Внимание! Провоз лягушек строго воспрещен

Выбравшись из душа, она прислушалась к дыханию горы, покоящейся на самом краю постели. На всякий случай позвала тихонько:

– Илья Александрович! Ты спишь?

Ответа не последовало, и она осторожно улеглась с другого края.

Но сон не шел. Стоило ее водителю пошевелиться, как она вздрагивала и поднимала голову. Расслабиться никак не получалось. Василиса ворочалась с боку на бок.

– Тебе там стекловату вместо перины положили? – сонно поинтересовался Илья. – Или все-таки гороху не пожалели?

– Извини, – вздохнула Василиса. – Нервничаю, не могу заснуть.

– Чего нервничаешь? Меня, вонючего злодея, боишься? – заплетающимся языком уточнил он.

Василиса хихикнула.

– Сейчас ты не ведешь себя как злодей. И после душа не воняешь.

Парень сел на постели, будто его подбросило пружиной.

– Чего?

Девушка тоже села, испуганно хлопая глазами: она что-то не то сказала?

– Я не хотела тебя обидеть, – пролепетала она.

– Нет, погоди, – отмахнулся он, сидя к ней спиной и глядя в окно. – Ты сейчас серьезно? Что я не воняю?

– Илья Александрович, если принимать душ, то пахнуть не будет. А если потом еще антиперспирантом воспользоваться…

– Так вот в чем дело было! – воскликнул он, словно нежданно сообразил, как рассовывать металлы в клеточки таблицы Менделеева. – А я-то думал! – он захрюкал, плечи его затряслись, и Василиса не сразу сообразила, что он смеется.

С некоторой оторопью она смотрела на его темный силуэт на фоне окна. Наконец он утих и снова улегся в кровать, вытер маленькие глазки, на которых выступили слезы от смеха. Василиса всё еще ничего не понимала.

– Слушай, Премудрая, – вдруг спросил он, глядя в потолок. – А ты давно со своим Светославом тискаешься?

– Ну вот зачем ты всё портишь! – возмутилась она. – Обязательно быть таким грубым?

– Прости. Просто не знаю, как это культурно назвать.

Голос его звучал искренно, и Василиса тут же простила. Тоже легла на спину и стала смотреть на лампу.

– У нас любовь.

– А! – сказал Илья с какой-то странной интонацией. – Ну ладушки. Давно у вас любовь?

– Четыре года. И еще два года, пока я жабой была.

– Не, два года не считаются. Он вообще-то за эти два года должен был как минимум всю Россию на уши поставить в поисках тебя. Если любовь, конечно.

– Откуда ты знаешь? Может, он искал? – надула губки Василиса.

– Ну, раз не нашел, значит, плохо искал. Я бы первым делом у бати твоего поинтересовался, куда его драгоценная дочурка делась.

– Папа не знает о нас, – горько заявила девушка.

– Да? А чего так? Гопник он, что ли? Барышня и хулиган?

– Нет, всё сложнее, – тяжело вздохнула Василиса. – Он родной брат моей мачехи.

– Да ладно! – хмыкнул Илья. – Прикольно, конечно, вы там живете. Ну и сколько вы планировали от бати прятаться?

– Светослав обещал что-нибудь придумать.

– И четыре года думал?

– А что? – с вызовом спросила Василиса. – Легко только пальцем в носу ковырять, и то вывихнуть можно. А тут наша судьба на кону.

– Дай угадаю, – тон Ильи стал ласковым-ласковым, – ты сейчас его процитировала?

Василиса только обиженно засопела, затем возмущенно поинтересовалась:

– Ты чего вообще ко мне пристал? Я тебя попросила просто довезти меня до Можайска!

– Дорогая Василиса Остаповна, а тебя не смущает, что ты чувствовала магию на каждой заправке, а потом нам таки сломали машину, так что задержали наше появление в Можайске минимум на полдня?

– Что ты имеешь в виду? – гневно уточнила она.

– Кто-то очень не хочет, чтобы ты вернулась к бате. И Светослав твой какой-то мутный! Он ведь тоже, либо, маг?

– Маг, – подтвердила девушка и сразу успокоилась. – Он из древнего рода колдунов Черноморовых. Но ты просто его не знаешь, – заявила она мягко. – Он знаешь какой… – голос наполнился мечтательностью.

– Предполагаю, – ответил Илья из темноты. – Шикарный красавец-мужчина, элегантный, как рояль, старше тебя лет на десять.

– Ты его видел? – Василиса снова испуганно села в кровати.

– Что ты! Святые угодники уберегли. Логика! – объяснил Илья. – Тебе сколько лет было, когда ты с ним встретилась? Восемнадцать?

– Семнадцать. Но встречаться мы стали, когда девятнадцать исполнилось!

– Не суть. До этого у тебя никого не было, правильно я понимаю?

– Да, – смущенно подтвердила Василиса, укладываясь на подушку.

Их разговор всё больше напоминал абсурд. У Ильи был красивый мужской голос, и в темноте она даже забывала, как он выглядит. Она словно пришла на сеанс к хорошему психотерапевту.

– Ну вот. Будь он не первый, будь тебе хотя бы двадцать три, ты бы эти сказочки про то, что всё сложно, но он вот-вот всё порешает, четыре года слушать не стала бы.

– Ты его не знаешь! И не можешь о нем судить. И я не хочу разговор на эту тему продолжать!

– Понял. Принял. Кто тогда еще может не хотеть твоего возращения в Москву?

– Да кто угодно! – вспылила Василиса. – Мачеха, брат сводный. Да мало ли кто?

– Ну… Перечисляй дальше, я слушаю.

Но больше никто Василисе в голову не приходил.

– Если список окончен, то я тебя так скажу, – подвел итог Илья. – Самый перспективный для тебя вариант – это то, что твой братик силы пробует. Потому что, если в этом замешана твоя мачеха, то Светослав твой не может просто рядом стоять.

– Это еще почему? У них всегда были натянутые отношения!

– Вы где познакомились?

– На дне рождения у Наины.

– Всё!

– Что всё?

– Если он ходит к сеструхе на день рождения, значит, слухи о натянутых отношениях сильно преувеличены.

– Ну почему же! – Василиса хотела возразить, но запнулась. С тех пор как она уехала из отцовского дома, она игнорировала все семейные праздники, кроме дней рождения родителей. Затем всё же сказала робко: – Разные же бывают обстоятельства. Бывает, что никак нельзя не прийти.

– Ага, бывает. Ладно, давай спать. Чует мое сердце, это не последние приключения у нас.

После этих бурных обсуждений Василиса заснула сразу же, будто ее выключили.

Василиса сидит за шикарным столом, ломящимся от изысканных блюд, и думает, что, к счастью, это в последний раз. Как только ей исполнится восемнадцать, они ее никакими коврижками на эти праздники не заманят. Как будто специально их проводят, чтобы над ней издеваться. Главное, это Наина такая хитрая. Когда папа рядом, она лужицей меда растекается. А когда папа не слышит, оказывается, что это латекс манцинеллы: пахнет приятно, но вызывает ожоги и слепоту. Что отец в ней вообще нашел? Мама не подарок, но уж эта точно ничем не лучше. Разве только моложе, но и то лет на десять. Вот и сейчас она с фальшивым сочувствием замечает:

– Ягодка моя, зачем же так много работать? Даже ручки в порядок привести не успела.

Наина выразительно постукивает по столу острыми ногтями с алым гель-лаком и дорогим дизайном – россыпью драгоценных камней, а не пошлых страз. У Василисы аккуратные розовые ноготки в шестнадцать были, потому что училась много да еще и подрабатывала, некогда было по два часа времени на это убивать. А теперь уже принципиально, потому что Наина взялась каждый раз обращать внимание на ее «неухоженные» руки. В ответ на реплику мачехи Василиса протягивает руку, словно для того, чтобы именинница получше ее рассмотрела.

– Мне просто не нравятся накладные ногти, Наина Велемировна, мне нравятся ногти, выращенные своими руками. И я привела их в идеальный порядок! Посмотрите, как выглядят здоровые ногти. Их не нужно шлифовать и прятать под покрытие, – она широко улыбнулась, показывая идеально ровные зубки, которыми она с удовольствием откусила бы нос этой дуре.

И тут же почувствовала взгляд. Чуть повернула голову и увидела, что на нее смотрит Светослав Черноморов, брат Наины. Как это часто бывает в семьях магов, разница в возрасте с сестрой у него была большая – двадцать три года. Если Наине пора на пенсию, то Светослав – молодой парень, хотя черная густая борода делает его старше. Отец как-то объяснил, что в роду Черноморовых сила мужчин в бороде, поэтому они обязательно ее носят. Говорят, их самый известный предок вообще имел бороду, которую несколько человек несли на подушках. Хорошо, что она этого не видела!

Светослав, точно в соответствии с фамилией, был черноволос, черноглаз и чернобород. Он смотрел на Василису с теплом и таким пристальным вниманием, что она чувствовала себя раздетой, но в глазах его плясали озорные огоньки. Девушка надменно вскинула подбородок.

Переждав немного, хотела потихоньку уйти с праздника, но отец, изучивший все ее уловки, быстро поймал под руку, поцеловал в висок – холодные сухие губы легко коснулись кожи, – поинтересовался, не устает ли она, учась на двух факультетах сразу, и негромко шепнул:

– Если исчезнешь с праздника, будет только хуже. Потерпи немного.

Василиса тяжело вздохнула и отправилась в уголок, где можно побыть не на виду, но никто не упрекнет, что она прячется. У Остапа Бессмертного гостиную оформили в сдержанных, коричнево-бордовых тонах, и обязательным элементом интерьера были книжные шкафы – они стояли в каждой комнате. Но между шкафом и стеной с окнами, остался узкий проход, чтобы слуги могли незаметно приносить и уносить напитки. Поскольку обычно они не использовали столь сложный способ появления среди гостей, Василиса подумала, что, может, ремонтируя особняк, задумал отец совсем иное. В любом случае она издавна облюбовала это место в качестве убежища. Сделаешь шаг назад – и вовсе исчезаешь. Но можно честно говорить: «Я никуда не уходила! Вы меня просто не заметили», – и никто не поймает тебя на лжи.

Однако на этот раз ее уединение было недолгим. Она смотрела в окно на кружащуюся метель, когда спиной почувствовала жар и быстро обернулась. Светослав Черноморов возвышался позади нее на целую голову. Она, конечно, еще вырастет до двадцати лет сантиметров на десять, но сейчас чувствовала себя неуютно.

Черноморов смущенно улыбался, стараясь сгладить первое впечатление.

– Извини, не хотел тебя пугать.

– Вы меня не напугали.

Василиса отвернулась, длинные косы подпрыгнули и тут же послушно улеглись на спине. В их семье это считалось традиционной прической, были причины, по которым о стрижке даже думалось с содроганием.

– Рад слышать, – голос Светослава был мягким, как у сестры, но глубоким, низким. Пробирал до мурашек. – Но почему на вы? Я не такой уж старый.

– Я вас не знаю, этого достаточно, – отрезала девушка, мечтая, чтобы он скорее ушел.

За спиной раздался тяжелый вздох.

– Я только хотел познакомиться с удивительной девушкой, обучающейся на двух факультетах одновременно, при этом сдающей сессию на одни пятерки, не используя взятки, да еще и занимающейся клинингом, но при это сохранившей руки в идеальном состоянии.

Василиса бросила на него удивленный взгляд. О том, что она сдает сессии своим умом, вникая в каждый предмет, а не надеясь на деньги и связи отца, знали немногие. О том, что она работает в клининге, знали еще меньше. Даже Наина не знала.

– Вы за мной следите? – она выгнула бровь.

– Я ваш поклонник.

Сказано было так горячо, будто подразумевалось «любовник». Сердце Василисы невольно забилось. Она посмотрела на Светослава иначе. Ей не нравились парни с растительностью на лице, но ему борода очень шла. Он выглядел стильно, явно тщательно продумывал образ: молодежная прическа, одновременно ухоженная и несколько небрежная, будто он просто провел пятерней по влажным волосам, да так они и высохли. Тонкие, породистые черты лица, густые ресницы, делавшие взгляд бархатным. Черный пиджак расстегнут, как и белая рубашка без галстука. Всё в рамках приличия, но крайне сексуально.

К щекам прилила кровь, и Василиса торопливо опустила ресницы. Нужно было сказать что-то остроумное, чтобы осадить его, но в голову ничего не приходило.

– Не буду вас смущать, – улыбнулся он так, что сердце затрепыхалось в желудке.

А потом наклонился и поцеловал руку, не спрашивая разрешения.

И тут же исчез, затерявшись среди гостей.

А Василиса осталась растревоженная, взволнованная, потерянная. Она и сама не знала, чего хочет: чтобы он вернулся, чтобы он исчез, чтобы он… поцеловал еще раз или чтобы этой встречи никогда не было?

Глава 5. Грозовой

Ночь, конечно, выдалась феерическая. Только когда Василиса сообщила, что от него не воняет, Илья понял, что их встреча возле цветка неслучайна, что он не занимается благотворительностью, а действительно может получить какой-то профит. Кроме уборки и еды на шестьдесят лет, конечно.

Он моментально понял две вещи: во-первых, надо доставить Василису в Можайск; во-вторых, им будут мешать добраться до Можайска. Поэтому он подошел к вопросу системно и постарался выяснить, самое главное: кому выгодно. И, несмотря на жалкий лепет Премудрой, подозреваемым номер один все-таки был ее хахаль.

Не мог быть адекватным парень, который завоевал девушку с такими… глазами и косами, с такой фигурой наконец, и при этом парит ей четыре года мозги, что торопиться некуда и надо научиться пальцем в носу ковыряться так, чтобы он из уха не высовывался. Что тут сказать? Гугл в помощь!

Ладно бы Василиса еще истеричкой какой была, а она девчонка отходчивая, ей «извини» скажешь, она и растаяла, от самого маленького доброго слова расцветает. Что еще Черномордову надо? Сразу понятно, задумал черное дело. Черной, черной ночью. Илья готов был поставить зуб мудрости (всё равно лучше удалять их), что и на болоте Василиса не без его участия оказалась. Его личный опыт прямо кричал, что дело тут нечисто.

Но девчонка была влюблена, на любые его аргументы отвечала «ты его не знаешь». Илья прямо ждал, что добавит: «Если увидишь – сам влюбишься», но она, видимо, хорошо знала Российскую Конституцию и базар фильтровала. Так что он бросил это гиблое дело: пытаться расколотить розовые очки – себе дороже. Главное, держать ушки на макушке и не пропустить знаков свыше.

Утром он проснулся после восхода солнца, поэтому, когда открыл глаза, на него смотрела жаба. Очень жалобно.

– Доброе утро! – пробормотал Илья и снова отправился в душ. Когда вышел, поинтересовался: – Слушай, а говорят, если твою шкурку сжечь, ты сразу к папе отправишься. Может, так быстрее будет?

– Нет, – квакнула она. Голос в заколдованном виде у нее был удивительно противный: скрипучий, даже скрежещущий. Жаба, что тут скажешь. Ей гибких голосовых связок не отсыпали. – Так только в сказках бывает, – прокряхтела она очень грустно. – На самом деле я обратно на болото отправлюсь в Щербаковскую балку.

– Понял. Принял. А чего грустим?

– Уже ехали бы… – давилась она словами.

– Оптимистка ты. Мастера наши, наверно, даже не просохли. Сейчас пойду совершать вокруг них магические пляски заклинательного характера. Потом они работать будут. Попытаются меня облапошить. Хорошо, если к обеду выедем. Но ты не плачь. Как только магия подействует и мастера после бодуна воскреснут, начнут работать. А мы пока пойдем тебе новые наряды покупать. Заодно гель-шампунь купим и чего там тебе еще надо.

– Айфон, – кряхтела она.

– Ну это… – Илья даже остолбенел, – губа у тебя не дура, конечно. Это у тебя папа золотые унитазы друзьям на день рождения дарит. А я сирота, – про себя он подумал, что смартфон мог бы даже и подарить, но только зачем? Чтобы ее сомнительный трахаль пеленговал их везде? Нет, уж, увольте. – В общем, с телефоном не помогу, даже с самым простым, – подвел итог он. И на всякий случай пригрозил, чтобы она не обиделась: – Мало ли что случится, вдруг задержимся, а денег на гостиницу не останется. Придется со мной в машине ночевать, а душа там нет. Шторм-то привык, а тебе оно надо?

Жаба ничего не сказала, но еще больше загрустила. Потом подняла голову:

– А твой телефон дашь?

Илья запнулся лишь на мгновение и тут же отрапортовал:

– А у меня интернета нет. Позвонить с моего можно, почему нет?

Глаза амфибии подозрительно прищурились, а потом она выдала:

– Ты, когда врешь, снова вонять начинаешь. Ты в курсе? Я жаба, но с интеллектом у меня всё в порядке!

Илья вздохнул:

– Извини. Не хочу я, чтобы ты кому-нибудь что-то сообщала. И без того странные вещи происходят. Завтра уже на месте будешь. Потерпи, а?

– Ладно, – великодушно согласилась Василиса.

С мастерами вопрос решился довольно быстро. Видимо, отсутствие запаха располагает людей, даже если в целом ты всё тот же урод. После этого они отправились в магазин. На этот раз поиски подходящей одежды были даже захватывающими. Они с Василисой подходили к вешалкам и вместе улыбались продавцам. Вид ухмыляющейся жабы и длинноволосого толстяка с редкими зубами производил неизгладимое впечатление – девушки ретировались, но сильно далеко, впрочем, не уходили. И правильно делали. Он бы на их месте тоже не доверял парню с редкой щеточкой над верхней губой и лежащими на плечах щеками, который вслух читает состав вещей.

Чтобы найти то, что нужно, хватило двух магазинов. Видимо, Василиса еще пребывала в благостном настроении, к тому же помнила о его финансовых возможностях и выбирала не самые дорогие вещи. От геля для душа великодушно отказалась, заверив, что вполне может пользоваться мужским, всё равно ее никто не обоняет, кроме того же Ильи. Но возникло стойкое ощущение, что жаба просто не хотела его обижать, объясняя, что в таких нищебродских магазинах она для ухода за собой ничего не покупает. Он оценил тактичность девушки, хотя свою неплатежеспособность сильно преувеличил. До Бессмертных ему было как вплавь до Антарктиды и обратно, но от прошлой жизни остались накопления, которые сейчас тратить было абсолютно некуда. Можно сказать, в этом путешествии впервые появилась возможность сорить деньгами.

Примерно в полдень они отправились дальше. Когда они сели в машину, Илья на всякий случай еще раз уточнил:

– Извини, что спрашиваю… От меня по-прежнему не воняет?

Жаба смущенно переступила лапками, потом робко сообщила:

– Нет, не пахнет. Я же тебе говорила…

– Важность личной гигиены усвоена опытным путем без анестезии. Спасибо! – улыбнулся Илья. Вспомнил о своей голливудской улыбке и отвернулся к окну. – Я даже дезодорант купил! – похвастался он. – Ну, поехали!

Однако путешествие недолго было приятным. Практически в каждом городке амфибия чувствовала беспокойство и виновато объясняла, что лучше бы им здесь не останавливаться. Илья хмурился. Интуиции Василисы он доверял, но и совсем не останавливаться не мог: нужен был бензин, еда. Но больше всего ему не нравилось ощущение, что они в западне, словно их обложили со всех сторон.

Наконец они набрели на какую-то развилку. Илья остановил машину и стал рассматривать карту, благо сеть здесь была. Минут через пять вынес вердикт:

– Давай срежем здесь путь? Дорога плохонькая, но короче. «Нива» не пострадает, зато есть шанс, что там нас никто не ждет.

Василиса прислушалась к себе и одобрительно квакнула.

И начались русские горки. Куда там американским! Жаба узнала, что умеет летать. Илья узнал, что встреча головы и потолка в машине не так уж безболезненна при его весе. Шторм радостно тявкал после каждого кульбита.

А потом хлынул дождь. Хлынул так, будто кто-то на небесах включил душ и стал старательно их поливать. Дворники не справлялись с потоками, Илья ехал почти вслепую, боясь притормозить. Амфибия и Шторм притихли: все чувствовали, что такой потоп без объявления войны – без усиливающегося ветра, без тучек – не мог быть случайным, и с замиранием сердца ждали, чем всё это закончится.

Вселенная осталась верна себе: машина нырнула в очередную лужу, мотор взвыл надсадно, но колеса словно проворачивались в воздухе, не цепляя землю.

– Ну же! – взмолился Илья, однако не был услышан, и, сделав еще пару попыток, заглушил мотор. – Приехали, – упавшим голосом сообщил он. – Я бы даже сказал, приплыли.

Жаба сидела в коробке, сжавшись, и смотрела тоскливыми слезящимися глазами. Илья почувствовал прилив благодарности – молчит, не говорит: «Куда ты, идиотина, меня завез?»

– Ну ты это, – промямлил он, – не плачь. Сейчас порешаем чего-нить. В крайнем случае мы со Штормом выйдем, пока ты переодеваешься.

Лягушка только закрыла глаза. Илья с тоской посмотрел на непрекращающийся ливень, затем повернулся к Шторму.

– Придется тебе нас выручать.

Пес в ответ поджал хвост и закрыл глаза лапой. Он не хотел никого выручать, и Илья его прекрасно понимал. Да и не очень верил в эту затею. Это только в кино понятливая собака бежала к тому, кому нужно, и каким-то образом объясняла, куда идти и кого спасать. Шторм – пес умный, поэтому, побежит в укрытие и будет сидеть там, пока не пройдет дождь.

Но амфибия вдруг воспряла.

– Я могу его зачаровать! – квакнула она. – У меня с животными хорошо получается.

Илья с сомнением посмотрел на овчарку. Спастись хотелось, но приносить друга в жертву жабе, пусть и такой красивой, было как-то подло. Шторм попытался забиться под заднее сиденье.

– Ему это не повредит, – доказывала Василиса. – Магия абсолютно безвредна, просто он не будет носиться по дождю без толку, а отправится напрямую к тому, кто может помочь. И непременно доставит этого человека к нам. Максимум, что ему грозит, – прогулка по теплому летнему дождю в течение получаса.

Илья скрепился и мужественно произнес:

– Шторм, тебе придется это сделать, иначе мы утонем в грязи. – Пес ответил невнятным скулежом. – Василиса обещает, что сохранит твой мозг в здравии, а у нас нет оснований не доверять ей. – Шторм еще отчетливей и громче заскулил. – Хватит уже! – укоризненно бросил ему Илья. – Ты мужик или где? Давай сюда свою морду. Не позорь меня и сам не позорься, не заставляй тебя держать.

Шторм просунул морду между сиденьями и жалобно уставился на хозяина.

– Еще один с глазами на мокром месте! – горестно вздохнул Илья. – Вот нравится вам, когда я себя виноватым чувствую! – сказал он и осекся. Осторожно глянул в коробку. Жаба демонстративно повернулась к Шторму. Теперь эти двое смотрели друг на друга так, будто безмолвно рассказывали, какое адское терпение надо иметь, когда имеешь дело с Ильей. Он еле сдержался, чтобы не фыркнуть, и снова уставился в окно, по которому сплошным потоком текла вода.

А буквально через минуту амфибия заговорила речитативом:

– Встану я не ради чуда, а ради дела, на сырую землю ступлю, да скажу слово не громом, а с умом.

Ты, пес-овчарка, разумный зверь, не лай зря, не прячься, а слушай.

Оттуда, где колеса увязли, где хозяин вздыхает, беги тропой невидимой, найди человека доброго, сердцем отзывчивого, у кого трос длинный да рука крепкая, да трактор дюжий.

Пусть тот человек пойдет за тобой, не с пустыми руками, не с бранчливым словом, а с охотой помочь.

За добро тебе, пес-умелец, кость пожирнее да хвост повеселее.

Будь таково!

Странно было слышать скрипучий жабий голос, выговаривающий эти слова, и Илья невольно воображал, как бы это произнесла Василиса ночью.

– Будь таково, – прохрипела амфибия еще дважды и, переступив лапкам, бросила Илье: – Выпусти его!

Он удивленно обернулся, но увидел лишь спину жабы.

– Уже? – удивленно поинтересовался он и снова взглянул на пса, в глазах которого теперь горел азарт, будто он должен был найти и принести палку, брошенную хозяином. – Больше разговоров было! – укорил его Илья.

Попробовал достать ручку на задней двери и, конечно, ничего не получилось. Если он сейчас попробует всей тушей развернуться, чтобы дотянуться до замка, его переклинит, будут потом автогеном доставать. Машину жалко. Надо выйти из машины и открыть дверь.

Посмотрел на водопад за окном. Брр!

– Лезь сюда, – приказал он псу.

Тот радостно протиснулся между сиденьями, станцевал на пуантах на переднем сиденье, чудом не наступив на Василису, затем забрался на колени Илье и облизал его от шеи до лба.

– Тише ты, бисексуал, – задушенно сказал Илья. – Спасай уже нас!

Шторма не пришлось выталкивать – он пулей вылетел под дождь, обдал тучей брызг и скрылся за пеленой дождя. Илья захлопнул дверцу и все-таки произнес это вслух:

– Брр!

Потом покосился на жабу. Она по-прежнему сидела спиной к нему, но еще и съежилась, будто хотела раствориться в мягкой подстилке.

– Вася, – начал Илья и одернул себя: – Василиса Остаповна, извините, что напугал. Просто так быстрее было его выпустить. Постараюсь больше так не делать.

Молчит. Мраморная спинка вроде бы расслабилась, но он не мог сказать это с уверенностью. У него очень маленький опыт общения с амфибиями. Да и с девушками лишь немногим больше. Единственное, что он твердо усвоил: одну и ту же женщину нельзя понять дважды. Вчера извинения работали, а сегодня нет. А может, она им больше не верит. Что там еще в арсенале есть? Комплименты.