Истории Млечного Пути

– Ахххх… – стон блаженства сорвался с губ, и я откинулся спиной на холодную, перевернутую бочку.

Это было невероятно. Я чувствовал, как инородные металлические куски выталкиваются из моих ран. Прямо на глазах края кожи стягивались, затягивались, оставляя после себя лишь розовые, свежие рубцы. Настоящее чудо, доступное только тем, у кого карманы набиты кредитами.Но сидеть и наслаждаться было некогда. Счетчик штрафа не ждет. Пока нанороботы делали свою работу, я лихорадочно принялся за свою. Бинты, найденные у бандита, и оторванные куски ткани с трупов пошли в ход. Я заматывал дыры в костюме, восстанавливая герметичность. Как только последняя пуля с глухим стуком выпала на землю, я тут же затянул узел на последней прорехе.Пора вставать. Я приготовился к очередной вспышке боли, к тому, что ноги снова подкосятся. Но нет. Я встал с первой попытки. Твердо, уверенно. Словно и не было десятка пулевых ранений. Волшебство, не иначе.Часы на руке горели цифрой «8000». Восемь тысяч кредитов. Времени на сантименты не было. Я быстро, без малейшей брезгливости, обшарил трупы. Снял с них рюкзаки, забрал оружие – этот хлам можно будет выгодно продать.

Закинув трофеи за спину, я двинулся дальше, вглубь индустриального лабиринта, надеясь, что удача сегодня еще не отвернулась от меня окончательно.Блуждая по незнакомым, изъеденным временем и радиацией проходам, я наконец выбрался на знакомую улицу. Воздух здесь был особенно едким, пропитанным запахом озона, ржавого металла и неописуемой тоски. Это была "Индустриальная площадь" – гниющее сердце нашего города, от которого, словно метастазы, расходились дороги к тем немногим заводам, что еще продолжали дышать смрадом, выплевывая в свинцовое небо клубы ядовитого дыма.Площадь представляла собой кладбище былого величия: скелеты многоэтажных зданий, словно титаны из забытых легенд, тянулись к вечно пасмурному небу, пронзая его своими острыми, обломанными шпилями. Вокруг них, подобно гигантским червям, извивались ржавые трубы, некогда бывшие венами великой индустриальной державы, а теперь лишь напоминавшие о её агонии. Стены домов были покрыты уродливыми шрамами от взрывов и покрыты копотью, словно город пережил кремацию, но так и не был погребен.Повсюду, словно паразиты на теле умирающего, были развешаны голографические рекламные щиты. Они мерцали в сумраке, навязывая товары, которые никто не мог себе позволить: сверкающие хромом автомобили, синтетическую пищу в ярких упаковках, обещания райской жизни на других планетах. На одном из огромных экранов, встроенных в фасад полуразрушенного здания, транслировался военный рекламный ролик. Молодой, полный сил медведь в блестящей силовой броне с улыбкой шагал по цветущей инопланетной долине. "Устал от серости Пролетарии? – гремел бодрый голос диктора. – Хочешь увидеть галактику? ЧВК “Интернационал” ждет тебя! Подпиши контракт и начни новую жизнь, полную приключений и славы!" Смена кадра: тот же медведь, теперь уже с бластером в лапах, героически отстреливается от каких-то ксеноморфных тварей. "Защити интересы Конфедерации! Стань героем!" – призывал лозунг, вспыхивая неоновыми буквами.Эти призывы были повсюду, смешиваясь с рекламой газировки и кредитов под грабительские проценты.

Но никто не обращал на них внимания. У местных жителей были дела поважнее – выжить.Площадь кишела такими же, как я, пролами. Сотни, если не тысячи, изможденных фигур в одинаковых серых хим-костюмах, с лицами, скрытыми за стеклами противогазов, текли мутным потоком к заводским проходным. Они были похожи на тени, на призраков, обреченных вечно брести по кругам этого индустриального ада. У меня не было денег, чтобы купить даже стакан синтетического пойла из автоматов, которые стояли на каждом углу, но зато у меня было то, чего не было у них – оружие.Автомат за спиной, дробовик, обрез, пистолет на поясе, разгрузка, набитая патронами, – все это делало меня не просто бесправным рабом, но рабом вооруженным, а значит – опасным и желанным куском для любого отморозка. Я чувствовал на себе их взгляды – голодные, завистливые, полные скрытой угрозы. За стеклами противогазов я видел лишь отражение своей собственной обреченности. Каждый из них готов был вцепиться мне в глотку за мой автомат, за лишнюю обойму.И тут я заметил их. Двое наемников из частной военной компании, в такой же экипировке, как и те, с кем я столкнулся в подъезде. Они стояли у входа в одну из подворотен, лениво обсуждая бытовуху. Их взгляды, хищные и цепкие, сразу же выцепили меня из серой массы. Один из них, тот, что повыше, с ухмылкой, которая была видна даже через тонированное стекло шлема, ткнул своего напарника локтем.

– ЭЙ, ДЕРЬМО! А НУ СТОЙ! – проревел его усиленный динамиком голос, перекрывая гул толпы и навязчивую рекламу. Это был Садист. Его голос я бы узнал из тысячи.

Отдавать трофеи, добытые кровью и риском, двум этим ублюдкам в форме? Получить по горбу дубиной за то, что посмел выглядеть подозрительно? Нет уж. Сегодняшний день и так выдался слишком паршивым, чтобы закончить его на коленях в луже собственной крови. Воспоминание о схватке с мутантом и победе над бандитами вспыхнуло в голове, разжигая угли решимости. Я смог одолеть их, значит, и от этих псов смогу уйти. Адреналин ударил в кровь, заглушая страх.Я резко рванул в сторону, пытаясь раствориться в безликой толпе пролов. Но не тут-то было. Чья-то цепкая лапа впилась в мой рукав.

– Держу его! – раздался мерзкий, подобострастный крик. Какой-то холуй, в надежде на подачку от "закона", решил выслужиться.

"Грабители в законе" уже надвигались, их тяжелые ботинки гулко стучали по разбитому асфальту. На их лицах, скрытых за противогазами, читалась неприкрытая злоба. Ослушаться их приказа – неслыханная дерзость. Но сегодня я не собирался быть мальчиком для битья.Вся ярость, весь страх и вся несправедливость этого мира сконцентрировались в одном ударе. Я развернулся и со всей силы врезал ублюдку, державшему меня, кулаком прямо в ухо.

– АЙ! – взвыл он, хватаясь за голову. Его хватка разжалась, и он, пошатываясь, рухнул на землю.

Не теряя ни секунды, я бросился бежать, расталкивая ошарашенных работяг.

– С дороги! – ревел я, прокладывая себе путь в серой массе.

Погоня началась.

– СТОЯТЬ! НАРУШЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА! – гремели усиленные динамиками голоса за спиной. – ОСТАНОВИСЬ, ИНАЧЕ БУДЕШЬ ПЕРЕВОСПИТАН!

Сухой треск выстрелов разорвал гул площади. Пули со свистом пронеслись над головой, выбивая искры из металлической балки над головой. Это был последний довод. Следующие полетят в меня. Но надежда, пьянящая и отчаянная, подстегивала меня. Я бежал, перепрыгивая через кучи мусора и обломки арматуры.Впереди, перегораживая путь, стоял остов ржавого автомобиля. Не сбавляя скорости, я оттолкнулся от земли, запрыгнул на капот, пробежал по крыше и, спрыгнув с другой стороны, помчался дальше. Один из преследователей, пытаясь повторить мой трюк, неуклюже поскользнулся на прогнившем металле и отстал. Но второй, более проворный, не отставал ни на шаг. Его тяжелое дыхание слышалось все ближе.Снаряжение, которое давало мне чувство уверенности, теперь стало проклятием. Автоматы, дробовик, подсумки с патронами – все это тянуло меня к земле, замедляя бег. Легкие горели, в боку кололо. Впереди выросла глухая бетонная стена. Тупик.

Проклятье! С этим барахлом мне на нее не залезть!

Выбор был очевиден. Скрепя сердце, я на ходу сбросил с себя разгрузку, автомат, дробовик и всё остальное. Тяжелое оружие с глухим стуком упало на землю. Оставив себе лишь пистолет за поясом, я почувствовал себя легче на несколько жизней. Рывок. Еще один. Я подпрыгнул, пальцы вцепились в шершавый край бетона. Все мышцы напряглись до предела. Я не спортсмен, я – изможденный, голодный прол. Но желание жить, желание вырваться из этого кошмара, придало мне сил. Скрипя зубами, я подтянулся.Еще немного, еще чуть-чуть… Я уже почти перевалился через стену, когда железная хватка сомкнулась на моей лодыжке.

– Попался! – прорычал наемник, повиснув на моей ноге. – Теперь ты мой!

Резкая боль пронзила ногу. Я запаниковал, инстинктивно пытаясь отбиться второй ногой, но это была ошибка. Пальцы соскользнули. Преследователь дернул еще раз, и я, потеряв равновесие, рухнул вниз, больно ударившись о землю.Все. Конец. Отчаяние, черное и вязкое, затопило сознание. Но вместе с ним пришла и слепая ярость. Нет. Я не сдамся. Не сегодня.

– ОТЪЕБИСЬ ОТ МЕНЯ! ТВАРЬ ЕБАНАЯ! – ревел я, захлебываясь от бессильной ярости. Я пытался вывернуться, ударить его, вцепиться когтями в его бронированную перчатку, но все тщетно.

Силы были слишком не равны. Он навалился на меня всей своей массой, вдавливая мое лицо в потрескавшийся асфальт. Тяжелый ботинок уперся мне между лопаток, не давая вздохнуть. Затем последовал удар. Костяшки в тактической перчатке хрустнули о мой противогаз. Раз. Второй. Стекло покрылось трещинами, грозясь разбиться. Третий удар пришелся уже по челюсти. В глазах потемнело. Добил он меня коротким, жестоким ударом колена в живот. Воздух с хрипом вырвался из легких. Все было кончено. Я был повержен, раздавлен, унижен. А ведь всего несколько минут назад я чувствовал себя почти героем… Какая жалкая ирония.

– Тебе пиздец, ты понял меня?! – прохрипел наёмник, тяжело дыша после погони. Его голос был искажен динамиком, но в нем слышалось злорадное удовлетворение. – За то, что не остановился! За то, что посмел, сука, бежать! За то, что лапы свои на меня поднял! Ты хоть понимаешь, что тебе за это светит?!

Он начал заламывать мне руки, и каждое движение отдавалось острой болью в плечах. Это конец. Какой же я идиот. Нужно было остановиться. Отдать им это чертово оружие, пусть подавятся. Но нет, жадность и глупая гордыня взяли верх. И вот результат – я лежу на земле, как раздавленный червяк. Но даже сейчас, в этом унизительном положении, обида и гнев кипели во мне, переполняя через край, не давая смириться.

– ПОШЕЛ НАХУЙ! СУКИ! БЛЯДИ! НЕНАВИЖУ ВАС! – вопил я, извиваясь под ним, как пойманный зверь. – ДА ЧТОБ ВЫ СДОХЛИ, УБЛЮДКИ!

В ответ он лишь сильнее вывернул мне руку. Металлические наручники с лязгом защелкнулись на моих запястьях.

– Успокойся, идиот, – бросил он с презрением, прижимая меня к земле.

Тут послышались тяжелые, торопливые шаги. Его напарник. Садист. И тут до меня дошло. Тот, кто меня скрутил, был Шрам – его верный подельник. Тот самый, что с ухмылкой наблюдал, как меня избивали в прошлый раз. От этой мысли стало вдвое обиднее. Захотелось выть, грызть землю. Вырваться и вцепиться им в глотки. Но тело уже не слушалось. После драки кулаками не машут.

– ФУХХ… НУ И СУКА ЖЕ ТЫ! ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ПОБЕГАТЬ! – проревел Садист, подходя ближе. Он не раздумывая врезал мне ботинком в бок. Ребра треснули, или мне так показалось. Я застонал, скорчившись от боли. Садист, наслаждаясь моментом, достал пистолет и приставил холодный ствол к моему затылку. – Чё делать будем с этим говном? Прикончить на месте, и дело с концом.

– Не знаю, – ответил Шрам, заканчивая меня вязать и поднимая на ноги. – Он уже себе на смертную казнь набегал. Неповиновение, нападение на представителя власти…

Смертная казнь… Так вот как все закончится? Не в бою, не от клыков мутанта, а от пули в затылок в грязной подворотне? Как позорно. Как… глупо.

Шрам грубо встряхнул меня, заставив посмотреть ему в глаза.

– Воевать будешь? – его голос стал деловитым, лишенным эмоций. – Заключишь контракт с корпорацией – будешь помилован. Все твои долги заморозят. Еще и заработать сможешь.

Его слова упали в мою душу, как камень в болото. Сначала мелькнула искра надежды. Жить. Я буду жить. Но тут же ее захлестнула волна горечи и отвращения к себе. Корпоративные войны. Билет в один конец. Пушечное мясо для затыкания дыр на каком-нибудь астероиде, где местные аборигены не хотят делиться ресурсами. Я видел тех, кто возвращался. Без рук, без ног, с выжженными душами. Что лучше? Быстрая смерть здесь и сейчас от пули Садиста, или медленное гниение заживо на чужой планете?Но животный, первобытный страх смерти, желание дышать, видеть это серое небо, чувствовать боль – это желание оказалось сильнее. Сильнее гордости, сильнее ненависти, сильнее всего.Я поднял на него глаза.

– Да… – выдавил я сквозь стиснутые зубы. Слово прозвучало, как предсмертный хрип. Как приговор самому себе.

Выражения на лицах наемников мгновенно сменились. Ярость уступила место деловитому удовлетворению. Еще одна единица пушечного мяса завербована. Премия в кармане.

– Вот! Другое дело! Так бы сразу, – похвалил меня Шрам. Он даже по-свойски хлопнул меня по плечу, отчего я чуть снова не упал. – Ну, пойдем тогда. Оформим тебя.

Меня тащили, словно мясо на убой, по пыльным, разбитым улицам. Каждый шаг отдавался тупой болью во всем теле, но это было ничто по сравнению с той горечью, что разъедала меня изнутри. Они отпиздили меня. Снова. Отняли всё, что я с таким трудом добыл, что вырвал из глоток мутантов и бандитов. Все мои жалкие трофеи, моя крохотная надежда на то, что я смогу продержаться еще один день, всё это теперь в их грязных лапах. И ради чего? Чтобы заставить меня подписать этот проклятый контракт, стать таким же пушечным мясом, как и они. Внутренний гнев клокотал, как перегретый реактор, но я молчал, сцепив зубы. Сначала вы меня унижаете, грабите, а теперь хотите, чтобы я на вас работал? Чтобы я проливал свою кровь за ваши паршивые кредиты? Да пошли вы…

Мы прибыли в так называемый «Вербовочный пункт». Название звучало почти насмешливо. Фасад из серого бетона, покрытый копотью и пропагандистскими плакатами, изображавшими улыбающихся, сытых дружсов в новенькой броне. Чистая ложь, как и всё в этом прогнившем мире. Внутри помещение напоминало гибрид унылого офиса и приемного покоя в больнице для безнадежных. Стерильные белые стены, тусклый свет люминесцентных ламп, ряды пластиковых стульев, на которых сидели такие же отбросы, как и я. Бомжи, чьи лица были покрыты язвами от радиации, маргиналы с пустыми, выгоревшими глазами, и отчаявшиеся работяги, готовые продать свои жизни за призрачный шанс вырваться из нищеты. В воздухе витал густой запах дезинфекции, пота и безысходности. Единственным ярким пятном в этой серости был свежий ремонт. Неудивительно, ведь это здание – собственность корпорации. Они всегда заботятся о своих фасадах, пряча за ними гниль и разложение.Меня грубо толкнули в спину, заставляя встать в конец очереди. Смотри-ка, я здесь не один такой «счастливчик», – с сарказмом подумал я, разглядывая будущих «героев». – Сброд, обреченный на смерть. И я среди них. Когда подошла моя очередь, наручники с моих лап наконец сняли. Не из милосердия, конечно. Просто им нужно было, чтобы я мог держать ручку.За пуленепробиваемым стеклом сидело существо, от одного вида которого желчь подкатила к горлу. Сулисиец. Один из этих змееподобных ублюдков, основателей Конфедерации, тех, кто превратил наш мир в эту радиоактивную помойку. Его длинное, чешуйчатое тело извивалось на стуле, а раздвоенный язык то и дело высовывался изо рта, словно пробуя воздух на вкус. Холодные, бездушные глаза рептилии уставились на меня, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Тварь. Из-за таких, как ты, мы гнием заживо. Вы сосете соки из нашей планеты, а мы для вас лишь расходный материал.Сулисиец равнодушно просунул в окошко стопку бумаг. Его голос был подобен шипению, растягивающему слова в отвратительную, вязкую массу.

– Рассспишшшитесссь сс-с-сдесь-сс-с, где сс-с-стоят галочшшш-ки. Такжшшше укажшшшите ссс-свой идентификационный номер, и номера тех, кто васс-с-с «пригласс-с-сил»…

Тяжелая лапа Шрама опустилась мне на плечо. Он вложил мне в руку мою ИД-карту, которую они у меня отобрали.

– Так, значит, записывай. Мой номер 6125, а номер моего напарника 71254, – пророкотал он мне прямо в ухо.

Я уставился на него, потом на документ, забитый мелким шрифтом, который я даже не пытался прочесть. Слова, обещания, пункты… все это было неважно. Важна была лишь суть – я продавал свою жизнь. Продавал тем, кто только что втоптал меня в грязь. И ради чего? Чтобы эта морда получила свой процент? Чтобы я сдох в какой-нибудь канаве, защищая интересы этих выродков?

Садист, стоявший рядом, видимо, уловил мои колебания. Его терпение лопнуло. Сочный подзатыльник заставил меня пошатнуться, а в ушах зазвенело.

– ЧО ТЫ ТУПИШЬ? НОМЕРА НАШИ ВПИШИ И ГАЛОЧКИ ПОСТАВЬ. И ВСЁ!

Это стало последней каплей. Унижение, боль, бессилие – всё это слилось в один ослепляющий приступ ярости. Они не просто хотели меня убить. Они хотели насладиться моим унижением. Заставить меня добровольно пойти на убой, как послушную овцу. Я медленно потер затылок, а затем повернулся к ним. Мой взгляд был полон такого презрения, такой ненависти, что даже эти два ублюдка на мгновение опешили.

– Не буду я ничего подписывать! – выплюнул я слова, словно яд. – Идите нахуй с таким отношением! Можете убить меня прямо здесь!

В помещении воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были прикованы ко мне. Даже сулисиец за стеклом перестал шипеть и удивленно склонил свою рептилоидную голову набок. Я стал первым, кто осмелился бросить вызов системе в этом храме покорности. На лицах других «рекрутов» отразилась смесь страха и тайного восхищения. Садист на секунду замер, а потом его морда исказилась в злобной гримасе.

– ТЫ ЧО, ОХУЕЛ ЧТО ЛИ?!

Его кулак врезался в мой противогаз с такой силой, что мир взорвался звоном разбитого стекла. Осколки впились мне в морду, и я взвыл от пронзительной боли.

– АААААААААААААА!

Кровь хлынула из порезов, заливая глаза. Я инстинктивно попытался закрыться лапами, но было поздно. Садист вошел в раж. Град ударов обрушился на меня, превращая мое тело в бесформенный кусок мяса. Каждый удар выбивал из легких воздух, ломал кости, дробил плоть. Я рухнул на холодный кафельный пол, и последнее, что я увидел, прежде чем сознание покинуло меня, был стальной носок его берца, летящий мне прямо в лицо. Грохот, крики, размытые голоса… всё это слилось в один гул, а потом наступила спасительная темнота. Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно продираясь сквозь вязкий, мутный кисель. Тьма постепенно сменялась размытыми пятнами света и тени, которые плясали перед глазами, вызывая тошноту. Я был в небытии, в безвременье, где не было ни боли, ни страха, лишь глухое, безразличное спокойствие. Обрывки воспоминаний вспыхивали и гасли, как догорающие угли: презрительное шипение сулисийца, звериный оскал Садиста, звон разбитого стекла и ослепляющая боль… А потом – удар. Последний, сокрушительный удар, который отправил меня в эту спасительную пустоту.Когда я наконец смог сфокусировать взгляд, реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью. Голова раскалывалась, словно по ней били кувалдой. Каждый вдох отдавался острой болью в ребрах. Мир предстал передо мной в виде расплывчатых силуэтов и приглушенных звуков, пробивающихся сквозь вату в ушах. Я находился не в холле. Меня перетащили в другое помещение, похожее на зал ожидания в старом, заброшенном военкомате. Стены цвета казенной тоски, ряды жестких пластиковых скамеек, несколько дверей, ведущих в неизвестность. Разглядеть что-то лучше было невозможно – глаза заплыли от чудовищных фингалов, превратившись в узкие щелочки.Рядом со мной, плечом к плечу, сидели такие же бедолаги. Кто-то со сломанным носом, кто-то с подбитым глазом, все с одинаковым выражением обреченности на лицах. Их либо притащили сюда силой, как и меня, либо обманом заставили подписать этот дьявольский контракт. Контракт… Погодите-ка.

А как я вообще здесь оказался? Я же ничего не подписывал… – мысль вяло шевельнулась в разбитой голове. И тут же пришло озарение, холодное и острое, как осколок стекла. – Меня что, против воли подписали на это дерьмо?

Точно… ИД-карта. Они ведь могли просто взять мою карту и расписаться за меня. Подделать мою подпись – плевое дело для этих ублюдков. Вот почему они не вернули мне ее в первый раз. Суки… Какие же бляди… Волнa бессильной ярости захлестнула меня. Хотелось кричать, выть от несправедливости, рвать и метать, но единственное, что я смог издать, – это тихий, сдавленный стон.И он не остался незамеченным. Сидевший рядом седой дружс, похожий на старого алкаша и пахнущий соответствующе, повернул ко мне свою небритую морду. Он, видимо, принял мои звуки за попытку завязать разговор и тут же принялся гундосить, обдавая меня запахом перегара.