Сестра украла мою жизнь

Я смотрела на сестру, не чувствуя ничего, в душе осталась лишь пустота.

— Я ничего подписывать не буду, Алина, — твердо ответила я. — Ты хоть раз вспомнила о бабушке? Ты даже не пришла в больницу, когда она лежала в реанимации. Я прожила с ней всю жизнь, бабушка была единственным человеком, который по-настоящему любил меня.

Лицо Алины исказилось от гнева.

— Раз уж судьба тебе так благоволит, и ты все никак не сдохнешь сама, я с удовольствием помогу тебе прямо сейчас! Давай!

Она выкрикнула эту команду в темноту террасы. Из-за высоких горшков с растениями стремительно метнулась мужская фигура. Знакомый мне человек с черной маской на лице сжимал в руке длинный нож и бежал прямо на меня. Парализующий страх сковал меня, но я все же бросилась в сторону дверей, пытаясь спастись. Мои туфли на тонких каблуках скользнули по гладкой плитке, я потеряла драгоценные секунды, и нападающий оказался слишком близко. Алина громко и издевательски засмеялась, откровенно наслаждаясь моим ужасом. Мужчина с огромной силой вонзил лезвие мне в правый бок.

Острая боль пронзила мое тело, заставив судорожно глотать ртом воздух, я осела на холодный каменный пол. В эту же секунду тяжелая стеклянная дверь балкона с шумом распахнулась, и на пороге возникли Игорь Андреевич и Дмитрий. Алина мгновенно стерла с лица ухмылку и истошно завизжала.

— Помогите, ради бога, спасите нас, здесь убийца!

Она блестяще разыгрывала роль напуганной невинной жертвы, пока преступник убегал к пожарной лестнице в дальний конец террасы. Я смотрела на темный силуэт генерального директора, а из моего горла вырвался тихий булькающий хрип. Боль стала невыносимой, звуки слились в монотонный гудящий шум, и я погрузилась в непроглядную темноту, полностью теряя сознание.

***

— Состояние пациентки полностью стабилизировалось, и жизненные показатели пришли в норму.

Я медленно вынырнула из густого тумана обезболивающих. Мои глаза с трудом сфокусировались на стерильно белой палате и стоящем возле моей кровати лечащем враче.

— Хорошо, когда мы сможем забрать ее домой?

В сухом тоне матери не было ни капли переживания. Отец крепко и бережно держал мою ладонь в своих больших теплых руках, с тревогой вглядываясь в мое бледное лицо. Алина стояла в отдалении у белой больничной стены, скрестив руки на груди и старательно изображая семейное горе. Я смотрела на сестру сквозь пелену слез и видела только холодный расчет в ее взгляде.

— Скоро мы переведем вашу дочь в обычную палату, а через пару дней оформим официальную выписку.

Доктор сделал короткую пометку в медицинской карте и внимательно посмотрел на моих родственников.

— Рана оказалась не слишком глубокой, мы зашили порез, но девушке требуется полный покой для восстановления.

— Мы обязательно заберем ее и обеспечим круглосуточный домашний уход. — Алина немедленно сделала шаг вперед и вступила в разговор с врачом, разыгрывая роль заботливой сестры. — Ей категорически нельзя оставаться одной после такого ужасного нападения.

Ледяной страх от перспективы оказаться запертой с человеком, который хотел меня убить, придал мне сил.

— Я никуда с ними не поеду. У меня есть собственное жилье.

Лицо матери на секунду исказилось от злости, но она быстро улыбнулась, наклонилась вплотную к моей кровати и зашипела так тихо, чтобы врач не смог разобрать ее слов.

— Не неси бред и прекрати устраивать цирк перед людьми, Марина. Мы прекрасно выяснили, что ты живешь в нищем рабочем общежитии, поэтому возвращаться тебе объективно некуда, ты поедешь с нами.

Выплюнув эти слова, мать резко отстранилась от меня. Она ласково поправила край моего белого одеяла, вежливо попрощалась с дежурным врачом и уверенно направилась к выходу. Отец молча последовал за ней, бросив на меня виноватый взгляд, а Алина покинула помещение с гордо поднятой головой и откровенно торжествующей усмешкой на губах.

Я неподвижно лежала на койке и все мои тревожные мысли были о том, как мне избежать участи жить с родственниками. Сейчас я была беспомощна перед той ловушкой, в которую меня загоняли, но у меня был один весомый козырь. Включенный на балконе диктофон. Мой взгляд судорожно скользнул по пустой тумбочке, кровати. Моей вечерней сумочки нигде не было, и я уже начала паниковать, без аудиозаписи все жуткие признания Алины навсегда останутся лишь моими недоказуемыми словами, а привлечь ее к уголовной ответственности за организацию покушения будет невозможно.

Вечером того же дня санитары перевезли меня из реанимации в просторную палату на другом этаже клиники. Я лежала на жестком больничном матрасе и отчаянно пыталась придумать надежный план побега от навязчивой опеки родственников. Дверь тихо скрипнула, и в помещение вошел мой лечащий врач в сопровождении дежурной медсестры.

— Ну что, как ваше самочувствие на новом месте, обезболивающее нормально действует?

Он уверенно подошел к кровати и начал проверять показания на медицинском мониторе.

— Боль стала немного тише, спасибо.

— Я прописываю вам постельный режим на ближайшие несколько суток. — Доктор убрал стетоскоп в карман белого халата и посмотрел на меня с предельной серьезностью. — Мы стянули края раны, внутренние органы не пострадали, но любые резкие движения непременно приведут к расхождению швов, поэтому я разрешаю вам лишь изредка и очень осторожно присаживаться на кровати.

Врач покинул палату, спустя пару минут деревянная дверь снова приоткрылась. На пороге появился Максим Воронцов. Молодой архитектор выглядел невероятно взволнованным и крепко прижимал к груди пышный букет нежных белых хризантем вместе с объемным бумажным пакетом. Увидев меня на больничной койке, парень робко подошел ближе и аккуратно поставил свои подарки на небольшую прикроватную тумбочку.

— Марина Николаевна, здравствуйте, — тихо произнес Максим. — Я слышал о том ужасном случае на банкете. Я очень сильно переживал за вас. Весь наш отдел искренне ждет вашего скорейшего выздоровления и возвращения в офис.

Я была так признательна за его добрые слова, что попыталась ободряюще улыбнуться.

— Спасибо за заботу, Максим.

— Это еще не все, — парень смущенно опустил глаза и достал из бумажного пакета металлический термос. — Моя мама передала вам домашний суп. Она сама его варила сегодня утром. Вы ведь помните уборщицу Людмилу? Мама сказала, что вы раньше работали вместе в клининге до вашего повышения.

Я во все глаза посмотрела на смущенного парня, испытывая невероятное удивление от такого внезапного открытия. Та добрая женщина, научившая меня правильно поднимать тяжелые бутыли с водой в мой первый рабочий день, оказалась матерью молодого архитектора. От этой заботы я так растрогалась, что на глаза навернулись слезы, и я поспешно сморгнула их, чтобы не расплакаться прямо перед своим подчиненным.

— Огромное спасибо вам обоим, Максим. Обязательно передайте Людмиле мою самую искреннюю благодарность.

Оставив фрукты и цветы, архитектор тактично попрощался и покинул палату. От термоса исходил умопомрачительный аромат домашней еды. Я осторожно приподнялась на кровати, стараясь не тревожить свежие швы. Мои ослабевшие пальцы с трудом справились с плотным узлом на полиэтиленовом пакете. Стоило мне развернуть упаковку, как на белоснежную простыню выпал сложенный вдвое тетрадный лист.

Я неторопливо развернула бумагу и всмотрелась в округлый женский почерк, сбивчиво заполнявший почти все пространство тетрадного листа. «Дорогая моя, я совсем не умею красиво и правильно писать, но мне от всей души хочется выразить огромную материнскую благодарность. Ваша помощь с теми сложными чертежами стала настоящим спасением для моего мальчика, его работу наконец заметило руководство, и теперь перед ним открылась дорога к большому будущему. Спасибо вам. Пожалуйста, поправляйтесь скорее, набирайтесь сил и пусть мой наваристый бульон хоть немного скрасит ваши больничные будни».

Аккуратно сложив записку и отложив ее на край прикроватной тумбочки, я непослушными пальцами открутила крышку термоса. Густой обжигающий домашний бульон оказался поистине божественным на вкус, щедро делясь со мной таким необходимым сейчас теплом и возвращая крупицы потраченной энергии.

Не успела я доесть и половину порции, как деревянная дверь палаты снова негромко скрипнула. На этот раз на пороге появились сразу двое посетителей. Игорь Андреевич и Дмитрий вошли в светлое помещение уверенным шагом, держа в руках объемные пакеты с фруктами. Застигнутая врасплох за поеданием домашнего обеда, я почувствовала неловкость. Аккуратно отложив ложку, постаралась принять максимально достойную позу на больничной койке.

Наш главный архитектор первым делом окинул взглядом заставленную прикроватную тумбочку. Заметив пышный букет нежных белых хризантем, он демастративно удивился.

— Ого, а у тебя тут развернулся настоящий филиал продуктовой базы, — с лукавой усмешкой произнес Дмитрий, пристраивая принесенные дары на единственный свободный край столика. — Я смотрю, мы с шефом далеко не первые в длинной очереди желающих навестить бесценного ведущего дизайнера. Откуда такие потрясающие дары?

— Ко мне совсем недавно заходил Максим Воронцов, — ответила я, закручивая крышку термоса и отставляя его в сторону. — Он принес цветы и передал домашнюю еду от своей мамы, с которой мы раньше вместе работали в клининге.

Дмитрий театрально приложил руку к сердцу и всем своим видом показал крайнюю степень потрясения.

— С мамой? — воскликнул наш главный архитектор, округлив глаза от наигранного шока. — Ты уже успела познакомиться с его мамой? Марина Николаевна, я ранен в самое сердце. Я изо всех сил стараюсь ухаживать за тобой и производить приятное впечатление, а этот молодой прохвост Воронцов нагло обгоняет меня на целый шаг. Какое невероятное коварство.

Я немного улыбнулась, его искренние и шутливые тирады оказались крайне своевременными, заставляя меня окончательно забыть о недавней неловкости. Генеральный директор тем временем продолжал сохранять абсолютную невозмутимость, лишь внимательно наблюдая за нашим легким дурачеством.

— Знаешь, Марина, девушки обычно просто ссылаются на головную боль или сильную усталость, если не хотят танцевать со мной обещанный второй танец. — Произнес Дмитрий бархатным голосом и осторожно накрыл мою ладонь своей большой теплой рукой. — Тебе совершенно не обязательно было устраивать эту криминальную драму с поножовщиной ради банального отказа.

Я искренне рассмеялась, но острая боль пронзила мой правый бок и мой веселый смех мгновенно оборвался, я судорожно вдохнула воздух сквозь стиснутые зубы. Дима сразу перестал улыбаться и его лицо приобрело обеспокоенное выражение.

— Дмитрий, оставь нас с Мариной Николаевной наедине на некоторое время. — Игорь Андреевич произнес это тоном, который не предполагал никаких возражений. — Мне нужно обсудить с ней кое-какие вопросы.

Обычно наш главный архитектор никогда не упускал возможности отпустить дерзкую шутку или вступить в легкую словесную перепалку с начальством, но сейчас он был совершенно не в том настроении. Дима лишь понимающе кивнул, бросил на меня обеспокоенный взгляд и быстро покинул палату, плотно закрыв за собой дверь. Мы остались в полном одиночестве. Генеральный директор неспешно пересек светлое помещение и опустился на свободный стул возле моей кровати, где всего пару минут назад сидел Дмитрий.

— Как вы себя чувствуете после вчерашнего нападения?

Он задал свой вопрос мягко, я сделала еще один осторожный вдох, собираясь с духом для одного важного вопроса, и прямо посмотрела в его глаза.

— Врачи говорят о хорошей динамике и обещают выписать меня через пару дней. Игорь Андреевич, вы случайно не видели мою вечернюю сумочку? В реанимации ее не оказалось, а для меня сейчас крайне важно найти свой мобильный телефон.

Генеральный директор слегка застыл, но быстро взял себя в руки и ответил.

— Ваша сумочка находится в надежном месте, Марина Николаевна. Я лично забрал ее с террасы, так что все ваши личные вещи находятся в полной сохранности и ждут вашей выписки.

Не передать какое облегчение я испытала в тот момент, этот влиятельный мужчина сохранил мое имущество, совершенно не догадываясь о наличии там скрытой аудиозаписи с жуткими признаниями Алины.

— Марина, послушайте меня внимательно. Моя служба безопасности уже начала собственное подробное расследование. Все обстоятельства указывают на спланированное преступление. Нападавший действовал по чьему-то приказу, поэтому вы до сих пор находитесь в серьезной опасности. Я крайне не советую вам возвращаться в рабочее общежитие. И так же не советую возвращаться к вашим родственникам. У нас есть определенные опасения на их счет, но говорить пока рано, информация еще проверяется. Марина, подумайте о том, чтобы на время реабилитации переехать ко мне в загородный дом. Там вам обеспечат круглосуточную охрану, медицинскую помощь и полный покой, а я смогу лично гарантировать вашу безопасность.

Я как расслабляются мои мышцы, испытывая непердаваемую благодарность я кивнула Игорю.

***

За последующие двое суток мои родственники больше не появлялись в палате, полностью забыв о моем существовании. Я тихо восстанавливала силы и с надеждой ждала назначенной даты выписки, когда за мной должен был приехать Игорь. Однако ранним утром деревянная дверь палаты внезапно распахнулась, и на пороге появилась Алина с небольшой сумочкой в руках.

— Доброе утро, сестренка. Врач просил сделать тебе последний успокаивающий укол перед дорогой.

Алина резко вколола мне что-то в ногу, я даже сообразить не успела, что происходит, как почувствовала физическую слабость.

— Скоро ты окончательно замолчишь и перестанешь строить из себя жертву.

Она с ядовитой ухмылкой шепнула мне, я попыталась позвать дежурную медсестру на помощь, но тепло цепенело быстро, полностью лишая мышцы всякой чувствительности. Я находилась в сознании, отчетливо понимала происходящее вокруг, но оказалась намертво заперта внутри собственного тела. Мой язык онемел, веки стали невероятно тяжелыми, а из горла вырывался лишь слабый беззвучный хрип. Алина открыла дверь палаты и в помещение торопливо вошли мать и Артём. Бывший жених выглядел нервным и постоянно оглядывался на коридор.

— Помогай давай, чего замлел, — мать резко подтолкнула Артёма локтем в бок и принялась вместе с Алиной подхватывать мое обмякшее тело под локти.

Они пересадили меня из больничной койки в металлическое кресло-каталку. Мать накинула на мои плечи плед, скрывая бессильно повисшие вдоль туловища руки. Внутри я испытывала глубочайшее отчаяние, но снаружи оставалась абсолютной спокойной. Мой мозг пытался заставить хотя бы один палец пошевелиться, однако нервные окончания молчали. Артём взялся за ручки и покатил меня по гладкому полу в сторону выхода.

— Нас точно никто не остановит на посту? — вполголоса спросил Артём, суетливо оглядываясь на коридор.

— Заткнись и иди ровно, — процессом заправляла сестра, идя чуть впереди и гордо выставляя подбородок. — Выписка оформлена, документы у нас на руках, так что не дергайся.

Мы двигались по светлому коридору отделения, я видела проплывающие мимо двери палат, яркие лампы и фигуры медицинского персонала, но не могла вытолкнуть из себя даже легкий стон. Возле поста дежурной медсестры наша группа неожиданно столкнулась с молодым врачом, который нес в руках стопку медицинских карт. Он озабоченно притормозил, разглядывая мое совершенно бессильное тело и остекленевший взгляд.

— Постойте, а почему пациентка в таком заторможенном состоянии? — врач нахмурился, переведя взгляд с моего бледного лица на родственников.

— Ой, доктор, она просто перенервничала из-за поездки, — Алина мгновенно вступила в разговор, всплеснув руками. — Дежурная медсестра минут двадцать назад сделала ей легкий успокоительный укол. Ей сейчас нужен полный покой и домашняя обстановка, мы как раз торопимся привезти ее домой.

Врач на секунду задумчиво замер, сопоставляя ее слова с моим неподвижным видом, но уверенный тон сестры и присутствие матери быстро рассеяли его возникшие сомнения.

— Хорошо, но дома сразу уложите ее спать, — кивнул доктор и поспешил дальше по коридору.

Отчаянье и полная беспомощность охватили меня в этот момент, ведь спасение было так близко. Я настойчиво пыталась сконцентрировать остатки воли на связках, чтобы выдать хотя бы сиплый звук, но ничего не получалось. Артём торопливо вкатил коляску в просторную кабину лифта, и металлические створки с тихим жужжанием сомкнулись, окончательно отрезая меня от внешнего мира.

— Чуть не попались из-за этого врача, — Артём вытер рукавом куртки взмокший лоб и тяжело вздохнул.

— Меньше паникуй, — резко обрезала его Алина, с нескрываемым удовольствием разглядывая свое отражение в зеркальной стене кабины. — Главное погрузить ее в салон, а там уже никто не найдет.

Лифт опустился на подземную парковку клиники, где царил прохладный полумрак, Артём торопливо подкатил кресло-каталку к задней дверце своего автомобиля, подхватил мое обмякшее тело и перенес на сиденье. Без труда усадил вглубь салона, накинул ремень безопасности и со стуком захлопнули дверцу. Машина мгновенно сорвалась с места, увозя меня навстречу неизвестности.

***

Дорога проходила словно в тумане, но я отказывалась сдаваться и упрямо боролась с оцепенением, раз за разом мысленно приказывала своим рукам пошевелиться. Я концентрировала всю свою злость в одной точке, заставляя непослушные мышцы реагировать, пока родственники деловито обсуждали мое будущее.

— Сколько мы сможем держать ее на этих препаратах?

Артём задал этот вопрос, нервно вглядываясь в зеркало заднего вида.

— Столько, сколько потребуется для оформления документов. — Алина ответила ему с пугающим спокойствием и зашуршала стеклянными ампулами в своей сумке.— Я буду колоть ей седативное каждые шесть часов. Мы превратим ее в послушный овощ. А когда врачи зафиксируют неадекватное состояние после травмы, мы легко оформим официальное опекунство и законно перепишем ее квартиру на себя.

— А как мы объясним все это отцу?

Мать подала голос, выражая легкое сомнение в надежности их плана.

— Он ничего не должен знать.

Алина жестко отрезала любые возражения и закрыла молнию на сумке. Я слушала их разговор и чувствовала обжигающий гнев. Моя собственная семья собиралась лишить меня рассудка ради квартиры. Я вложила всю свою ненависть в попытку согнуть пальцы правой руки и наконец почувствовала легкую дрожь.

Машина остановилась в знакомом дворе, и Артём быстро вытащил меня из салона. Взял на руки и понес по лестничным пролетам. Они затащили меня в квартиру бабушки, прошли в дальнюю комнату и грубо сбросили на матрас, лежащий прямо на полу. Я попыталась сфокусировать зрение но ничего не выходило. Алина подошла к матрасу и достала из кармана толстую цепь, плотно обернула звенья вокруг моей щиколотки и пристегнула ногу к чугунному радиатору. Сестра проверила надежность замка, спрятала ключ в пиджак и вышла.

Я осталась в одиночестве, продолжила упорно бороться с ядом в крови, заставляя кисти рук сжиматься в кулаки. Миллиметр за миллиметром я отвоевывала контроль над своим телом, игнорируя дикую слабость. Превозмогая подступающую тошноту и головокружение, я оперлась дрожащими руками о матрас и медленно села. Из глаз текли слезы от колоссального физического напряжения, я наконец-то заставила себя сфокусировать взгляд, реальность оказалась просто отвратительной. Квартира потеряла свой облик и превратилась в чужое, холодное и абсолютно безжизненное место, словно из помещения безжалостно вырвали душу. Родственники содрали обои до голого бетона, вытащили всю мебель, которую я так старательно оберегала на протяжении многих лет. Они уничтожили память о бабушке и собирались сделать здесь ремонт. Я испытала сильную тоску от вида уничтоженной бабушкиной квартиры, но быстро переключила внимание на свою правую ногу. Мою щиколотку плотно обвивала тяжелая металлическая цепь, пристегнутая к чугунной батарее навесным замком. Мне требовался ключ от этого замка, который сестра недавно спрятала в карман своего пиджака. Расклад получался дрянной.

Из коридора доносились приглушенные голоса моей любящей семейки. Я затаила дыхание.

— А как мы будем ее кормить все эти дни?

Голос матери звучал так, словно она обсуждала меню для домашнего питомца.

— Сегодня обойдется без еды, а со завтрашнего дня будем давать жидкую кашу и воду в перерывах между инъекциями.

Алина ответила ей с легким издевательским смешком, явно наслаждаясь своей безграничной властью.

— Главное строго соблюдать дозировку и вкалывать ей новую порцию препарата каждые шесть часов, чтобы она оставалась послушным овощем.

— А если приедет психиатрическая бригада и врачи догадаются про лекарства?

Мать задала вполне резонный вопрос.

— У меня есть нужные связи в одной частной клинике, где врачи за хорошую доплату закроют глаза на любые нестыковки и сделают все необходимое. — Сестра говорила с непоколебимой уверенностью в собственной безнаказанности. — Мы просто скажем им, что у Марины развился тяжелый психоз после ножевого ранения, и она стала опасна для окружающих, а в закрытом отделении никто уже разбираться не станет.

От их будничного тона я испытала жгучую ярость. Внезапно в коридоре раздались уверенные шаги, направляющиеся прямо к моей двери. Я откинулась обратно на пыльный матрас, вытянула руки вдоль туловища и расслабила мышцы, изображая состояние полного медикаментозного забытья. Дверь громко скрипнула, и в комнату неспешно вошла Алина. Я продолжала неподвижно лежать с полуприкрытыми глазами, хотя все мои чувства сейчас работали на пределе возможностей.

— Спишь, дрянь?

Она произнесла эти слова с откровенным презрением.

— Я ведь прекрасно знаю, что ты все слышишь и понимаешь своей умной головой, только сделать ничего не можешь.

Сестра резко размахнулась и с огромной силой пнула меня носком жесткой туфли прямо в бедро. Острая боль пронзила тело, но невероятным усилием воли заставила себя промолчать и не дернуть ни одним мускулом на лице. Кажется на теле останется синяк. Вот же дрянь. Алина удовлетворенно хмыкнула, после чего развернулась и вышла из комнаты, щелкнув внешней задвижкой. Я открыла глаза, осторожно растерла бедро и начала изучать пол вокруг своего матраса в поисках хоть какого-то инструмента. Удача наконец-то повернулась ко мне лицом, в куче мусора возле ободранного плинтуса блеснул кусок гнутой стальной проволоки. Точнее сказать, это был обломок какого-то крепежа от старой двери, но для меня он выглядел как настоящий подарок судьбы. Я медленно потянулась рукой, подцепила металл дрожащими пальцами и крепко зажала в ладони. Я прекрасно понимала, как работают такие простые замки.

Просунув конец проволоки в скважину замка, я начала наощупь искать язычок. Зрение расплывалось от седативных, но злость заставляла меня продолжать. Я с силой надавила на тугую пружину внутри механизма. Тяжелая дужка глухо щелкнула и поддалась. Я безумно обрадовалась первому успешному шагу к свободе. Осторожно размотав цепь, я постаралась не шуметь по батарее и медленно поднялась. Слабость мгновенно ударила и колени подогнулись, вынудив меня ухватиться рукой за пыльную стену. Оставалось только пробираться к выходу по стенке в надежде сбежать незамеченной. Каждый метр давался с огромным трудом, почти добравшись до проема, я случайно зацепилась ступней за край пленки. Потеряв равновесие, я попыталась ухватиться за косяк, но задела ведро из-под краски. Емкость с громким грохотом покатилась по бетону.

Голоса в прихожей сразу смолкли. Через пару секунд в дверном проеме показалась Алина. Увидев сброшенную цепь на полу, сестра оскалилась и выхватила из кармана шприц. Следом вбежали мать и Артём. Я жутко испугалась, бросившись ко мне, Артём грубо повалил меня на матрас и плотно зажал рот ладонью.

— Держи ее крепче, я сейчас вколю препарат!

Алина выкрикнула эту команду и сорвала колпачок с иглы. В этот момент со стороны прихожей раздался оглушительный стук. Кто-то сильно и властно бил кулаком во входную дверь.

— Откройте дверь прямо сейчас, или мы выломаем ее!

Голос Игоря Андреевича прозвучал глухо через металл, но от этих слов родственники замерли от ужаса. Побледнев, мать судорожно поправила одежду.

— Артём, сиди тихо и держи ее, а мы пойдем встречать гостей!

Мать зашипела на него и потащила Алину за локоть в коридор. В прихожей щелкнул замок. До меня отчетливо донесся фальшивый голос матери.

— Мужчина, вы с ума сошли?! Что за хамство, почему вы ломаетесь в чужую закрытую квартиру? Я сейчас полицию вызову!

— Где Марина?

Голос Игоря прозвучал угрожающе и громко, заставив меня собраться с силами.

— Нет её здесь, мы с дочерью просто приехали забрать свои вещи! Уходите!

Артём запаниковал и отвлекся на шум. Я поняла, что это мой единственный шанс на спасение. Собрав остатки воли, я со всей дури впилась зубами прямо в руку бывшего. Вскрикнув, Артём отдернул прокушенную ладонь. Вывернув голову из-под его хватки, я жадно глотнула воздух и громко закричала, призывая на помощь. По коридору загрохотали тяжелые шаги, и в комнату стремительно ворвался начальник в сопровождении охраны. Босс выглядел настолько свирепо, что Артём в панике отскочил от матраса и вжался в стену. Следом охранники втолкнули обратно в помещение побледневшую мать и Алину. Окинув комнату быстрым взглядом, Игорь Андреевич окончательно оценил ситуацию.