Медиатор

Алёна Лыдарка

Медиатор

Глава 1. Забастовка

Её слегка потряхивало. Ноги отказывались гнуться, шаги получались ходульными. Спину и расправленные плечи она контролировала самостоятельно, как и лёгкую улыбку. Если она доберётся до машины, не рухнув раньше, договор начнёт своё действие в тот же момент. Да, все бумаги подписаны, но кому они важны, если переговорщик покажет свою слабость? Люди сразу же решат, что их обманули. Забастовка вспыхнет снова. С ещё большей силой. Этого нельзя допустить. Поэтому Элиза шла с высоко поднятой головой, гулко отмеряя шаги стуком своих каблуков по каменистой дороге. Шахтёры провожали её недоверчивым молчанием, но в их глазах она видела проблеск облегчения. Все устали. И они тоже.

Часы переговоров. В первые два её будто вовсе не замечали, отдавая все внимание Максу, сыну владелицы. Он пытался перекричать толпу и убедить их, что в срыве поставок замешаны Угольщиковы.

Новое оборудование должно было прибыть неделю назад, но у фабрикаторов что-то случилось, и они не смогли закончить его вовремя. Голос Арины Михайловны проник в каждый уголок особняка, отражаясь от огромных колонн в большом зале, заставляя стены и стекла дрожать. Женщина ругалась так, как никогда до этого. Элиза даже не думала, что та может дойти до состояния такого бешенства. Макс зло бросил, что это проделки Дениса, их прямого конкурента. Арина Михайловна только фыркнула на это. Она никогда не тратила свои силы на соперничество, если требовалось решить проблему.

Так вот и оказалась Элиза на самой Дальней Шахте Руславы, с самыми сложными рабочими, которые могли только здесь быть. Суровые мужчины уже неделю не выходили на положенные им смены, днями и ночами сидя в разбитом перед входом в шахту лагере. Как раз с того момента, как им сообщили, что оборудование задерживается, и ещё месяц нужно работать без него. Некоторые отчаянные объявили даже голодовку. Четыре дня спустя начались первые обмороки, не говоря уже о том, что все планы поставок и так трещавшие из-за ручного труда, были сорваны. Каждый день промедления грозил тем, что где-то этой зимой будут замерзать люди.

Макс продолжал кричать про происки конкурентов, обвиняя свой вечный объект ненависти – Дениса Угольщикова, шахтёры же отвечали ему разрозненными возгласами возмущения вперемешку с отборной бранью. Элиза обвела взглядом толпу перед собой, отмечая, что они уже почти достигли последней точки кипения, после которой наступит конец разговорам.

Забастовка на дальних угольных шахтах – обычное дело. Условия хуже, инструмент старый, породы самые крепкие, не сдающие свои богатства так просто. И главное, никакая магия их не берет. Сколько бы Арина Михайловна ни пробовала, сколько бы ни вызывала разных магистров, те только руками разводят: не даёт земля провести тонкий эфир в свои недра. Добыча угля – тяжёлый физический труд. При этом уголь был и остаётся самым лучшим источником тепла для всего мира. Безопасный, экономный, благословенный. Как бы ни бились магические ордена и не старались технические лаборатории, все остальные источники боги рано или поздно запрещали к использованию. Никто вслух этого не говорил, но идея того, что сжигаемый в печах уголь каким-то образом поддерживает жизнь и комфорт самих богов витала в воздухе. Поэтому большая часть шахтёров – люди истово верующие и воцерковленные, работающие на благо всевышних. Ещё одна часть – осуждённые, отправленные в самые сложные месторождения в качестве своего наказания. Многие оставались здесь и после отбывания наложенного на них срока, уже чтобы заработать денег. Да, большие деньги за сложный труд – это то, что привлекало оставшуюся категорию работников и тех несчастных, которые так и не получили своего предназначения или же пытались сбежать от него. Элиза никогда не могла понять последних. Как можно отказываться от своего дара? Ведь предназначение – это не просто дело жизни, это ценнейший подарок богов, прямая подсказка, что ты лучше всего сделаешь для этого мира.

Предназначение Элизы – помогать людям. Она всегда находила общий язык со всеми, даже если не разделяла их взгляды. Могла успокоить. Усадить за стол переговоров. Снять градус напряжения. Именно поэтому и попала в поле зрения Арины Михайловны Даар, женщины властной, строгой и резкой. Но разве можно быть другой, когда ты управляешь огромной империей по добыче благодатного ресурса? На самом деле Элизе нравилась Арина Михайловна. Её прямота, честность, а главное умение признавать свои ошибки. Наверное, поэтому она согласилась на ту авантюру под названием “девочка, давай-ка ты поработаешь с нашими шахтёрами”.

Вот уже почти год, как Элиза работает с шахтёрами. Решает спорные моменты, успокаивает буйных, гасит конфликты внутри команд, направляет разрушительную энергию заключённых в мирное русло. В шахте важно доверять другому. Там нет права на ошибку. Арина Михайловна мерила эффект в деньгах, но как бы ни делала вид, что это только бизнес, Элиза видела, что женщина радеет и за людей. Поэтому девушка оставалась на этом месте, где могла приносить ощутимую пользу обществу.

Элиза шла к машине, прислушиваясь к звуку собственных каблуков, он помогал не сбиться с шага и не сжать руки в кулак или чего хуже, схватиться за свой костюм.

Понимая, что забастовщики уже на грани, она обратилась к Максу:

– Макс, тебе нужно уйти.

– Что? – он вытаращился на неё. – Ты в своём уме?

– Очень даже. Уходи отсюда сейчас же, иначе мы ничего уже не сможем сделать.

– Но…

– Макс, вы зачем меня наняли? Доверься профессионалу, – твердо отрезала она.

Мужчина затравленно посмотрел на толпу перед ним, потом на неё. Элиза уверенно мотнула головой в сторону выхода. Он предпринял было ещё одну попытку:

– Я хотел объяснить…

– Потом! Объяснишь мне потом. А сейчас уходи. Живо! – поторопила она его.

Пока перед ними стоит владелец, никто не услышит её.

Шахтёры с новой силой зашумели и заулюлюкали, когда увидели, что Макс уходит от них в сторону своей машины. Элиза достала из кармана маленькую чёрную коробочку, нажала на единственную кнопку, по округе разнёсся тонкий писк. Нехорошо было начинать общение таким образом, но отказать владельцу в желании самому решить конфликт она не могла. А шахтёры слишком быстро прошли по кривой нарастания агрессии. Портативный резонатор Даар позволял сбросить накал, несколько успокоить толпу. Теперь главное не показать своей слабости, действовать быстро и чётко, тогда все забудут об этой маленькой хитрости. Крики стихли. На лицах шахтёров проступило изумление, некоторые закрутили головой в поисках источника раздражающего звука. Элиза поспешно выключила прибор. Теперь они смотрели на неё. Сто пятьдесят пар глаз. В один момент ей казалось, что она стоит перед ними совершенно нагая, в другой – что она очутилась посреди мессы в небоскрёбе, когда боги снизошли до своих прихожан.

Боги. Вот кого стоило бояться! Если Элиза не сможет погасить этот конфликт и вернуть всех к работе, то боги точно обратят на них внимание. А там и до гнева божьего недалеко. Девушка зябко передёрнула плечами, представив последствия встречи с богами, и в один момент сто пятьдесят яростных глаз перестали пугать. Она вообразила перед собой большой луг, где бегают собаки. Такой, как видела в детстве, у друзей родителей. Те были заводчиками племенных лабрадоров. Огромные собаки с добрыми глазами. В сущности, все эти мужчины такие и есть. Даже те, кто отбывал предписание суда. Где-то в глубине их душ скрывается доброта, и, они, подобно тем самым лабрадорам, скорее пожертвуют собой, спасая других от холода, чем продолжат бастовать.

– А теперь давайте поговорим и услышим друг друга, – спокойно сказала Элиза.

Ей в лицо чуть ли не уткнулась кирка, которую поднял один из шахтёров. Почти невесомое орудие обладало мощной пробивной силой. В животе предательски завязался узел.

– Кто ты такая, чтобы с тобой разговаривать? – руки мужчины заметно дрожали, глаза впали, лицо осунувшееся. Один из голодающих, поняла девушка. Аккуратно уйдя в сторону от острия инструмента, которым шахтёрам приходилось вот уже месяц работать из-за отсутствия оборудования, она ответила:

– Я та, кто поможет вам подписать взаимовыгодное соглашение по дальнейшей работе. Но для начала, – она сделала паузу, чтобы привлечь больше внимания, – я не веду переговоры с голодными людьми на холоде. Старшие смен – со мной в контору, обсудим условия. Остальные в столовую, вам выдадут горячее питание.

Толпа не успела заволноваться вновь, над их головами прозвучал леденяще-спокойный, но непреклонный голос Элизы:

– Вы заканчиваете голодовку, я начинаю работать над лучшим выходом из ситуации. Он возможен. Но только на таком условии.

Она смело переводила взгляд с одного шахтёра на другого, заглядывая им в душу, не скрываясь, не улыбаясь. Сейчас она – железная леди и их единственный шанс вернуться к нормальной работе.

Через несколько часов группа забастовщиков подписала соглашение, по которому они готовы были работать ещё месяц до приезда оборудования в прежнем темпе. Для Даар это стоило тройной ставки, санаторного отдыха, расписанного для каждого из шахтёров на год вперёд и сокращённых смен на предстоящий месяц. Сроки поставок угля по контрактам ощутимо сдвигались, но риска срыва и огромных неустоек теперь удастся избежать.

Она не спеша села в машину. Все также сохраняя стойкое спокойствие и видимую уверенность, пока в салон вслед за ней забирался Макс. Стоило дверце автомобиля захлопнуться, как Элиза согнулась пополам, из глаз потекли слезы, тело забило мелкой дрожью. Бархатистая поверхность автомобильной обивки тут же намокла и смялась под натиском её пальцев. Внутри тоже все дрожало, словно она погремушка, пустая оболочка для осколков чужих эмоций. На её спину легла мужская рука и принялась неуверенно её поглаживать. Макс шептал:

– Элиза, ты справилась! Ты смогла!

Столько восторга в голосе она ещё ни разу не слышала от вечно нервного, недоверчивого старшего ребёнка Арины Михайловны. Элиза слегка повернула голову и взглянула на него снизу вверх. Глаза мужчины в восхищении смотрели на неё, рука ускорила свой бег по спине, будто он таким образом пытался быстрее сбросить с неё тяжесть всего прошедшего дня. Девушка вымученно улыбнулась. Макс был похож на ещё одного лабрадора. Только в отличие от других, этот сейчас напоминал восторженного щенка.

– Я думал, они тебя на кусочки разорвут, когда ты прогнала меня.

– Они не слышали меня. Когда кто-то видит причину их проблем, не поможет ничего, кроме как убрать эту причину из зоны видимости, – устало произнесла Элиза. Она выпрямилась и откинулась на мягкую спинку автомобильного кресла. Прикрыла глаза. Рука Макса на несколько мгновений замерла рядом с ней в воздухе, он задумчиво повторил:

– Причину. Но я ведь не виновен в сложившейся ситуации, я это и пытался объяснить!

– Не виновен. Но людям нужен тот, кто будет виноват. Владелец компании, на которую они работают, и который оказался перед их глазами, подходит лучше всего. Уж прости, такова сущность людей.

– Да, ты права. Не бывает так, чтобы никто не был виноват, – в голосе Макса зазвучала глухая боль. Элиза приоткрыла глаза, украдкой взглянув на него. Взгляд мужчины был пустым, направленным то ли внутрь себя, то ли в далёкие воспоминания, челюсть плотно сжата, вокруг глаз собрались глубокие морщинки.

– Я уверен, что это Денис, – пробормотал Макс. – Его стараниями сорвана поставка оборудования.

Она не знала причины, по которой её начальник так сильно ненавидел своего конкурента. Наверняка, тут скрывалась какая-то старая рана. Никто не просил Элизу заняться этим вопросом, и она рассудила, что лучше не лезть туда, куда не приглашают. Тем более, к людям, на которых она работает.

Девушка тихо вздохнула и закрыла глаза.

Глава 2. Весть

В особняке Даар царила непривычная суматоха. Слуги, точно муравьи перед дождём, метались из одного края в другой, постоянно что-то подхватывая на руки и аккуратно перекладывая свою ношу в корзинки, предназначенные для подношений.

– Сегодня же не четверг? – остановил одного из них Макс. Молодой паренёк с косой чёлкой и пухлыми губами испуганно произнёс:

– Сэр, у нас жрецы!

Макс побледнел. Элиза приросла к полу, бездумно запустила руки в карманы пиджака, вытащила их, снова запустила. Паренёк покосился на неё, но уже в следующий момент побежал дальше, бережно опуская бутылку вина в корзину. Его мимолётного взгляда хватило, чтобы оцепенение спало. Мысли заметались в поисках причин, по которым могли прийти жрецы. Без приглашения… Она резко одёрнула пиджак. Они же договорились! Они погасили бунт! Макс рядом с шумом втянул в себя воздух. Посмотрел на неё:

– Пойдём, расскажем, что в аудиенции нет нужды, – твердо сказал он.

Элиза кивнула. Больше всего на свете ей хотелось сейчас быть как можно дальше от этого дома. Боги справедливы. И щедры. Большое счастье встретить кого-то из них на улице и получить его благословение. Радость, когда они ответят на твои молитвы или снизойдут на мессе. Но когда от их лица приходят жрецы, значит, что ты сделал что-то не так. Значит они недовольны. Боги справедливы. И жестоки. Их длань карает до хруста костей, вплетая наказание в плоть и кровь, передавая его из поколения в поколение.

Макс распахнул дверь, ведущую в главный зал особняка. Они замерли на пороге, преклонив колени и головы перед жрецами в золотисто-белых одеяниях. По краю мантий струились неизвестные символы, перемежающиеся нулями и единицами. Казалось, что они живые, перетекающие из одного состояния в другое, вспыхивающие то зелёным, то оранжевым цветом. Иногда в них показывался красный, в эти моменты Элиза ощущала, что все её существо застывает, готовое рассыпаться в прах. Атмосфера в комнате была плотной, воздух словно клубился от магического присутствия, которое принесли с собой жрецы. В ушах девушки зашумело, на глаза изнутри давило так, что казалось даже веки онемели.

– Поднимитесь, – велел мужской голос густым басом.

Они встали. Перед ними были члены Ордена Криоса. Об этом свидетельствовал знак на шее жреца: вписанный в квадрат круг, в котором повторялся квадрат, что содержал в себе круг и так бесчисленное множество раз, пока круги и квадраты не сходились в маленькой плотной точке по центру. Криос – младший в пантеоне богов. Не каратель. Облегчение накрыло волной, но тут же разбилось об отсутствующий взгляд жреца и всплывшее знание. Криос – покровитель Хранителей, которые рьяно следят за соблюдением правил мира и делают так, чтобы нарушители получили своё наказание от старших богов. Элиза взглянула на Арину Михайловну. У той словно добавилось седых волос. Обычно едва заметные морщины стали глубокими, привлекающими к себе внимание. Рядом с женщиной стояла её дочь Юлия, тонкая фигура девушки едва подрагивала, на лице застыло выражение испуга.

Взгляд главного жреца, который приказал им подняться, скользнул по Элизе. Ей снова показалось, что она стоит перед всеми голая. Странное ощущение неизбежности сковало сердце и замедлило дыхание. Выносить и дальше прямой взгляд служителя божьего она не смогла, опустила глаза на его знак принадлежности к ордену. Подвеска из бесконечных кругов, вписанных в квадраты, напоминала портал. Элиза ощутила как магия вокруг неё стала закручиваться в спираль, перетекая из окружающего мира в символ Криоса. Неизбежность сменилась горькой обречённостью. К глазам подступили горячие слезы. Голос жреца разбил фантасмагорическую атмосферу вокруг девушки, она коротко схватила ртом воздух.

– Теперь все в сборе, и мы можем объявить волю богов, – пауза после этих слов заставила Юлию покачнуться, Макс почти сорвался с места, в последний момент сжал челюсть так, что раздался скрип зубов, и впился взглядом в говорившего, Арина Михайловна лишь сильнее сузила глаза, слегка повернув плечо к дочери, чтобы та оперлась на неё.

– Сегодня вы потушили один очаг, но пора заметить, что все ваше поле давно тлеет. Не дайте ему разгореться. Иначе последствия будут трагичными, – жрец строго обвёл взглядом своих бесцветных глаз каждого из присутствующих. – Для вас. Для вашего рода. И для мира.

Его слова будто материализовались, скрадывая пространство большой комнаты, заставляя воздух вокруг превращаться в подобие дрожащего желе. Или это всего лишь дрожала Элиза? Только зачем ей бояться? Она – работник. Наёмный служащий, выполняющий свою миссию. Она не связана с родом Даар. Почему служители церкви пожелали, видеть её здесь?

Жрецы сложили ладони в молитвенном жесте, коротко коснулись своих век и губ, очерчивая прямые линии знака Криоса, символизирующего строгость в соблюдении правил и ясность пути. После чего повернулись к выходу. Хриплый от напряжения голос Арины Михайловны остановил их:

– Прошу вас, отобедайте с нами.

– Благодарю, – улыбнулся старший жрец, – но нам необходимо объявить волю всевышних также и в доме Угольщиковых. Мы заберём ваши собранные корзины, передадим подношение богам.

Он снова сложил руки вместе и теперь очертил ими благословляющий круг перед старшей Даар, произнеся:

– Смело ступайте по тропе перед вами. И помните, что терпение богов не бесконечно. Погасите вражду.

Проходя мимо Элизы с Максом, жрец остановился. Бесцветные глаза ничего не выражали, точки зрачков смотрели сквозь девушку, когда он произнёс:

– Иногда любой выбор приводит к одинаковому исходу. Иногда безысходность дарит надежду на выход, – руки жреца повторили молитвенный круг, и он закончил словами: – Прими путь Криоса. Оставь надежду для этого мира.

Каждый произнёсённый им звук острой иглой впивался в кожу Элизы. Помещение наполнил протяжный скрежет – Юлия резко схватилась за спинку стула, отчего тот съехал в сторону. Девушка смотрела на Элизу так, словно только что обрела потерянную сестру. Неужели жрецы и её наделили словом?

Было ли это пророчеством, предупреждением или благословением? Никто не знал. Возможно, даже сам жрец не ведал этого. Но теперь Элиза отмечена богами. И сыграет свою роль в их планах. Обдумать эту мысль, как и своё положение, она не успела. Стоило двери за жрецами закрыться, как с глухим стуком на пол упала Юлия. Они с Максом бросились к ней.

Через полчаса беготни и причитаний слуг, приводящих в чувство молодую хозяйку, рваных приказов Арины Михайловны и Макса, семейство Даар кое-как справилось с волнением. Хотя нет. Совсем не справилось. Бледная Юлия полулежала на софе, промакивая испарину со лба полотенцем, Макс сидел рядом, держа сестру за руку, его ладонь подрагивала. Арина Михайловна тоже молчала, стояла за софой, как одна из многочисленных статуй, украшавшая сад особняка. За окном беззаботно щебетали воробьи, не подозревая, какая буря разыгралась внутри. В зале стоял густой запах горькой полыни, которой приводили в чувство Юлию.

Элиза сидела, вглядываясь в одну точку, раз за разом повторяя про себя последние слова жреца. В них была подсказка, только никто и никогда не мог расшифровать её. Многие отмеченные сходили с ума, пытаясь добраться до истины сказанных слов. Возможно ли, что богам только это от них и было нужно?

– Хватит! – внезапный окрик старшей Даар прокатился под потолком раскатом грома. Элиза вздрогнула, вынырнув из своих мыслей, Макс схватился за край софы, Юлия подскочила и села. – Пора прекращать эти бессмысленные страдания. Мы должны встретиться с Угольщиковыми, пока не стало поздно.

– И что ты им скажешь? Думаешь, они пойдут на контакт? – вспылил Макс.

– Если им не изменило благоразумие, то пойдут.

– Мама, ты же знаешь, что Денис не отличается благоразумием. Он скорее сам отправится на аудиенцию к богам, чем договорится с нами.

– Можно поговорить с Касом, – несмело предложила Юлия.

Кас был младшим братом Дениса. Элиза подозревала, что у молодых людей тайный роман. Она с испугом взглянула на Макса. Тот, ослеплённый своей ненавистью, не замечал элементарных вещей, только это и спасало семьи от нового безумного витка конфликта. Макс лишь легко отмахнулся:

– Ты же знаешь, что Кас ничего не решает. Денис прибрал всю власть к своим рукам. Будет так, как скажет он. А он уже достаточно крови нашей попил и сделок сломал.

– Неправильно обвинять человека без доказательств, Макс, – устало сказала Арина Михайловна. – Ты все время видишь в нем монстра. Чтобы между вами ни произошло, это мешает тебе здраво рассуждать.

– Мне ничего не мешает! Они воспримут это как нашу слабость и ударят сильнее.

– Хватит! – повторный окрик прозвучал жёстко, будто воздух рассекла вспышка яростной молнии. – Сила не в ударе, сила в контроле. Договорись о встрече на завтра же. За обедом будет самое удобное время. Переговоры проведу я. Элиза, поедешь со мной.

Арина Михайловна вернулась к роли распорядительницы империи. Макс ещё попытался возразить, но получив короткий нагоняй, нехотя протянул:

– Хорошо, мама.

Элиза, как в школе, подняла руку, привлекая к себе внимание:

– Арина Михайловна, но зачем вам я?

– Ты хороша в сложных переговорах и конфликтах, твои навыки могут пригодиться.

Девушка изумлённо посмотрела на госпожу Даар:

– Но я работаю с трудовыми спорами, локальными размолвками среди шахтёров. Денис Угольщиков явно не шахтёр.

– В какой-то мере все мы шахтёры, – хмыкнула женщина. – Ты сегодня договорилась с кучей мужиков, думаю, уж с одним-то общий язык найдёшь. Тем более ты теперь крепко связана со всей этой историей, – она развела руками, пристально всматриваясь в Элизу. – Такие слова просто так от жрецов никто не получает. Чтобы они ни принесли тебе, девочка, теперь ты – часть этой головоломки.

Элизе оставалось только незаметно пожать плечами и вслед за Максом покориться воле старшей Даар.

Вечером она задержалась в особняке, где ей отвели отдельный кабинет. Перерыла всю доступную информацию о семье Угольщиковых, выучила названия всех принадлежащих им шахт и места, где они находятся. Она трусила. Боялась завтрашней встречи больше, чем бастующих шахтёров. Объяснить себе этот феномен Элиза никак не могла. Виновны ли в том были жрецы с их предупреждением или её мнительность?

О пророчестве девушка решила не думать. Поначалу поломала голову, но раз в нем сказано было, что какой бы путь она ни выбрала, результат будет одинаков, то зачем и мучиться? Хотела у Юлии выяснить, что сказали ей, но младшая Даар отказывалась говорить об этом. Единственное, что удалось узнать – слова, которые сами по себе являлись загадкой:

– Неважно, что они сказали, важно, что я почувствовала. Элиза, это была неизбежность. Конечность. Трагедия.

Больше Юлия не проронила ни слова.

– Неизбежность, – говорила в пустоту кабинета Элиза, зябко ёжась. – У меня тоже было чувство неизбежности. Может, оно идёт бонусом ко всем пророчествам?

Потом она решила, что всему виной чуткая творческая душа Юлии. Та была певицей. Очень, очень хорошей. Лучшей, в общем-то, что не мудрено, с такими генами.

Поздно вечером мимо её приоткрытой двери прошёл Макс. Резко остановившись, он неловко повернулся, схватился за дверь, чтобы не упасть. Посмотрел в кабинет, взгляд словно прошёл сквозь Элизу, застывшую у стола, нетвёрдой походкой прошествовал в кресло и тяжело упал в него. От него разило спиртным. По запаху казалось, что он выпил сразу все, что есть в барах Чаргорода. Элиза так и стояла с листом бумаги в руках, боясь пошевелиться и судорожно соображая, нужно ли сообщить об этом Арине Михайловне или лучше тихонько вызвонить жену Макса. Правда, насколько она успела заметить, у её начальника с супругой не было особо нежных чувств и взаимопонимания. Макс был склонен держать людей как можно дальше от себя. В этот список входили и жена, и даже его маленький сын.

Мужчина снова обвёл кабинет мутными глазами и остановился на девушке, удивлённо приподняв брови:

– Элиза, нельзя столько работать, – слово “нельзя” он пытался выговорить пять раз.

– Как и столько пить, – парировала девушка. У неё с Максом сложились странные приятельские отношения: не настолько близкие, чтобы изливать друг другу душу, но не столь отстранённые, чтобы по-доброму не подшучивать друг над другом.

Он хмыкнул:

– Сегодня можно.

Девушка подумала, что он говорит о визите жрецов, но Макс внезапно добавил:

– Сегодня день памяти.

– Памяти чего? – осторожно поинтересовалась Элиза, тихо возвращаясь в своё кресло.

– Конца моего де.. детства. У тебя есть что выпить? На… – он качнулся, подаваясь ближе к столу. – На кухне закончилось.

– Кажется, тебе уже хватит.

– Я не искал няньку! – сердито отрезал он, стукнул кулаком по столу, слегка промахнулся, и удар пришёлся на боковину, кулак соскочил, костяшки прошлись по краю столешницы.

Элиза поморщилась: