Синильная кровь

– Мамочка Амина не позволяла мне играть здесь, — заплакала Майса. Она очень скучала по Идальской, считала покойную своим ангелом-хранителем. – Мы сходим на ее могилку, мама?

– Какую, на хер, могилку! – рявкнула Марта, отпуская дочери затрещину. – Ты в курсе, что нам жить негде! Нет денег на еду?! Да на черта мне сдались два лишних рта? А ты чего зенки выкатила, малявка? Что пялишься, сучье отродье?! Я-то думала, у тебя будут васильковые глаза! А они зелено-коричневые, как болото! На черта я тебя кормила, спрашивается? Только грудь зря испортила!

Эбисса сердито уставилась на сиротские сабо. Майса обняла сестрёнку, всхлипывая. Как же мама зачерствела на каторге! Видимо, с ней дурно обращались, подумала девочка с жалостью в сердце. Марта дала волю эмоциям: пинала мусор ногами, громко и непристойно ругалась, расцарапала свои щеки, затем расплакалась навзрыд и привлекла к себе дочерей.

– Вы все, что у меня осталось в этой гнилой жизни, девоньки мои. Боже, почему я не издохла! Почему вас не забили насмерть в приюте! – восклицала она, свирепо тиская худенькие тела в обносках. – Вы боитесь меня, потому что одна курва мне лицо исполосовала. И ему я не нужна такая! Одна леди меня привечала в этом сволочном мире! Стоп, девоньки! У меня есть заначка! Амина как в воду глядела! Вы поможете мне отыскать ее. Вот проедим эти деньги и загнемся от голода со спокойной совестью! А то святоши болтают, что-де самоубийство – грех.

Госпожа потратила остатки былого благосостояния на лечение и вклад в банк. В последний год они жили скромно, экономя даже на еде. Ювелирные изделия и вечерние платья, хрусталь и столовое серебро больная реализовала через надежного человека. На вырученные деньги Амина приказала поверенному купить сберегательный сертификат на предъявителя. Опасаясь, что его постигнет участь завещания, Амина велела Марте положить его в водонепроницаемую жестянку и завернуть ее в кусок брезента. В те годы ветхий флигель запирался на ключ. В нем даже была кое-какая мебель. Благодетельница приказала Марте зарыть документ и сверху поставить громоздкую тумбу. Сиделка не придала этому значения, хотя Амина несколько раз объяснила Марте, что такое ценная бумага и шесть процентов годовых. Горе Марты было так велико, что она забыла о столь сложной материи, как сберегательный сертификат. В противном случае простушка отдала бы любовнику эту бумагу. Внезапно она вспомнила разговор с Аминой и просияла.

«Марта, ну почему ты такая недалекая, а? – сокрушалась Идальская. – Ладно, объясню на пальцах. Сертификат – это деньги! Деньги, которые находятся в банке, пока ты не предъявишь его служащему банка!»

Замок давно сорвали, да и дверь еле держалась на ржавых петлях. Всю мебель вынесли. Пока Майса стояла на стрёме, мать и младшая сестра искали место, где копать. Поскольку тумбы не было, Марта не могла вспомнить, где поднимала половицу и закопала жестянку в брезенте. Она совсем растерялась, и стала реветь. Внимательно осмотрев пол, Эбисса решила рыть там, где доска немного выступала и легко вынималась даже ребенком. От голода у нее урчало в брюхе, добавляя упорства. Девочка доломала и без того неряшливые ногти, стерла руки до волдырей, но все-таки достала заветную жестянку с сертификатом.

За годы набежали проценты на вклад. Марта поверить не могла, что гербовая бумага с печатью банка принесет ей столько золота! Это было просто невероятно! Она сняла трехкомнатную квартиру в престижном районе Агалафии, где родилась Идальская и другие леди с кавалерами. Некоторые из них были холостяками. Если одеться по последней моде, наверняка на Марту позарится кто-нибудь из богачей. Женщина держала дочерей под замком, разрешая им гулять только перед сном. Чтобы они не скучали, накупила Майсе и Эбиссе мягких игрушек и кукол, которые утопали в шелковых оборках и кружевах. У них были тонкие фарфоровые лица и блестящие локоны из натуральных волос. Марта даже не знала, что на свете бывает подобная красота. Она купила кукольный сервиз и музыкальную шкатулку, инкрустированную перламутром и лазуритом. Девочки не могли оторваться от игрушек, которые принадлежали только им, и потому легко переносили затворничество, пока мама искала богатого мужа. Они спали в мягких постелях, носили шелковые и бархатные платья и объедались сладостями и фруктами. Желе, суфле, парфе, марципан, бланманже – даже названия этих лакомств ласкали слух.

Когда мать бывала дома, она вертелась перед трюмо, жеманничая. Примеряла различные наряды и аксессуары к ним, пудрилась, красилась и душилась. Временами она уставала суетиться и часами качалась в кресле, слушая музыкальную шкатулку. Теперь мать курила не ту дрянь, что была в ходу среди заключенных. Табак почему-то не рос на острове, все насаждения загибались от какой-то заразы. Его выращивали подземные жители под лампами и продавали втридорога Каруш Ашаш. Дома Марта почти не расставалась с трубкой и никак не могла накуриться. Вкушала изысканные вина и ликёры, коньяк и наливки. Она заслужила это своими страданиями. Ведь несла крест за другого человека. Идальский помнит ее красивой и не примет такой, какой она стала. Да и младшая дочь неизвестно чье отродье. Поэтому Марта отомстит Рудольфу – выйдет замуж за толстосума. Став барыней, будет покупать ласки бывшего любовника и сутенера.

Поиски мужа долго оставались безуспешными. Потом Марте подвернулся франт, который чем-то напоминал ей Рудольфа. Высокий худощавый брюнет с голубыми глазами обладал той очаровательной наглостью и тембром голоса, которые пленяли женщину в Идальском. Он был с иголочки одет и производил впечатление состоятельного мужчины.

Ухажер водил Марту по ресторанам и игровым домам. Бывали они и в театре на премьере с названием, которое Марта не запомнила. Ее вообще мало волновало, что происходило на сцене. Она любовалась своим кавалером и следила, какое впечатление они производят на окружающих. После театра влюбленные катались по парку в карете, и пили шампанское. Марта не жалела денег на мужчину, который дарил ей волшебные ласки, и даже приплодом не упрекнул, познакомившись с девочками. Тогда она созналась, что вкалывала на соляном руднике. Но и это не покоробило любовника. На радостях Марта оплатила его карточные долги и купила мужчине золотой перстень с изумрудом, а себе серьги с нефритом.

Франт обещал жениться, если Марта понравится его обеспеченным родителям. Им принадлежит вилла на Тхелете, лгал брюнет. Надо познакомиться с ними и при этом не напугать своим потомством. Марта набрала дочерям продуктов на несколько дней и, как обычно, заперла в квартире. С заговорщицким видом призналась дочерям, что предстоящее путешествие поможет ей выйти замуж. Щедрый красавец уже полюбил их и позаботится о будущем падчериц. Ради этого девочкам придется еще посидеть под замком, но оно того стоит! Если они не будут шуметь и портить стены и мебель в арендованной хате, по возращении молодоженов получат много подарков. Даже Эбисса не возмутилась, услышав это заявление. Она никак не могла отъесться после детского дома. Пусть взрослые делают, что хотят, лишь бы сытно кормили, и игрушки не отнимали.