Незабудки в тумане

Я выжидательно смотрела на маму, но она, как назло, молчала и просто смотрела на меня в ответ. Язвительность улетучилась, унося с собой и остатки смелости. Хотя… не время отступать. Не сдадут же они меня в детдом.

– Это был вопрос нериторический, – развела я руками, пока мама скрестила их на груди, ясно давая понять, что вразумительного ответа не будет.

—Лада, – строго начала она, глядя куда-то за мою спину, видимо, в ожидании папы. Но подмоги не прибыло. Не дождавшись его появления, она принялась поправлять волосы, как всегда, когда нервничала. Я напряглась, готовая к обороне. – Мы уже говорили об этом, так нужно, понимаешь? – ее тон резко смягчился. Я оторопела от такой перемены настроения. Отступив, осмотрела женщину. Что-то здесь не так. Ее подменили?

– Если честно, не понимаю. Объяснишь?

Мама замялась.

– Тебе лучше поговорить об этом с папой.

Кажется, я перестала улавливать суть.

– Но я же еду к твоей матери. Почему ты не можешь мне объяснить? – не скрывая удивления, спросила я.

– Дело в том, что мы с бабушкой… – мама пыталась подобрать слова, но ничего не выходило, – я не знаю, как тебе это объяснить. Лада, прости меня. Это не моя тайна.

Я глубоко вздохнула, собравшись с мыслями, и неуверенно произнесла:

– Прости.

Мама не ответила сразу, продолжая теребить свои волосы. Ее молчание было тяжелым и тянулось бесконечно. Я смотрела на нее, чувствуя, как с каждой секундой в груди нарастает боль и тревога. Тишина между нами стала почти осязаемой, как барьер, разделяющий нас. Я понимала, что нужно сказать что-то еще, чтобы прервать эту неловкую паузу, но слова не находились.

Наконец, она тихо пробормотала:

– Лада, это не твоя вина. Просто… есть вещи, которые я не могу объяснить сейчас.

Ее голос дрожал. Я почувствовала, как слезы подступают к глазам, и попыталась сдержать их.

– Хорошо, – коротко ответила я.

Она кивнула, и в ее глазах мелькнула благодарность.

– Ты все запомнила? – неожиданно спросила мама. Обескураженная, я уставилась на нее, пораженная ее самообладанием. На ее лице не осталось и следа от неприятного разговора. Как всегда собрана и серьезна. Я быстро ответила:

– Да, выйду на конечной, пройду по дороге вдоль леса примерно километр. Волков и медведей нет, охотников тоже. У первого дома меня встретит бабушка. Зовут ее Верея Платоновна. Все просто. Это не первая моя поездка без вас, все будет хорошо. – заверила я ее. Хотя это была первая моя самостоятельная поездка к бабушке. После того, как меня с мамой совсем крохой забрал оттуда отец, я не возвращалась туда больше никогда.

– Как тебе телефон? – снова мастерски она сменила тему.

– Пока не разобралась во всем, но телефон супер, спасибо, – я фальшиво улыбнулась и отвернулась, в надежде, что отец вот-вот вернется и нам не придется продолжать эту странную сцену лжи и притворных улыбок. Нужно занять себя. Достав смартфон из сумки, я сфотографировала здание вокзала и огромную очередь около него, нажала “поделиться” и подписала фото: “Спрятаться от жары не выйдет, вокзал закрыт на ремонт, берите с собой зонтики и холодную воду.” Потом сделала пару селфи на фоне и тоже выложила, вместо надписи нашла эмодзи солнца и мороженого. Моё фото сразу лайкнул Пашка, как всегда молча, без комментариев. Через минуту – Кристина. Я сделала еще одно фото, на котором изображала грустную мину, подписала “Назад пути нет” и отправила Кристине. Мне тут же пришел ответ: “Не грусти, может, там не так уж и плохо.” Верно! Поля, леса, озеро, в котором нельзя купаться, туалет на улице… Все очень плохо. Туалет просто добивает. Последняя капля. Я кисло улыбнулась. Интересно, какой там душ?

Из-за угла показался папа, весело размахивая дорожным документом.

– Купил! – обрадованно сказал он, протягивая мне билет.

Я едва удерживалась от того, чтобы не разорвать, растоптать, смять и выбросить эту цветную бумажку. Автобус отправляется через семь минут. Эмоции накатывали все сильнее, и слезы подступали к глазам. О, нет! Только не сейчас. Папа обнял меня и чмокнул в макушку, словно чувствуя мое настроение.

– Лада, прости, но так нужно. Эта поездка важна для всех нас.

В его голосе звучала неподдельная грусть. Я хотела что-то сказать, но, увидев его покрасневшие, влажные глаза, передумала. Кажется, для него это не легче, чем для меня. Хотя кому эта поездка нужнее, я бы поспорила.

– Ты взяла зарядник, средство от комаров, крем от загара… – «тампоны» добавила я про себя, – теплую пижаму? Бабушка сказала, что ночи там холодные.

– Да, пап, все нормально.

Отец снова меня обнял, погладил по голове, затем вдруг отстранился, потянулся к заднему карману и, вытащив оттуда небольшой предмет, протянул мне.

– Еще один маленький подарок, – сказал он.

Я раскрыла свою ладонь, и он вложил в нее силиконовую накладку на новый телефон. На ней был изображен рыжий кот, выглядывающий сбоку.

– Какая прелесть, спасибо, – сказала я, расплываясь в благодарной улыбке. Взяла смартфон из сумки и аккуратно надела накладку. Она сидела идеально.

Тем временем из-за поворота показался мой автобус. Ну, кондиционера там точно нет. Это был старый, ржавый ПАЗ грязно-желтого цвета. Не думала, что такие еще на ходу.

Отец недовольно причмокнул, но промолчал. Мама развела в сторону руки, приглашая меня для объятий, и я тут же подалась ей навстречу. Отец обнял нас обеих, поцеловал сначала меня в лоб, потом маму в щеку.

– Обязательно напиши, как доедешь, и намажься кремом перед выходом из автобуса, – попросила мама, и я заметила, что ее руки дрожат. Отец обнял ее за плечи, и она положила голову к нему на грудь.

– Все будет хорошо, не переживайте за меня, – попыталась я успокоить родителей, натянув на лицо самую лучезарную улыбку из своего арсенала “фальшивых улыбок”. Утешать здесь должны меня.

– Лада, помни, что тебе до конечной, скорее всего, все выйдут раньше, в поселке, – крикнул мне напоследок папа. Я кивнула и направилась к автобусу.

Меня ждали изношенные коричневые сиденья, в далеком прошлом искусно имитирующие кожу, с торчащими нитками, протертыми дырами. Ржавые поручни скрипели при малейшем прикосновении, а окна, запачканные и тусклые, создавали унылый полумрак внутри автобуса. Генеральную уборку тут не делали… эм, да вообще, никогда. В нос ударил запах какого-то масла. Надеюсь, окна открываются. Помимо меня в автобусе было еще трое человек: две женщины в возрасте и мужчина средних лет. Невостребованный рейс. Сев ближе к центру, я помахала родителям на прощание, и автобус тронулся.

С последнего разговора с мамой в голове бурлило множество мыслей. Почему она так нервничала, когда говорила о бабушке? Что она имела в виду, когда сказала, что не может объяснить все сейчас? Мысли о тайне не покидали меня. Я чувствовала, что за этим скрывается что-то серьезное. Чем больше я обдумывала слова мамы, тем больше вопросов возникало. С одной стороны, я понимала, что у родителей могли быть свои причины, и это не обязательно что-то плохое. Но с другой стороны, недосказанность оставляла меня наедине с этими трудностями, вызывая ощущение брошенности. Я чувствовала, как страх, злость и любопытство смешиваются в голове, создавая невидимый клубок эмоций. Оставалось только одно – принять ситуацию такой, какая она есть. Но как это сделать, когда внутри только вопросы и ни одного ответа?

Глава 3

Глава 3. Дорога к бабушкиному дому.

Автобус выехал из города, и за окном замелькали леса, поля, небольшие деревеньки. Чем дольше мы ехали, тем меньше их становилось. Интересно, долго ли до места? Папа говорил, что часа три-четыре. Надо бы посмотреть в интернете. Достав телефон, я увидела значок “непрочитанного сообщения”. СМС от Кристины: “Что ты имеешь в виду?” Ну конечно, она бы спросила. Я улыбнулась, положила телефон рядом и полезла под сиденье, куда сунула чемодан. Сделав небольшую щель в молнии, просунула руку и стала наощупь искать книгу. Наконец пальцы скользнули по гладкой обложке, я потянула. "Мемуары гейши." Не та. Повторив попытку, наконец, нащупала знакомую красно-коричневую обложку с золотым тиснением. Удовлетворенно достав ее, я разместила указательный палец под названием, как бы мысленно говоря Кристине: "Смотри, у нас одинаковые книги" и сфотографировала. Отправив сообщение подруге, стала ждать ответа, но значок, указывающий на то, что оно доставлено, так и не загорелся, хотя связь была отличной. Видимо, она уже в самолёте. Надеюсь, всё будет хорошо. На мгновение я запереживала, но тут же одернула себя. Всё будет в порядке – и с ней, и с её родителями. Не стоит накручивать себя без причины. Я попила воды и сделала несколько снимков пейзажа за окном. Затем открыла навигатор, вбила точку отправления и место прибытия, выбрала общественный транспорт и нажала на поиск. Телефон тут же показал: "Время в пути: 3 часа 43 минуты." Тем временем за окном поля сменились лесом. Какая красота! Интересно, у бабушки в деревне так же красиво? Солнце припекало плечо, и я достала солнцезащитный крем. Намазав все открытые участки толстым слоем, выдвинула чемодан из под сиденья, сунула тюбик на место и сложив обратно книги, увидела мою синюю бейсболку. Как хорошо, что взяла её – больше не придется щуриться от солнца. А то, ранние морщины и всё такое.

Мы ехали уже больше трёх часов. Поля закончились, кругом был только лес. Оглядев салон автобуса, я поняла, что кроме меня и водителя никого больше не осталось. А я и не заметила, как все вышли. Вдалеке показалась синяя железная конструкция. Наверное, это местная остановка. Водитель затормозил у неё и дверь старого автобуса со скрипом открылась, приглашая меня в неизвестность. Это интриговало. Я быстро закинула сумку на плечо, вытащила чемодан и двинулась к выходу, на всякий случай спросив:

– Подскажите, это конечная?

Пожилой мужчина внимательно посмотрел на меня. Его рот растянулся в странной ухмылке, седые усы разъехались по впалым щекам, глаза сузились до маленьких щелочек. По моей спине пробежали мурашки.

– Да, она самая. Не задерживайся по пути, знаю вас, молодёжь – начнете цветочки да кустики щелкать.

– Спасибо большое, – поблагодарила я, и на его лице снова появилась эта странная ухмылка. Видимо, это просто его манера улыбаться, успокоила я себя.

Встав на обочине, я осмотрелась. Дорога была просторной, но местами её покрывали глубокие выбоины. Остановка представляла собой четыре выкрашенные в синий трубы с плотным металлическим листом сверху. Урны не было, скамейки тоже, но кто-то предусмотрительный поставил здесь два пенька. Автобус развернулся и уехал обратно. Когда он исчез за поворотом и гул мотора стих, я закрыла глаза и прислушалась. Летний ветерок играл с кронами деревьев, где-то глубже в лесу пели птицы и стрекотали кузнечики. Ничего лишнего. Мне нравится! И запах совсем не такой, как в городе. Очень нравится! Открыв глаза, я заметила тропинку сбоку от остановки. Видимо, мне туда. Надеюсь, колесики чемодана не отвалятся, как в Турции. Я медленно двинулась вперёд, тропа уводила меня глубже в лес. Как только я оказалась под густыми кронами деревьев, сразу почувствовала прохладу. Меня окружило пение птиц, но завидев меня, пернатые замолкали и перелетали на ветку подальше. Через пару минут впереди показался просвет, и я оказалась на просеке. Она тянулась куда-то вдаль и конца ее не было видно. Легкий ветерок взволновал безмятежное поле ромашек и васильков, и до меня донесся аромат полевых цветов. Не осознавая, я потянулась за телефоном. Надо сфотографировать. Какая красота! Уже открыв камеру, я вспомнила предостережение водителя. Почему предостережение? Это же просто совет. И почему он сказал не задерживаться? Я отогнала эти мысли и принялась фотографировать всё подряд. На новом телефоне получались очень яркие снимки. Он мне нравится. Я аккуратно сорвала василёк, сняла кепку, позволяя своим волосам растрепаться на ветру. Осторожно вложила цветок в прядь над ухом и, с легкой улыбкой на губах, сделала селфи. Выбрав трёх абонентов – папу, маму и Кристину – отправила фото с подписью: "Я доехала, всё хорошо." Снова накинув бейсболку, зашагала дальше. Здесь было безумно красиво – столько полевых цветов я еще никогда не видела. И почему мы не приезжаем сюда каждое лето? Тропа всё время шла прямо, потом стала уходить вниз и заворачивала вправо. Вдалеке показались первые дома, и я заволновалась. Какой будет наша первая встреча за столько лет? Я совсем не помнила, как выглядит бабушка. Это не мудрено, что я могла запомнить в младенчестве. Наверное, маленькая седая женщина в платочке и старомодном сарафане.

До ближайшего дома, который я мысленно окрестила "первым", оставалось всего несколько шагов, но никто не пришел, чтобы меня встретить. Может, я свернула не туда? Вышла не там? Водитель же сказал, что это конечная, идти больше некуда. Поставив чемодан, я зашла под крону старой березы, чтобы спрятаться от солнца, и осмотрелась. "Первый" дом был ярко-зеленого цвета. На некоторых окнах ставни были плотно закрыты, а на оставшихся я заметила старинные занавески с цветами, вышитыми крючком, Сейчас, пожалуй, мало кто так умеет – без канвы и схемы. Сбоку от дома стояла ветхая, но высокая изгородь с заостренными досками, как зубцами. Палисадник пестрел цветами разных оттенков, но больше всего там было голубых. Подойти ближе посмотреть, каких именно, я не решилась. Несмотря на глубокое утро по деревенским меркам, здесь было удивительно тихо. Может, все на огородах? Поливают или полют грядки? Я представляла себе деревню иначе. Мне казалось, что с первыми лучами солнца здесь жизнь должна кипеть. Краем глаза я заметила, как дрогнула шторка в окне "первого" дома. Значит, кто-то точно есть. Через минуту раздался скрежет двери, которую я не видела – она располагалась с другой стороны. Из-за угла показалась худощавая женщина средних лет. Она замерла, разглядывая меня, вытерла руки о фартук и поспешно двинулась ко мне. Её седые волосы были собраны в тугой хвост, на концах отливая медным оттенком – так переливается на солнце давно смывшаяся хна. На фартуке красовалось грязное, засаленное пятно, а цветы по краям давно выцвели от частых стирок. Из одежды – старомодное платье и галоши. Никаких старинных сарафанов и кокошников. Я улыбнулась своей наивности. Женщина подошла ближе, и я разглядела глубокие морщины на её лице, густые брови с проседью и васильковые глаза.

– Привет, Ладочка, – сказала она, обратившись ко мне по имени, чему я была поражена.

Хотя бабушку я почти не помнила, представляла её совсем другой и гораздо старше.

– Здравствуйте, – я сглотнула и спросила: – Вы моя бабушка?

– Нет, милая, я Тамара, мы с Вереей Платоновной соседи по деревне, – женщина снова заулыбалась, и я немного расслабилась. Видимо, бабушка рассказала ей, что я приеду. – Я знала твою маму, – добавила она, и это почему-то меня насторожило. Тамара чуть поникла и опустила глаза.

– Не подскажете, куда мне идти? – спросила я, оглядывая деревню.

– Ох, да, – женщина снова привычно вытерла руки о фартук и махнула в сторону узкой тропинки. – Идешь прямо по этой тропе до конца, не сворачивая. Последний дом, бежевый, мимо не пройдёшь.

Я поблагодарила её и пошла в указанном направлении. Чемодан ехал тяжело, постоянно застревая в траве. Приходилось останавливаться, чтобы распутывать колёса. Услышав уведомление о входящем сообщении, я остановилась и поняла, что уже порядком выдохлась. Интересно еще долго? Достав из сумки телефон, прочла сообщение. Кристина писала, что нормально долетела и восхищалась, присланными мною фото. Я не знала, что ответить, и уже собиралась убрать телефон, как он завибрировал в руке – входящий звонок от отца. Вздохнув, я ответила, чувствуя, как сбито дыхание. Будто стометровку пробежала.

– Алло, – выдохнула я в трубку.

– Лада, как доехала? Уже у бабушки? Как она тебя встретила? Мы с мамой переживаем за тебя, – в голосе отца слышалась забота. – Там так красиво, присылай больше фото, – услышала я мамин голос на заднем плане.

Я присела на траву и, облокотившись на чемодан, ответила:

– Спасибо, мамуль. Доехала нормально, но дом пока не нашла.

– А бабушка тебя не встретила? – снова послышался голос отца.

– Нет, не встретила. Мне дорогу подсказала женщина из первого дома, зелёного, – ответила я.

– А почему не позвонила бабушке? У тебя же есть её номер, – отец был явно обеспокоен.

В самом деле?! Почему?! Наверное, потому, что вы отправили меня к почти чужой женщине, которая, похоже, не особо рада меня видеть. Как тебе такой ответ, пап? – подумала я, зло сопя в трубку.

– Не сообразила.

– Позвони ей, она точно выйдет тебе навстречу, – отец говорил с улыбкой, и мне стало немного легче.

– Пусть мама позвонит. А ты лучше расскажи, как идёт ремонт. Стены в моей комнате уже покрасили?

В трубке повисла тишина, и я на секунду подумала, что связь прервалась, но вскоре услышала торопливый шёпот. Включив громкую связь, я прислушалась, но разобрать ничего не смогла.

– Хорошо, сейчас позвоним. А ты пока передохни, – сказал папа, после чего снова что-то зашептал.

– Уже, – пробормотала я, поняв, что разговор окончен. С досадой клацнула по иконке отбоя.

Разговор показался мне странным. О чем они шептались? Может, они у друзей и это они шептались, чтобы не мешать разговору? Или это как-то связано с моей просьбой? Я попыталась вспомнить, сколько раз мама говорила с бабушкой по телефону, но не вспомнила ни одного раза. Всегда разговаривал отец. Может, мама с ней в ссоре? Тяжелое детство, старые обиды… Надо было спросить. Но это ведь проще сказать, чем сделать. Вдруг маме неприятно об этом говорить? Ладно, при удобном случае спрошу у бабушки. Которая не только не ждет меня, но и наглядно это продемонстрировала, не встретив.Так, Лада, стоп. Не накручивай себя. Возможно, всё не так, как тебе кажется. Хотя… нет, всё именно так!

Попытки успокоить себя не увенчались успехом, и я решила продолжить путь. Тропа уходила влево, позади остались всего несколько домов. Если это только начало деревни, то идти ещё далеко. Она, похоже, не такая уж маленькая.

Впереди показалась развилка. Я встала по центру и посмотрела в обе стороны. Справа дорога уходила куда-то за лес, а слева, в нескольких десятках метров, виднелась небольшая беседка. Наверное, здесь по вечерам собирается местная молодежь, если она вообще здесь есть. Должна быть, иначе поселение уже вымерло бы, если здесь не остались одни старики, печально доживающие свой век. На последнем издыхании я продолжила путь, обещая себе, что по возвращении в город обязательно займусь спортом.

Я снова остановилась, чтобы перевести дыхание. Справа стоял жёлтый дом с выцветшей на солнце краской, кое-где потрескавшийся слой рассказывал о том, какого цвета дом был раньше. Сквозь щели высокого забора я увидела кучно растущие голубые цветы. Подошла ближе и с любопытством пригляделась. Какая любовь к незабудкам… Хотя и правда, очень красиво. Сделав пару кадров, я снова окинула взглядом забор – от кого можно прятаться за такой высоченной оградой? Или живущие здесь люди что-то скрывают? А вдруг здесь медведи или волки? Хотя отец уверял, что таких крупных хищников здесь не водится. Но по спине побежали предательские мурашки, и я поежилась – восхищение окружающей природой немного поубавилось.

Я двинулась дальше, тщательнее присматриваясь к мелочам. У следующих домов картина повторялась: высокие заборы, за которыми всё те же незабудки. Это немного странно, хотя и очень мило. Мне однозначно нравилось. Может это местная традиция или обычай – все усаживать этими цветами.

Когда впереди показалась большая ива, под которой пролегал деревянный мостик, я уже было направилась к нему, но снова заметила голубой цвет. Ещё один дом окружён незабудками. Улыбнувшись такой любви к цветочкам, я все же направилась к мостику. Под ним текла кристально чистая речушка, или скорее ручеёк. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву деревьев, озаряя золотистый песок на дне и создавая игру света и теней, словно сотни маленьких искр, пляшущих на воде. Я наклонилась, чтобы погрузить пальцы в воду, она приятно холодила кожу. Первым порывом было сесть и свесить ноги в ручей, но я сдержалась, понимая, что потом придётся идти в мокрой обуви. Но это было отличным местом для новых фото, проявив всю свою природную грациозность и фантазию, я облокотившись на перила спиной, максимально выгнулась в пояснице, закрыла глаза и сфотографировала себя сверху, будто парю над водой. Кадр получился удачным, и я заменила им старую аватарку, сделанную три года назад в Турции.

Ещё немного полюбовавшись миниатюрной речушкой, я убрала телефон и взглянула на тропу. Вдалеке виднелся её конец, и я с облегчением увидела бежевый дом. Впереди, как и у остальных домов, раскинулся настоящий ковер из незабудок. В предвкушении окончания пути я зашагала бодрее. Широкая часть тропы заканчивалась у самых первых цветов, дальше вела узкая дорожка из камня до самого крыльца. По обе стороны от меня, вместо газона простиралось голубое море. Это выглядело настолько необычно и красиво, что я остановилась на мгновение, пораженная видом. Цветы словно опоясывали дом со всех сторон, создавая атмосферу уюта и нежности.

Я убрала ручку чемодана и покатила его боком, стараясь не повредить хрупкие растения.Дверь в дом была приоткрыта, но путь преграждала белая занавеска, едва колыхавшаяся от ветра. На балках козырька висели пучки сушеной травы, а на ступеньках лежали забытые совок и старый веник.

Поставив ногу на первую ступеньку, услышала, как она скрипнула. Мне стало не по себе, словно я собираюсь прокрасться в чужой дом. Внутри послышались торопливые шаги, и через мгновение из-за занавески выглянула женщина.

Широко улыбнувшись, она бросила взгляд сначала на меня, потом на что-то внутри дома, и поспешила ко мне навстречу.

– Ладочка, – бабушка радостно потянулась к моему чемодану, – давай, помогу.

Она с ловкостью подхватила чемодан, и он с легким стуком приземлился на ступеньки. Поставив его у двери, бабушка широко распахнула руки, её улыбка была такой же тёплой, как и этот летний день. Я почувствовала, как внутри поднялась волна неловкости, хотелось спрятаться, отвернуться, но я шагнула вперёд. Её объятия были мягкими, почти невесомыми, но в них чувствовалась сила. Меня окутал теплый, знакомый аромат: запах теста, яблок и травяного чая. Я положила голову ей на плечо, и вдруг вся моя тревога растаяла – я осознала, что наконец-то дома.

Глава 4

4. На пороге перемен.

Верея Платоновна взяла меня за плечи, отстранив немного от себя, осмотрела с головы до ног.

– Какая ты красавица, Ладочка, наверное, часто это слышишь, – улыбнулась бабушка, а потом грустно добавила:

– Так на мать похожа.

Я уже собралась начать задавать вопросы, но вовремя спохватилась – не хотелось так начинать нашу первую встречу спустя столько лет. Можно даже сказать, что это было наше первое знакомство, ведь за эти годы я сильно изменилась. Лет так на шестнадцать. Оглянувшись на стену, куда бабушка посмотрела, впервые увидев меня, с удивлением обнаружила там часы, которые совершенно не вписывались в обстановку. Квадратные, стеклянные, с бесшумной секундной стрелкой. Я скорее ожидала увидеть старинные часы с кукушкой, раздражающее тиканье которых могло бы помешать уснуть ночью. Слева у окна стояло старое деревянное кресло с потертой и кое-где заштопанной обивкой. На спинке висело что-то вроде вязаного шарфа со спицами, воткнутыми прямо в него. Изделие выглядело очень небрежно, словно его вязал ребенок. Разве не все бабушки умеют вязать аккуратно и красиво? В углу находилась плетеная корзина из прутьев, которые выбивались и торчали во все стороны, заполненная клубками пряжи разных цветов. Перед креслом лежал пестрый ковер с рисунком, который был почти стерт временем.

– Идем, внученька, – окликнула меня женщина. Оглянувшись, я увидела, как она катит мой чемодан. – Покажу тебе твою комнату. А здесь можешь оставлять уличную обувь, – указала она на полку позади входной двери.

Я поспешно сняла обувь и зашагала за бабушкой. Как только я переступила порог кухни, в нос ударил запах свежей выпечки. В центре стоял массивный деревянный стол, явно сделанный вручную; на его ножках были топорно вырезаны какие-то узоры, напоминающие вензеля. Справа у окна: плита, разделочный стол с ящиками, пара навесных полок и холодильник. Слева от меня проход в комнату. Мельком я успела разглядеть белое постельное бельё, старые чёрно-белые фотографии на прикроватной тумбочке и стопку старых книг. Мы прошли дальше, и моему взору предстал длинный коридор с дверями по обе стороны. Все они были закрыты, кроме одной, которая находилась прямо напротив – она вела на задний двор.