До конца света

Элис сжала губы, дыхание стало чуть прерывистым. Именно в этот момент пришло осознания масштабов тайны, которая раскрывалась перед ними.

– Но ведь в записях есть предсказания, связанные с ними…

– Именно, – резко подтвердила Рози. – Они начали мелькать только в тот момент, когда появилось первое предсказание. – Она откинулась назад и скрестила руки. – Я думаю, что потомки были не от той дочери Рекьявы, которая сейчас в медальоне. А от её сестры.

Ривер не понимал, как реагировать на такое предположение. Исходя из информации, которая давалась в Ордене с самого начала, озвученные мысли Рози казались полным бредом.

– Хочешь сказать, что официальная версия – ложь?

– Хочу сказать, что кто-то переписал историю, – твёрдо ответила Рози. – Настоящая дочь Рекьявы могла быть заключена в медальон, и её имя стерли из хроник. А сестра заняла её место. И именно от неё пошли потомки, которых мы знаем сейчас.

Лиам фыркнул, криво усмехнувшись. Ему тоже слабо верилось в такое предположение.

– То есть одна из них тихо «зачистила» собственную кровь? Стерла их из памяти мира?

– Не зачистила, – поправила его Рози. – Спрятала. Сознательно. Слишком тщательно, чтобы это было случайностью. Иначе как объяснить, что хроники десятки лет молчали, а потомки появились лишь в момент предсказаний?

Ривер сжал руки в замок, ладони напряглись, вены на запястьях проступили под кожей. Он наклонился вперед.

– Значит, сестра скрывала своё поколение… но зачем?

Лиам как всегда не удержался посмеяться.

– Ну, если сестра всё это провернула, то мотивы могут быть самые «возвышенные». Знаете, классика жанра: ревность к отцу, зависть к сестре, желание захапать больше власти. Может, она просто решила: «Почему бы мне не переписать историю под себя?» – и аккуратно вычеркнула чужое поколение.

Элис нахмурилась.

– Ты шутишь? Это же целые судьбы… люди, которые могли изменить ход событий.

– Я не шучу, – пожал плечами он. – Просто если отбросить мистику и громкие слова, всё сводится к человеческим страстям. Даже у полубогов.

Ривер резко обернулся к нему. В его голосе не было и тени улыбки:

– Если это правда, то она обрекла весь мир. Не просто поколение – всех нас. Ради мести или власти.

Лиам чуть вскинул руки, будто защищаясь.

– Я же сказал – это версия. Но согласись, слишком уж удобно совпадает: скрытые потомки появляются в момент первого предсказания. Как будто кто-то всё это время ждал подходящего момента.

Рози тихо добавила:

– И если она ждала, значит, её игра ещё не окончена.

Рози нахмурилась, перебирая в голове услышанное.

– Подождите. Она сказала: месть ей и ее отцу. Значит, у них были разные отцы. Дочери одной богини, но от разных мужчин.

Элис прижала ладони к коленям.

– То есть… ревность? Что её отец оказался «хуже»?

Рози кивнула.

– Или менее значимым. Представь: одна дочь от бедняка, другая – от того, кто занимал более высокое положение. В глазах людей и богов это сразу давало разный вес.

Ривер задумчиво произнес:

– Тогда понятно, откуда ненависть. Если отец дочери из медальона ничего не стоил, сестра могла считать ее «слабым звеном», позором, тенью, которая тянет вниз их линию.

Лиам вставил свою версию:

– Или наоборот. Может, отец женщины в медальоне был чем-то особенным, и именно поэтому сестра чувствовала себя второй. Представь: всё внимание к одной, все надежды тоже. Вечно быть запасной… тут и у обычных людей крышу срывает.

Голова уже шла у всех кругом. Столько теорий, столько предположений, но какая из них верная? И что это может дать команде? Какое преимущество?

Элис тихо сказала:

– Но за что мстить отцу?

Рози поджала губы.

– Возможно, он ее отверг. Либо… просто не признал свою дочь. Для ребёнка это самое болезненное.

– И тогда её месть становится понятной: стереть соперницу, наказать отца и переписать всю историю под себя, – сказал Ривер.

– Вот и получили, – усмехнулся Лиам. – История мира пошла под откос из-за старой семейной обиды. Две сестры, два отца, и всё человечество в придачу.

Рози постучала пальцами по столу, словно складывая картину в голове.

– Если подумать, всё сходится. Сестра решила мстить не только лично, но и историей. Она вычеркнула потомков женщины из медальона и их линию из хроник. Сделала вид, что их никогда не существовало.

Элис нахмурилась.

– Но зачем? Просто чтобы уничтожить память о них?

– Не только, – покачала головой Рози. – Представь: если убрать одно поколение и его потомков, то все пророчества и разделения начнут связывать уже с другой линией. Так в истории появилась «первая» и «вторая» ветвь, но на самом деле они могли быть… третьей и четвертой.

Ривер резко поднял взгляд.

– То есть ты хочешь сказать, что всё, на чём держится Орден, основано на подмене?

Рози пожала плечами.

– Не Орден её устроил. Сестра. Она искусственно сместила акценты. И никто даже не заметил, потому что зафиксированная в хрониках правда – единственная, которой люди могли верить.

– Удобно, конечно, – напомнил о себе Лиам. – Взял перо, зачеркнул несколько имён, и вот твоя ветвь уже «первая», твоя история – главная. А все остальные в пролёте.

Элис провела рукой по лицу, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она украдкой смотрела на каждого, пыталась прочитать их мысли, переживания, но все настолько удачно сохраняли спокойствие, что появлялось ощущение, что только Элис не может совладать со своими нервами.

– Значит… мы всё это время жили в ложной версии истории?

Ривер опустил ладонь на стол, тяжело вздохнув.

– Если это правда… тогда мы даже не знаем, где искать настоящие корни. И есть ли ещё ветви.

Элис резко подняла голову, глаза её загорелись решимостью.

– Мы должны вернуться к медальону. Только она знает всю правду. Если я смогу с ней снова поговорить, то, может, пойму, зачем сестра всё это скрыла.

Ривер напрягся мгновенно, как будто слова ударили током.

– Нет. Даже не начинай.

– Почему «нет»? – Элис подалась вперёд. – Это единственный источник информации! Все хроники переписаны, Орден сам ничего не знает, а эта женщина – свидетель. Живая память!

– Элис, – Ривер сжал кулаки, голос у него был низким и жёстким, – ты уже едва не угробила себя, когда прикоснулась к медальону в первый раз. Твоё сердце остановилось на секунды. На секунды! Я не позволю это повторить.

– Но ты же сам говорил – времени мало! – воскликнула она. – Мы не можем просто сидеть и гадать!

– А сейчас я скажу еще, – перебил он, его глаза метали искры. – Что ни одно знание не стоит твоей жизни. Ни одно!

Элис прикусила губу, в глазах ее вспыхнул гнев.

– Ты хочешь защитить меня, лишая возможности бороться? Я не вещь, которую можно спрятать в ящик, Ривер!

– Я хочу защитить тебя от самой себя, – резко бросил он. – Ты не понимаешь, как ты смотришь на этот медальон. Ты уже готова прыгнуть в пропасть, лишь бы узнать ответы. А я не дам тебе шагнуть туда второй раз.

Тишина повисла гулом, Элис тяжело дышала, упрямо глядя ему в глаза.

– Если мы не попробуем, то проиграем. А если проиграем, тогда всем будет все равно, жива я или нет.

Ривер замер, будто ее слова ударили в самую боль. Его руки дрогнули, но он ничего не ответил.

Лиам поднял руки, будто физически хотел разорвать напряжение между ними.

– Стоп, стоп, ребята. Вы оба сейчас звучите как два человека, которые собрались прыгнуть в пропасть, только спорите, кто первым.

Элис сверкнула глазами, пытаясь сдержать обиду, злость и слезы.

– Это не спор. Это моя жизнь.

– И его тоже, если что, – спокойно вставил Лиам, кивнув на Ривера. – Вы оба в этом завязли. Но, может, давайте хотя бы попробуем придумать способ, как сделать это безопаснее?

Рози тихо, но твёрдо поддержала:

– Лиам прав. Но ты же понимаешь, Ривер, что мы не можем остаться в неведении. Если женщина из медальона знает правду, нам нужен доступ к этой правде.

Элис глубоко вздохнула, глядя на Ривера, пытаясь найти хоть какой-то шанс на положительную реакцию.

– Я не прошу тебя просто так меня туда бросить. Давай подготовимся. Вместе. Составим план. Но, Ривер… я всё равно это сделаю. С тобой или без тебя.

Ривер смотрел на нее несколько долгих секунд, в его глазах боролись ярость и страх. Наконец он выдохнул, как человек, сдавший бой, но не сдавшийся совсем.

– Тогда хотя бы со мной.

Лиам криво улыбнулся.

– Ну вот, звучит уже как почти разумный самоубийственный план.

– Если ты снова окажешься в том состоянии, – начала предлагать Рози, – если после первого выхода из видения захочешь сразу же нырнуть обратно, – она посмотрела прямо на Ривера, – ты, Ривер, должен будешь вытащить её силой. И если в момент видения мы увидим ухудшение, то тоже должен будешь вытащить ее силой. Телепортировать. Мгновенно.

Ривер резко повернулся к ней.

– Телепортировать, пока медальон открыт? Это рискованно.

Лиам пожал плечами.

– Зато это шанс. Ты же сам говорил, что главное – не дать ей угробить себя. Вот тебе и способ: если Элис начнёт снова «проваливаться», ты просто не дашь ей даже секунды.

Рози кивнула.

– Ты единственный, кто может сделать это достаточно быстро. Другого выхода у нас нет.

Ривер смотрел на них долго, тяжело, но в конце концов его плечи чуть опустились.

– Хорошо, – сказал он хрипло. – Но при одном условии: если я чувствую, что твой разум уходит – я действую без предупреждения. Не важно, что ты скажешь.

Элис сжала губы, потом кивнула.

– Согласна. Только так мы сможем узнать правду.

– Ну всё, звучит как план: ты идёшь в бездну, а Ривер тебя выдергивает обратно, – подытожил Лиам. Давайте ещё только придумайте кодовое слово, чтобы он понимал, когда пора действовать.

Ривер усмехнулся без радости.

– С кодовым словом она не успеет. Я буду держать её за руку. Если почувствую, что пульс меняется или сознание «проваливается» – всё, мы уходим.

Элис опустила глаза, глядя на свои пальцы, но внутри всё равно чувствовала упрямую решимость.

– Хорошо. Так будет честно.

После спора в комнате повисла тяжелая тишина. Каждый из них понимал, что принятое решение слишком опасно, но отложить его уже было невозможно. Элис ощущала, как напряжение сжимает грудь: впереди её ждала новая встреча с медальоном, и неизвестно, удастся ли вернуться в этот раз.

Ривер сидел молча, уткнувшись ладонями в колени. Его поза говорила яснее любых слов: он готов следить за каждым ее вздохом, готов удержать, вырвать из лап этого проклятого артефакта, если придётся. Но вместе с тем в его взгляде читалась усталость, не физическая, а та, что накапливается, когда слишком долго несешь груз ответственности.

Рози не стала больше спорить. Она только сказала тихо, будто ставя точку:

– Тогда завтра всё решится.

Никто не ответил. Каждый думал о своём.

Этой ночью Элис почти не сомкнула глаз. Снова и снова в голове звучали слова женщины из медальона: про месть, про сестру, про их отца. Что же скрыто за этой правдой? И почему всё должно лечь именно на ее плечи?

Глава 19

На закате они собрались без привычных обсуждений и уточнений. Решения были приняты еще ночью, и каждый прожил их внутри себя, как неотвратимость. Ривер держался ближе к Элис, не демонстративно, но так, чтобы между ними всегда оставалось не более шага. Его задача была простой и предельно конкретной – не дать ей потеряться в том, что может открыть медальон. Если понадобится – выдернуть её, даже против воли.

Рози с самого утра почти не разговаривала. Она перебирала в памяти каждую деталь рассказа Элис, каждую формулировку женщины из белой дымки, пытаясь уловить скрытые закономерности.

Лиам, вопреки своей обычной легкости, выглядел собранным. Он не шутил, не играл словами. Проверил оружие, сменил рубашку на более темную, удобную для движения. Его роль была самой приземленной: если что-то пойдёт не так, он должен будет обеспечить им время.

День тянулся мучительно долго. Элис несколько раз ловила себя на том, что смотрит на солнце, словно пытаясь ускорить его движение.

Когда свет начал угасать и тени вытянулись, они молча поднялись. Никто не произнёс ни одной лишней фразы. Всё, что можно было сказать, уже было сказано.

Дом встретил их сумеречной неподвижностью. Снаружи он казался обычным, слишком обычным для места, где хранилась вещь, способная запустить конец света. Элис ощутила холод по позвоночнику ещё до того, как Ривер толкнул дверь. Это было не предчувствие, а реакция тел, как если бы пространство впереди сопротивлялось их присутствию.

Доски пола откликнулись глухим скрипом. Внутри пахло пылью, старым деревом и закрытым помещением. Но между тем был и другой запах: тонкий, почти незаметный, свежий. Не принадлежащий этому дому.

Ривер замедлил шаг, его ладонь легла на плечо Элис. Не резко, но с явным напряжением в пальцах.

– Здесь кто-то был, – тихо произнес он.

Лиам прошёл на полшага вперед, взгляд его двигался по комнате быстро и точно: подоконник, следы на полу, сдвинутый на несколько сантиметров стул.

– Не просто был. Кажется, всё ещё здесь.

И в ту же секунду послышался звук, как будто что-то задели в дальней комнате. Металлический звон, легкий, но слишком отчетливый в тишине.

Ривер рванул вперёд, и когда дверь распахнулась, они увидели его.

Тот самый парень с бала. Тот, кто участвовал в нападении, кто пытался вырвать у них рукописи. Теперь он стоял перед ними, спокойно, будто ждал.

– А я думал, вы не придёте, – протянул он, чуть склонив голову. В его руках блеснул короткий изогнутый нож. – Знаете, странное место для прогулки, особенно в такой час.

– Ты, – прошипела Элис, пальцы сами сжались в кулак.

– Рад, что запомнила, красавица, – ухмыльнулся он, и взгляд его скользнул к Риверу. – А вот ты выглядишь злее, чем в тот вечер.

Ривер шагнул вперед, его голос прозвучал низко, угрожающе:

– Зря ты сюда сунулся.

– Ну почему же зря? – парень пожал плечами, поигрывая ножом. Лезвие описало в воздухе короткую дугу. – Я ведь знаю, что вы ищете. И честно? Хотел убедиться, что легенды правдивы.

Он бросил взгляд в сторону, туда, где находился медальон.

– Чёрт, – прошипела Рози, – он знает.

Лиам криво усмехнулся, уже вынимая кинжал.

– Ну что ж, тогда будет весело.

Парень слегка повёл ножом, проверяя баланс, но не атаковал. Его стойка была слишком расслабленной для человека, загнанного в угол. Он не выглядел тем, кто собирался прорываться. Скорее тем, кто контролировал развитие сцены.

– Вы же понимаете, – сказал он лениво, – такие вещи, как этот медальон, не могут вечно оставаться в тени. Рано или поздно их найдут. И поверьте, не вы одни ищете ответы.

Ривер прищурился. Он оценивал дистанцию, угол атаки, положение рук противника.

– Кто тебя сюда послал?

– Может, и никто, – с ухмылкой ответил тот. – А может, тот, о ком вы и мечтать боитесь.

Элис почувствовала, как внутри всё сжалось. Его слова звучали слишком уверенно, слишком подготовлено.

– Ты врёшь. – Голос ее дрогнул, но она сделала шаг ближе. – Ты просто мелкая пешка.

– Пешка, да? Может быть. Но знаешь, иногда пешки доходят до конца и становятся чем-то большим.

Он явно тянул время. Медальон лежал совсем рядом, и взгляд парня всё чаще соскальзывал в ту сторону.

– Хватит игр, – жёстко сказал Ривер, делая шаг вперёд. – Ещё одно слово – и я сломаю тебе шею.

Угроза была реальной. И парень это видел. Но вместо напряжения на его лице появилась почти заинтересованность.

– Вот она, твоя проблема. Ты думаешь, что сила всё решает. Но иногда решает знание. А знание, – он сделал паузу и кивнул в сторону медальона, – уже не принадлежит вам.

Рози резко втянула воздух.

– Он знает о женщине внутри…

Лиам не сводил глаз с противника. Он сместился левее, перекрывая линию к выходу.

– Уходи, – приказал Ривер, голос сорвался на рык.

– О, я уйду, – легко согласился парень. – Но не с пустыми руками.

Он сделал резкий шаг в сторону, не к медальону, а вбок, создавая иллюзию побега, и в ту же секунду Ривер оказался перед ним, перекрывая путь. Металл звякнул о металл – нож встретился с кинжалом. Ривер прижал противника к стене, зафиксировав нож под углом, лишая пространства для замаха.

Элис инстинктивно дернулась вперед, но Лиам поймал её за руку, шепнув:

– Не ведись. Он нас провоцирует.

И Элис вдруг поняла – он не просто случайно оказался здесь. Он ждал. Ждал именно их.

Ривер сжал нож так, что костяшки побелели. Его клинок прижимал противника к стене, но парень даже не пытался вырваться. Он смотрел прямо на Элис, как будто боялся не его, а её.

– Ты думаешь, он сможет тебя защитить? – сказал он вдруг тихо, но так, что слова резанули сильнее стали. – Даже в твоих видениях кое-чья смерть происходит первой.

Голос его не повысился ни на тон, но в этой нарочитой умиротворенности было что-то особенно жестокое. Он говорил не Риверу – он бил прямо в неё. В самую болезненную, спрятанную глубоко точку.

Элис будто ударили в живот. Воздух вышибло из легких, пальцы похолодели. На мгновение ей показалось, что пол под ногами качнулся. В висках глухо застучало, а перед глазами слишком ясно вспыхнуло то самое видение: кровь, пепел, неподвижное тело.

– Что… ты сказал? – её голос был едва слышен.

Слова с трудом прорвались сквозь пересохшее горло. Она даже не узнала собственный голос: такой тонкий, надломленный.

Парень усмехнулся, медленно облизнув уголок губ, будто смакуя эффект.

– О, так ты ещё не рассказала? – его глаза блеснули злобным восторгом. – Какая трогательная преданность. Смотришь на него, держишь за руку, но молчишь о том, что уже видела.

Элис замерла, дыхание сбилось.

Ривер сжал клинок сильнее, и металл жалобно заскрипел о металл. Он вдавил острие в плечо противника. Ткань разошлась, по коже выступила тонкая полоска крови.

– Откуда ты это знаешь? – его голос был ледяным. – Откуда тебе известно о ее видениях?

– У нас свои источники, – парень лениво пожал плечами, хотя по нему текла капля крови от пореза. – Мы давно следим за вами. Думаете, медальон показал будущее только ей? Ха… медальон открывает себя тем, кому сочтет нужным.

Элис почувствовала, как ее охватывает паника. Он врал или говорил правду? Но даже если врал, откуда он знал про её тайну?

Ривер на секунду отвел взгляд к ней. Всего на секунду. В этом взгляде не было злости. Только тихий, почти болезненный вопрос: это правда?

Её сердце сжалось. Она не кивнула. Не покачала головой. Просто не смогла двинуться.

Незнакомец заметил это. Его губы растянулись шире.

– Видишь? Сомнение уже посеяно. Ещё шаг – и вы сами перегрызете друг другу глотки. Даже не придётся пачкать руки.

Ривер внезапно надавил сильнее. Клинок вдавился в плечо противника сильнее, кровь потекла быстрее, пропитывая рукав. Парень тихо втянул воздух. Не от боли, скорее от неожиданности. В его глазах мелькнуло что-то странное.

– Ты не понимаешь, Ривер, – сказал он тихо и ухмыльнулся. – У тебя нет монополии на пространство.

Прежде чем кто-либо успел моргнуть, воздух дрогнул. Вспышка – и тело исчезло из-под клинка Ривера. Элис почувствовала, как лезвие коснулось кожи. Оно не резало, но касалось так близко, что от этого прикосновения по позвоночнику побежали ледяные иглы. Дыхание застряло в груди. Если она сделает резкое движение – всё закончится.

Все замерли.

– Нет! – рык Ривера пронзил комнату.

Он рванулся вперед, но остановился так резко, что сапоги скрипнули по полу. Парень чуть повел ножом, и острие опасно прижалось к коже Элис.

Тонкая, едва заметная полоска холодного давления под подбородком.

Ривер застыл. Его грудь тяжело поднималась и опускалась. В глазах больше не было льда, только ярость, сдерживаемая усилием воли.

– Вот это лица… – насмешливо протянул он, вращая клинок вокруг её плеча, словно хищник, играющий с добычей. – Не ожидали? Думали, только ваш герой умеет гулять сквозь воздух?

Элис застыла, чувствуя, как холод железа едва касается её кожи. Сердце билось так громко, что казалось, его слышат все.

– Отойди от неё! – Ривер почти сорвался с места, его глаза метали молнии.

– О, я бы с радостью, – парень усмехнулся, опуская нож ниже, кончиком едва касаясь ключицы Элис. – Но знаешь, она сама – причина всего. И видений. И раскола. И конца, который вы так боитесь. Разве не так, Элис? Ты ведь это уже видела. – Он наклонился ближе, его шёпот скользнул у её уха: – Видела, как твой Ривер умирает.

Лезвие медленно скользнуло вниз, оставляя за собой холодную дорожку. Просто напоминая, насколько близко оно может быть к настоящей боли.

Комната будто сжалась. Стены стали ближе, воздух – гуще. Рози и Лиам переглянулись, и в их взглядах было одно и то же: они понимали, что любое неверное движение и всё закончится.

Ривер шагнул ещё ближе, осторожнее, чем прежде, будто приближался к дикому зверю. Но незнакомец резко дернул нож, и тонкая линия холодного давления вновь переместилась к горлу Элис.

– Ты врёшь, – глухо произнёс Ривер, но в его голосе слышался надрыв. – Она бы мне сказала.

Парень хмыкнул.

– Ах да? – он провёл лезвием по воздуху, очерчивая вокруг Элис невидимую петлю. – Или, может быть, она молчала? Потому что боится, что ты сломаешься раньше времени?

Элис дрожала, но не от страха, а от ярости и беспомощности.

– Отпусти её! – Ривер шагнул вперёд ещё раз, и на этот раз его голос был уже не просто приказом, а клятвой. – Иначе я разорву тебя на куски, где бы ты ни прятался.

В его словах не было бравады. Только холодная, тяжёлая решимость. Он уже просчитывал расстояние. Вспышку. Рывок. Вероятность того, что лезвие успеет полоснуть раньше, чем он окажется рядом.

Парень усмехнулся, глядя прямо в глаза Риверу.

– Тогда попробуй. Но помни: теперь вы знаете, что я могу быть там, где хочу. В любой момент. Даже рядом с ней.

Он чуть сильнее прижал меч. Элис почувствовала укол – кожа протестующе отозвалась. Тёплая капля медленно скатилась вниз.

Но Элис вдруг перестала дрожать. Медленно, очень медленно, чтобы не спровоцировать резкое движение, она подняла руку и кончиками пальцев едва коснулась его запястья.

– Что ты… – начал он, но не успел.

Поток образов хлынул в него. Огненное небо, затянутое черным дымом. Рушащиеся здания, треск камня и металла. Люди, бегущие в панике. Липкая и горячая кровь на ее руках. Медальон, сияющий не мягким светом, а ослепляющим, жгучим пламенем. Ривер, лежащий неподвижно, с пустым взглядом, в котором больше нет ни воздуха, ни движения.

Чувство вины. Беспомощность. Понимание, что это конец.

Элис вложила в касание всё, что видела, все свои кошмары. Холод под кожей, запах гари, звук собственного крика.

Её тело дрожало, плечи свело от напряжения, но она не отнимала руку.

Парень замер. Лезвие перестало двигаться. Его пальцы судорожно сжались на рукояти. Зрачки расширились, дыхание сбилось. На мгновение он будто перестал быть здесь – сознание затянуло в чужую катастрофу.

Воздух стал плотным, почти вязким. Лиам напрягся, готовый рвануть. Рози прижала ладонь к губам, чтобы не вскрикнуть. Ривер шагнул вперед, но остановился, чтобы не спровоцировать его.

Прошла секунда.

Две.

И вдруг парень тихо рассмеялся. Смех был сухим, хриплым, неприятно спокойным. Слишком спокойным для того, кто только что увидел конец мира.

– Вот оно, значит, – сказал он, не отстраняясь. – Вот твои страшные картины. – Он чуть повернул голову, его губы почти коснулись её уха. – Но знаешь что? Это не более чем одна дорога из тысячи.

Элис вздрогнула. Она была уверена, что поток видений хотя бы на секунду выбьет его из равновесия, заставит отшатнуться, потерять контроль, ослабить хватку. Любой человек, увидев такое, хотя бы моргнул бы. Хотя бы выдохнул.

Но он не отшатнулся. Его дыхание выровнялось быстрее, чем должно было. Будто он видел это раньше.

– Ты думаешь, меня можно напугать концом света? – продолжил он, проводя клинком по кругу у её ключицы. – Мы живём в нём уже сейчас. И каждый из нас лишь выбирает, какой вариант станет реальностью.

Металл оставил тонкую царапину. Элис стиснула зубы, стараясь не реагировать. Не дать ему возможность получить удовлетворение от своих действий.

Ривер зарычал и рванулся вперёд, но парень снова дернулся мечом, и Элис тихо ахнула.

– Не спеши, – усмехнулся он. – Я лишь хотел, чтобы вы знали: твои видения – это всего лишь часть игры. А в играх всегда есть те, кто пишет правила.

Он чуть отстранился, не убирая клинка.

– И вот угадайте, дети: кто в этот раз автор сценария?