Развод. Навязанная жена Чёрного дракона

Бекки замерла. В её взгляде забитость боролась с отчаянной жаждой свободы.

Каждый день в Обители был медленной пыткой, и мы обе знали: если мы останемся, нас сломают окончательно.

– Собирайся., – скомандовала я, чувствуя, как кончики пальцев снова холодеют от магического напряжения. – Я разбужу Марту и Лизу. Встречаемся у лестницы, ведущей на кухню.

Я выскользнула обратно в коридор. Мой план был безумным. Шансы замёрзнуть насмерть в северных лесах или нарваться на патруль Инквизиции были огромны.

Но оставаться здесь означало дождаться, когда проснётся Чёрный Дракон. И я не собиралась быть в Обители в тот момент, когда он откроет глаза и поймёт, как жестоко я его одурачила.

Я не могла уйти, просто бросив остальных.

Пробежав по мрачному коридору, я методично, одну за другой, откидывала тяжёлые железные щеколды на каждой двери. Я заглядывала в тёмные кельи и быстро шептала, что у нас есть шанс сбежать.

Но страх въелся в их души слишком глубоко. Агнесса и её надзирательницы хорошо постарались.

Из всех послушниц на мой призыв откликнулись лишь трое: Бекки, Марта и Лиза. Остальные в ужасе забились в углы своих крошечных комнат, умоляя закрыть двери и не втягивать их в это самоубийство. У меня не было времени их уговаривать.

– Мила... – Бекки нервно теребила край шали, когда мы вчетвером собрались у лестницы. Её голос дрожал. – А как же купол? Нам ни за что через него не пройти. Он не выпускает тех, на ком стоит метка послушницы. Мы просто упрёмся в невидимую стену!

– Это останется на мне. Не переживай, – твёрдо ответила я, хотя внутри всё сжалось от страха. А вдруг не получится. Я понятия не имела, сработает ли мой план, но отступать было некуда. – Ваше дело – взять запасы. Нам в лесу понадобится еда.

– Я могу это устроить! – тут же отозвалась Бекки, немного приободрившись. – Я работаю на кухне и знаю, как пролезть через окно кладовой, чтобы кухарка ничего не услышала.

Девочки бесшумными тенями метнулись за ней, а я пошла следом, прикрывая тылы. Пока они торопливо сгребали в холщовые мешки всё, что попадалось под руку – хлеб, сыр, куски вяленого мяса, – я осмотрела хозяйственный блок. Мой взгляд упал на стойку с инструментами и колоду мясника.

Я сгребла в охапку несколько острых кухонных ножей и два увесистых топора. Вернувшись к девочкам, раздала им оружие. Одной лишь магии льда для выживания в диких условиях Севера будет недостаточно.

– Держите крепко, – велела я, передавая топоры Марте и Лизе. Ножи я отдала Бекки, а один сунула за пояс своего платья. – Нам нужен будет огонь в лесу, чтобы не замёрзнуть насмерть. Для этого придётся рубить ветки. И возьмите огниво. А теперь – вперёд.

Мы прокрались во внутренний двор. Колючий морозный ветер тут же забрался под одежду. У главных ворот переминались с ноги на ногу двое охранников, кутаясь в овчинные тулупы. Обойти их было невозможно.

Я выступила из тени прежде, чем они успели нас заметить и поднять тревогу. Магия Истинного льда, разбуженная сегодня ночью, откликнулась мгновенно, радостно и легко вскипая в крови. Я просто вскинула руки.

Волна обжигающего холода сорвалась с моих пальцев.

Охранники даже не успели вскрикнуть – они замерли с открытыми ртами.

Плотная ледяная корка в долю секунды сковала их тела от грубых сапог до самых бровей, превратив мужчин в безмолвные, сверкающие в свете луны статуи.

Девочки испуганно ахнули за моей спиной, но я уже бежала дальше, к границе монастырского двора.

Там, всего в десятке шагов от ворот, воздух едва заметно рябил. Антимагический купол. Та самая абсолютная клетка Обители Безмолвных Сестёр.

Я подошла вплотную и положила ладони на невидимую преграду. Купол тут же угрожающе загудел, попытавшись обжечь меня и подавить волю. Но Истинный лёд внутри меня запел громче.

Я закрыла глаза и пустила в ход все свои силы. Весь тот пронизывающий холод, что открылся во мне, всю свою злость, весь страх и отчаянную жажду свободы я направила прямо в барьер.

От моих ладоней по невидимой стене стремительно побежали морозные узоры. Воздух вокруг нас начал заледеневать: моя магия вступила в конфликт с заклинанием Обители, заставляя невидимые магические потоки материализоваться. На наших глазах барьер превращался в толстую, матово-белую ледяную стену. Я заморозила саму суть их магии.

– Рубите! – крикнула я, отступая на шаг. Ноги дрожали от слабости, голова шла кругом.

Марте и Лизе не нужно было повторять дважды. Они переглянулись, крепче перехватили тяжёлые топоры и изо всех сил ударили по заледеневшей магии.

Лёд разлетался во все стороны сверкающими осколками. Под ударами простой стали перемороженная магия хрустнула, как тонкое стекло.

В стене образовался широкий пролом.

Сквозь него в лицо ударил свежий ветер. Настоящий ветер свободы.

Мы перешагнули через ледяное крошево и, больше не оглядываясь на Обитель, бросились бежать в тёмный, спасительный северный лес.

Глава 15. Охота началась

Я вынырнул из сна резко. Никакой сонливости – глаза просто открылись, разум мгновенно включился, сканируя пространство.

Первое, что я зафиксировал – холод.

Второе – странное отсутствие привычной боли. Обычно искалеченная нога отзывалась пульсирующей, постоянной болью. Сейчас же застарелая боль, годами тянущая сухожилия, куда-то отступила, превратившись в глухое, почти незаметное покалывание.

Я сел, машинально коснувшись бёдра. Мышцы были расслаблены.

Но раздумывать над этим времени не было. Кровать была пуста. Только смятое покрывало свидетельствовало о том, что здесь была борьба. Моего походного плаща в кресле не было.

Я потёр лицо рукой, пытаясь сосредоточиться.

Получается, баронесса Вэйн вырубила меня.

Девчонка, в которой, как я был уверен, нет и капли магии, каким-то образом вырубила меня?

В это верилось с трудом.

Физически она не могла причинить мне вреда. Я не помнил удара по голове тяжёлым предметом – только странный холод, который мгновенно погасил ярость дракона и отправил меня в нокаут.

Чем она меня отравила? Как смогла подобраться?

Гнев, конечно, вспыхнул, но ледяная выдержка полководца тут же взяла его под контроль. Эмоции сейчас ни к чему.

Я итак совершил грубейшую ошибку – поддался гону ящера и недооценил того, кто казался беззащитным. Я ведь всегда придерживался правила: не недооценивай слабого, и сам же нарушил это правило.

Поднявшись, я взял трость скорее по привычке – нога на удивление легко держала вес, и вышел из спальни.

В обители было странно тихо. Будто все вымерли.

Я спустился на первый этаж и вышел на внутренний двор. Северный ветер хлестнул в лицо.

У главных ворот замерли двое монастырских стражников. Стояли они неестественно. Не двигались. Я присмотрелся и увидел, что ни были скованы толстым, полупрозрачным слоем льда от грубых сапог до макушек.

Я подошёл ближе и коснулся голой рукой заледеневшей алебарды. Лёд не таял под пальцами, обжигая морозом.

Значит, не яд и не зелье. Истинный лёд. Древний дар, который считался утерянным.

Вот что проснулось в ней в этих стенах. И вот чем она усыпила моё пламя.

Я перевёл взгляд дальше и глухо выругался сквозь зубы.

Антимагический купол – абсолютная изоляция Обители – был пробит.

В невидимой стене зияла двухметровая брешь, а земля была усыпана ледяным крошевом. Она заморозила чужую магию, перевела её в физическое состояние, а затем…

Я присел, разглядывая осколки и следы на снегу.

…затем кто-то разбил лёд. Судя по характерным зарубкам – обычными хозяйственными топорами. Следов от грубых башмаков было несколько. Значит, ушла не одна. Увела за собой других послушниц?

Я выпрямился, глядя в темноту чернеющего за воротами леса.

Девчонка, выросшая в столице, и несколько таких же тепличных послушниц ушли в дикую северную тайгу. Ночью. В мороз. С топорами и, в лучшем случае, куском сыра в кармане. Ненормальные.

Они к утру либо замёрзнут насмерть, либо станут кормом для снежных волков. Дар Истинного льда, вскипевший на одних эмоциях, не защитит от стаи хищников и не согреет в сугробе.

Я развернулся и быстро зашагал обратно к зданию, почти не припадая на раненую ногу.

– Агнесса! – мой рык эхом пронёсся по коридорам монастыря.

На мой рёв из бокового коридора выскочила Агнесса. За её спиной, кутаясь в тёмные плащи и тревожно перешёптываясь, жались несколько сестёр-надзирательниц. Настоятельница выглядела заспанной и растрёпанной, но попыталась быстро нацепить на лицо привычную маску властности.

– Что вы себе позволяете, генерал?! – возмутилась она, останавливаясь в нескольких шагах от меня. – Ночь на дворе!

– Где ваша хвалёная защита и охрана? – холодно поинтересовался я, глядя на неё сверху вниз.

Агнесса возмущённо вскинула подбородок:

– В моей Обители идеальная безопасность! Никто не смеет ставить под сомнение...

– Такая отличная, что одна девчонка смогла сломать купол, – жёстко перебил её я.

– Что? – настоятельница осеклась.

Её бегающий взгляд метнулся поверх моего плеча, в сторону распахнутых тяжёлых створок. До неё, наконец, дошёл смысл сказанного. Лицо Агнессы пошло красными пятнами, пальцы судорожно впились в ткань платья.

– Это всё вы! – сорвалась она на крик, теряя остатки самообладания. – Это ваша вина!

Она резко обернулась к своим подчинённым:

– Верна! Изольда! Живо проверьте кельи!

Не дожидаясь ответа, Агнесса кинулась во двор. Я шёл следом за ней.

Настоятельница резко затормозила у ворот, наткнувшись на двух ледяных истуканов, бывших когда-то её вооружёнными стражниками.

Она сдавленно охнула, прижав ладони к щекам. А потом её взгляд медленно сполз к зияющей бреши в непроницаемом барьере, засыпанной осколками перемороженной магии.

– Собирай свою оставшуюся стражу и отправляй на поиски в лес, – скомандовал я. – Немедленно.

– Я сама знаю, что мне делать в моей Обители! – огрызнулась Агнесса, резко поворачиваясь ко мне.

Её глаза метали молнии от уязвлённого самолюбия и страха за своё место.

Моё терпение лопнуло. Внутри снова поднял голову дракон. Воздух вокруг нас мгновенно нагрелся, тяжело запахло гарью, а шрам на щеке болезненно стянуло. Из моего горла вырвалось низкое рычание, от которого, казалось, задрожали каменные плиты под ногами.

Я шагнул к ней и позволил подавляющей, тяжёлой ауре Чёрного Дракона выйти за пределы тела.

Спесь слетела с Агнессы в ту же секунду. Она побледнела, судорожно сглотнула и поспешно опустила глаза в пол.

– Д-да, генерал... – пробормотала она сдавленно, не смея больше поднять на меня взгляд. – Сейчас же... отправлю отряд.

Я отвернулся, не желая тратить на неё ни секунды.

Отряд местной стражи – это кучка таких же некомпетентных олухов, как те двое во льду.

Этого катастрофически мало, чтобы прочесать ночью северную тайгу.

Для девчонок, оказавшихся в лесу без тёплой одежды, счёт шёл на минуты.

Я вышел за линию сломанного купола, вдыхая колючий морозный воздух. Человеческий контроль пал, выпуская зверя на свободу.

Тело охватило жаркое чёрное пламя, мгновенно перестраивая мышцы и кожу в бронированную чешую.

Секунда – и я оттолкнулся мощными лапами от промёрзшей земли, с силой расправляя огромные кожистые крылья. Воздушный поток ударил по остаткам купола, и Чёрный Дракон взмыл в ночное небо, устремляясь к темнеющему лесу.

Охота началась.

Глава 16. Бег по лесу

Мы бежали по лесу, проваливаясь по колено в сугробы, спотыкаясь о скрытые под снегом корни и обдирая лица о колючие еловые лапы.

Северная тайга не прощала слабости, но страх гнал нас вперёд лучше любых надзирательниц.

Я куталась в тяжёлый генеральский плащ. Подбитый чёрным мехом, он грел невероятно хорошо, не давая морозу добраться до моей кожи, а пульсирующая в венах магия Истинного льда берегла тело от переохлаждения.

Но остальным девочкам приходилось туго. Их монастырские накидки и шерстяные платки почти не спасали от пронизывающего ветра.

Мы безоговорочно слушались Бекки. Как оказалось, работая на кухне, она не раз тайком выбиралась за периметр собирать морошку и хворост, чтобы обменять их у заезжих торговцев на нитки или сладости.

Она на удивление хорошо ориентировалась на местности и теперь уверенно петляла между вековыми соснами, уводя нас всё дальше от тракта в самую непролазную глушь.

Спустя несколько часов изматывающей гонки мы сделали первую остановку.

Лёгкие горели огнём, ноги гудели от напряжения и проваливались в глубокий снег. Укрывшись за вывернутыми корнями поваленного дерева, мы торопливо развязали мешки с припасами.

Хлеб и сыр на морозе успели затвердеть, превратившись в камень, вяленое мясо приходилось долго рассасывать и жевать, но эта скудная еда дала нам хоть немного сил.

– Мила, может, разведём огонь? – стуча зубами, прошептала Лиза. Она обхватила себя руками, её губы приобрели пугающий синюшный оттенок. – У нас же есть огниво и топоры... Я пальцев на ногах уже не чувствую.

Я сжала зубы. Сердце сжалось от жалости, но я понимала, что мыслить надо трезво.

– Нет, – твёрдо ответила я, вглядываясь в чёрную чащу. – Никакого костра. В ночном зимнем лесу свет от пламени и столб дыма будут видны за несколько миль. Это всё равно что зажечь маяк для монастырской стражи. Или для него.

При упоминании Чёрного Дракона девочки испуганно втянули головы в плечи, и даже Марта, до этого крепко сжимавшая топор, вздрогнула.

– Мы разведём огонь, только если найдём пещеру или какое-нибудь надёжное укрытие, – добавила я. – Глубокую расщелину, где свет и дым будут полностью скрыты от чужих глаз. А до тех пор придётся терпеть. Чтобы согреться, нужно двигаться.

Бекки закивала, торопливо пряча остатки сыра обратно в холщовый мешок.

– Тут недалеко должны начаться скалистые сопки, – хрипло произнесла она, утирая нос замёрзшим краем платка. – Если повезёт, до рассвета доберёмся до предгорий, там полно старых медвежьих берлог и промоин в камнях.

– Тогда идём, – я поднялась, поправляя тяжёлые полы мужского плаща, и крепче запахнула края. – Вперёд.

И мы снова бросились бежать, растворяясь в безмолвной белой пустыне, надеясь лишь на то, что снег успеет замести наши следы до того, как начнётся настоящая погоня.

Мы бежали, пока лёгкие не начало рвать от ледяного воздуха, а ноги не превратились в чугунные колоды. Девочки то и дело спотыкались.

Марта тяжело дышала, опираясь на древко топора, как на посох, а Лиза была уже в полуобморочном состоянии.

Я держалась только благодаря магии Истинного льда и тяжёлому плащу Вальдегарда, но даже моя выносливость была на пределе.

Лес казался бесконечным лабиринтом из чёрных стволов и снежных заносов.

И вдруг ночную тишину разорвал вой.

Протяжный, жуткий звук прокатился между деревьями, пробирая до самых костей. Мы замерли как вкопанные, едва смея дышать.

Я никогда не слышала такого злого воя, и по протяжному и громкому "У-У-У" поняла, что это точно не волки.

– Оборотни... – одними губами прошептала Бекки. В тусклом свете луны её лицо казалось полотном. – Матерь Всемилостивая, это стая.

Мы все знали страшные байки об оборотнях – безжалостных тварях, не знающих пощады, для которых люди были лишь дичью.

– Они близко? – шёпотом спросила я, крепче перехватывая рукоять ножа. Пальцы от напряжения свело судорогой.

– Да, – Бекки судорожно сглотнула и указала рукой вправо, в самую густую чащу. – Звук шёл оттуда. Нам надо немедленно сворачивать к оврагам, забирать левее. Если пойдём прямо, наткнёмся прямо на них!

– Сворачиваем, – скомандовала я, разворачивая девочек. – Идём след в след. Быстро, но тихо.

Мы сменили курс, продираясь сквозь колючие кустарники и глубокие сугробы, которые теперь доходили почти до бёдер.

Снег забивался в обувь, ветки безжалостно хлестали по лицам, но адреналин гнал нас вперёд.

Казалось, каждый шорох леса таит в себе угрозу.

Прошло, наверное, около получаса этой изматывающей борьбы с тайгой. Вой больше не повторялся.

Лес снова погрузился в мёртвую, обманчивую тишину.

Лишь наше хриплое дыхание да скрип наста нарушали безмолвие.

Я уже начала надеяться, что мы сумели обойти стаю стороной, когда краем глаза уловила движение.

Тихий, едва различимый хруст ветки слева.

Мягкий шелест снега справа.

Я резко остановилась, выставив перед собой лезвие ножа.

– Назад, – хрипло бросила я девочкам, задвигая их себе за спину.

Марта и Лиза дрожащими руками подняли топоры.

Из непроглядной тьмы под низкими еловыми лапами раздалось низкое, клокочущее рычание. А затем во мраке вспыхнули два жёлтых огня. Слишком высоко для обычного волка.

Через секунду правее зажглась ещё одна пара светящихся жёлтых глаз. Затем ещё. И ещё.

Они появлялись из темноты абсолютно бесшумно. Десятки хищных взглядов фокусировались на нас, смыкая вокруг жалкой горстки беглянок плотное, смертоносное кольцо.

Бежать было некуда. Нас окружили.

Глав