отставить слёзы, Эйна! — рыкнул я, не собираясь испытывать чувство вины за её надуманную обиду. — Последний раз предупреждаю! Ещё раз увижу подобную сцену — куплю билет обратно. Не создавай мне лишних проблем.

Слишком жестко? Плевать! Безжалостно, недружественно и неэмпатично? Плевать трижды! Я ни в няньки, ни в жилетки не нанимался. И так сделал достаточно много и планирую сделать ещё больше для этой девчонки.

— Угу, — послышалось сбоку согласие.

Так то лучше.

То что Ника пострашнела — будем называть вещи своими именами — никак не повлияло на то, что мужчины проявляют к ней повышенный интерес. Но уже более взвешенный, не основанный лишь на внешних данных — чему подтверждение её коллега. Возможно, количество ухажеров и поубавилось, но теперь повысилось качество. Ведь те, кто узнают какая Ника на самом деле, как человек, как личность, — попросту не смогут остаться равнодушными. Особенная. Неповторимая. Единственная…

“Вот только давай без этих соплей, Призрак!” — злобно фыркнул я мысленно, запрещая себе окунаться в этот омут, из которого едва смог выбраться.

В доме родителей опять собрались будущие родственнички под предлогом обсуждения предстоящего торжества. Под предлогом — потому что на Бертранов работает целое агентство, занимающееся подобными мероприятиями. И нет никакой необходимости торчать в нашей гостиной каждый вечер. Тем более не просто двумя семьями, а всей этой шайкой лейкой закадычных старых друзей моих родителей.

— А помните, как я от Борзова удирала из вашего дома? — весело щебетала мать самых несносных из моих друзей. — И что тут творилось потом! Перестрелки, взрывы, криминал! Как же хорошо, что времена изменились и наши дети не видят этих ужасов. Ой, то есть ваши! Мои-то парни все в отца!

— Да ладно тебе, какие ужасы? Весело же было, — улыбнулась моя мать. — И потом, если бы не подстрелили тогда твоего Борзова, как бы ты приручила этого волка-одиночку? Слонялся бы до сих пор с зубочисткой в зубах по малинам.

— Кто, я? Да если бы он меня тогда сидром не напоил и полосатышами этими своими не навиливал, я бы ни в жизни в такое не вляпалась бы! — возмущалась Александра Борзова.

Сам Борзов-старший лишь криво усмехнулся, снова опуская руки на клавиши старого рояля. Какой трогательный и романтичный бывший снайпер, не ставший менее опасным с годами. Уж не знаю, кто там кого приручал и спаивал, но эти истории безбашенной молодости родителей я слышал не раз.

Воспоминания перетекли в споры о каких-то событиях, и мама полезла в шкаф за толстыми альбомами с фотографиями. В современном мире такие сборники застывших во времени кадров кажутся уже чем-то архаичным. В то время, когда каждый кадр был на вес золота, их бережно хранили, собирая в подобных альбомах калейдоскоп улыбок длиною в целые жизни.

— Вот не соглашусь с тобой, что дети наши живут менее захватывающе. Илюшка вон наш в бедные африканские страны ездит волонтером, — продолжали беседовать мамы, а я покосился на отца.

Непроницаем, как всегда. Ни одна мышца на лице не дрогнет без его на то желания. Оттого и сердце матери не изнашивается раньше срока. Знай она, в какие опасные игры мне приходиться играть на чужой земле, — её красивые волосы давно бы покрылись серебром. А вот Кирилл Сумароков — мой отец — знал все не понаслышке. Когда-то он был легендой в том скрытом от большинства людей мире, где теперь бываю и я. На тех особо засекреченных базах, информацию о которых невозможно найти ни в каких источниках.

Наверное, этот вечер так и остался бы похожим на тысячи других, проведенных в компании друзей родителей. Таких, какими я их помню, они были с самого детства в этом доме. Шумных, веселых и теплых.

— Посмотри, какая Ника тут! Как с картинки малышка! А Илюшка смотрит на неё, как кот на сметану! — откопали в своих артефактах мамы фотки с какого-то праздника в соседнем доме Бертранов.

Дальше воспоминания ушли в сторону наших жениха и невесты, с детства живущих по соседству. И про ту фотографию, где Ника в белоснежном воздушном платье, и я, не сводящий с неё восхищенного взгляда, тут же все забыли.

Но именно она стала отправной точкой последующих событий, как выяснится намного позже. А сейчас я даже заметил, насколько заинтересованно разглядывала Эйна подробную историю моего детства и юности, запечатленную на множестве снимков. В этот момент мне её любопытство не показалось чем-то неуместным, чем-то, что могло бы привести к трагедии.

Душевные посиделки под звуки классической музыки в исполнении Борзова плавно перетекли в застолье, и я уже собирался уходить спать, когда окна нашего дома осветили фары въезжающего во двор автомобиля.

— Кто это так поздно? — заволновалась мама, застыв со столовым ножом в руке и щурясь в темноту за окном.

— Кто бы это ни был, я бы не советовал ему тебя злить, — хохотнул Борзов, насмешливо изгибая бровь.

— Это Алекс, мам. Браун, — сидящая ближе всего к окну, сообщила Санька и перевела взгляд на меня.

Никто из близких не был посвящен во все тонкости наших сложных взаимоотношений в бывшем треугольнике, но, разумеется, все догадывались, что наше соперничество давно эволюционировало из детских шалостей в серьезное противостояние.

— Он ко мне, наверное, — поспешил я, вставая и направляясь к двери.

Я не был в этом уверен. Но то, что Браун не предупредил о визите, не согласовал его через кучу своих секретарей и не спешил войти в дом и поздороваться с хозяевами, было странно. Оттого и мои предположения, что он приехал выставить мне счет за разбитое лицо, в моменте показался мне наиболее вероятным.

Но самым странным было то, что он приехал один. Без группы сопровождения своей армии телохранителей. Хотя, зная возможности Браунов, не удивлюсь, если они уже весь наш поселок в кольце держат.

— Только не говори, что из-за фонаря под глазом ты упустил важный контракт. Денег у меня всё равно нет. Но могу подарить уникальную заживляющую мазь на мавританских травах, — подходя ближе к одиноко стоящей фигуре у автомобиля класса люкс, сразу обозначил я приемлемые для меня размеры компенсаций.

Херр Браун оскалился.

— Приятно, что ты так волнуешься о моём реноме, но дело обстоит иначе. Я обещал одной прекрасной особе, что выпишу тебе чек за доставленное удовольствие лицезреть мою разбитую физиономию, — сказал Алекс, и в его как обычно ледяном спокойствии не было ни намека на обиду.

А вот во мне зла на Брауна хоть отбавляй. И эта его способность расчетливо и хладнокровно относиться буквально ко всему на свете меня тоже подбешивает.

Однако что-то в нем изменилось за год моего отсутствия. Что-то пока неуловимое, неосязаемое. Но крайне важное.

— Действительно прекрасная, раз знает толк в экстремальном искусстве. Познакомишь? — наигранно изобразил я дружелюбную улыбку.

И попал. Не целясь.

Алекс помрачнел, так что его фингал почти слился с лощеной мордой. Занервничал, что тоже для этого айсберга было из ряда вон.

В эту секунду я уже понял, что случилось что-то весьма серьезное. Что-то, с чем не могут справиться миллиарды, власть и связи. Что-то, в чем может помочь только такой, как я. А значит дело дрянь.

Последующие слова Алекса стали только лишним подтверждением того, что я увидел в глубинах его души.

— Мне нужна твоя помощь, Илья, — вонзились мне в лицо осколки льда в голубых глазах напротив.

— На свете существует что-то, что Браун всемогущий не может решить сам? — сопротивлялся я до последнего, хотя уже понимал, что Алекс не из тех людей, кто приедет лично просить о помощи без крайней необходимости.