
Полная версия:
Хранительница Грибного Предела
Открыта новая локация: Грибной Предел (Надземный ярус).
Уровень опасности: Низкий.
Условия для создания поселения: Идеальные.
Женщины выходили из каменной расщелины одна за другой и падали на колени прямо в мягкую траву, подставляя лица свежему ветру и свету двух лун. Они плакали от счастья, обнимали друг друга и смеялись, не веря, что вырвались из подземного ада.
Я мягко опустилась на шляпку невысокого янтарного гриба, сложила крылья и растерянно огляделась. Адреналин погони схлынул, и в голове образовалась звенящая пустота. Пока я спасала свою шкуру и вытаскивала людей из пещеры, у меня была понятная цель. А что делать теперь? Я гигантская моль в чужом мире. Ни дома, ни работы, даже говорить не умею. Куда мне лететь?
Лина подошла к ручью, умыла лицо чистой водой, а потом приблизилась к моему грибу и робко посмотрела на меня снизу вверх.
— Спасибо тебе, Хранительница, — тихо сказала девушка, прижав ладони к груди. — Без тебя мы бы все сгинули в этой проклятой яме. Мы... мы хотим пойти домой. Наша деревня, Светлый Лог, находится внизу, за предгорьями. Тут дня два пути, если идти вдоль ручья до обычного леса.
Она замолчала, переглянулась с остальными женщинами, которые с надеждой смотрели на меня, и осторожно добавила:
— В лесу водятся хищники, а мы совсем без сил и оружия. Проводи нас до дома, пожалуйста. Там наши семьи, они нас ждут, они обязательно отблагодарят тебя!
Я вздохнула, выпустив воздух через дыхальца, и почесала лапкой пушистую грудь. Делать мне всё равно было абсолютно нечего, а торчать одной посреди незнакомого леса совсем не хотелось. К тому же за эти часы я уже как-то привязалась к этим несчастным девчонкам.
Я слетела с гриба, мягко приземлилась перед Линой и легонько боднула её пушистой головой в плечо, после чего махнула крылом в сторону уходящего вниз ручья.
— Ты пойдешь с нами! — просияла блондинка, и женщины радостно зашумели, собираясь в дорогу.
Глава 3. Чужая кровь и закрытые ворота
Путь вниз по долине действительно оказался неблизким. Женщины шли медленно, поддерживая друг друга, а я то летела над их головами, наслаждаясь послушными потоками ветра, то шагала рядом на всех шести лапках, с любопытством первооткрывателя разглядывая этот странный мир.
Удивительно, но здесь уживались рядом совершенно несовместимые вещи. Первые полдня мы шли среди исполинских грибов и деревьев со светящейся корой, на ветвях которых сидели мелкие зверьки, похожие на ящериц с пушистыми беличьими хвостами. Я на всякий случай кидала на всё живое [Анализ цели], но Система неизменно писала, что местная фауна первого уровня и совершенно безобидна. Постепенно сиреневый полумрак рассеялся: две луны скрылись за горизонтом, и взошло настоящее, ослепительно-желтое солнце. Впервые за всё время после смерти я увидела нормальный дневной свет и чуть не расплакалась от счастья, подставляя пушистую спинку теплым лучам.
Пока мы шли, женщины много разговаривали между собой, а я внимательно слушала, по крупицам собирая информацию о мире, в который угодила. Оказалось, что те аномальные зоны с гигантскими грибами и монстрами местные называют Пределами. Обычные люди старались обходить их стороной, апромыслом там занимались только редкие охотники да маги из больших городов.
— Больше девяти месяцев прошло с той ночи, как нас похитили, — со вздохом говорила Марта, поправляя на плечах кусок мешковины. — Помните, какое тогда затмение началось? Гоблины высыпали из леса целой ордой, как тараканы. Мужики наши еле успели ворота запереть, иначе бы всю деревню вырезали.
— А мы за околицей лен собирали, буквально десяти шагов до частокола не добежали, когда наши засов опустили, — тихо отозвалась черноволосая девушка по имени Анна. — Я тогда так кричала, в бревна колотила... Мне всё казалось, что староста сейчас откроет калитку.
— Не мог он открыть, Анечка, никак не мог, — горячо убеждала её Лина, хотя в её собственном голосе слышалась дрожь. — Там же десятки тварей к деревне бежали! Зато представьте, как они там по нам горевали! Наверняка уже и отпели давно, думают, что нет нас в живых. Вот будет радости, когда мы вернемся! Мой Томаш мне перед тем вечером ленту на ярмарке обещал купить, он меня точно дождался...
Я слушала их наивные разговоры, и мое сердце болезненно сжималось. Проработав двадцать лет в женском коллективе и насмотревшись на самые разные житейские драмы, я очень сомневалась, что мужики, которые бросили своих женщин за воротами ради спасения собственных шкур, встретят их с распростертыми объятиями. Особенно учитывая то, что у троих спасенных под лохмотьями заметно округлились животы. Но разрушать их надежду я не могла, да и как бы я им это сказала без голоса?
Остановка на привал случилась в полдень, когда гигантские грибы окончательно сменились смешанным лесом из высоких сосен и раскидистых кустов, усыпанных крупными синими ягодами. Женщины нарвали ягод и принялись жадно есть, но Лина тут же отложила самую крупную горсть на широкий лопух и подошла ко мне.
— Поешь, Хранительница, — ласково предложила она, протягивая листок к моей морде. — Они очень сладкие, мы в детстве всегда их собирали.
Я благодарно пощелкала в ответ, наклонилась к ягодам и замерла. Жевать мне было нечем, а проткнуть хоботком плотную кожицу мелкой ягоды никак не получалось: она просто каталась по листу туда-сюда. Я попробовала раз, другой, смешно кося глазами к своему длинному носу, и разочарованно фыркнула. Лина внимательно наблюдала за моими мучениями, а потом вдруг хлопнула себя по лбу.
— Ой, у тебя же теперь нет зубок, ты только пить можешь! — догадалась она. — Девочки, найдите камень с выемкой!
Через пару минут женщины притащили чистый плоский голыш, вымытый в ручье, насыпали туда горсть ягод и тщательно размяли их гладкой палкой, добавив немного родниковой воды. Получился густой фиолетовый кисель. Лина зачерпнула эту кашицу сложенными лодочкой ладонями и поднесла ко мне. Я осторожно развернула хоботок, коснулась её пальцев и втянула сок. Кисло-сладкий, освежающий вкус лесной черники с легким оттенком хвои мгновенно наполнил рот. Пока я пила прямо из рук улыбающейся девушки, стараясь не щекотать её ладони, внутри разливалось удивительное тепло. Впервые с момента перерождения я чувствовала себя не жутким насекомым, а кем-то нужным и любимым.
Поглощена биомасса: Лесная черника (сок).
Восстановлено выносливости: +5.
Мы двинулись дальше, но пройти успели всего пару километров. Внезапно шедшая в середине Мария, самая старшая из беременных, резко остановилась, схватилась обеими руками за огромный живот и согнулась пополам. По её бледному лицу градом катился пот, а по ногам на траву потекла темная жидкость.
— А-а-а! Девочки... началось! — страшно, надрывно закричала она и рухнула на колени в папоротник.
Все тут же бросились к ней. Марию уложили на расстеленные плащи под широкой сосной, но с каждой минутой ей становилось всё хуже. Она выгибалась дугой, кусала губы в кровь, а живот ходил ходуном так, словно ребенок внутри пытался прогрызть себе выход наружу.
— Плохо дело, совсем плохо, — побелевшими губами зашептала Марта, стирая пот со лба роженицы. — В загоне у гоблинов почти никто роды не переживал... Она истекает кровью, мы её теряем!
Я подскочила к Марии вплотную и активировала проверку.
Имя: Мария.
Здоровье: 3/15 (Критическое!).
Состояние: Тяжелые роды, Внутреннее кровотечение, Интоксикация чужеродной кровью.
Индикатор её жизни таял буквально на глазах. Еще пара минут, и она умрет прямо здесь, на лесной поляне, так и не дойдя до дома! «Ну уж нет! Я не для того вытаскивала тебя из-под сколопендры, чтобы ты тут померла!» — зло подумала я. Раздвинув перепуганных женщин пушистым боком, я встала прямо над Марией, накрыв её своими трехметровыми крыльями, как сияющим шатром. «Живи! Заживляй раны, унимай боль, дай ей сил!» — мысленно скомандовала я, направляя почти весь свой запас маны в крылья.
Применен навык: [Лунная Пыльца (Эффект: Регенерация и малое обезболивание)].
Расход маны: 15/20.
Из-под моих крыльев повалил густой серебристо-голубой снег. Чешуйки оседали на бледное лицо Марии, впитывались в её кожу и вдыхались с каждым судорожным вздохом. Буквально через несколько секунд страшная синева сошла с её губ. Кровотечение остановилось, дыхание выровнялось, а безумная боль в глазах сменилась сонной поволокой. Набравшись сил от моей магии, Мария глубоко вздохнула, потужилась еще один раз, и лес огласил тонкий, требовательный писк.
Марта дрожащими руками приняла младенца, перерезала пуповину острым кремнем, который подобрала у ручья, и замерла, глядя на сверток в своих ладонях. Все женщины вокруг затаили дыхание. Я тоже вытянула шею, заглядывая через плечо Марты. На тряпице лежал крошечный мальчик. У него была серо-зеленая кожа, острые длинные ушки и редкий темный пушок на голове. Открыв непропорционально большие золотистые глазки, малыш чихнул и беспомощно засучил маленькими ручками. Настоящий гоблиненок. Только сейчас, на дневном свету, он казался не опасным монстром, а просто беззащитным, испуганным детенышем.
Повисла тяжелая тишина. Никто не знал, что делать дальше.
— Мария... — тихо и виновато позвала Марта, не решаясь повернуться к матери. — Там... он совсем как те твари. Может, оставить его здесь, в лесу? В деревне ведь не поймут...
— Не смей! — слабо, но удивительно твердо вскрикнула Мария, приподнимаясь на локтях и протягивая дрожащие руки. — Дай его мне! Сейчас же дай!
Марта растерянно передала ей ребенка. Мария прижала зеленокожего малыша к груди, поцеловала его в лобик и залилась тихими слезами.
— Он не виноват, девочки, ни в чем не виноват... — шептала она, укачивая затихшего младенца. — Это моя кровиночка, я его выносила, я его никому в обиду не дам.
Лина опустилась рядом с ней на колени, погладила подругу по голове и вдруг улыбнулась сквозь слезы:
— Конечно, не отдадим. Ты ведь жива осталась! Благодаря нашей Хранительнице ты выжила, хотя в пещерах все умирали! Значит, так сами боги решили. А в деревне... в деревне нас любят, там наши родные. Они всё поймут и примут.
Видя, что грязные лохмотья совсем не греют новорожденного, я выпустила из брюшка пучок тончайшего [Призрачного Шелка] и за пару минут соткала мягкое, невесомое и очень теплое серебристое одеяльце, аккуратно опустив его на колени Марии. Женщина посмотрела на меня с такой бесконечной благодарностью, что у меня у самой защипало в глазах.
Переночевав под соснами, наутро мы вышли к опушке леса. Перед нами раскинулись золотистые поля, за которыми стояла крупная деревня, обнесенная высоким бревенчатым частоколом. Над крышами избы вился уютный дымок, пахло свежим хлебом.
— Светлый Лог! Дошли! — со слезами радости закричала Лина и первой бросилась бежать по проселочной дороге к открытым воротам. Остальные женщины, поддерживая ослабевшую Марию со свертком на руках, поспешили следом, а я плавно шла в паре метров за их спинами, стараясь не делать резких движений, чтобы не перепугать местных жителей.
У ворот работал кузнец и стояли двое мужиков с рогатинами. Увидев бегущих к ним женщин, один из охранников выронил рогатину из рук.
— Свят-свят... Лина?! Марта?! — заорал он на всю улицу. — Люди добрые, глядите! Наши девки из мертвых вернулись!
Из дворов и калиткой тут же повалил народ. Женщины, старики, мужики с вилами и топорами за поясом сбегались к воротам. Первые секунды стоял радостный гул, кто-то из старух всплеснул руками, к Лине шагнул высокий парень в расшитой рубахе... но вдруг толпа резко, словно по команде, затихла.
Люди разглядели круглые животы двух девушек, заметили меня, замершую на дороге позади отряда, а потом ребенок на руках у Марии заплакал и высунул из серебристого одеяла крошечную зеленую ручку с когтистыми пальчиками. Лицо высокого парня, кажется, Томаша, мгновенно перекосилось от брезгливости. Он отшатнулся от Лины, словно перед ним была прокаженная.
— Томаш, это же я... — растерянно прошептала девушка, застыв с протянутыми руками. — Мы спаслись, так спешили к вам...
Вперед протиснулся грузный бородатый старик в добротном кафтане, опирающийся на резной посох. Староста. Его маленькие глазки пробежались по женщинам и остановились на свертке Марии.
— Гоблинское отродье! — прогремел старик на всю площадь, указывая посохом на младенца. — Вы спали с пещерными тварями и притащили их проклятых выродков к нашему порогу?! Да еще и крылатого демона из Предела за собой привели!
— Мы не по своей воле! — отчаянно закричала Марта, падая на колени в дорожную пыль. — Староста Игнат, сжальтесь! Нас же на ваших глазах утащили, вы сами ворота перед нами закрыли! Матушка, скажи им! — взмолилась она, ища глазами в толпе пожилую женщину, но та лишь спрятала лицо в передник и попятилась за спины соседей.
— Оскверненные! Подстилки гоблинские! — злобно взвизгнула какая-то баба из первых рядов. — От них же порчей несет! Если мы их пустим, за ними вся нечисть из леса придет!
— Гоните их в шею! Камнями закидайте и демона ихнего, и щенка зеленого! — подхватили мужики, хватаясь за колья и камни с мостовой.
Томаш нагнулся, схватил увесистый булыжник и с перекошенным от ненависти и стыда лицом швырнул его прямо в Лину. Девушка даже не попыталась увернуться: она стояла как громом пораженная, глядя на любимого человека, а по её щекам текли беззвучные слезы. Камень прилетел ей прямо в висок. Девушка упала на колени, а по щеке ее потекла кровь.
Внутри меня что-то оборвалось, сменившись такой ледяной, ослепляющей яростью, какой я не испытывала даже в бою со сколопендрой. Гоблины в пещере были дикими тварями без разума, но эти... чистенькие, сытые «люди» сначала предали своих дочерей и невест, бросив их на растерзание, а теперь собирались забить их камнями за то, что те посмели выжить!
Одним мощным взмахом крыльев я рванулась вперед, перегородив собой дорогу перед упавшей в пыль Линой. Я встала на дыбы, высоко задрала голову и выставила вперед четыре лапы с острыми черными коготками, а за спиной во всю трехметровую ширь распахнула огромные крылья, полностью заслонив собой спасенных девушек. На фоне утреннего неба моя взъерошенная фигура казалась исполинской. Черные фасеточные глаза в упор уставились на оцепеневшего Томаша. Набрав полную грудь воздуха в дыхальца, я издала самый громкий, пронзительный и вибрирующий клекот, на какой только было способно мое новое тело, и со всей силы ударила крыльями вперед, обдав толпу тугой волной ветра и дорожной пыли.
Для трусов, способных воевать только с безоружными женщинами, этого хватило с головой. Увидев перед собой разъяренного трехметрового монстра, готового в любой миг броситься в атаку, мужики в первых рядах побледнели, выронили булыжники и с криками попятились назад, толкаясь и наступая друг другу на пятки. Сам Томаш с перекошенным от ужаса лицом шарахнулся за спины соседей, а староста запутался в полах кафтана и шлепнулся задом в лужу, истошно вопя:
— Запирайте ворота! Спасайся кто может, сейчас разорвет!
Тяжелые дубовые створки с грохотом захлопнулись прямо перед нами, лязгнул массивный железный засов.
Наступила тишина, нарушаемая только шелестом ветра в листьях и горьким, безутешным плачем десяти женщин, оставшихся на пыльной дороге перед закрытыми воротами родного дома. Я опустилась рядом с Линой, на виске которой от удара камнем набухала багровая ссадина, и бережно обняла девушку своими широкими пушистыми крыльями, закрывая от жестокого мира. С них сама собой слетела пара светящихся пылинок, унимая боль в разбитой коже, а Лина уткнулась лицом в мой мягкий белый мех, вздрагивая всем телом.
— Нам некуда идти... — захлебываясь слезами, прошептала она. — Мы никому не нужны, мы для всех чудовища... Если в родной деревне нас камнями встретили, то в чужих и подавно убьют.
Мария сидела в траве у обочины, прижимая к себе закутанного в шелк гоблиненка, а остальные девушки жались вокруг нас, потерянные и раздавленные предательством. Я смотрела на запертые бревенчатые ворота, и в моей голове с холодной, кристальной четкостью складывался план. В мире людей этим женщинам и их будущим детям места нет. Внизу, в пещерах, их ждет смерть. Но там, наверху, на солнечном плато Надземного Грибного Предела, есть чистая вода, сладкие плоды, крепкие деревья и ни одного злого человека.
Я аккуратно отстранила Лину, утерла пушистой лапкой слезы с её щеки, а затем уверенно развернулась в сторону горной долины, откуда мы спустились, и требовательно заурчала, взмахнув крылом. Лина подняла покрасневшие глаза и посмотрела туда, где за верхушками леса виднелись далекие сиреневые скалы Предела.
— Ты... зовешь нас обратно к себе в долину? — тихо спросила она, и в её потухшем взгляде впервые затеплилась слабая искорка. — Хочешь, чтобы мы остались жить с тобой там, наверху?
Я твердо кивнула головой.
Мне больше не нужно было искать смысл своего перерождения. Если этот мир вышвырнул их за ворота, значит, мы сами построим для себя новый дом. И клянусь своим дипломом старшего бухгалтера, наше поселение будет в сто раз лучше этой гнилой деревушки!
***
От ворот Светлого Лога мы уходили молча. Женщины больше не плакали. Кажется, тот камень, который жених Лины швырнул ей в голову, разом выбил из них все розовые иллюзии. Они шли плотной кучкой, поддерживая ослабевшую Марию с притихшим малышом на руках, и то и дело оглядывались на меня, словно проверяя, не исчезну ли я как сон.
Я шла следом, мои крылья гудели от усталости, а перед глазами маячило системное окно.
Внимание! Низкий запас маны: 2/20.
Выносливость: 2/5.
Рекомендация: Отдых и прием высококалорийной пищи.
Выдать облако пыльцы для лечения Марии и запугать деревенскую толпы оказалось чертовски затратным делом. В голове слегка шумело, а брюшко неприятно тянуло. И тут до моего ума дошла простая истина: я ведь далеко не всемогущая! В моих мечтах у ворот деревни я уже рисовала себе как воссоздам белоснежные шелковые дворцы и подвесные мосты для девушек, но реальность быстро спустила меня с небес на землю. Каждая ниточка призрачного шелка и каждая пылинка с крыльев требовали кучу маны и калорий. В одиночку я даже барак нормальный не построю, просто свалюсь от истощения!
— Девочки, стойте, — вдруг хрипло сказала Лина, когда мы свернули с проселочной дороги к лесной опушке. Ее взгляд упал на покосившийся сарайчик у старой вырубки. — Там никого нет, все мужики в деревне заперлись. Если мы идем жить в дикую долину, голыми руками мы там не выживем. Там же остались инструменты?
Я остановилась и с уважением посмотрела на блондинку. Какая же она умница! Женщины переглянулись и без лишних слов бросились к сараю. Замок на двери был деревянным, и Марта ловко сбила его тяжелым камнем. Через пять минут отряд обзавелся двумя ржавыми, но вполне крепкими топорами, мотком пеньковой веревки, старым чугунным котелком, огнивом и несколькими драными рогожными мешками.
— Воришки мы теперь, — горько усмехнулась Анна, закидывая на плечо мешок и сжимая в руке топор.
— Это не воровство, — отрезала Лина, завязывая узелок с солью и сушеным зерном, найденным на полке. — В этой деревне остались наши дома и наше приданое. Пусть считают, что мы забрали свою долю. Идемте, пока они не очухались!
Обратный путь в гору дался нам в три раза тяжелее, чем спуск. Если вниз мы бежали на крыльях надежды, то теперь каждый шаг приходился на крутой подъем по каменистому берегу ручья. Беременные девушки быстро выбивались из сил и тяжело дышали, опираясь на палки. Марию вели под руки по очереди, а когда она совсем ослабела, я легла на траву и жестом показала ей забираться мне на спину.
— Ой, да ты что, Хранительница, я же раздавлю тебя! — испугалась женщина, прижимая к себе закутанного в шелк гоблиненка.
Я только упрямо мотнула головой и подтолкнула ее крылом. Ползти на шести лапках по земле с грузом оказалось тяжело, коленки дрожали от напряжения, но медленно идти я вполне могла. Мария осторожно устроилась на моем густом белом меху между сложенными крыльями, крепко ухватившись за пушистый воротник на шее, и мы двинулись дальше.
Оказалось, что деревенские женщины умеют уйму полезных вещей, о которых я, городской житель, понятия не имела. По пути вдоль ручья Марта примечала какие-то кусты и нарезала топором длинные гибкие прутья для будущих корзин и плетенок. Другие девушки выкапывали у воды съедобные корневища, собирали сухую кору для растопки и складывали в мешки плоские куски сланца. Мне же на привалах регулярно давили ягодный сок в котелке, отчего моя мана по капельке ползла вверх, добравшись к вечеру первого дня до восьми единиц.
Беда пришла на второй день пути, когда сосновый лес уже начал сменяться первыми светящимися папоротниками и мхами предгорья. До спасительной долины оставалось всего-ничего. Вдруг мои перистые усы уловили резкий, мускусный запах псины, смешанный с запахом гнилой листвы. В кустах справа хрустнула ветка. Я резко остановилась, ссадила Марию с ребенком к стволу широкого дерева и взволнованно застрекотала, расправляя крылья.
Из зарослей папоротника на тропу выскочили четыре приземистых зверя. Они напоминали крупных волков, только вместо обычной шерсти их спины покрывали длинные бурые иглы, как у дикобраза, а из оскаленных пастей капала густая слюна.
Обнаружен противник: Иглошерстный Шакал (х4).
Уровень: 2.
Статус: Стая на охоте.
Четыре хищника второго уровня! В форме гусеницы с крепким панцирем я бы еще попробовала пободаться с ними вблизи, но сейчас мое хрупкое тело моли они порвут за пару укусов. А маны в запасе всего восемь единиц: этого хватит максимум на один слабый сброс пыльцы или на пару метров призрачной нити! «Черт, я одна их не положу!» — мелькнуло в голове.
— Беременных и Марию к дереву! — звонко скомандовала Лина, перехватывая поудобнее топор. — Марта, Анна, берите колья! Не дадим им обойти нас сбоку!
Вожак стаи с рычанием прыгнул вперед, целясь прямо в горло Лине. Я не успевала взлететь для разгона, поэтому просто вскинула передние лапки, направила в брюшные железы половину своей маны и выстрелила короткой липкой сетью прямо под лапы бегущему зверю.
Применен навык: [Стежок].
Мана: 4/20.
Шакал на полном ходу впутался передними лапами в серебристую нить, кубарем покатился по камням и врезался мордой прямо в сапог Марты. Не растерявшись ни на секунду, крепкая деревенская женщина с размаху опустила обух топора прямо ему на череп! Раздался хруст, и первый хищник обмяк. Двое других шакалов бросились с фланга, пытаясь прорваться к Марии. Один из них в прыжке полоснул когтями по руке Анны, выбив у нее заостренную палку, и уже раскрыл пасть, чтобы вцепиться поваленной девушке в лицо.
Я взмыла на два метра над землей и из последних сил тряхнула крыльями над головой зверя, вываливая на него остатки маны.
Применен навык: [Лунная Пыльца (Эффект: Сонливость)].
Мана: 0/20 (Полное истощение!).
Пыльцы вышло совсем мало, усыпить шакала полностью не удалось, но его глаза заволокло мутной пленкой, он чихнул и промахнулся, клацнув зубами в сантиметре от щеки Анны. Тут же подоспевшая Лина с яростным криком вогнала свой топор зверю под лопатку, а две другие женщины навалились сверху с тяжелыми суковатыми дубинами. Четвертый шакал, увидев гибель вожака и сородича, трусливо поджал хвост и с визгом сиганул обратно в кусты.
Групповая победа!
Получено опыта: +60.
Я бессильно рухнула на траву, тяжело поводя боками. Голова кружилась так, что перед глазами плясали черные мушки. Зато женщины, раскрасневшиеся, испачканные в чужой крови и тяжело дышащие, смотрели друг на друга с каким-то, суровым торжеством. Они только что сами отбили атаку лесных хищников! А самое практичное началось потом: Марта с Анной деловито достали острые осколки кремня и за полчаса освежевали обе туши, забрав с собой и жесткое мясо, и густые иглошерстные шкуры. Никакой брезгливости, чистый крестьянский расчет.

