Полная версия:
Шах и мат среди звёзд
Алессандро Барбалья
Шах и мат среди звёзд
© Alessandro Barbaglia
First published in 2020 by Mondadori Libri S.p.A., Milan
This translated edition is published by arrangement with Grandi & Associati
© Марфунцева О., перевод, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «Самокат», 2026
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
Лоренцо, Эмме
и тем, кто вырос в Миазино
Кто решений побоится,
тот для шахмат не годится.
Дедушка Механик
Регистратор лиц
#ЛИЦО 1 – ТИТО
Мальчик двенадцати лет.
За очками спрятались удивлённые глаза. Из-за толстых линз они кажутся огромными.
ШАХМАТНАЯ ДОСКА. ПРОСТРАНСТВО, КОТОРОЕ СТАЛО ДОМОМ
Шахматная доска – это один большой квадрат, разделённый на шестьдесят четыре маленьких разного цвета: светлые и тёмные, светлые и тёмные… Шестьдесят четыре светлых и тёмных квадрата. Будь они зёрнышками риса, даже потеряв аппетит при простуде, – не наешься. Будь они днями недели, пролетят быстрее лета. Будь они объятиями, нам их хватит дня на три, не больше. А может, и только на два.
Но я отвлёкся! Квадраты эти называются полями и расположены по восемь штук в ряд. Шахматные фигуры живут и ходят по полям, совсем как мы по Земле. Это пространство стало для них домом.
#ЛИЦО 2 – ЖЕНСКОЕ
Тёмные волнистые волосы и маленькая родинка на щеке.
На лице светится улыбка.
«НОВЫЙ ВОЯДЖЕР». ДОМ ПОД НАЗВАНИЕМ «ВСЕЛЕННАЯ»
Знакомься, это зонд «Новый Вояджер», межпланетный космический аппарат. Как только мы с папой завершим работу, он отправится к звезде Сириус и преодолеет миллиарды километров. «Это далеко?» – спросишь ты. Ну, допустим, твой рост равен ста сантиметрам (да, я знаю, что ты выше…), тогда в одном километре уместится целая тысяча таких «тебя». Представь, как ловко вы балансируете на плечах друг у друга! И если помножить эту тысячу ещё на несколько миллиардов, то пока «ты первый» будешь стоять на Земле, «ты последний» уже коснёшься Сириуса макушкой. Вот туда и полетит «Новый Вояджер», покинув пределы Солнечной системы. Впервые в истории объект, созданный руками человека, отправится в такое долгое и сложное путешествие. А потом, спустя триста тысяч лет, заряд литиевых батарей закончится. И это плохая новость, ведь зонд ещё не успеет достичь цели. От Сириуса его будут отделять миллиарды метровых Тито, стоящих на плечах друг у друга. Но есть и хорошая новость: сообщения, которые зонд отправит на Землю по радиосвязи. Он расскажет обо всём, что увидит, с чем столкнётся и каково ему там, наверху. Пространство Вселенной станет его домом. Как и нашим в конечном счёте.
Глава 1
Hello from the children of planet Earth
«Привет от детей с планеты Земля»
(английский язык)
В то мгновение я чуть не обнулился, приводя в порядок «Регистратор лиц» в своей комнате.
«Чего? Обнулился?» – хмыкнула бы Вики (язык математики ей даётся с трудом). Правильно говорить «упал в обморок», но ведь цифры куда точнее слов. Вот почему при любой возможности я обращаюсь к языку чисел.
Вообще денёк был отличный, десять из десяти – такие я люблю. На небе исправно светило солнце, яблоки висели на яблонях, цветы цвели, а трава зеленела… Стоп, почему «зеленела», если в ней столько красных, лиловых, белых, оранжевых тонов? Всё-таки слова дают слишком большую погрешность!
А ведь ещё вчера лил дождь, и озеро Орта, набравшись воды, высоко поднялось в берегах. Из окна я смотрел на его сверкающую гладь и на остров посередине. Ну да ладно, озеро на то и озеро, чтобы наполняться водой.
Куда важнее то, что уроки уже закончились и наконец наступило лето. Всё было правильно, просто идеально: не хватало только одной секунды до десяти утра. «Как замечательно, – подумал я, – ещё секунда – и будет десять». Люблю, когда всё точно!
И надо же было в десять утра такому случиться! За спиной вдруг раздался жуткий, кошмарный, страшнее квадратного корня из простого числа: «Бип… бип…»
Телефон.
Но у меня нет телефона!
И если я вдруг услышал сигнал, значит, в комнату кто-то во…шёл?
– СТОЯТЬ! – раздалось сзади, и что-то упало мне на плечо. Я чуть носом не клюнул в пол, совсем как ЕДИНИЦА.
Отшатнулся, потёр глаза, наконец навёл фокус.
Да это же Вики! Шибанула меня зелёной тетрадкой, с которой не расстаётся даже в туалете.
Вместо того, чтобы извиниться, Вики пожала плечами и уставилась на меня.
– Только не ври, что испугался. Подумаешь, влезла в окно и подкралась со спины. Ещё и спасла от комариного укуса. Смотри, как размазала негодяя!
Вики уселась на мою кровать и начала что-то печатать в телефоне.
– Ничего мне не хочешь сказать? Или язык проглотил от страха?
– НУ ЗАЧЕМ?
– Мог бы поздороваться сначала! Воспитанные люди так не…
– ТЫ ЗАЧЕМ ЗАБРАЛАСЬ В ОКНО?
– Затем что оно открыто. Это антоним «закрытому», слыхал? Могу и на числах объяснить. Двадцать четвёртого декабря открыто, а в Рождество – двадцать пятого – закрыто. В магазине у Ирмы закрыто, ясно тебе? Ну если уж так не понял…
Язык математики Вики не осилила и решила взять в помощники руки. Хихикая и крутя ладошками у лица, она показала «закрыто» – «открыто».
– Я ни за что не полез бы к тебе в окно!
– Потому что ты занудный зануда, мой самый любимый вид!
Вряд ли в мире существует что-то более странное, чем одержимость Вики всем унылым, скучным и занудным. Она ужасная охотница до таких историй, людей, предметов и событий… Вики повсюду их разыскивает, изучает и, чтобы не забыть, записывает. В зелёной, как тоска, тетрадке у неё хранится скучнейший список всего самого занудного. Вики и дальше вела бы его как придётся, вот только я разделил всё на главы:
Глава 1. Весело ли дубам зимой?
Глава 2. Каталог потухших вулканов
Глава 3. Почтовые индексы Умбрийских провинций и тех, что граничат с Молизе.
Глава 4. Типология камней.
Глава 5. Шахматы.
Глава 6. Биография снега.
Меня Вики записала в Главу 13 под названием «Единственный счастливчик».
Улыбаясь, она покусывала зелёный колосок, зажатый в уголке рта (где она его вообще взяла?). Травинка плясала в воздухе, словно кисточка: вверх – вниз, вверх – вниз.
– Да, знаешь, как я вспотела, тащилась к тебе через весь луг. Мы утром уже в шахматы с дедушкой сыграли. И вот иду я мимо, смотрю: окно открыто… вот и устраивай тебе сюрприз! Мамочка родная, сколько нытья из-за какого-то «бип-бип» и жалкого комарика!
– Нытья? Вики, ты серьёзно? Скажи спасибо, что я отделался лёгким испугом!
– Ты не отделался, Тики, ты чуть не обделался!
– Я не Тики!
– И с чего вдруг?
– А с того, что я ТИТО!
– А я Виктория, но меня же зовут Вики. Так что и ты будешь Тики или мы больше не разговариваем!
Правда в том (но только между нами!), что я терпеть не могу, когда Вики так делает! Защекотал бы её до визгу, пока не попросит прощения. Или пока не расскажет таблицу умножения на девять в обратном порядке и таблицу квадратов в придачу. Но если подумать хорошенько, ещё есть и самая настоящая правда. С тех пор, как я живу в Миазино (а после запуска «Нового Вояджера» и подавно) Вики – моя единственная подруга. Друзей у меня и в большом городе не водилось, ну, может, двое-трое – остальным я казался слишком занудным. А подруг было ровно ноль целых и ноль абсолютный в периоде. Так что с тех пор, как мы с Вики дружим, я прощаю ей всё. Самая настоящая правда больше и важнее, чем просто правда, и по шкале от одного до десяти она всегда будет десяткой, ну а просто правда иногда и до четвёрки не дотягивает.
– Вики, прости! Не стоило мне злиться. Зови меня как хочешь.
– Даже рыбьей башкой?
– Вики!
– Обожаю твоё занудство! Потому и хотела устроить сюрприз, жалко, что не вышло!
– Так что за сюрприз?
– О, ты бы его надолго запомнил!
– Расскажешь?
– Прыгнуть тебе на спину и заорать: «БУУУУУУ!» Ладно, в следующий раз. Слушай, Тики, ты же весь такой правильный, точный-преточный… Телефонную трубку кто будет брать?
– У меня нет телефона!
– А домашний? Беспроводной в гостиной?
Я обернулся на дверь и прислушался. Вики была права, телефон в гостиной – моя забота, но зачем брать трубку, если никто не зво…
– Так он не звонит… – повернулся я к Вики.
Вики уже исчезла. Кровать опустела, оконные ставни тихо поскрипывали. Как ей это удаётся?
Мгновение спустя я отчётливо расслышал звонок в гостиной. Я в этом не сомневался, как и в том, что квадратный корень из 625 равен 25: действительно раздался телефонный звонок.
Глава 2
As-salamu alaykum
«Мир вам»
(арабский язык)
– Тито, ответишь? Десять к одному, что тебе звонят!
Это был папа.
Он тоже говорил на языке чисел, в конце концов, он же астрофизик. А ещё у нас с папой был уговор: на телефон отвечать должен я.
Бабушка звонила узнать, как я поживаю, но если из трубки звучал голос Вики, то разговор был короткий. «Тито, ты извини, конечно, напартынду ты когда ходынду?» – выдавала она. Я переспрашивал: «Чего?» Вики в ответ издевательски фыркала и бросала трубку. И ведь каждый раз я попадался.
Если звонила Ирма, значит, несёт лазанью. «Здравствуй, Тито! Воскресенье близко, вот напекла всем немного».
Услышишь такое с утра в понедельник – ну как не подумать, что Ирма свихнулась? А вот и нет! Воскресенья была её сестрой и работала моделью: говорила мало, зато за обе щеки уплетала лазанью. Вот Ирма и пекла ей днями напролёт, а ещё нас угощала (так, что в итоге число противней Х стремилось к бесконечности!). Готовить Ирма умела только лазанью (хотя Воскресенья была бы не прочь поживиться и чем-то ещё!). Я насчитал больше ста разных видов, включая лазанью без масла, лазанью без соли, лазанью без мяса, но раз за разом лазанью, лазанью, лазанью… Ирма являлась к нам чуть ли не каждый день, вынимая из сумки по два, три, четыре гигантских противня!
«Лазанья с томатами, с соусом песто, лазанья без мяса, а тут…» Может показаться: «Фу, ну и гадость!» – но каждое блюдо было объедение! Уверен, стряпни Ирмы хватило бы на целое войско в кубе, да ещё – пару генералов в отставке откормить. А следом Ирма (замечу, неясно ни сколько ей лет, ни почему она носит всегда только красную длинную юбку с белой футболкой) вытаскивала из сумки лимонад. Ох уж эта её бездонная сумка! Как в чёрной дыре, вопреки любым законам математики в ней помещалось всё, что только можно представить.
Другими словами, на телефон всё равно отвечать должен я. Только сначала нужно спуститься в гостиную. Папа уже сидел на диване рядом с трубкой. Папа всегда сидел на диване. Казалось бы, ну протяни ты руку, ответь! Но папа лишь повторил: «ОТВЕТИШЬ, ТИТО? Что-то я сегодня не в настроении…»
Вот только на дворе стоял июль, а его «сегодня» началось ещё в мае. Да-да, с мая он никого не хотел видеть, слышать и даже телефонную трубку не брал: одиноко сидел на диване и читал. Просто читал и всё! Не выходил из дома и ни с кем не говорил – даже со мной. Он убрал из сада большой телескоп, который они поставили с мамой. Не работал, не убирался дома и не готовил. Вот что бы мы делали без лазаньи? А если бы Ирма не наводила у нас порядок, то по полу бы катался клубок пыли размером с Годзиллу.
Так что же случилось с папой? Отличный вопрос. Когда-то всё было в порядке.
А потом мама уехала запускать «Новый Вояджер», зонд, который они спроектировали вместе (ага, моя мама – тоже астрофизик). Кстати и папа тогда куда-то уезжал, но, вернувшись, уселся на диван и больше не сдвинулся с места.
Пока он отсутствовал неделю, я оставался с Ирмой и ел лазанью на завтрак, обед и ужин. Иногда к нам забегала Воскресенья, но всегда почему-то молчала.
– Ирма, Воскресенья, есть что-то, кроме лазаньи?
– Это как?
– Ну хотя бы салат!
– Салат?
– Ага! Почти как листы для лазаньи, но только салатные листья.
Что ж, Ирма тогда правда постаралась и на обед подала салат из лазаньи.
Это было забавно!
А когда папа вернулся, он сказал мне: «Привет», и всё на этом. Взял книжку, уселся на диван и с тех пор не проронил ни слова. Он больше никуда не ходил, ну разве до туалета, а любая попытка его растормошить превращалась в кошмар (куда страшнее, чем извлекать в уме квадратный корень из числа).
Когда мама была с нами, я садился к папе на плечи и мы все отправлялись на озеро купаться. Окунув меня с головой в воду, папа кричал: «Вот она, архимедова сила! С ней не утонешь!» – и мы хохотали втроём.
Голова взрывалась от его рассказов о Вселенной и от разных мудрёных теорем. В общем, как только не веселилась наша семейка математических зануд. А ещё папа отлично готовил завтраки, не просто вкусные, а как самый настоящий шеф!
Глядя на маму с папой в такие дни, я говорил:
– Вместе мы тоже сила! С вами не пропадёшь!
– И какая же сила? – спрашивала мама.
– Притяжения!
Они смеялись, крепко обнявшись, и прижимали меня к себе. Тогда и я становился сильнее, ведь я один, хоть на сто тысяч помноженный, оставался лишь единицей.
В общем, так. В двенадцать лет мне достались папа в печали и мама в космическом путешествии. Вам не кажется, что уже многовато? Вот только это ещё не всё!
Представьте большую собачью какашку на дороге. Кто в неё вляпался, ваши догадки?
Или в школьном спектакле среди рыцарей, монстров, принцесс и призраков кто блестяще сыграл роль… дерева?
Математика первым уроком. Сегодня к доске пойдёт… к доске пойдёт, пусть решит случай… Пожалуй, ТИТО!
Хотя последнее, конечно, не в счёт. По математике я знаю трижды уйму и триллион всего. Тогда уж лучше другой пример. Кто жил в большом красивом городе, расцвеченном огнями, но ради секретного проекта родителей отправился в местечко под названием Миазино на берегу озера Орта, где вообще ничего не происходит? И только попробуйте здесь что-то запланировать, я уверяю вас, сразу польёт дождь!
Догадываетесь, о чём я?
Ну да, это мелочи, ко всему привыкаешь. Я тоже привык быть собой, и мне точно есть чем заняться, что вычислить или посчитать. На крайний случай, за деревянной дверью меня всегда ждёт «Регистратор лиц» (а это – лучшая игра на свете!).
«Регистратор лиц» придумала мама, но правильно будет сказать «изобрела».
Однажды она спросила:
– Тито, ты слышал, что знания нас меняют?
– Да ладно!
– Твоё лицо меняется, когда узнаёшь что-то новое. Глаза становятся шире. Они раскрываются, как два волшебных сундучка, ведь в них поместилось ещё одно сокровище. Посмотри!
Она села рядом и, прильнув лицом к моей щеке, нажала кнопку полароида. Фотоаппарат щёлкнул, застрекотал стаей цикад и выдал фотографию. Я потянул за язычок глянцевой бумаги – на нём были наши лица.
– Селфи! – закричал я.
– Автопортрет, – поправила мама и перевернула фотокарточку.
– Чему ты научился сегодня?
Моим единственным новым знанием в школе Миазино тогда были шахматы. Я описал маме шахматную доску и рассказал, что квадратики на доске называют полями. Мама проследила, чтобы я записал всё слово в слово на обороте.
– Отлично, вот это и есть лицо мальчика, узнавшего, что такое шахматная доска. А теперь слушай: я расскажу тебе о Вселенной, и мы снова сделаем снимок. Нужно проверить, как изменится твоё лицо.
Когда я узнал о «Новом Вояджере», моё лицо и правда изменилось: ведь в глазах уместилось ещё больше сокровищ. Так повторялось изо дня в день. Изучая шахматы, я закреплял в «Регистраторе лиц» новые фотографии. Мама делилась со мной секретами Вселенной, и следом мы делали общий снимок.
Таких портретов получилось много.
Как было здорово!
Без мамы я не добавлял фотографий. С тех пор, как она улетела на «Новом Вояджере», я перебирал старые, смахивая с них пыль. «Регистратор» стал моей тайной, для этого я и купил Бьорна Борга, постер одного из величайших теннисистов всех времён. Если начистоту, я терпеть не мог теннис, я в него даже не играл. Шахматы – это совсем другое дело, но постеров с шахматистами раз-два и обчёлся. А вы же помните, что я ещё тот везунчик. Кто-то другой нашёл бы плакат с футболистом (ну а что ещё можно ждать от парня в двенадцать лет?), с известным актёром, певицей или астронавтом, ступившим на Луну. Да хоть карту Солнечной системы с Сатурном и всеми кольцами.
Только мне мог достаться теннисист из семидесятых. Заметив его в первый раз, Вики удивилась:
– А это ещё что за блондин?
– Бьорн Борг, – ответил я.
– Кто-кто?
– Теннисит.
– Серьёзно? Не знала, что ты играешь.
Я, чтобы отделаться, сказал, что не играю и теннис терпеть не могу, но стало только хуже: «А почему тогда БьоБо висит на двери?»
Я даже не поправил («Бьорн Борг, а не БьоБо»), не уточнил, что он тут лишь для прикрытия и подошёл бы любой другой… иначе услышу: «А что ты там прячешь?»
Я ответил: «Потому что с ним мне не так одиноко».
Доля правды в этом была, как и щепотка грусти, – идеальный рецепт, ведь о грустном никто не захочет расспрашивать. Я, кстати, тоже не стал бы.
А вот вся правда заключалась в том, что помимо бездонной сумки у Ирмы был ещё магазин, один на весь город, и в нём продавалось всё, но только не то, что нужно. И когда я пришёл к ней за постером, Ирма протянула мне этот, единственный пыльный, но довольно большой, чтобы скрыть за ним «Регистратор лиц», вот такие дела.
– ТИТО, ОТВЕТЬ, ПОЖАЛУЙСТА!
Так, папа сказал это в третий раз.
Мне и правда пора.
Глава 3
Selamat pagi!
«Доброе утро!»
(индонезийский язык)
Прыгая через одну ступеньку, я слетел по лестнице, свернул направо, нырнул в коридор и очутился в гостиной. Пересёк комнату, проехался по ковру, обогнул стол – и вот он, папа.
Папа снова читал. Заметив меня, он одной левой снял трубку и протянул мне, даже не подняв головы.
«Сейчас быстро разберусь с телефоном и снова пойду к себе», – подумал я. Глубоко вздохнув и вспомнив всё, что может пригодиться, я голосом автоответчика выпалил: «Бабушка, у меня всё в порядке, спасибо, пока! Вики, если это ты, то пфррррррр. Вот я тебя и обдурил! Пока! Ирма? Умоляю, НЕ ПРИНОСИ БОЛЬШЕ ЛАЗАНЬЮ! ПОКОНЧИМ С ЛАЗАНЬЕЙ РАЗ И НАВСЕГДА! Пока!»
Я почти повесил трубку, как вдруг услышал: «Лазанью?»
Ой, незнакомый женский голос!
Тон обходительный, приятный, даже елейный.
Я поплотнее прижал трубку к уху.
– Кажется, у нас помехи на линии, – извинилась собеседница и стала объяснять, для чего звонит. Её монолог длился минуты три, может, четыре. Я сообщил ей, что думаю на этот счёт, и получил ответ. Вот и весь разговор.
– Отлично, будем считать, что мы договорились.
– Да-да, – вполголоса ответил я.
– До свидания, – раздалось в трубке.
– До скорого, – шепнул я.
– Была рада знакомству, Этторе.
– Вот я влип! – выдохнул я, услышав гудки в трубке.
Липкий пот и правда проступил на лбу.
Невероятно!
То единственное, что никак не должно было случиться, вот оно! Произошло!
Оставалась только одна надежда: на свирепого тираннозавра. Хоть бы он сейчас проломил крышу и заглотил меня целиком. Немедля, сию же секунду, на этом месте!
Ну почему динозавры вымерли шестьдесят пять миллионов лет назад? Да и выжить смогли бы только травоядные – уверен на сто процентов. А это значит, что мне конец!
Самым нелепым казалось то, что папа так ни о чём и не догадался. Он просто продолжил читать.
– Паап, – протянул я. – Пааап.
Он будто меня не услышал, но так даже лучше. Всё равно от него никакого толку!
Я решил срочно найти Вики, бежать к дедушке Механику и искать решение.
Иначе цена мне – число, которого нет. Ну, как, допустим, дватырнадцать.
Регистратор лиц
#ЛИЦО 3 – ТИТО
В прищуренных глазах пляшет огонёк. По форме – миндалевидных, но цвет у них фундучный. Когда этот мальчик заливисто хохочет, даже в ореховой вселенной всё идёт кувырком.
ШАХМАТЫ. ВОТ ОНИ КАКИЕ
Эту игру изобрели давно, поэтому шахматы гораздо старше «Регистратора лиц». Хотя динозавры шахмат не застали. Да и куда им! Чтобы двигать фигуры по доске, нужны большой и указательный пальцы. Шахматы появились в Индии не позднее пятого века нашей эры. Только представь: им было больше тысячи лет, когда мы открывали Америку.
Правила игры такие: белые и чёрные фигуры строятся на доске друг напротив друга и сражаются ради одного – подобраться поближе к чужому королю. Захватив короля, игрок должен крикнуть: «Шах и мат!» А вообще шахматы не игрушка, ведь они научат справляться с любой сложной задачей.
#ЛИЦО 4 – КАТЕРИНА
Смотрит наверх, будто видит что-то доступное только ей – Вселенную. Покусывает короткий чёрный карандаш, на котором выбиты золотистые буквы «НАСА».
ВСЕЛЕННАЯ. ВОТ ОНА КАКАЯ. ВЕСЬ МИР
Вселенная – это весь мир. Пространство, которое нас окружает, включая всех и всё, что в нём находится, без исключения. Диаметр Вселенной больше 92 миллиардов световых лет, а возраст – почти 14 миллиардов лет. Выходит, эта игра будет постарше шахмат и уж точно гораздо серьёзнее. Как насчёт динозавров? Да, они тоже часть Вселенной. Говоришь, что вымерли? Ну и пусть, ведь Вселенная – это вся история в её прошлом, настоящем и будущем. Изучение такого древнего гигантского объекта может показаться бессмысленным, но, поверь, это не так. Ведь что бы ты ни делал, что бы ни изучал, о чём бы ни думал, это всё непременно будет частью Вселенной. Вселенная – это весь мир. Вместе с тобой сегодняшним. И тем, кем однажды ты станешь.
Глава 4
Hartelijke groeten aan iedereen
«С наилучшими пожеланиями ко всем»
(нидерландский язык)
Дедушку Механика, конечно, звали иначе. У него были и имя, и фамилия. Вот только никто их уже не помнил.
– Ну, это надо стариков поспрашивать, они тебе скажут имя!
А я и спрашивал стариков, но тех, кто помнил деда молодым, в Миазино почти не осталось, а те, что были, оказались настолько древними, что давно всё позабыли.
Разве что Ирма была пожилой в меру и изредка что-то припоминала. Однажды она мне даже сказала: «Конечно, помню! Да как же, ну вот ведь… на носу вертится, вот тут, на самом кончике…»
И как после этого верить Ирме? Если она забыла, что говорят «на языке вертится», а не на носу, то где ей вспомнить имя дедушки Механика?
В общем, все его звали дедом Механиком и вот почему. Как только в наших краях что-то ломалось: компьютер, тостер, окно, газонокосилка, фонтан, фонарь или даже мобильник… когда не подключался интернет, не заводилась машина, капризничал принтер, появлялся дедушка Механик и за тридцать секунд всё чинил. И «тридцать секунд» я сказал не для красного словца. Дед Механик и правда справлялся за тридцать секунд. А если требовалось больше, он сразу предупреждал. Так и говорил: «Ох, на этот раз поломка так поломка. Дай мне секунд тридцать семь. А лучше тридцать восемь». И через тридцать семь (или тридцать восемь) секунд устройство вновь работало исправно!
– Главное – не разобрать, а разобраться! А починить – делов-то, вопрос механики!
И раз уж всё, что ломалось в Миазино, было вопросом механики и напрямую его заботой, все постепенно привыкли думать, что и сам дед был механиком: знал, как починить и наладить всё, что работало плохо или сломалось совсем.
В Миазино был ещё один человек, знакомый с прошлым дедушки Механика. И это Вики.
Вот только с ней, как с Ирмой, – держи ухо востро.
– Тики, а ты знаешь Эйнштейна?
– Пф, конечно!
– Враньё! Он же умер в 1955-м! Как бы ты с ним познакомился? Вот дедушка Механик, он Эйнштейна знал по-настоящему, сидел с ним за одной партой в старших классах. Альберт, знаешь ли, не всегда дружил с математикой и частенько списывал у деда домашку.
