Развод. Навязанная жена Чёрного дракона

Я сначала посмотрела на Бекки. На её бледное, испачканное землёй лицо с россыпью веснушек. Затем отвела взгляд в тёмный угол подвала, туда, где ещё недавно лежал стражник, и одними губами, беззвучно произнесла:

– Побег.

Бекки пошатнулась, едва не выронив овощи из рук.

– Да ты рехнулась, – выдохнула она побелевшими губами. – Купол... стража... пустоши вокруг... Это невозможно, Мила...

– Обсудим это вечером, – глухо оборвала я её, бросая картофелину в корзину. – А сейчас нам нужно доделать работу, пока сестра Верна не спустилась проверить, почему мы так долго возимся. Собирайте всё. Живо. И запомните: мы ничего не видели и никого не слышали.

Глава 11. Гость

Спустя месяц суровый Ветряный месяц наконец-то подошёл к концу. Сквозь вечную, тяжёлую пелену серых туч над Обителью робко, но упорно пробились первые лучи солнца.

Я проснулась и, не открывая глаз, с наслаждением потянулась на своей жёсткой койке. Тёплый луч скользнул по щеке, и где-то в воздухе уже витало едва уловимое, почти призрачное присутствие весны. Удивительно, но человек действительно ко всему привыкает. Даже к этим ужасным условиям, к вечному голоду, к ледяному камню и каторжному труду. Я научилась выживать, сливаться с тенями и беречь свой внутренний огонь... точнее, лёд.

Я перевернулась на спину и вдруг замерла.

Свет. В крошечном окне под потолком сияло яркое, уверенное утреннее солнце. Давно рассвело. Почему не было колокола? Почему за мной не пришли до рассвета, как всегда, чтобы отправить чистить снег или скрести полы?

Не успела эта мысль оформиться до конца, как в коридоре раздались тяжёлые шаги. Заскрежетал засов, и дверь моей кельи распахнулась. На пороге стояла надзирательница, сестра Верна. Без лишних слов она велела мне выходить и идти за ней.

Мы миновали стылые коридоры послушниц и свернули в восточное крыло, куда нам вход был строго воспрещён. Воздух здесь разительно отличался: он был густым, сухим и по-настоящему тёплым. Под ногами вместо голого камня пружинили ковры, на стенах висели гобелены, преграждающие путь сквознякам.

Верна втолкнула меня в просторный кабинет. Я зажмурилась с непривычки: здесь жарко топился камин, пахло воском, дорогими благовониями и сладкой выпечкой. Я даже не подозревала, что в этом проклятом месте скрывается такое богатство.

За массивным дубовым столом сидела настоятельница, матушка Агнесса, как её называли в обители сестёр.

Она была женщиной округлой, мягкой на вид, за месяц кажется даже ещё больше округлилась, с аккуратными розовыми щёчками и тихим, елейным голосом.

Всем своим видом она излучала добродетель, но глаза... её маленькие, водянистые глазки смотрели с холодным, змеиным прищуром.

– Проходи, дитя моё, не бойся, – пропела матушка Агнесса, складывая пухлые ручки на столе. На её губах играла приторно-сладкая улыбка, от которой мне стало не по себе. – Сегодня особенный день. Нашу скромную Обитель почтил визитом сам генерал Вальдегард. Твой... бывший муж.

Моё сердце пропустило удар, но я заставила себя сохранить бесстрастное выражение лица.

– Он желает тебя видеть, Милавия, – продолжала настоятельница, и её сладкий голос приобрёл стальные нотки. – И ты покажешь ему, как благотворно влияет на буйный нрав наше святое воспитание. Ты будешь смиренной, кроткой и благодарной. Покажешь, что стала покорной.

Она наклонилась чуть вперёд, улыбаясь ещё шире:

– Потому что, если ты посмеешь открыть рот и чем-то опечалить генерала... как только чёрный дракон скроется за облаками, я лично передам тебя в заботливые руки сестры Изольды.

При упоминании этого имени по моей спине пробежал ледяной пот. Сестра Изольда, третья сестра, отвечала за наказания. Это была высокая, костлявая женщина с тяжёлыми кулаками. Мне довелось с ней видеться всего пару раз, но все послушницы до одури боялись её подземелий с кандалами и плетьми.

– Уж она-то найдёт для тебя место в самом глубоком карцере. Смотри, не подведи меня, дитя, – ласково закончила матушка Агнесса.

Меня отвели в соседнюю комнату, где уже была приготовлена глубокая деревянная лохань. От воды поднимался густой пар. После общих бань, где нам полагалось мыться в спешке и едва тёплой, затхлой водой, это казалось немыслимой роскошью. Я скинула грубую робу и забралась в лохань, с наслаждением погружаясь в обжигающую воду по самую шею. Кожа горела, оттаивая, я оттирала с себя въевшуюся грязь и копоть, мечтая лишь о том, чтобы это мгновение длилось вечно.

Но время вышло. Мне выдали чистое, хоть и простое платье серого цвета, без единого пятнышка, и позволили расчесать волосы.

Через полчаса сестра Верна вернулась за мной. Она провела меня по коридору и толкнула высокие двустворчатые двери гостевой залы. Это помещение было ещё роскошнее: резная мебель, тяжёлые бархатные портьеры, хрусталь.

И он.

Я остановилась в нескольких шагах от порога, опустив голову. Мой взгляд упёрся в узорный ковёр на полу. Я не хотела на него смотреть. Не хотела видеть его лица.

За этот месяц, проведённый в аду, выживая, голодая, пряча труп стражника в снегу, я возненавидела его всем своим существом. То предательство – когда я застала его в постели со служанкой, моя пощёчина, его холодное Отречение – всё это я старательно стирала из памяти, чтобы не сойти с ума от боли. Про нашу близость я вообще старалась не вспоминать.

Оставила только ненависть, которая питала мою ледяную магию.

Раздался знакомый, ритмичный стук. Глухой удар дерева о пол. Шаг. Ещё один удар.

Генерал Рейнар Вальдегард медленно приблизился, тяжело опираясь на свою трость. Он остановился так близко, что я почувствовала терпкий запах его одеколона, смешанный с запахом озона и морозного ветра. От него, как и всегда, исходила давящая, тяжёлая аура власти.

– Как ты, Милавия? – раздался сверху его низкий, хрипловатый голос.

Я стиснула зубы. Не подняла глаз. И не проронила ни слова. Моя ледяная броня сомкнулась, не оставляя ему ни единой щели.

Рейнар шумно выдохнул.

– Настоятельница уверяла меня, что месяц в Обители пошёл тебе на пользу. Что ты обрела смирение, – в его голосе проскользнула мрачная ирония. – Но, судя по тому, как ты стискиваешь кулаки, пряча их в складках платья, смирением здесь и не пахнет.

Я заставила себя расслабить пальцы, но головы так и не подняла. Пусть думает, что хочет.

Моя задача – пережить эту встречу, не дать матушке Агнессе повода отдать меня на растерзание сестре Изольде. И не выдать свой проснувшийся дар.

Рейнар сделал ещё один шаг ко мне. Кончик его трости с глухим стуком упёрся в пол в дюйме от моих ног.

– Я приехал не для того, чтобы наслаждаться твоим молчанием, Мила, – произнёс он, и я уловила в его тоне лёгкое раздражение. – Я здесь, чтобы проверить, в каких условиях ты содержишься. Агнесса утверждает, что ты ни в чём не нуждаешься. Это так?

Глава 12. Кто это сделал?

Это было похоже на злую шутку. Ни в чём не нуждаюсь? Если не считать еды, тепла, нормального сна и безопасности от пьяных охранников – то да, просто купаюсь в роскоши.

Но я помнила угрозу настоятельницы.

«Покажешь, что стала покорной. Иначе – карцер надолго».

Я заставила себя разлепить сухие губы. Голос прозвучал хрипло от долгого молчания:

– Да, милорд. Настоятельница добра ко мне. У меня есть всё необходимое.

Лживые слова дались с трудом, но я смотрела только на начищенные носы его сапог.

Рейнар молчал так долго, что я почти физически ощутила, как нарастает напряжение.

– Врёшь, – жёстко припечатал он.

Протянул руку и грубо схватил меня за подбородок. Властно дёрнул мою голову вверх, заставляя посмотреть ему в глаза.

Я вздрогнула.

Чёрный генерал Вальдегард. Тот самый шрам, пересекающий щеку от скулы до челюсти, делал его лицо жестоким, хищным. В его глазах – цвета грозового неба – клубился мрак. Но было в нём что-то ещё. Какая-то тень залегла в складках у губ.

Я тут же попыталась отвести взгляд, но он держал крепко.

– Ты похудела, – отметил он, внимательно вглядываясь в моё лицо. Большим пальцем он скользнул по моей линии подбородка, и я невольно дёрнулась, как от ожога. – Под глазами тени. А твои руки...

Он перевёл взгляд ниже. Я попыталась спрятать их за спину, но Рейнар перехватил моё запястье. Закатал рукав простого серого платья, обнажая кожу.

Там, на предплечье, красовался свежий, ещё багровый след от удара прутом – подарок надзирательницы за то, что я слишком медленно, по её мнению, несла ведра с ледяной водой. Я не успела залечить его своим льдом прошлой ночью.

В глазах генерала Вальдегарда вспыхнуло самое настоящее чёрное пламя. Шрам на щеке побелел.

– Откуда это? – рыкнул он так, что хрустальные подвески на люстре испуганно звякнули.

Я вырвала руку. Инстинкт самосохранения кричал, что нужно солгать, что нужно прикрывать Агнессу, иначе мне будет худо.

– Я споткнулась во дворе, милорд. Упала на ветку.

Рейнар смотрел на меня сверху вниз, и его челюсти сжались, на скулах заходили желваки.

– Ты всегда была плохой лгуньей, Милавия, – процедил он сквозь зубы.

Он отвернулся от меня, тяжело опираясь на трость, и пошёл к дверям. Его походка, хромая, но всё ещё угрожающая, говорила о том, что генерал в бешенстве.

Я сжалась от страха, представляя себе, что сейчас начнётся.

Рейнар распахнул створки с такой силой, что они с грохотом ударились о стены.

– Настоятельницу! Живо! – его рык эхом прокатился по коридорам.

Где-то вдалеке послышался испуганное оханье, затем семенящие шаги. Матушка Агнесса появилась на пороге до неприличия быстро для своей комплекции, словно подслушивала под дверью. Её лицо, обычно розовое и умиротворённое, сейчас пошло красными пятнами, но она быстро взяла себя в руки.

Она вошла в залу, плавно сложив руки на животе, и склонила голову в подобии смирённого поклона.

– Вы звали меня, генерал? – её голос журчал сладко, как отравленный мёд. – Надеюсь, Милавия не разочаровала вас своими манерами? Мы усердно трудились над её гордыней.

– Гордыней? – Рейнар медленно повернулся к ней. – Объясните мне, Агнесса. Почему моя... подопечная выглядит так, словно её морили голодом?

Настоятельница даже не вздрогнула. Она плавно перевела взгляд на меня, и в её глазах на секунду блеснула откровенная ненависть, обещающая мне все круги ада в подвале сестры Изольды.

– Обитель Безмолвных Сестёр – место очищения духа, милорд, – спокойно ответила она, вновь обращаясь к генералу. Её тон стал подчёркнуто сдержанным, с едва уловимой ноткой высокомерия. – Мы проповедуем умеренность во всём. Пост и молитва очищают дух.

– Умеренность? – Рейнар шагнул к ней. – А её руки? Почему они покрыты мозолями? Почему на её предплечье свежий след от плети?!

Матушка Агнесса слегка вздёрнула подбородок. Её показная кротость на секунду дала трещину, обнажив истинную, жестокую натуру.

– А вы что думали, генерал? Что послушание появляется само по себе? – она сдержанно улыбнулась. – Да, все наши послушницы работают. Физический труд выбивает дурь из голов юных девиц, которые забыли своё место. Ваша бывшая жена не исключение. Тот факт, что она когда-то была баронессой Вэйн, здесь не имеет значения. Перед Светом все равны.

Рейнар замер. Вокруг него воздух начал неуловимо темнеть, вокруг его силуэта появился чёрный туман – высшая степень бешенства Рейнара.

– А что касается того, что она похудела... – Агнесса развела руками, словно оправдываясь перед капризным ребёнком. – Это не моя ответственность, генерал. Мы предоставляем пищу. Если девочка отказывается есть из упрямства, я не могу заставить её. Или вы хотите сказать, что я должна была кормить вашу строптивую подопечную с ложечки?

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Я перестала дышать. Настоятельница зашла слишком далеко. Она забыла, с кем разговаривает. Перед ней стоял не просто знатный лорд. Перед ней был Чёрный Дракон Севера, привыкший убивать врагов сотнями.

Рейнар медленно, почти лениво, поднял руку.

Никаких заклинаний. Никаких лишних движений. Просто жест. Туман обвил шею настоятельницы.

Матушка Агнесса вдруг побледнела и схватилась за горло. Её глаза выпучились, рот беззвучно открывался, пытаясь вдохнуть воздух, которого больше не было. Невидимая удавка сжалась на её шее.

– Ты забываешься, женщина, – голос генерала Вальдегарда стал низким, рокочущим. Он не кричал, но от его тона кровь стыла в жилах. – Ты получаешь щедрое пожертвование из казны Севера за её содержание. Я приказал изолировать её от общества, а не превращать в рабыню и калечить.

Он слегка сжал кулак, и настоятельница рухнула на колени, судорожно царапая себе шею. Из её горла вырвался жалкий сип.

– Я увожу её, – бросил Рейнар, глядя на Агнессу сверху вниз с нескрываемым презрением. – А если я узнаю, что ты скрыла от меня ещё что-то о её содержании... я сожгу эту Обитель дотла вместе со всеми вашими «добродетелями».

Он разжал кулак. Агнесса жадно втянула ртом воздух и давясь от кашля. Её высокомерие испарилось без следа.

Рейнар повернулся ко мне.

– Пошли, – бросил он коротко.

Я стояла как вкопанная. Уехать с ним? Вернуться к человеку, который растоптал меня и выбросил, как ненужный мусор? К предателю?

– Я никуда с вами не поеду, – ответила я твёрдо.

Генерал замер на полпути к дверям. Медленно обернулся. Его бровь удивлённо изогнулась.

– Что ты сказала?

Я расправила плечи. Страх перед ним всё ещё жил во мне, но злость и обида, копившиеся весь этот месяц, оказались сильнее.

– Я сказала: нет. Вы оформили Отречение, генерал Вальдегард. Вы привезли меня сюда и бросили, словно больную собаку, наказав за то, что я не стала терпеть измены. Вы лишили меня имени, дома и чести. Я пережила этот месяц. И я не стану вашей пленницей на Севере снова. Я остаюсь.

Глава 13. Дракон сорвался

(Рейнар)

Её «нет» эхом отскочило от каменных стен зала.

Я смотрел на неё. Измождённая, затянутая в грубую серую тряпку, с синяком на руке.

Она дрожала – я чуял её страх, – но подбородок упрямо вздёрнула вверх. Ни капли покорности. Только глупая, отчаянная готовность лезть на рожон.

Внутри меня глухо зарычал зверь.

«Схвати её! – билась в черепе яростная мысль, рождённая инстинктами Чёрного Дракона. – Перекинь через плечо! Разорви глотку любому, кто встанет на пути! Унеси в гнездо! Она МОЯ!»

Драконья сущность, которую я привык держать под контролем, вдруг взбесилась. Ящер почуял свою самку. Ему было плевать на то, что это просто девчонка, плевать на её обиды и тем более на её несогласие.

Инстинкт требовал одного: схватить самку и унести в гнездо на Север, чтобы сделать своей ещё раз, и ещё раз, и ещё...

Перед глазами снова возникло её лицо, когда она стонала подо мной.

Дракон замер в предвкушении. Мне даже пришлось закрыть глаза, чтобы прогнать этот образ и сосредоточиться.

Мои пальцы дрогнули. Шрам на щеке стянуло от напряжения.

Я действительно мог сейчас закинуть её себе на плечо и унести с собой. Прямо сейчас.

Выломать эти двери, свернуть шею настоятельнице и забрать то, что принадлежит мне по праву.

Но я полководец, а не одержимая гоном ящерица. И должен держать себя в руках.

Разум сошёлся в схватке с беснующимся внутри драконом, загоняя его обратно в ментальную клетку.

Отречение, – напомнил я себе.

Я сам подписал бумагу о разводе. Юридически баронесса Вэйн мне больше никто.

Я не имею на неё никаких прав.

Если я вытащу её отсюда силой, это будет прямое похищение подданной Империи.

Я дам Совету и своим врагам в столице идеальный повод обвинить генерала Севера в преступлении против короны.

Боюсь ли я их? Нисколько.

Но начинать политическую войну, подставлять свой легион и ставить под удар Север ради девчонки, к которой я сам не испытываю ничего, кроме глухого раздражения? Это нерационально.

Проблемы нужно решать, а не плодить новые.

Мне нужен официальный указ Императора об аннулировании Отречения.

– Ты, кажется, забыла, с кем разговариваешь, Милавия, – произнёс я спокойно. – Меня не интересует твоё мнение.

Я видел, как дрогнули её ресницы.

– Вы чудовище! Я ненавижу вас! Вы бросили меня сюда, а теперь решили, что можете просто прилететь и забрать? Я не буду больше вашей куклой!

– Будешь тем, кем я скажу.

Позади раздался шорох грубой ткани. Матушка Агнесса, пошатываясь и держась за саднящее горло, поднялась с колен. Страх в её глазах боролся с уязвлённым властолюбием, и последнее всё же взяло верх.

– Если вы заберёте её силой, генерал, – прохрипела она, отступая на всякий случай на шаг. – Я немедленно отправлю ворона к Императору. Я сообщу Совету о ваших проделках и нарушении священных законов!

Раздражение, грызущее меня изнутри, вылилось в короткий, безжалостный смех. Я медленно повернул голову к настоятельнице.

– Неужели ты думаешь, старая карга, что напугала меня императором? – процедил я сквозь зубы. – Отправляй, хоть стаю воронов.

Агнесса побледнела, плотно сжав губы, и благоразумно замолчала.

Я снова перевёл взгляд на Милавию. Она пятилась от меня. В её огромных глазах явственно читался страх, но упрямства в них было не меньше.

– Я никуда с вами не пойду! – прошептала она.

Драконья гордость, и без того раскалённая её строптивостью, вспыхнула, как порох.

– Поверь, баронесса, твоё согласие мне не требуется, – предупредил я низким, теряя терпение. – Закрой рот и подойди сюда сейчас же.

Она не подчинилась. Вместо этого Милавия резко развернулась и бросилась прочь, к выходу.

И это стало последней каплей. Инстинкт хищника, увидевшего убегающую добычу, сорвал с цепи все мои человеческие тормоза. Злость и первобытная жажда дракона накрыли разум удушливой волной.

В три широких шага, даже не заметив боли в искалеченной ноге, я догнал её. Схватил поперёк талии, игнорируя сдавленный вскрик, и резким движением закинул себе на плечо.

Вокруг меня заклубился густой, осязаемый чёрный туман – аура истинной мощи генерала Севера. Проходя мимо вжавшейся в стену Агнессы, из моего горла вырвался вибрирующий, демонический рык зверя:

– Не беспокоить нас.

Я не помнил, как вышиб ногой дверь в ближайшие покои – кажется, это была гостевая спальня. Разум заволокло багровой пеленой. Дракон полностью взял власть над телом. Он хотел свою пару. Здесь и сейчас.

Я швырнул Милавию на широкую кровать. Она отскочила от матраса и попыталась отползти, но я навис сверху, накрывая её своим телом, вдавливая в постель. Грубая ткань её послушнического платья мешала, царапала кожу.

Мои пальцы вцепились в ворот, и я одним резким рывком разорвал лиф её платья, обнажая бледную кожу и ключицы.

Она билась подо мной, дико извиваясь, рвалась из захвата и что-то кричала, но дракон был намного сильнее. Перехватив её тонкие запястья одной рукой, я с силой впечатал их в матрас над головой.

Сквозь оглушающий рёв инстинктов пробилась лишь одна связная человеческая мысль.

Я смотрел на её приоткрытые губы. Её тело изгибалось под моим весом, отчаянно пытаясь скинуть, и каждое это движение лишь сильнее распаляло кровь, доводя возбуждение до предела.

Я наклонился, чтобы поцеловать её, чтобы заклеймить, подчинить, сделать своей...

А затем всё исчезло.

Жажда, сводящая с ума одержимость, ярость – всё это вдруг испарилось, словно кто-то выплеснул ушат ледяной воды прямо в самое сердце вулкана.

Следом растворилась постоянная, ноющая боль в искалеченной ноге.

Глаза начали закрываться сами собой, наливаясь невыносимой свинцовой тяжестью.

Мир погрузился в абсолютный, спасительный сумрак, и я провалился в глубокий сон.

_____

Милавия

Мне не хватало воздуха.

Огромный, тяжёлый генерал Вальдегард придавил меня к кровати. Его лицо уткнулось мне в шею, а горячее дыхание обжигало ключицу.

Я зажмурилась, отчаянно дёргая руками, придавленными его мёртвой хваткой, но он не шевелился.

Пару секунд я просто лежала снизу, прислушиваясь к гулким ударам собственного сердца.

Рейнар дышал глубоко и ровно. Хватка на моих запястьях немного ослабла.

С трудом, извиваясь ужом и едва не задыхаясь от его веса, я сумела вытянуть руки, а затем дюйм за дюймом выползла из-под расслабленного тела бывшего мужа.

Спрыгнув с высокой кровати, я отшатнулась к стене, судорожно стягивая разорванные края лифа. Мои руки тряслись так сильно, что зубы выбивали дробь.

Рейнар Вальдегард, Чёрный Дракон, ужас Севера... спал. Безмятежно спал на постели.

Я посмотрела на свои ладони. Кончики пальцев всё ещё слабо мерцали голубоватым, морозным светом. Когда он навалился на меня, когда его драконья сущность собиралась взять меня силой, я лишь хотела ударить его своим Истинным льдом. В панике я выпустила из себя всё, что смогла собрать.

Я думала, что заморожу его. Что покрою его коркой льда, попытаюсь ранить или оттолкнуть. А вместо этого...

Древний дар сработал иначе. Лед не убил дракона – он погасил его пламя. Усыпил зверя, мгновенно смирив его гнев, сведя на нет всё его желание и агрессию. Моя магия словно погрузила грозного монстра в спячку.

Я в шоке перевела взгляд на спящего генерала. Впервые на моей памяти Рейнар спал таким беспробудным глубоким сном.

Но иллюзий у меня не было. Это продлится недолго. Когда он очнётся, дракон рассвирепеет так, что Обитель содрогнётся до основания. И меня он слушать не станет.

«Нужно бежать», – пронеслась дикая мысль.

Это был мой единственный шанс. Генерал нейтрализован, настоятельница до смерти напугана его словами и вряд ли рискнёт сейчас сунуться в эти покои.

Я бросилась к двери. Нужно переодеться, найти Бекки, забрать других девочек, которые будут готовы бежать со мной. Мы уйдём так далеко, как только сможем.

Пока Чёрный Дракон не открыл глаза, ещё есть время.

Глава 14. Побег

Я судорожно огляделась по сторонам. Моё серое платье было безнадёжно испорчено: лиф разорван почти до пояса, открывая бледную кожу. В таком виде, да ещё и по северному морозу, далеко не уйдёшь. Я просто замёрзну насмерть ещё до того, как доберусь до леса.

Взгляд метнулся к массивному креслу у камина. Там лежал подбитый чёрным мехом плащ генерала – он бросил его, когда... Я сглотнула подступивший к горлу ком, отгоняя воспоминания о тяжести его горячего тела.

Колебалась я ровно секунду. Подбежав к креслу, я схватила тяжёлый плащ и плотно закуталась в него, пряча разорванное платье. Он был мне слишком велик, полы волочились по каменным плитам, но зато грел лучше любой печи. Ткань хранила тепло дракона и пахла им: морозом, сталью и терпкой кожей. Этот запах заставил сердце снова забиться в панике, но я заставила себя сделать глубокий вдох. Сейчас не время для рефлексии.

Я подошла к двери и осторожно приоткрыла её, выглядывая в коридор.

Тишина.

Матушка Агнесса, судя по всему, восприняла демонический рык Вальдегарда буквально и велела всем надзирательницам не приближаться к гостевому крылу под страхом смерти. Коридоры вымерли. Идеально.

Я выскользнула из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Мои шаги тонули в мягком ворсе ковровых дорожек, пока я кралась по каменному лабиринту. Магия льда всё ещё тихо пела в моих венах, даруя странную, ледяную ясность ума. Я больше не дрожала. Внутри меня выкристаллизовалась твёрдая, отчаянная решимость.

До крыла послушниц я добралась без происшествий. Длинный, мрачный коридор с рядами одинаковых глухих дверей встретил меня ледяным сквозняком. Засовы запирались только снаружи – тяжёлые железные щеколды, которые надзирательницы могли откинуть в любой момент для проверки.

Я подошла к препоследней двери и осторожно, стараясь не шуметь, отодвинула засов. Скрипнули несмазанные петли.

В крошечной тёмной каморке, свернувшись клубочком на узкой кровати, лежала Бекки.

Услышав звук открывающейся двери, девочка испуганно подскочила, прижимая к груди тонкое одеяло.

– Бекки, тихо, это я, – шепнула я, скользнув внутрь и откинув капюшон генеральского плаща.

– Мила? – выдохнула она неверяще. В тусклом свете из коридора её глаза казались огромными. – Ты...здесь... жива? Сестра Изольда сказала, что Чёрный генерал прилетел за тобой...

– Нет времени, – я перебила её, схватив за худые плечи. – Одевайся. Обувайся в самое тёплое, что есть. Мы уходим.

– Уходим? – Бекки затряслась, то ли от холода, то ли от ужаса. – Куда? Нас же поймают! Во дворе стража, а твой дракон...

– Дракон спит, – отрезала я твёрдо, глядя ей прямо в глаза. – И не проснётся ещё долго. Охрана напугана его визитом, Агнесса дрожит за свою шкуру и сидит у себя. Половина надзирательниц спряталась по каморкам, боясь попасться генералу на глаза. Это наш единственный шанс выбраться из этой преисподней.