Наше время

Но Акияма…

Я поднял голову к кристально чистому небу. Эй, старик, а у тебя были друзья?

***

По пути к другому концу парка мы с Акиямой болтали о всяких вещах, которые мне до сих пор ни за что в голову бы не пришли.

Например, вы знали, что такое консилер, хайлайтер и праймер?

После ее объяснения я, если честно, до сих пор не понял. Но уверенно сделал вид, что теперь эксперт в этом. Надо будет почитать поподробнее.

– Кен-кун! Я пить хочу. – Акияма внезапно повернулась ко мне.

Охренительно. И где мне сейчас чай найти?

– Ну, я не вижу поблизости торговых автоматов, так что, наверное, тебе придется потерпеть до дома…

– Нет.

– Ну… Вообще-то да.

– Нет. Я не хочу терпеть. – Акияма скрестила руки на груди. – О, я вспомнила, мы же уже проходили мимо автомата в самом начале.

Инокасира – большой парк, и я не знаю, сколько времени займет дорога обратно. Последние 30 минут мы кружили туда-сюда, так что я вообще не имею понятия, где мы находимся.

– Припоминаю, да, – ответил я. – Но недолго ли нам туда возвращаться?

Акияма стала считать повороты на пальцах, а потом выдала:

– Около десяти минут, если идти по тому же маршруту.

– Э… Это по какому? Если честно, я…

– Сейчас свернуть налево, пройти по тропинке до развилки, потом направо, там перейти мост, потом два раза налево, обойти большое дерево, потом пару минут по прямой, и мы дойдем до автомата, – протараторила Акияма на одном дыхании.

Че?

Она вообще как это всё запомнила?

Погодите, погодите…

То есть 1853 и 1854 года она переставляет местами и путает события, а маршрут из каких-то совершенно случайных контрольных точек помнит наизусть?

Я сейчас кого-нибудь ударю.

– Э, ладно… Веди, – сказал я и поплелся за ней, сильнее сжав ремень сумки.

Пока Акияма шла впереди меня, я достал телефон и глянул на время: 18:30. Ладно, полчаса в запасе еще есть.

Через несколько минут мы дошли до того самого моста через озеро.

– Эй, Акияма. – Я поравнялся с ней. – Напомни, в каком году Перри прибыл в Японию?

– Умеешь ты поддержать разговор с девушкой, конечно, Кен-кун… – язвительно ответила Акияма.

– Ну так в каком? – Я в очередной раз проигнорировал ее насмешку.

– Э… В 1854 году, – уверенно сказала она.

Да нет же, в первый раз он приехал в 1853…

Так, кажется, я…

– Эй, Акияма. – Я остановился, подойдя к началу моста. – Представь, что эта точка, где начинается мост, – это 1853 год: Перри приехал в первый раз в Японию, а противоположный конец моста – это 1854 год, когда Перри прибыл во второй раз. А сам мост – это просто путь, который проделал Перри, ну, условно.

– Зачем?

– Я тебя умоляю, сейчас не задавай вопросы, а просто представь. Представила? – переспросил я.

– Х-хорошо, раз ты просишь, тогда представлю. Начало. Конец. Представила. Да, – с умным видом сказала Акияма.

– Спасибо, молодец. Теперь пойдем и купим тебе чай, – радостно сказал я.

– Э? А зачем я представляла? – Акияма посмотрела на меня как на идиота.

Наверняка я действительно выглядел как придурок, когда попросил ее об этом. Но выводы пока делать рано.

– Пойдем, я тоже захотел чай, – сказал я и двинулся через мост.

Через 10 минут мы подошли к автомату и принялись выбирать напитки. У соседнего автомата мужчина в офисной рубашке забрал банку кофе и, не отрываясь от телефона, пошел к выходу из парка. В этот раз я всё-таки решил попробовать томатный сок. Я никогда в жизни его не пил, но прекрасно знал, что от переизбытка соли в организме человеку может стать хреново.

Я только попробую, и всё. От одной упаковки мое сердце точно не остановится.

Акияма же купила себе обычный черный чай, и мы принялись молча наслаждаться поступающей в наш организм святой жидкостью.

Вернее, насладилась, видимо, только Акияма, потому что упаковку от томатного сока я выкинул, даже не допив.

Какой вообще идиот будет пить томатный сок?

– Эй, Акияма…

– М?

– В каком году Перри прибыл в Японию во второй раз? – спросил я.

– Э… Сейчас… – Акияма задумалась.

– Так в каком? – переспросил я ее.

– Э… Ну… Вроде бы… Начало моста… 1853… значит конец моста… прибытие Перри во второй раз… – бубнила себе под нос Акияма. – В 1854 году! Да?

– …

– К-кен кун?

– …

– Эй, К-Кен-кун?

Я победил.

Я отодвинулся от Акиямы и тяжело вздохнул, посмотрев на небо.

Я победил эту жизнь.

Я победил Акияму.

Я поеду в Киото.

А потом я стану успешным ученым и получу все деньги мира.

– К-Кен-кун? У тебя всё в порядке? У тебя лицо, словно ты задумал что-то очень плохое, – спросила Акияма с нотками волнения в голосе.

– У меня всё замечательно. Иди за мной.

Я быстро дошел до входа в Инокасиру и развернулся лицом к арке, которая предстала перед нами.

– Кен-кун? Зачем мы вернулись обратно?

– Акияма, – твердо начал я. – Представь, что весь парк – это Япония XIX века. – Я раскинул руки в стороны, словно это был мой личный парк.

– Э-э-э… Ну допустим, – неуверенно ответила Акияма.

– Выйти ты можешь только через несколько строго контролируемых выходов. Большинство посторонних сюда не допускают. Внутри действует особая система управления. Считай, это большой клуб с очень строгим фейс-контролем.

– Ага… Ты имеешь в виду сёгунат Токугава, который был до Реставрации Мэйдзи?

– Верно, Акияма. – сказал я и пошел вперед.

– Кен-кун, ты куда?

– Просто иди за мной.

Мы быстро дошли обратно до моста.

– Начало моста. Первое прибытие Перри в Японию. Какой год?

– 1853.

– Верно, – ответил я.

Мы быстро дошли до середины моста.

– Перри прибыл в Японию. Представь, что прямо здесь появляется четыре американских военных корабля.

– Очень уютная прогулка, Кен-кун.

– У них пушки, превосходящие любое твое вооружение, и они требуют принять письмо президента. Это всё еще 1853 год. Ты глава сёгуната, что будешь делать?

Акияма прикусила губу, глядя на воду:

– Скажу им уходить.

– У них пушки, Акияма.

– Тогда буду тянуть время, – сказала она.

– Да. Начало моста – какой год?

– 1853.

– Что произошло?

– Прибыл Перри.

– Япония открылась?

– Еще нет.

– Верно. Исторически японская сторона получила время на рассмотрение требований – то есть середина моста, а Перри возвращается в следующем году – то есть…

– Другой конец моста! – радостно сказала Акияма. Я невольно заметил блеск в ее глазах.

– Именно.

Мы прошли мост и оказались на другом конце.

– Сейчас мы в 1854 году. Перри вернулся. Под давлением переговоров заключается Канагавский договор.

– То есть еще раз: начало моста – 1853 – приехал. Конец моста – 1854 – открыл Японию. – Акияма утвердительно кивнула.

– Опять слишком грубо. Даты ты правильно запомнила, но в 1854 году только был подписан первый крупный договор, а уже в последующие годы Япония понемногу открывалась. Притом это всё сопровождалось внешнеполитическим кризисом.

– Запомнила! Кен-кун, куда идем дальше? – нетерпеливо спросила Акияма.

– За мной. – Я поторопился к следующей точке остановки.

Я понял.

Я всё понял.

Акияма неплохо знает историю – она плохо организует её в голове. Поэтому с этого момента мы будем её изучать через ассоциации. А с физикой разберемся потом.

Мы подошли к развилке дорог. Акияма всё это время не отходила от меня ни на шаг.

– Смотри, перед тобой две дороги. Пойдешь налево – сохранишь существующий порядок и каким-то образом договоришься с иностранцами. Пойдешь направо – там противники сёгуната, часть которых выступает под лозунгами почитания императора и изгнания иностранцев.

Я переступил на правую дорожку и продолжил:

– Проблема была не только в американцах, которые приплыли в Японию. Теперь внутри самой Японии спорили, кто вообще имеет право определять будущее страны. Итак, вопрос: что было причиной падения сёгуната?

Акияма подошла к развилке и присела на корточки:

– Поняла! Причиной были эти две дорожки!

– Конкретно эти две дорожки никак не стали причиной падения, говори прямо.

– Ну, я имею в виду: и левая – давление со стороны иностранцев, и правая – сильные противники внутри самой страны! – Акияма выпрямилась одним движением и подняла большой палец.

– Это типа «лайк»? – удивленно спросил я.

– Ого, ты знаешь такие слова, дедуля? Это типа значит, что я молодец! – гордо ответила Акияма.

Че за дедуля? Я не дедуля. Я Кен.

– Идем дальше, – продолжил я. – Нас ждет последняя остановка на сегодня.

– Ведите, Нарусе-сенсей.

Мы быстро дошли до второго моста в парке. Он был чуть поменьше, но хорошо, что он вообще был.

– Самая мерзкая для тебя точка, Акияма, – коротко сказал я.

– Э? Почему?

– Здесь два года, которые придется запомнить.

– Но ведь два я уже запомнила. Никаких проблем! – Акияма выпятила грудь.

Поживем – увидим.

– Итак, перед тобой падение сёгуната и Реставрация Мэйдзи. Начало моста – 1867 год – старое правительство отдает власть. Конец моста – 1868 год – новое правительство начинает строить новую систему.

– Кен-кун, а нельзя было сделать это в один год? – Акияма наклонила голову.

Действительно.

– Напиши жалобу Токугаве, – ответил я.

Акияма несколько раз моргнула и закрыла рот ладонью:

– Пфф… Ха-ха-ха-ха! – Акияма засмеялась на весь парк. – Не смеши меня, пожалуйста, а то весь чай сейчас… ой. – Акияма вовремя остановилась перед тем, как продолжить фразу.

Почему-то мне вдруг резко стало очень комфортно и спокойно.

Всё это время я пытался заставить ее просто вызубрить даты и события. Раз это сработало со мной, значит, и с ней должно было сработать – так думал я. Но нет.

Конечно, пока рано делать окончательные выводы. Еще предстоит проверить, как она усвоила эту информацию, но думаю, что благодаря ассоциациям с реальными местами Акияма всё запомнит без проблем.

И кстати… Физику же можно учить точно таким же способом…

Да…

Определенно…

Стоит попробовать в другой день…

Пока Акияма пыталась сдержать смех, я достал телефон и глянул на время: 19:40. Я должен был быть дома полчаса назад.

Впрочем…

На сегодня мне простительно.

Ведь…

Я подружился с Акиямой.

И нашел способ приблизить нас к победе…

Нас?

…

…

– Эй, Кен-кун. – Акияма выдернула меня из моих мыслей. – Мне очень понравилось сегодня гулять по парку с тобой вот так… Я, конечно, не ожидала, что последняя часть прогулки превратится в лекцию по истории, но… – Акияма начала теребить край рукава. – Мне, наверное, впервые понравилась история… Но только совсем немного! Если заставишь меня еще раз зубрить книги, я не выдержу…

– Заставлю, не переживай. Но это уже будет не история, – ответил я с каменным лицом.

– Э?!

– Ты формулы по физике и математике как собралась запоминать? Мосты тут уже не помогут. У меня, конечно, есть идеи, но формулы зазубрить всё равно нужно будет.

– Заучка, – обиженно сказала Акияма и отвернулась.

***

– Я дома, – произнес я и прошел в гостиную.

Я бросил сумку на пол и упал на диван без сил. Насыщенный выдался денек, ничего не скажешь. Сначала мы с Акиямой неудачно позанимались, потом мы с Акиямой удачно пообедали, затем мы с Акиямой не очень продуктивно прогулялись по парку. Потом мы с Акиямой очень продуктивно постояли на мосту… Потом мы сверхпродуктивно повторили Мэйдзи… Потом мы…

– Эй, старик… – тихо сказал я. – Мы с Акиямой сегодня стали друзьями.

…

– Как думаешь, из меня выйдет хороший друг для нее? – Я смотрел на фотографию отца в надежде, что он ответит мне.

…

– Старик, в общем. Сегодня мы с Акиямой… – Я начал свой долгий рассказ, совершенно позабыв о том, что мне нужно заниматься.

Глава 4 - Мое время

14 сентября. Третий день наших с Акиямой парных занятий.

Сейхо-сенсей заканчивала классный час словами:

– И напоминаю вам: до первого контрольного тестирования осталось совсем немного времени. Постарайтесь! Некоторые из вас придумали довольно необычные методы обучения, что меня весьма порадовало, однако прошу вас не забывать и о собственных результатах!

После той прогулки в Инокасире прошло 5 дней. Всё это время я, как обычно, посвятил учебе и подготовке к экзаменам. Из-за того, что 9 сентября я полностью пропустил личную подготовку, в последующие дни мне пришлось заниматься еще усерднее и наверстывать упущенное.

Как только сенсей закончила свою речь и покинула аудиторию, весь класс погрузился в обсуждения программы. Ну а я достал очередную книгу по истории.

– Асуми-сан, сегодня предлагаю сфокусировать наше внимание на решении задач по физике, – до меня донёсся голос Такасэ, который, по всей видимости, обращался к своей напарнице.

– Согласна, у меня всё еще проблемы с периодом колебаний. Буду благодарна тебе, если сможешь мне помочь, Идзуки-сан, – ответила она.

По имени его назвала?

– Конечно, именно для этого программа и существует, – в своей манере ответил Такасэ.

Меня сейчас стошнит от их официального общения. Помимо них до меня доходили и голоса других громких одноклассников. Кто-то жаловался, что его напарник ничего не делает. Кто-то спорил из-за отчетов. Кто-то хвастался, что нашел идеальную систему обучения.

Ага, конечно. «Идеальную»…

К слову, до начала урока осталось 3 минуты. Где Акияма?

Я посмотрел в сторону двери. Она с грохотом распахнулась, и Акияма с уже привычной одышкой после марафона до школы вбежала в класс и упала на стул. За соседней партой кто-то подхватил слетевший лист, а дежурный у доски молча прикрыл дверь.

– Доброе утро, Акияма, – сказал я, уткнувшись обратно в книгу.

– Кен-кун? Ты заболел? – спросила Акияма, раскладывая все учебники.

– С чего это я заболел?

– Ты со мной поздоровался первый. – Акияма перестала раскладывать учебники и посмотрела на меня.

И правда.

– Да? Я и не заметил. Магнитные бури, – сказал я.

– Неужели?

К счастью, прозвенел звонок. Разговоры оборвались; кто-то еще на ходу заталкивал отчет в сумку. В класс вошел учитель английского языка.

***

– В каком году Перри приехал в Японию?

– Кен-кун. Мы вообще-то подошли к женской раздевалке. Ты долго еще собираешься за мной идти?

Из-за двери доносились голоса переодевающихся учениц, а мимо меня к мужской раздевалке прошли двое парней.

– Пока не ответишь.

– Кен-кун, мне нужно переодеться на физкультуру, и тебе, кстати, тоже! – Акияма злобно посмотрела на меня.

– Год.

Акияма тяжело вздохнула и, видимо, под моим давлением решила сдаться:

– Ну, начало моста – значит, приехал он в 1853 году, а второй раз приехал в конец моста.

– Он не приезжал в конец моста. Назови год.

– Э… 1854, – ответила Акияма.

– Хорошо, а в каком году произошло падение сёгуната и Реставрация Мэйдзи? – продолжил я.

– Кен-кун. У нас сейчас урок начнется.

– Назови даты, и я отстану.

Акияма сделала второй за наш короткий разговор тяжелый вздох и ответила:

– Так, это уже второй мост. Падение – в 1868 году, а Реставрация – в 1867 году.

– Акияма, а тебя вообще не смущает, что Реставрация, по твоим данным, прошла раньше, чем в стране свергнули режим?

– Ой, да, хи-хи. – Акияма прикрыла рот. – Тогда наоборот: падение – в 67 году, а Реставрация – в 68 году.

На самом деле я очень обрадовался, что она самостоятельно подкрепила ассоциацию реформы с мостами в Инокасире. Значит, наш способ в теории может неплохо сработать. Только… Сами даты-то она запомнила, но всё еще путается в их порядке.

Придется продолжать эксперимент и дальше.

– Кен-кун, можно я уже пойду? – Акияма всё это время стояла передо мной и ждала. – Или ты к нам в раздевалку хочешь заглянуть?

Не ответив на ее совершенно идиотский вопрос, я молча развернулся и ушел готовиться к физкультуре.

***

Вечер того же дня.

– Акияма, собирайся, мы идем в Инокасиру, – сказал я, собирая учебники со стола.

– Что? А как же наше занятие? Разве мы не должны были сегодня изучать историю?

– Мы и будем ее изучать. Только не в библиотеке. – Я застегнул сумку, но руку с молнии не убрал и посмотрел на Акияму. – Думаю, тебе будет легче запомнить события и их причины, если мы поступим, как в прошлый раз в парке: прогуляемся, поболтаем о всяком и заодно повторим историю. Что думаешь?

Акияма посмотрела на меня сверкающими глазами.

– Ты еще спрашиваешь? Конечно, я согласна! – Она захлопнула тетрадь, закинула ручки в пенал и принялась собирать вещи.

Конечно, я спрашиваю… Я уже убедился, что мои первоначальные методы работают хреново…

Но тот факт, что она так воодушевилась, мне показался необычным и одновременно успокаивающим.

– Только… – Акияма скорчила серьезную мину. – Ты же помнишь о нашей сделке? Она не обнуляется, даже если мы во время учебы будем гулять. После Инокасиры мы будем делать то, что хочу я!

– Помню, помню. Я так и планировал, – спокойно ответил я.

Я достал телефон и перепроверил расписание. С ним вроде всё было в порядке, так что я заблокировал экран и убрал телефон в карман, а потом тоже начал собираться.

– Эй, Кен-кун, только давай, пожалуйста, перед этим заскочим за чаем в комбини.

Путь до комбини от школы займет примерно 7 минут, и в обратную сторону столько же. Я думаю, ничего страшного не случится, если я приду домой позже на 14 минут. В мой график уже заложено время на все маршруты. Небольшая погрешность хаоса не устроит.

– Хорошо, возьмем мятный?

– А как же, – радостно ответила Акияма, и мы направились к выходу.

***

За последние несколько дней погода успела заметно похолодать. В Инокасире всё ещё было полно людей, но летней духоты уже не было. По дорожкам проносились велосипедисты, а у воды кто-то кормил птиц.

Раньше я обычно проходил эту часть парка, почти не поднимая головы. Нужная дорожка, нужный поворот, 15 минут до дома – большего от Инокасиры мне не требовалось.

Теперь же мне приходилось постоянно искать глазами какие-нибудь ориентиры, которые можно было превратить в очередную дату или событие.

– Перед тобой пруд, – уверенно сказал я Акияме.

– Кен-кун, я вообще-то прекрасно вижу.

– Теперь начинается самое важное: что именно изменило правительство Мэйдзи?

– Они построили пруд?

– Представь, что каждая дорожка вокруг пруда – это отдельное владение со своим даймё. То есть ханы. В 1871 году происходит хайхан тикэн – упразднение ханов и переход к системе префектур. Ты создала новое государство, но значительная часть страны по-прежнему разделена между прежними владениями. Вопрос: что не так? – Я взглянул на Акияму, которая внимательно рассматривала дорожки.

– А… Центральная власть не контролирует всё напрямую?

– Следовательно?

– Нужно убрать эту систему.

– Следовательно?

– Создаются префектуры.

– Правильно. Так тебе будет легче запомнить, что в 1871 году были ликвидированы ханы и созданы первые префектуры.

– То есть пруд – это ликвидация ханов? – Акияма перевела взгляд с дорожек на деревья. – Мне не нравится такое. Давай лучше ликвидацию будут обозначать вон те небольшие скворечники на деревьях. – Акияма указала пальцем на деревья неподалеку.

– Э? Почему? – удивленно спросил я.

– Так мне понятнее: скворечники – ханы. Если скворечник упадет, то ханы ликвидированы.

Странная ассоциация, но если ей так действительно проще…

– Хорошо. Тогда пусть будет так.

Акияма с довольной ухмылкой пошла вперед.

***

Когда мы вновь дошли до другого конца парка, я достал телефон и посмотрел на время: 19:05. На сегодня пора заканчивать. Мы неплохо повторили почти всю Реставрацию Мэйдзи, а проверить Акияму я уже смогу в другой день.

– Кен-кун. – Акияма уставилась в мой телефон. – Время кончилось, да? Мы неплохо сегодня поработали, скажи?

– Пока рано об этом говорить: убедиться в этом мы сможем позже.

– Вредина. Мог бы просто похвалить… – Акияма отвернулась.

Похвалю тебя, когда мы, то есть я, поеду в Киото.

– Ладно. Куда мы теперь? Пришло мое время выполнить свою часть сделки, – сказал я.

Акияма сжала ремень сумки обеими руками:

– Хе-хе…

О нет…

– Кен-кун, а какую музыку ты вечно слушаешь в своих наушниках? – спросила Акияма и медленно пошла к выходу из парка.

Я переложил сумку на другое плечо и двинулся за ней.

– Рок, метал, хардкор и пост-хардкор.

Акияма обернулась через плечо и смерила меня взглядом:

– Ты меня пугаешь… Заучки разве слушают такую тяжелую музыку? Мне кажется, она вообще тебе не подходит. – Акияма сделала просто гениальнейшее умозаключение.

– Акияма, музыка не может не подходить человеку. Она ему либо нравится, либо не нравится.

– Это я прекрасно понимаю, но рок и метал – довольно энергичные жанры, а ты, Кен-кун, наоборот, более пассивный человек, ну, по крайней мере, судя по тому, что я увидела за три месяца.

Увидела за три месяца? И ничего я не пассивный…

– А в чем моя пассивность вообще заключается-то? В том, что я ни с кем, кроме тебя, в школе не общаюсь и веду себя как отстраненный чудак?

– Я такого не говорила. Хотя ты довольно близко к истине, – сказала Акияма.

Ее логика иногда меня поражает. Мой образ жизни – это мой образ жизни, и меня он полностью устраивает.

– Ну а ты, Акияма? – Я решил продолжить прошлую тему разговора. – Какую музыку ты слушаешь и чем вообще занимаешься во внеурочное время?

Акияма, всё это время шедшая впереди, замедлила шаг и поравнялась со мной:

– Тебе правда это интересно?

– Ну, мы же тут обмениваемся любопытными фактами друг о друге.

Она провела пальцем по краю банки с чаем и ответила:

– Я не слушаю музыку. Но в свободное время люблю готовить и читать мангу.

Если честно, никогда не понимал суть манги. Вся суть чтения – это самостоятельная визуализация образов, возникающих во время прочтения какого-нибудь захватывающего сюжета. Но в манге автор делает всё за тебя, просто заранее всё рисуя…

– Ты не похожа на человека, которому интересна манга, – сказал я Акияме.

– Ну а ты на того, кто слушает рок и метал. – Акияма хихикнула в ответ.

Если честно, в глубине души меня злит, что эта девочка всегда права.

– Ну а друзья? Походы в кино? Караоке? – продолжил я.

– Кен-кун, я же говорила… – Акияма перестала вертеть банку в руках и отвела взгляд.

Вот я идиот. Совсем забыл…

– П-прости…

После этого разговаривать почему-то расхотелось нам обоим.

Мы уже вышли из парка и шли вдоль тихой жилой улицы; лишь изредка мимо нас проезжали велосипеды. Акияма шла на полшага впереди и время от времени пинала носком какой-нибудь мелкий камешек. Я несколько раз хотел что-то сказать, но каждый придуманный вариант звучал ещё глупее предыдущего.

В следующий раз стоит думать хотя бы секунды две, прежде чем открывать рот.

К слову, парк мы покинули уже давно и теперь направлялись… Если честно, я вообще без понятия, куда мы шли. Всё вокруг было мне незнакомо.

– Акияма, а куда мы вообще идем? – Я прервал молчание.

– Мы уже пришли, Кен-кун. – Акияма остановилась перед небольшим домиком с обширным участком. – Спасибо, что проводил! До завтра!

– Э? Что? Это твой дом? П-подожди, то есть мы просто прогулялись до твоего дома? А как же твое время?

Акияма мило улыбнулась и сказала:

– Это и было мое время. В прошлый раз мы задержались на 30 минут, поэтому сегодня я решила, что этой прогулки до моего дома будет достаточно.

– Вот как… Т-тогда ладно. Ну, тогда, вернее, это…

– Кен-кун?

– Я имею в виду, до завтра тогда?

– Хе-хе… До завтра, Кен-кун! – радостно сказала Акияма и забежала в дом.

Я так и остался перед закрывшейся дверью, потом медленно развернулся и поплелся к себе.

***

21 сентября. Вторник. Пятый день наших с Акиямой парных занятий.

Прошла ровно неделя с того момента, как я проводил Акияму до ее дома. Она стала всё лучше запоминать даты и исторические факты, и я пришел к выводу, что метод ассоциативного обучения действительно на ней работает.

На прошлом занятии мы еще раз прогулялись в Инокасире и окончательно добили Реставрацию Мэйдзи. Затем Акияма захотела кушать, и мы сходили в небольшое кафе недалеко от парка.

Никогда в жизни не ел столько мороженого…

В отчетах мы писали правду: учимся вот таким вот странным способом. Сейхо-сенсей сначала отнеслась к этому с недоверием, видимо, подумав, что мы просто отлыниваем. Но, во-первых, я никогда в жизни не стану отлынивать, а во-вторых, она задала Акияме пару проверочных вопросов по истории, и та ошиблась только один раз.