banner banner banner
Ангел смерти
Ангел смерти
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Ангел смерти

скачать книгу бесплатно

Ангел смерти
Алина Чиканкова

RED. Fiction
Семнадцатилетней Миларасс предстоит пройти не самый простой экзамен: владеющая черной магией, она должна доказать всем в школе, что не так опасна, как кажется экзаменаторам. Однако обстоятельства складываются не в ее пользу, и девушку со скандалом исключают. Отчаянно стремясь сохранить репутацию дочери, родители решают выдать ее замуж за состоятельного человека. Мятежной Миле такой расклад не подходит, и девушка решает сбежать в соседнюю страну: она уверена, что там сможет устроить свое будущее, поступив в магическую академию. Вот только в последний момент планы резко меняются: Миларасс поступает предложение, от которого она не может отказаться… К чему приведет сделка с ангелом смерти? И поможет ли это Миле найти себя в мире, полном опасности и противоречий?

Алина Чиканкова

Ангел смерти

Часть 1. Улакрия

Глава 1. Экзамен на человечность

Медленный вдох. Глаза закрыты. Сердце колотилось как сумасшедшее, живот скручивало узлом. Я пыталась дышать ровно, но накалённые нервы не оставляли шанса успокоиться. Окружающие звуки слились в общий гомон и перестали иметь значение. Меня волновало лишь предстоящее событие.

Звонок с урока отвлёк от страшных мыслей, я рефлекторно открыла глаза. Одноклассники спешно собирали вещи, учитель пытался привлечь их внимание, показывая на доску, но всем давно плевать на историю. Впереди итоговые контрольные, сдача выпускных экзаменов по основным предметам, а сегодня – финальное испытание сверхов.

Именно так в обычной школе называют сверхъестественных существ. Волшебники, маги, ведьмы и другие «ужасы природы» в этот день сдают так называемый экзамен на человечность. Выпускнику необходимо доказать комиссии в лице директора, завуча, психолога и нескольких шишек из министерства образования, что он не опасен. Точнее, что он способен контролировать свою силу и не намерен причинять вред обычным людям.

Половина испытания заключалась в дисциплине. Причём поведение ученика контролировали не только в школе, но и дома, в общественных местах и даже в других странах во время каникул. Чем больше промахов – тем меньше шансов, что будешь допущен.

И только перед началом экзамена ты узнаёшь, снизошли ли до тебя боги.

– Мил, ты идёшь?

Дарио, уже сложивший вещи, ждал, когда я встану из-за парты.

– Да.

Я быстро закинула тетрадь и учебник в рюкзак, запихнула ручку в карман, не забыв предварительно достать оттуда наушники, и на ватных ногах подошла к однокласснику.

– Хватит так дрожать, ты справишься с испытанием. Не раз доказывала, что сможешь, – сказал парень, подталкивая к выходу из кабинета.

– Ага, – угрюмо отозвалась я. – Осталось только оказаться в списке участвующих. Упаси господь, если я останусь на второй год из-за дисциплины, а не двойки по математике.

Дарио усмехнулся и покачал кудрявой головой, давая понять, что мои опасения напрасны.

Шагая по коридору, я распутывала наушники дрожащими пальцами, а школьный друг ловил летящих на безумных скоростях первоклашек, расчищая нам путь.

– Эти дети совсем обезумели… – ворчал он, останавливая очередного сорванца.

Так мы добрались до раздевалок, где Дарио, пожелав удачи, покинул меня. У него следующий урок, а меня ждала проверка на умение пудрить людям мозги. Назвать предстоящий цирк иначе язык не поворачивался.

В раздевалке пахло по?том, дезодорантом и приторными духами. Немного морщась от запаха и тихо браня ушедших девочек, я в полном одиночестве переоделась в спортивные лосины и футболку. В туалете привела в порядок волосы – после недавней стрижки они едва достигали плеч, и теперь из хвоста выбивались короткие чёрные пряди, обрамляя лицо. Тьму волос разбавляли бледная кожа и льдисто-голубые глаза, делая образ менее мрачным.

Выдавила улыбку отражению, подбадривая себя, и направилась в спортивный зал.

Шесть членов комиссии сидели за общим столом у дальней стены и лениво беседовали с директрисой. Трое из них являлись сотрудниками министерства образования, и такое количество гостей напрягло. Обычно присылали одного, в худшем случае – двух человек.

Я встала в немногочисленный строй, подсчитывая свои шансы на отчисление. На испытание оказались приглашены ещё четыре парня. Я знала каждого по имени – мы не раз вместе получали взбучку от учителей, оставаясь крайними в любом конфликте. И пусть учились мальчишки в параллельных классах, с ними я общалась даже больше, чем с родными одноклассниками.

Пока мы обменивались приветствиями, в середину зала вышла завуч по воспитательной работе. Синий брючный костюм был явно маловат ей, пуговицы держались на честном слове. За целую жизнь она так и не научилась ходить на каблуках (хоть и выглядела ровесницей моей покойной бабушки) и маршировала, как цапля. Женщина поправила очки, низко сидящие на остром носу, и обратилась к тексту, что держала в руках.

– Внимание! – провозгласила она противным визжащим голосом. – Сегодня некоторым выпускникам предстоит пройти испытание на самоконтроль. – Она окинула нас презрительным взглядом и снова уткнулась в листок. – Четверо из присутствующих будут допущены к процедуре и подвергнуты психологическому и физическому воздействию в целях определения степени внутреннего спокойствия.

М-да. Как бы официально происходящее ни выглядело со стороны, они не слишком пытались замаскировать приказ под что-то более приличное.

И почему только четверо, если нас пятеро? Неужели я пролетела? От этой мысли сердцебиение участилось, я нервно сглотнула.

Завуч тем временем продолжала:

– До окончания одиннадцатого класса чуть больше месяца, и испытание завершится лишь после вручения аттестатов. Но результаты, полученные сегодня, составят половину итоговой оценки и будут решающими. Список допущенных к испытанию: Флэн Ико, Синт Морус, Говаль Сэтр, – она прервалась, чтобы подарить ещё один презрительный взгляд, а у меня задрожали колени, – и Мила?расс Зо?вски.

Я шумно выдохнула от облегчения и сразу схлопотала недовольный взгляд ораторши.

Порлин Насвохиш, имя которого не озвучили, вышел вперёд с простым вопросом:

– А я?

На этом любезность завуча закончилась, и она прошипела, не стесняясь министерских:

– А ты остаёшься на второй год. Нужно было думать, прежде чем затевать драки.

Парень явно был ошарашен и зол, но больше не произнёс ни слова. Покинул строй, уйдя в раздевалку, и напоследок громко хлопнул дверью.

– Ещё одного оборотня в этой школе я не вытерплю… – пробормотала завуч и направилась к столу, где сидели остальные члены комиссии. На ходу она бросила: – Первый из списка готовится.

Мы с двумя оставшимися парнями направились в противоположный конец зала и расселись на жёстких матах. Моё имя произнесли последним, значит, у меня около полутора часов до испытания.

Подключила наушники, вновь спутавшиеся за то время, пока находились в моей руке. Открыла на телефоне любимый плейлист и начала сосредоточенно распутывать проводки. Из-за этого пропустила начало испытания Флэна, чему несомненно успела порадоваться, потому что через несколько мгновений боковым зрением увидела, как парня пришибло чем-то к стене. Из его груди вырвался болезненный стон, пробившийся через тяжёлые басы играющей песни. Прибавила звук на телефоне, скрестила ноги и сконцентрировалась на словах песни, чтобы не слышать пытку, которую предстоит пройти каждому.

Из относительно умиротворённого состояния вывело шевеление рядом. Это Флэн, чудом прошедший экзамен, занял место Синта. Парень вспотел, кожа его была покрыта ссадинами и красноватыми следами от ударов, которые в скором времени станут синяками. Он тяжело дышал, из носа шла кровь, стекая на подбородок и капая на футболку. А глаза светились тусклым алым цветом, что говорило об абсолютной изнурённости демонёнка. Почему я решила, что он вымотан? Если бы у него были силы, радужки горели бы ярко. Да и крылья он материализовал не просто так, а от усталости.

– Поздравляю, – сказала я демону, глядя при этом на уходящего Синта. – Кажется, дальше будет только хуже.

Парень кивнул, откинулся на мат, растёр ладонью кровь по лицу. Говаль смотрел на демона с неприкрытым ужасом. Перевёл взгляд на меня, ища поддержки, но я лишь сухо улыбнулась и вернулась к прослушиванию музыки. «Нас не убьют, нас не убьют…» – твердила про себя, совершенно не уверенная в этом.

Как проходили испытания у других ребят, я не видела. Решила принципиально не смотреть, чтобы лишний раз не волноваться.

Меня тронули за плечо – это Говаль, справившийся с испытанием, пытался привлечь внимание. Выключила музыку и отложила телефон на мат. Парни остались в зале, чтобы перевести дух и заодно посмотреть, как экзамен пройдёт у меня.

Встала, потянулась, прочувствовав все затёкшие мышцы, и направилась в сторону комиссии. Остановилась напротив стола в лёгкой неуверенности, спрятав руки за спиной.

– Миларасс Зовски, тёмный маг, – представила меня директриса министерским.

Я вгляделась в их лица. Две женщины, обеим за сорок, обе выглядели злыми и уставшими и возились с бумагами, не обращая должного внимания на происходящее. Мужчина же лет тридцати смотрел на меня упор, не моргая и не снимая маски безразличия. Решила не оставаться в долгу и тоже вперила вызывающий (как мне, по крайней мере, казалось) взгляд. Не прерывая зрительного контакта, мужчина сказал:

– Вы первая в этом году ученица с семнадцатью выговорами в личном деле. Скажу больше – вы рекордсменка за последние лет пять. Догадываетесь, почему вас допустили до испытания?

В голову пришло множество вариантов, но озвучила я наиболее вероятный:

– Полагаю, в школе от меня слишком устали.

Он не засмеялся и не улыбнулся. На его лице вообще ни один мускул не дрогнул. Только взгляд посуровел как-то.

– Вы мыслите в верном направлении, госпожа Зовски, – чеканно произнёс он. – На второй год вас не оставят. Если вы провалите сегодняшний экзамен, то покинете школу со справкой о неоконченном образовании, и тогда лучшее, на что вам стоит рассчитывать в этой жизни, – удачный брак.

От такого заявления меня перекосило. Как это всё-таки несправедливо! Обычные школьники получают по тридцать замечаний в год, учатся как попало, но всё равно поступают в университеты или устраиваются на хорошие работы. Никто не смотрит в их школьные личные дела. Но стоит тебе родиться нечеловеком – всё, жизнь всегда под угрозой. Постоянные ограничения и абсолютное неприятие в обществе. А я всего лишь устроила несколько скандалов дома и довела пару учителей. Семнадцать выговоров! Нужно сказать спасибо бдительным соседям. Что страшнее: сосед-упырь или сосед-крыса?

– Я вас услышала, – пробормотала хмуро и отвела взгляд в сторону.

– Проходите в центр зала, ваше испытание начнётся через минуту.

Послушно прошла в указанное место и замерла.

Солнечный свет лился сквозь высокие окна, позволяя рассмотреть каждую пылинку, летающую в воздухе. Зал заполнила гробовая тишина.

Я успела досчитать до пятидесяти, когда мимо пронеслось что-то шерстяное и маленькое, задев правую ногу. Инстинктивно отпрыгнула вбок и попыталась рассмотреть, что это было, но существо спряталось под лавкой. Не думая, что творю, медленно подошла к тому месту, где сопело животное. Присела на корточки, наклонилась, чтобы разглядеть лучше.

Это было плохой идеей. Из-под лавки на меня бросилась собака, рыча и пуская слюни. Несмотря на то, что в холке она едва достигала моего колена, выглядела собака устрашающе. Животное скалило зубы и сотрясалось всем телом от ярости. Я не успела понять, что испытание уже началось, как собака прыгнула на меня.

Испуганно вскрикнув, упала на спину и оттолкнула зверя. Попятилась, опираясь на локти и наблюдая, как собака обходит меня сбоку, чтобы наброситься вновь.

Не зная, что делать, я оглянулась на членов комиссии. Те смотрели с таким равнодушием, что стало ясно – помощи могу не ждать. Вновь взглянув на бешеную собаку, я попыталась медленно встать. Ей эта идея явно не понравилась: она вся подобралась, а потом снова прыгнула.

На этот раз я ударила. Чёрная огненная волна настигла животное в прыжке и отбросила к стене. Зверь с испуганным визгом ударился о бетон, шлёпнулся на пол и больше не пытался встать.

По залу разнёсся тихий, но чёткий свист, собака резко подняла голову и, радостно повизгивая, рванула к выходу, словно не было ни попыток убить меня, ни тяжёлого удара магией. Пока я пыталась отдышаться и понять, что происходит, меня окликнула женщина из комиссии. Та, которая являлась школьным психологом.

Я медленно подошла к столу.

– Присаживайтесь, мисс Зовски. Вы хорошо справились с этой частью испытания. Я задам вам несколько вопросов, после чего экзамен подойдёт к концу.

Всё ещё ничего не понимая, кивнула и села на принесённый кем-то стул. Остальные члены комиссии снова уткнулись в бумажки, словно до меня им не было никакого дела. Я обернулась посмотреть на парней. Те сидели с такими недоумевающими лицами, что стало ясно: не только я ждала, что испытание будет проходить по-другому.

– Как уже было упомянуто ранее, в вашем личном деле немало пометок о вызывающем поведении. Как вы можете это объяснить?

У психолога были аккуратно уложенные прямые волосы рыжего цвета. Из-под очков кошачьей формы на меня был устремлён дружелюбный взгляд светло-зелёных глаз. Мы встречались с ней раньше, но никогда не общались. Один раз я видела, как она успокаивала девочку, у которой случился приступ паники. Девчонка сидела на полу, с трудом дышала и заливалась слезами, а психолог гладила её по волосам и твердила что-то приятным низковатым голосом. Проходя мимо них, я отметила клыки у школьницы. Помню, была приятно удивлена, что психолог не посмотрела на то, что девчонка – оборотень. Она просто выполняла свою работу.

Сейчас я надеялась, что она окажется не менее толерантной.

– Думаю, у всех в семье случаются ссоры. В каждом доме раз в год гремит посуда или слышны разборки. – Она с лёгкой улыбкой кивнула мне, подбадривая, и я продолжила: – Я в семье не единственный ребёнок. У меня есть старший брат, а отношения братьев и сестёр редко бывают тихими. Да, мы ссоримся, хлопаем дверьми, но это происходит не потому, что мы исчадия ада или кто там ещё… – На последних моих словах завуч кашлянула и сверкнула глазами, но я мысленно отмахнулась от неё и продолжила говорить, глядя на психолога: – Мы просто подростки.

Психолог удовлетворённо кивнула, с её головы на чёрный пиджак упал рыжий волос. Лёгкий порыв ветра, которого просто не могло быть, ведь все окна и двери в спортзале были закрыты, сдул его, и я удивлённо взглянула на женщину. Она подмигнула мне и обратилась к другим членам комиссии:

– Думаю, мисс Зовски права. Не стоит забывать, что и обычные люди нередко идут на преступления и нарушают закон. Дисциплинарные замечания не так страшны. К тому же она показала, что в стрессовой ситуации с помощью магии лишь обороняется. Девочка не проявила ни капли агрессии за всё испытание.

Директор и завуч после этих слов обернулись к министерским. Одна женщина, согласно кивнула, вторая неуверенно поджала губы. Но приговор выносил мужчина.

– Тем не менее маги, особенно тёмные, несут опасность обществу, – высокомерно заявил он и обратился лично ко мне. – Ваш экзамен принят, но ещё один прокол в поведении, и результаты испытания будут аннулированы.

Он захлопнул папку с документами и вышел из-за стола, тяжело топая каблуками. Остальные члены комиссии тоже стали собираться. Они покинули спортивный зал, не попрощавшись. Лишь психолог снова улыбнулась одним уголком губ.

Оглянувшись по сторонам минуту спустя, поняла, что парни тоже ушли. Я поспешила в раздевалку.

Глава 2. Несправедливость

Торопливо спускаясь по лестнице, я приметила знакомое лицо.

– Лета! – окликнула девушку, с трудом переводя дыхание.

Она стояла у крыльца школы, ковыряя носком балетки мраморную ступеньку и бормоча что-то себе под нос. Услышав меня, Лета подняла голову и радостно улыбнулась.

– Ну как экзамен? – спросила она, расставляя руки для объятий.

Я крепко обняла подругу, вдохнув аромат сладких духов. Её светлые волосы пушились и на солнце придавали девушке прямо-таки ангельский вид. Не в первый раз это сравнение пришло мне на ум. Она действительно должна была родиться ангелом.

Мы направились прочь от школы, бегающих детей и их вечно вопящих родителей. Я сбивчиво рассказывала, как прошло испытание, ловя не слишком дружелюбные взгляды взрослых, мимо которых мы проходили. В отличие от меня Олете всегда было плевать на хмурые лица. Она умела не замечать презрение и страх, льющиеся потоком от других людей, хоть и прекрасно его чувствовала. Так что подруга внимательно слушала мой рассказ, не отвлекаясь на прохожих.

Откровенно говоря, большинство злобных взглядов было направлено всё-таки на меня. Из нас двоих именно я выглядела недружелюбно. Почти всегда в чёрном, даже сейчас, хоть платье на бретелях и выглядело женственно. Чёрные же волосы и холодные голубые глаза придавали мне некую стервозность. И какой бы очаровательной я ни пыталась быть, даря скромные улыбки и добрые взгляды, люди не велись.

Пятнадцатиминутная прогулка по старому городу, и мы в частном секторе. Здесь начинались коттеджи и особняки, узкие дороги, живые изгороди и переизбыток соседей. Петляя по тропинкам меж зданий, держась задних дворов, мы вышли к моему дому. Небольшой двухэтажный коттедж, к которому вела каменистая дорожка, окружённая идеальным газоном. Несколько голубых елей выглядывали из-за дома, уютно ограждая участок. Родители посадили их незадолго до моего рождения. Я смотрела, как растут они, а они смотрели, как подрастаю я.

Белые стены дома оказались очищены до блистательного совершенства, хотя ещё вчера на торце красовалось пятно копоти до самой крыши. И деревянные балки оказались заменены. Неужели папа взял выходной, чтобы починить всё?

Ответ на этот вопрос нашёлся на пороге дома, куда папа и вышел с кружкой дымящегося кофе. Представить отца без этой кружки было невозможно – так часто он разгуливал с ней по дому.

– Мы с мамой решили устроить небольшой праздник в честь твоей успешной сдачи экзамена, – с улыбкой пробасил он.

Мы с Летой многозначительно переглянулись, и я тихо спросила:

– Останешься?

– Конечно! – воскликнула она, схватила меня за руку и потащила в дом.

Проходя мимо папы, я проворчала:

– А если бы я не сдала?

Вслед мне донеслось:

– Тогда мы бы отмечали твой последний учебный день.

Воодушевляюще. Я покачала головой и закрыла тяжёлую дверь.

Обувь и рюкзаки по привычке бросили в прихожей, после чего Лета направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Ты куда? – возмутилась я её поспешному уходу. – А с мамой поздороваться?