Иннокентий

  «Надо срочно себя в форму приводить!»

  Неподалеку кричали люди, замелькали фонари, послышались голоса. Маньяк дернулся, собираясь бежать, и это его подвело. Подсечки – «Фирменное» блюдо Петрова-Васечкина. Амбал с ревом улетел в небольшую ложбинку, а Кеша тут же прыгнул на него, нанося удар за ударом по голове. Перед глазами стелилась красная пелена, он уже ничего не соображал сам.

– Васечкин, отстань от мужика. Ты же убьешь его!

  Крепкие руки оттащили Иннокентия от маньяка. Он устал сопротивляться, поэтому просто вывернулся и с непониманием огляделся. С Нечаевым прибежали трое. Один из дружинников и два незнакомых Иннокентию крепких молодых человека.

– Девушка… там… быстро…

  Дыхание сбилось. Но «крепыши» оказались парнями сообразительными.

– Здесь она!

– Живая!

– Да, только без сознания.

 Иннокентий выдохнул. «Не зря!». Петр же перевернул амбала и проверил сонную артерию.

– И этот живой, но морду лица ты ему разворотил знатно. Зря ты так. Припишут превышение самообороны. К девушке, что ли, приставал?

  К Васечкину снова вернулась способность соображать:

– Хуже, Петя. Это маньяк, и тащил её на берег. Она успела пискнуть на прощание, а я чудом услышал. У этого гада нож с собой был. Поищите, я его выбил из его рук.:

– Понял.

  Нечаев тут же посерьезнел и включил фонарик.

– Только руками не трогать!

– Не учи отца и баста. Эй, парни под ноги смотрим, но ничего не поднимаем!

  Вскоре раздалось:

– Петь, тут он. Кеша правду сказал.

– Здоровый ножище.

– Петр, нам Скорая нужна. Пульс нитевидный. Мне без лекарств и оборудования её не вытянуть.

  Главный патруля дружинников мгновенно сориентировался и тут же начал распоряжаться:

– Леха, быстро за милицией. Чего они там чешутся? И скажи, пусть вызовут Скорую. Девушке совсем плохо. Андрей и Степа, охранять площадку и никого не впускать до приезда милиции.

– Петя, а вы маньяка связали? Он здоровый, сука. Еле справился.

 Нечаев хлопнул себя по лбу и ловким движением обездвижил амбала. Вскоре послышались крики и гомон, это подваливал народ. Нечаев выбрал нескольких знакомых ему парней, чтобы выстроить цепочку ограждения. Ребята все были крепкими и спортивными. Наверное, из одной секции или спортобщества. Теперь понятно, почему Петр не боялся один на один выходить на разговор с хулиганьем. Похоже, что его тут хорошо знали.

9. Моя милиция меня бережет!

 Все испортилось с приездом милицейского патруля. Желтый Бобик заехал прямо в парк, добавив включенными проблесковыми маячками общей суеты. Народ начали разгонять, наконец-то прибежали с носилками медики, унеся пострадавшую. Вскоре приехал второй Бобик, в который к вящему удивлению Иннокентия стремительно запихали его самого.

– Вы чего, пидарасы! Я же задержал маньяка.

– Разберемся. Кто кого бил и девушку насильничал.

– Я дружинник, смотрите.

  Но ни повязки, ни самого рукава уже не было. Да и пальцы болели жутко. Но по прошлому опыту Кеша знал, что сопротивляться правоохранителям себе дороже. Так что он сам залез в маленькую конуру сзади Бобика и молчал до тех пор, пока его не заперли в камере. Патрульные куда-то сразу свалили, оставив его одного.

– Пидары и есть!

  Но жалеть себя и оплакивать не хотелось. В углу он обнаружил небольшой умывальник. Сначала напился, затем как смог, привел себя в порядок. Видимо, это была некая «предвариловка», а не обычный «обезьянник». И ясно, что до утра никто им не займется. Да и не то не факт, что днем Кешу куда-то поведут. Воскресенье же! Стало совсем тоскливо, вдобавок саднило руки. Медпомощь же ему должны были оказать? Короче, менты в любой эпохе одинаковы. Бездушные твари!

  Иннокентий разделся, нарвал из майки полос и кое-как себя перебинтовал. Пиджаку хана, новым штанам также, да и рубашка порвана. Одни убытки и потери с этой общественной нагрузкой. Не, на хрен вашу дружину! И вообще, надо валить из этого сраного городка. Лучше в столицу. Но сначала разузнать, что да как и почем. А может, и вообще из страны уехать? Вперед в светлое капиталистическое будущее! Иннокентию резко разонравилась социалистическая действительность, и он начал строить далеко идущие планы. За этим занятием и забылся.

  Проснулся он через несколько часов оттого, что затекло тело, и в коридоре послышались голоса.

– Кто там в предвариловке? Почему не записан, как положено?

– Да патрульные привезли парня с центрального. Говорят, на танцплощадке с кем-то подрался. И вроде бы дружинник. Точно не скажу.

– Собакин, ты вообще дурак? Передали же всем, что задержали особо опасного преступника.

– Так, того в горотдел увезли. Сказали, что им будут с области заниматься.

– А это тогда кто?

– Не знаю я. Его заперли до утра. Я не ходил туда.

– Ну, ты и придурок!

  Послышались шаги, и вскоре перед камерой показался милицейский офицер.

– Парень, ты живой?

 Васечкин хмуро ответил:

– Точно не вашими молитвами. Долго я тут еще буду? У меня так-то законный выходной и дела были запланированы.

– Ну, извини, пока дежурный следователь не появится, отпустить тебя не могу.

– Ну, спасибо советской милиции!

– Ты давай, тут не давай! Надо чего?

  Васечкин задумался. Мужик вроде неплохой, по званию старлей, то есть жопу не рвет ради показателей. Так что и отношения с ним портить не стоит.

– В туалет бы и чаю.

– Сейчас. Собакин, живо сюда!

 Руки ему в браслеты никто не заковывал, Кеша держал их по арестантской привычке сзади. Сводили в мрачный гадюшник под названием уборная. Затем прямо через решетку передали огромную кружку горячего сладкого чая. К нему полагался бутерброд с сыром.

– Ты чего там делал-то?

– Так, я говорил, патрулировал в дружине. Потом услышал крик, побежал в кусты. А там этот… маньяк, девушку тащит куда-то. Она хоть живая? – внезапно забеспокоился Иннокентий.

– Не знаю, – развел руками старлей, затем задумался. – Странно все это. Неразбериха какая-то. И почему ты его маньяком считаешь?

– Здоровый гад, рожа такая страшная, девушку на плече тащит. Перед этим ударил её, чтобы не орала. Я по-хорошему хотел разобраться, а он сразу в драку полез. И нож у него был.

– Нож, говоришь, – офицер замолчал. – У тебя синяк на лице наливается, надо холодную примочку сделать.

– И руки разбиты. Я сам кое-как залатал.

– Лять! – старлей дернулся. –  Собакин, почему ему медицинскую помощь не оказали!

  Видимо, дежурный офицер позвонил куда надо наверх. Следователь появился раньше начала рабочего дня. Васечкина привели в небольшой кабинет, где его ждал заспанный капитан.

– Садитесь, – указал он на стул и отпустил сержанта. – Начнем с протокола. Имя, фамилия. Отчество. Год и место рождения. Документы есть?

  Иннокентий сначала замотал головой, затем внезапно вспомнил, что Нечаев ему выдал удостоверение непосредственно перед началом патрулирования. Он неуклюже полез в карман. «Есть!»

– Вот, корочки дружинника.

– Что? Какого дружинника?

 Васечкин решил потроллить милицейского следака:

– Я же на дежурстве был. На танцах. Наблюдал, так сказать, за соблюдением социалистической законности.

  Капитан почесал нос, поняв, что Кеша над ним издевается:

– Путаница какая-то. Ну раз здесь, то поведай нам свою версию произошедшего.

  По мере рассказа следователь хмурился все больше и схватился за телефон. После коротких переговоров, он смачно выругался:

– Едрить твою за кочан! Ёперный театр! Эти засранцы все напрочь перепутали. Там сейчас группа из области подъедет, а у нас такой бардак. Прилетит кому-то сегодня люлей. Давай, собираться, нам в горотдел надо.

 У Васечкина отлегло от сердца. Все не так плохо, как думалось ему ночью.

– Товарищ капитан, девушка-то жива?

  Следователь запирал сейф, а потом озабоченно обернулся к Васечкину.

– Жива. Пришла в себя. Так это, получается, что ты её спас? Ну, и дела.

 На выходе из РОВД их неожиданно перехватили. От старого «Москвича» бежали двое. Раздался громкий рык Нечаева:

– Товарищ милиционер, произошла чудовищная ошибка.

– Мы это так просто не оставим. Захапали парня ни за что! Я буду жаловаться в прокуратуру и горком!

   Вторым к огромному удивлению Иннокентия оказался Шошенский. Что-то он его раньше за рулем машины не видел. Кеша из будущего с удивлением узнал, что в Союзе семидесятых автомобиль – роскошь, позволительная далеко не каждому.

– Вы у нас кто?

  После короткого делового разговора, следователь засуетился.

– Сначала вашего дружинника надо в травму, зафиксировать побои. Потом в горотдел. Только звонили, что специальная оперативная группа на подъезде к городу. А я пока документы все подготовлю. Смотрю, вы товарищи на машине?

– Так точно, товарищ капитан, – ответ Нечаева следаку понравился. Он уже проверил у обоих документов и остался доволен. – Тогда одна нога тут, вторая там. Врачам я сейчас позвоню, примут вас без очереди.

 Только когда захлопнулась дверь «Москвича», Васечкин выдохнул. Неужели удалось начать выкарабкиваться из печальной ситуации. Про ошибки органов он был наслышан. И про то, как при Союзе кучу народу расстреляли из-за Чикатило. Затем он перевел взгляд на Макарыча. Тот уже завел мотор и сейчас ставил первую передачу.

   Иннокентий прикинул, смог бы он вести такую рухлядь. Он хоть и учился ездить «на ручке», но уже на иномарке. Старенькая «Хонда» сравнительно с этим чудом отечественного автопрома все равно, что ракета по сравнению с дирижаблем. Но лучше плохо ехать, чем хорошо бежать. Затем он потряс головой. Что мысли лезут в такой серьезный момент?

– Кеша, извини, там так все закрутилось. Мы думали, тебя повезли давать показания. Потом я в больнице торчал, ждал, когда так несчастная девчонка очнется. Надо же было сообщить её родным. Потом менты набежали, начали нас всех допрашивать. Под утро только отпустили. Тебя дома нет, я к Макарычу.

– Петя, помолчи, пожалуйста! – внезапно жестким голосом потребовал Шошенский, затем он повернул голову к Васечкину. Движения с утра на дорогах почти не было. Разве что автобусы и машины с продуктами попадались. Травмпункт располагался на территории больницы в Приреченском районе. Иннокентий узнал дорогу, но его несколько напряг взгляд мастера.

– Что-то случилось, Василий Макарович?

– Говорят, что ты избил жестоко подозреваемого.

– Что значит избил? Он оказал вооруженное сопротивление!

 По глазам Шошенского было заметно, что грамотно вставленные в речь слова произвели на него впечатление. Макарыч начал задавать осторожные вопросы.

– Нож точно был?

– Был, был, –  поддержал Иннокентия Петр. –  При мне милиция его подобрала. Аккуратно положили в кулек.

– Никто в руки не брал?

– Мы же не дураки, Макарыч.

– Дураки и есть! – жестко ответил Шошенский. – Ты почему не проследил, куда этот засранец рванул?