Медиатор

Алёна Лыдарка

Медиатор

Глава 1. Забастовка

Ее слегка потряхивало. Ноги отказывались гнуться, шаги получались ходульными. Спину и расправленные плечи она контролировала самостоятельно, как и легкую улыбку. Доберется до машины, не рухнув раньше — договор начнет свое действие в тот же момент. Да, все бумаги подписаны, но кому они важны, если переговорщик покажет свою слабость? Люди сразу же решат, что их обманули. Забастовка вспыхнет снова. С еще большей силой. Этого нельзя допустить. Поэтому Элиза шла между шахтерами с высоко поднятой головой, гулко отмеряя шаги стуком своих каблуков по каменистой дороге. Мужчины провожали ее недоверчивым молчанием, но в их глазах она видела проблеск облегчения. Все устали. И они тоже.

Часы переговоров. В первые два ее будто вовсе не замечали, отдавая все внимание Максу, сыну владелицы.

— Вы должны понять, что срыв поставки оборудования произошел не по нашей вине! — Макс пытался перекричать недовольную толпу. В его голосе сквозила неприкрытая злоба: — Фабрикаторов явно купили Угольщиковы. Из-за них вам приходится работать руками!

Шахтеры отвечали пестрой разноголосицей:

— Да какая разница, кто виноват!

— Ты нам не мели про конкурентов, отвечай за свои действия!

Элиза не вмешивалась — Макс хотел сам разобрать ситуацию. Она внимательно осматривала толпу перед собой, отмечая каждую эмоцию, улавливая малейшее сомнение или усталость на серых лицах.

Суровые мужчины работали с самым важным ресурсом мира. Здесь, на Дальних шахтах, породы самые крепкие, не сдающие свои богатства так просто. И главное — никакая магия их не берет. Добыча угля — тяжелый физический труд.

Глаза Элизы постоянно цеплялись за отметки — символы веры, приверженности тому или иному богу. Большая часть шахтеров — люди истово верующие и воцерковленные, работающие здесь на благо всевышних. Они будут требовать справедливости, но понимают важность своей работы. На некоторых лицах встречались татуировки в виде перевернутой восьмерки под левым глазом. Даже въевшаяся в кожу угольная пыль не могла скрыть или хотя бы притушить этот знак: осужденные, отправленные в самые сложные месторождения в качестве своего наказания. Им почти нечего терять, они будут стоять до конца. Они и те немногие, кто оказался здесь, так и не получив своего предназначения или же попытавшись сбежать от него.

Макс продолжал кричать про происки конкурентов, обвиняя объект своей вечной ненависти Дениса Угольщикова, шахтеры вторили ему разрозненными возгласами возмущения вперемешку с отборной бранью. Внезапно тонкий голос из середины толпы выкрикнул:

— Хранителей на вас нет! Они-то точно управу найдут.

Элиза быстро обвела взглядом всю толпу перед собой, понимая, что люди достигли последней точки кипения, после которой наступит конец разговорам.

— Макс, тебе нужно уйти, — прошептала она в ухо начальнику, дернув того за рукав.

— Что? — он вытаращился на нее. — Ты в своем уме?

— Очень даже. Уходи отсюда сейчас же, иначе мы ничего уже не сможем сделать.

— Но…

— Макс, вы зачем меня наняли? Доверься профессионалу, — твердо отрезала она.

Мужчина затравленно посмотрел на толпу перед ним, потом на нее. Элиза уверенно мотнула головой в сторону машины. Он предпринял было еще одну попытку:

— Я хотел объяснить…

— Потом! Объяснишь мне потом. А сейчас уходи. Живо! — поторопила она его.

Пока перед бастующими стоит владелец, никто не услышит ее.

Шахтеры с новой силой зашумели и заулюлюкали, когда увидели, что Макс уходит от них. Элиза достала из кармана маленькую черную коробочку, нажала на единственную кнопку, и по округе разнесся тонкий писк. Нехорошо было начинать общение таким образом, но отказать владельцу в желании самому решить конфликт она не могла. А шахтеры слишком быстро прошли по кривой нарастания агрессии. Портативный резонатор Даар позволял на короткое время сбросить накал, несколько успокоить толпу. Теперь главное — не показать своей слабости, действовать быстро и четко. Крики стихли. На лицах шахтеров проступило изумление, некоторые закрутили головой в поисках источника раздражающего звука. Элиза поспешно выключила прибор. Теперь они смотрели на нее. Сто пятьдесят пар глаз. В один момент ей казалось, что она стоит перед ними совершенно нагая, в другой — что она очутилась посреди мессы в небоскребе, когда боги снизошли до своих прихожан.

Боги. Вот кого стоило бояться! Если Элиза не сможет погасить этот конфликт и вернуть всех к работе, то боги точно обратят на них внимание: срыв поставок благословенного ресурса невозможен. Даар и ее могут признать несправившимися со своим долгом. У нее отберут работу, цель в жизни. У Даар их влияние и империю. Как это скажется на остальном мире, думать не хотелось. Девушка зябко передернула плечами, и в один момент сто пятьдесят пар яростных глаз перестали пугать. Она вообразила перед собой большой луг, где бегают собаки. Такой, как видела в детстве у друзей родителей, те были заводчиками племенных черных лабрадоров. Огромные собаки с добрыми глазами. В сущности, все эти мужчины такие и есть. Даже те, кто отбывал предписание суда. Где-то в глубине их душ скрывается доброта, и, они, подобно тем самым лабрадорам, скорее пожертвуют собой, спасая других от холода, чем продолжат бастовать.

— А теперь давайте поговорим и услышим друг друга, — спокойно сказала Элиза.

Около ее лица замерла кирка, которую поднял один из шахтеров. Почти невесомое орудие обладало мощной пробивной силой. Внутренности разом сжались.

— Кто ты такая, чтобы с тобой разговаривать? — руки мужчины заметно дрожали, глаза впали, лицо осунулось. Один из голодающих, поняла девушка.

Суровые мужчины уже неделю не выходили на положенные им смены, днями и ночами сидя в разбитом лагере перед входом в шахту. Как раз с того момента, как им сообщили, что оборудование задерживается, и еще месяц нужно работать без него. Некоторые отчаянные, подобные этому бедолаге, объявили даже голодовку.

Аккуратно уйдя в сторону от острия инструмента, Элиза ответила:

— Я та, кто поможет вам подписать взаимовыгодное соглашение по дальнейшей работе. Но для начала, — она сделала паузу, чтобы привлечь больше внимания, — я не веду переговоры с голодными людьми на холоде. Старшие смен — со мной в контору, обсудим условия. Остальные в столовую, вам выдадут горячее питание.

— И что ты можешь решить? Шла бы успокаивать своего босса, — тонкий голос, недавно выкрикивающий про Хранителей, снова резко выделился из неясного бурчания толпы. Элиза нашла крикуна и впилась взглядом в высокого, крепкого мужчину, который совершенно не вязался со своим голосом. На его левом рукаве был вышит знак Париса. Девушка сдержала скептическую ухмылку. За таким не пойдут, но посеять сомнения, давя на самое больное людей вокруг, мужчина мог.

— Моих полномочий хватит, чтобы добиться для вас лучших условий, — холодно ответила девушка. — И не допустить нежелательное внимание к вашим действиям.

Она не стала прямо говорить про богов, это и не требовалось, по толпе пробежал напряженный вздох. Мужчина с тонким голосом сузил глаза, открывая рот в ответ, но Элиза опередила его. Над головами шахтеров прозвучал громкий леденяще-спокойный, но непреклонный тон девушки:

— Вы заканчиваете голодовку, я начинаю работать над лучшим выходом из ситуации. Он возможен. Но только на таком условии.

Она смело переводила взгляд с одного шахтера на другого, заглядывая им в душу, не скрываясь, не улыбаясь. Сейчас она железная леди и их единственный шанс вернуться к нормальной работе.

Одним из бригадиров оказался Лим, мужчина с пронзительными голубыми глазами и татуировкой бесконечности. Осужденные почти никогда не получали должностей. Элиза в два клика на планшете нашла досье на Лима: руководитель логистических морских поставок, осужден за устроенный саботаж, который повлек за собой хаос в морских транспортных путях. Элиза смутно припоминала гремевший по всей Руславе скандал десятилетней давности. Если Лим оказался здесь, значит, боги сочли его в своем праве, но покарали за выбранный им метод борьбы. Если мужчина смог дорасти до бригадира в шахтах, значит, он по-настоящему умен и знает свое дело. А это значит, он и есть тот, кого на самом деле нужно убедить.

— Лим, — обратилась к нему Элиза. — Вы же знаете, что такое срыв поставок, и понимаете, какие могут быть причины и следствия.

Мужчина скривился и кивнул на планшет в ее руках:

— Может, вам стоит договориться с этой штукой. Вы же уже сделали “правильный” вывод и обо мне, и обо всех нас, — он развел руками вокруг. — Зачем тратить свое время?

Девушка отложила планшет в сторону, обвела глазами присутствующих:

— Я — Элиза Маюнова, вот уже три года разбираю такие ситуации. Моё дело — чтобы обе стороны не пожалели о результате.

— И зачем нам это знать? — равнодушно пожал плечами Лим. Сидящий рядом с ним низкий коренастый мужчина грубо добавил:

— Три года. Что-то мы раньше не видели вас здесь. Рожей не вышли?

Элиза ответила сначала Лиму:

— Вы правы, я знаю о вас — она кивнула на отложенный планшет. — Вы же обо мне не знаете. Будет честно, если мы исправим это. Есть вопросы, я готова на них ответить.

Девушка слегка повернулась ко второму мужчине:

— Да, вы правы: на Дальних шахтах я впервые и сожалею, что приходится знакомиться при таких обстоятельствах. Такая задержка в вашем посещении связана как с количеством шахт и работников у Даар, так и с осознанным выбором: у вас одна из лучших организаций работы и стабильно высокие показатели. Поэтому моя работа и помощь были направлены сначала туда, где это требовалось сильнее, — она сделала небольшую паузу. — И теперь я вижу, почему здесь умеют достигать высоких результатов.

Валентин, наполовину седой мужчина со свежей царапиной, пересекающей его щеку, негромко сказал:

— Я слышал о вас. У меня друг на шахте в Полярисе. С восторгом отзывался, — мужчина ухмыльнулся. — Я уж подумал, влюбился на старости лет в молодуху-то.

Элиза тепло улыбнулась ему.

— Полярис не понаслышке знает, что такое тяжелые условия, — она вновь вернулась к Лиму, который все время не сводил с нее прищуренных глаз: — А вы прекрасно знаете, что значит срыв поставок. Так чего на самом деле вы хотите, Лим?

Мужчина наклонился вперед, почти лег грудью на стол, заглядывая ей в глаза снизу вверх:

— Честности, Элиза. Не криков про конкурентов или ошибки фабрикаторов, а честного признания проблемы, — он снова выпрямился, продолжил, сухо перечисляя пункты: — А потом признания нашей работы и того, что мы устали. Люди уже шли вам навстречу: месяц пахали руками. Вы же просто объявляете, что еще месяц нам нужно делать то же самое? А что потом? Что если, проблема не решится, и мы потратим последние силы впустую?

Через несколько часов группа забастовщиков подписала соглашение, по которому они готовы были работать еще месяц до приезда оборудования в прежнем темпе. Для Даар это стоило повышенной ставки, санаторного отдыха, расписанного для каждого из шахтеров на год вперед, и гарантий, что при новых задержках в доставке оборудования проблема будет решена заблаговременно без привлечения тех, кто уже два месяца работал руками. Сроки поставок угля по контрактам ощутимо сдвигались, но риска срыва и огромных неустоек теперь удастся избежать.

Элиза, не спеша, села в машину. Все так же сохраняя стойкое спокойствие и видимую уверенность, пока в салон вслед за девушкой забирался Макс. Стоило дверце автомобиля захлопнуться и скрыть толпу за тонированными стеклами, как Элиза согнулась пополам: из глаз потекли слезы, тело забило мелкой дрожью. Бархатистая поверхность автомобильной обивки тут же намокла и смялась под натиском пальцев. Внутри тоже все дрожало, словно она погремушка, пустая оболочка для осколков чужих эмоций. На спину легла тяжелая мужская рука и принялась неуверенно поглаживать. Макс шептал:

— Ты справилась! Ты смогла!

Столько восторга в голосе она еще ни разу не слышала от вечно нервного, недоверчивого старшего ребенка Арины Михайловны. Элиза слегка повернула голову и взглянула на него снизу вверх. Карие глаза мужчины в восхищении смотрели на нее, рука ускорила свой бег по спине, будто он таким образом пытался быстрее сбросить с нее тяжесть всего прошедшего дня. Девушка вымученно улыбнулась. Макс был похож на еще одного лабрадора. Такого же черного и взлохмаченного.

— Я думал, они тебя на кусочки разорвут, когда ты прогнала меня.

— Они не слышали меня. Когда кто-то видит причину их проблем, не поможет ничего, кроме как, убрать эту причину из зоны видимости, — устало произнесла Элиза. Она выпрямилась и откинулась на мягкую спинку автомобильного кресла. Прикрыла глаза. Рука Макса на несколько мгновений замерла рядом с ней в воздухе, он задумчиво повторил:

— Причину. Но я ведь не виновен в сложившейся ситуации, я это и пытался объяснить!

— Не виновен. Но людям нужен тот, кто будет виноват. Владелец компании, на которую они работают, и который оказался перед их глазами, подходит лучше всего. Уж прости, такова сущность людей.

— Да, ты права. Не бывает так, чтобы никто не был виноват, — в голосе Макса зазвучала глухая боль. Элиза приоткрыла глаза, украдкой посмотрев на него. Взгляд мужчины был пустым, направленным то ли внутрь себя, то ли в далекие воспоминания, челюсть плотно сжата, вокруг глаз собрались глубокие морщинки.

— Я уверен, что это Денис, — пробормотал Макс. — Его стараниями сорвана поставка оборудования.

Она не знала причины, по которой ее начальник так сильно ненавидел своего конкурента. Наверняка здесь скрывалась какая-то старая рана. Никто не просил Элизу заняться этим вопросом, и она рассудила, что лучше не лезть туда, куда не приглашают. Тем более к людям, на которых работаешь.

Девушка тихо вздохнула и закрыла глаза. Кто-то все же был ответственен за срыв поставок. Правда ли, что это только проблемы фабрикаторов? Или в этой истории замешана третья сторона?

Глава 2. Визит жрецов

За несколько дней пути от Дальнего края до Чаргорода пустота внутри Элизы наполнилась привычной возбужденной необходимостью действия. Они с Максом только подходили к особняку Даар, а в мыслях она уже сидела за своим столом, составляя санаторный график для шахтеров.

В доме царила непривычная суматоха. Слуги, точно муравьи перед дождём, метались из одного края в другой, постоянно что-то подхватывая на руки и аккуратно перекладывая свою ношу в корзинки, предназначенные для подношений.

— Сегодня же не четверг, — остановил одного из них Макс.

Молодой слуга с косой чёлкой и пухлыми губами испуганно произнёс:

— Сэр, у нас жрецы!

Макс побледнел. Элиза приросла к полу, бездумно начала теребить края пиджака. Паренёк покосился на неё, словно только вспомнив, коротко добавил:

— Вас тоже просили быть.

И сразу же побежал дальше. Его короткой реплики хватило, чтобы оцепенение спало. Мысли заметались в поисках причин, по которым могли прийти жрецы. Без приглашения… Она резко одёрнула пиджак. Они же договорились! Они погасили бунт! Макс рядом с шумом втянул в себя воздух, посмотрел на неё.

— Пойдём, расскажем, что в аудиенции нет нужды, — твердо сказал он.

Элиза кивнула. Больше всего на свете ей хотелось сейчас быть как можно дальше от этого дома. Боги справедливы. И жестоки. Их длань карает до хруста костей, вплетая наказание в плоть и кровь. Элиза вспомнила Свирных: соседи ее родителей. Перед глазами ярко вспыхнули их образы: Мия — ее одногодка, не способная ходить, Марк — отец Мии, фермер без правой руки. Семья вынуждена была нести на себе печать неполноценности за отступление, которое было совершено еще дедом Марка.

Макс распахнул дверь, ведущую в главный зал особняка. Они замерли на пороге, преклонив колени и опустив головы перед жрецами в золотисто-белых одеяниях. По краю мантий струились неизвестные символы, перемежающиеся нулями и единицами. Казалось, что знаки живые, перетекающие из одного состояния в другое, вспыхивающие то зелёным, то оранжевым цветом. Иногда в них показывался красный. В эти моменты Элиза ощущала, что все её существо застывает, готовое рассыпаться в прах. Атмосфера в комнате была плотной, воздух словно клубился от магического присутствия, которое принесли с собой жрецы. В ушах девушки зашумело, изнутри на глаза давило так, что, казалось, даже веки онемели.

— Поднимитесь, — велел мужской голос густым басом.

Они встали. Перед ними были члены Ордена Криоса. Об этом свидетельствовал знак на шее жреца: вписанный в квадрат круг, в котором повторялся квадрат, что содержал в себе круг и так до тех пор, пока круги и квадраты не сходились в маленькой плотной точке по центру. Криос — младший в пантеоне богов. Не каратель. Облегчение накрыло Элизу волной, но тут же разбилось об отсутствующий взгляд жреца. Она перевела взгляд на Арину Михайловну. У той словно добавилось седых волос. Обычно едва заметные морщины стали глубокими, привлекающими к себе внимание. Рядом с женщиной стояла её дочь Юлия. Тонкая фигура девушки едва подрагивала, лицо, обрамленное длинными черными волосами, напоминало фарфоровую маску.

Глаза главного жреца скользнули по Элизе. Ей снова, как и несколько дней назад, показалось, что она стоит перед всеми нагая. Странное ощущение неизбежности сковало сердце и замедлило дыхание. Выносить и дальше прямой взгляд служителя божьего она не смогла, опустила глаза на его знак принадлежности ордену. Подвеска из бесконечных кругов, вписанных в квадраты, напоминала портал. Элиза почувствовала, как магия вокруг неё стала закручиваться в спираль, перетекая из окружающего мира в символ Криоса. Неизбежность сменилась горькой обречённостью. Изнутри что-то сильно потянуло, и к глазам подступили горячие слезы. Голос жреца разбил фантасмагорическую атмосферу вокруг девушки, она коротко схватила ртом воздух.

— Теперь все в сборе, и мы можем объявить волю богов, — пауза после этих слов заставила Юлию покачнуться, Макс почти сорвался с места, в последний момент сжал челюсть так, что скрипнули зубы, но остался рядом с Элизой. Арина Михайловна лишь сильнее сузила глаза, слегка повернув плечо к дочери, чтобы та оперлась на неё.

— Сегодня вы потушили один очаг, но пора заметить, что все ваше поле давно тлеет. Не дайте ему разгореться. Иначе последствия будут трагичными, — жрец строго обвёл взглядом своих бесцветных глаз каждого из присутствующих. — Для вас. Для вашего рода. И для мира. В своей суете вы забыли об истинном пути и его важности.

Звучащие слова словно скрадывали пространство большой комнаты, заставляя воздух вокруг превращаться в подобие дрожащего желе. Или это всего лишь дрожала Элиза? Только зачем ей бояться? Она — работник. Наёмный служащий, выполняющий свою миссию. Она не связана с родом Даар. Почему служители церкви пожелали видеть её здесь?

Жрецы сложили ладони в молитвенном жесте: коротко коснулись век и губ, очерчивая прямые линии знака Криоса, символизирующего строгость в соблюдении правил и ясность пути. После чего повернулись к выходу. Хриплый от напряжения голос Арины Михайловны остановил их:

— Прошу вас, отобедайте с нами.

— Благодарю, — холодно улыбнулся старший жрец, — но нам необходимо объявить волю всевышних также и в доме Угольщиковых. Мы заберём собранные вами корзины, передадим подношение богам.

Он снова сложил руки вместе и теперь очертил ими благословляющий круг перед старшей Даар, произнеся:

— Смело ступайте по тропе перед вами. И помните: терпение богов не бесконечно. Погасите вражду.

Проходя мимо Элизы с Максом, жрец остановился. Элиза похолодела. Бесцветные глаза ничего не выражали, точки зрачков смотрели сквозь девушку, когда он отстраненно произнёс:

— Иногда любой выбор приводит к одинаковому исходу. Иногда безысходность дарит надежду на выход, — руки жреца повторили молитвенный круг, и он закончил словами: — Прими путь Криоса: оставь надежду для этого мира.

Каждый сказанный им звук острой иглой впивался в кожу Элизы. Тишина вокруг сдавливала тело. Резкий протяжный скрежет наполнил помещение звуком — Юлия схватилась за спинку стула, отчего тот съехал в сторону. Девушка смотрела на Элизу так, словно только что обрела потерянную сестру. Неужели жрецы и её наделили словом? Обдумать эту мысль, как и своё положение, она не успела. Стоило двери за жрецами закрыться, как Юлия тихо осела на пол. Элиза с Максом бросились к ней.

В зале стоял густой запах полыни, которой приводили в чувство Юлию. Спустя полчаса семейство Даар кое-как справилось с потрясением. Хотя нет. Совсем не справилось. Мертвенно-бледная Юлия полулежала на софе, промакивая испарину со лба полотенцем, Макс сидел рядом, держа сестру за руку, его ладонь подрагивала. Арина Михайловна тоже молчала, стояла за софой, как одна из многочисленных статуй, украшавшая сад особняка. Элиза сидела, вглядываясь в одну точку за окном, раз за разом повторяя про себя последние слова жреца. В них была подсказка. Только за все время никто ни разу не смог расшифровать полученное слово. Многие отмеченные сходили с ума, пытаясь добраться до истины сказанного. Возможно ли, что богам только это от них и было нужно?

— Хватит! — внезапный окрик старшей Даар прокатился под потолком раскатом грома. Элиза вздрогнула, вынырнув из своих мыслей, Макс схватился за край софы, Юлия подскочила и села. — Пора прекращать эти бессмысленные страдания, — Арина Михайловна сжала спинку софы до белизны пальцев. — Мы должны встретиться с Угольщиковыми, пока не стало поздно.

— И что ты им скажешь? Думаешь, они захотят договориться? — тут же вспылил Макс.

— Если им не изменило благоразумие, то захотят.

— Мама, ты же знаешь, что Денис не отличается благоразумием. Он скорее сам отправится на аудиенцию к богам, чем договорится с нами.

— Можно поговорить с Касом, — несмело предложила Юлия.

Кас был младшим братом Дениса Угольщикова. Элиза подозревала, что у молодых людей тайный роман. Она с испугом взглянула на Макса. Тот, ослеплённый своей ненавистью, не замечал элементарных вещей, только это и спасало семьи от нового безумного витка конфликта. Макс лишь отмахнулся:

— Ты же знаешь, что Кас ничего не решает. Денис прибрал всю власть к своим рукам. Будет так, как скажет он. А он уже достаточно крови нашей попил и сделок сломал.

— Неправильно обвинять человека без доказательств, Макс, — устало сказала Арина Михайловна. — Ты все время видишь в нем монстра. Что бы между вами ни произошло, это мешает тебе здраво рассуждать.

— Мне ничего не мешает! Они воспримут это как нашу слабость и ударят сильнее.

— Хватит! — повторный окрик прозвучал жёстко, будто воздух рассекла вспышка яростной молнии. — Сила не в ударе, сила в контроле. Договорись о встрече на завтра же. За обедом будет самое удобное время. Переговоры проведу я. Элиза, поедешь со мной.

Арина Михайловна вернулась к роли распорядительницы империи, четко и быстро раздавая указания. Макс ещё попытался возразить, но получив короткий нагоняй, нехотя протянул:

— Я понял, мама.

Элиза подняла руку, привлекая к себе внимание:

— Арина Михайловна, но зачем вам я?

— Ты хороша в сложных переговорах, твои навыки могут пригодиться.

Девушка изумлённо посмотрела на госпожу Даар:

— Но я работаю с трудовыми спорами, локальными размолвками среди шахтёров. Денис Угольщиков явно не шахтёр.

— В какой-то мере все мы шахтёры, — хмыкнула женщина. — Ты договорилась с кучей мужиков, думаю, уж с одним-то общий язык найдёшь. Тем более ты теперь крепко связана со всей этой историей, — она развела руками, пристально всматриваясь в Элизу. — Такие слова просто так от жрецов никто не получает. Что бы они ни принесли тебе, девочка, теперь ты — часть этой головоломки.

Элизе оставалось только незаметно пожать плечами и вслед за Максом покориться воле старшей Даар. Ведь женщина была права: Элиза теперь отмечена богами и должна сыграть свою роль в их планах. И значит, пора было изучить всех участников конфликта, в который ее затянуло.

Глава 3. Исповедь

Буквы перед глазами Элизы то рассыпались, то растекались. На часах было почти одиннадцать вечера, но она все еще сидела в особняке Даар, в своем кабинете. Девушка уже успела выучить все названия принадлежащих Угольщиковым шахт и мест, где они находятся. Она трусила. Боялась завтрашней встречи больше, чем бастующих шахтёров. Объяснить себе этот феномен Элиза никак не могла. Виновны ли в том были жрецы с их предупреждением или её мнительность?

Мысли о пророчестве девушка решительно отгоняла прочь: неизвестность давила, нежелательная причастность к чему-то большому и зловещему выжигала изнутри, а ей нужно быть собранной. Сразу после того, как Даар разошлись, Элиза попыталась выяснить у Юлии, что жрецы сказали ей, но младшая Даар отказалась говорить об этом. Единственное, что удалось узнать — слова, которые сами по себе являлись загадкой: