Пять причин остаться

Она ещё сильнее сжалась под искрящимся плащом. В глазах застыли слёзы и подступающий ужас. Вика не понимала, где находится и жива ли вообще, а потому просто закрыла лицо руками в отчаянной попытке спрятаться от происходящего.

Незнакомец считал её состояние. В его глазах появилось глубокое понимание: перед ним человек, находящийся в состоянии тяжелейшего шока. Он плавно, успокаивающе поднял ладонь, призывая к спокойствию, а затем высоко вскинул руку и сделал едва заметное движение пальцами, маня кого-то из глубины парка.

В эту же секунду из-за крон цветущих деревьев совершенно бесшумно вылетели два обтекаемых серебристых аппарата, формой напоминающие вытянутые овалы, а размером — с обычную домашнюю микроволновку. В их объемных корпусах не было острых углов или скрытой угрозы — глянцевый металл светился мягким, успокаивающим зелёным светом. Мужчина негромко произнёс певучую фразу, указав на Вику.

Кооперируясь между собой, овальные модули зависли перед ней. Один из них плавно развернулся в воздухе, его панели тут же начали перестраиваться и разрастаться, образуя удобное мягкое ложе, адаптированное под параметры человеческого тела. Из раскрывшегося отсека второго аппарата повеяло приятной прохладой и тончайшим, едва уловимым ароматом успокаивающих трав.

Мужчина снова посмотрел на Вику. Он не приказывал. Он лишь сделал приглашающий жест в сторону трансформировавшегося летающего ложа, предлагая защиту, тепло и уход, в которых она сейчас нуждалась больше всего на свете. Этот жест был ей предельно понятен — она и сама часто использовала его на работе.

Паника постепенно уступала место профессиональной оценке ситуации: этот мужчина не проявлял агрессии. Вика сглотнула застрявший в горле ком, плотнее перехватила пальцами искрящийся бежевый плащ и аккуратно пересела в приготовленное для неё ложе.

Оно оказалось невероятно удобным — словно подстроилось под каждый изгиб Викиного тела, бережно обволакивая со всех сторон и даря ощущение полной безопасности.

Как только она устроилась, мужчина сделал шаг ближе. Он не нарушал её личных границ, но в его тёмных, глубоких глазах читалось сильное, почти благоговейное волнение. Незнакомец плавно приложил ладонь к своей груди, слегка наклонил голову и произнёс отчётливо и весомо:

— Влад.

Вика на секунду замерла, вслушиваясь в непривычную интонацию его голоса. Собственное имя показалось ей сейчас единственной осязаемой нитью, связывающей с прежним миром. Она ещё крепче перехватила пальцами край искрящейся одежды, приложила ладонь к груди и тихо, но внятно ответила:

— Ви-ка. Виктория.

Влад понимающе кивнул, и на его лице впервые промелькнула слабая, облегчённая улыбка. Он повторил её имя одними губами, бережно и мягко, будто пробовал на вкус старинное, давно забытое слово.

Серебристые капсулы бесшумно поднялись в воздух. Вика находилась в положении полусидя и могла заворожённо глядеть по сторонам. Мир, мелькавший за пределами защитного поля ложа, казался безумным футуристическим сном. Никакого асфальта, никаких машин, заборов и выхлопных газов. Вокруг раскинулся огромный, залитый мягким утренним светом город-сад, где лаконичные здания из пористого камня гармонично переплетались с буйной весенней зеленью и благоухающими цветами вертикальных садов. Все строения переливались оттенками бежевого: песочный, айвори, цвет топлёного молока, верблюжий, натур — одни искрились, как Викин плащ, другие были абсолютно матовыми, третьи — зеркально-глянцевыми. От этого город выглядел как шкатулка с драгоценностями.

Но больше всего её поразили люди. На улицах было непривычно много детей и беззаботной молодёжи, буквально пышущих абсолютным здоровьем и чистой энергией.

Капсулы плавно и бесшумно занесли её внутрь одного из обтекаемых бежевых строений. Едва они пересекли порог, как Вике ударил в нос воздух. Привычного резкого запаха лекарств и хлорки здесь не было, но в воздухе царил едва уловимый, аромат абсолютной чистоты. Ей, как медсестре с многолетним стажем, не нужны были вывески — внутренний голос подсказал безошибочно: это больница.

Навстречу им вышла медицинская бригада. Вика переключилась в режим рабочей оценки и просканировала коллег взглядом. Возглавлял их крепкий седовласый врач со спокойным и очень мудрым лицом, а за его спиной чуть взволнованно переступали с ноги на ногу две молоденькие, суетливые медсестрички — им нетерпелось приступить к работе. Неуёмное девчачье любопытство боролось с дисциплиной, они то и дело бросали заинтригованные взгляды на Викины седые пряди и необычную внешность. Вся бригада была одета в безупречно белые, сияющие медицинские костюмы.

Влад первым поприветствовал медиков, приложив ладонь к груди и уважительно кивнув. Врач и медсёстры синхронно повторили точно такой же жест. Судя по всему, это был привычный этикет. Повернувшись к доктору, Влад начал быстро и ёмко что-то объяснять на своём певучем языке, активно указывая на Вику. По лицу пожилого врача было видно, как с каждым словом его брови удивлённо ползут вверх, а взгляд становится всё более пристальным.

Вику аккуратно и бесконтактно переместили в просторный диагностический бокс, и над её ложем бесшумно активировалась тонкая светящаяся арка. Сканеры пришли в движение. Мягкие, едва заметные лучи начали скользить по её обнажённому телу, скрытому под плащом, проводя полное, глубокое обследование.

Вика заворожённо наблюдала за происходящим. Было понятно без слов: прямо в воздухе перед врачом начали формироваться трёхмерные голограммы её внутренних органов, сосудов, графики активности головного мозга и мерцающие цепочки ДНК. Доктор хмурился, изучая показатели, и быстро переговаривался с Владом, который остался стоять у дверей отсека, не сводя с Вики встревоженного взгляда. Они пытались разгадать главную медицинскую тайну — кем является эта испуганная женщина, чьё тело несло на себе следы болезней и стрессов, которых в их мире давно не существовало.

В боксе царила мягкая, убаюкивающая тишина. Доктор занимался постановкой диагнозов и назначал лечение, попутно тихо давая указания сёстрам. Девочки к этому моменту собрались и очень внимательно слушали врача. Лучи сканера приятно согревали кожу, а тонкий аромат трав, струящийся из панелей, снял мышечный спазм. Измученный мозг Вики, воспользовавшись внезапной тишиной и ощущением относительной безопасности, больше не мог выдерживать безумную суточную активность. Веки налились свинцом, голограммы начали расплываться в цветные пятна, а голоса мужчин превратились в далёкий успокаивающий шёпот. Напряжение, державшее её так долго, наконец отпустило, и Вика мирно, глубоко уснула, полностью доверившись этому странному новому миру.