Ив Дэль Гар

– Лучше вспомни какое-нибудь стихотворение. Ты знаешь, я не люблю анекдоты.

– Поверь мне, лучше анекдот, стихотворение сейчас неуместно. Слушай: «Скажите, пожалуйста, почему здесь столько невест?» – «Видите ли, в Иерусалиме есть такая традиция: в день свадьбы невесты приходят к Стене Плача». – «Зачем?» – «Чтобы привыкнуть разговаривать со стеной».

– Боже! – возмутилась София. – После такого анекдота замуж неохота.

«На то и рассчитывала, – подумала Вера. – Ведь я попала в точку». Вслух же сказала:

– Кто любит, тому анекдоты не помеха.

– Разбегаемся, освежаемся, переодеваемся и встречаемся через полчаса в кафе на первом этаже, – дал команду Антон, когда вошли в вестибюль.

София поцеловала подругу и пошла следом за Николаем.

«Скромность погубит тебя, София. – Вера долго смотрела ей вслед. – Если не отрастишь клыки, жених сожрет тебя с потрохами».

– Верунь, ты так хороша! Может, тебе не стоит освежаться и переодеваться? – Павел встал рядом. – Я соскучился.

– Как тебе Софочкин жених? – Вера продолжала смотреть на лестницу.

– В женихах не разбираюсь, – видя, что Вера не обращает на него внимания, Павел скорчил кислую мину. Вера повернулась и строго посмотрела на него. – По мне, скользкий тип, – чтобы не впасть в немилость, быстро сказал он. – Но решать ей. Пойдем. – Он взял ее под руку.

– Что ты ноешь, как маленький?! – Вера дернула руку так, чтобы толкнуть Павла в бок. – Девчонку спасать надо.

– Ага, – поддакнул Павел. – А она потом тебе благодарственное письмо пришлет.

– Да хоть посылку с бомбой. – Вера взяла Павла под руку, и они пошли в кафе. – Мы же не будем их намеренно ссорить, мы просто раскроем ей глаза.

– Ты это имела в виду под весельем? – нахмурился Павел.

– Нет. Это касалось самоуверенной подружки Антона. – Вера живо улыбнулась. – Люблю таким девицам планы обломать. Она же в Антона вцепилась из-за денег и симпатичной мордашки. Уже руки чешутся, – похвасталась она, предвкушая скорые события.

– Ты – страшная женщина. – Павел слегка отстранился. – Если бы детки знали, что ты затеяла…

Вера прижалась к нему.

– О да! «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо1», – процитировала Вера, и выражение на ее лице говорило: «Съел?»

– Чую неприятности, – честно признался Павел.

– Чуять – твоя прямая обязанность. Ты повар. Кстати, недавно услышала один анекдот про…

– Поваров, – закончил за нее Павел.

Вера щелкнула пальцами и принялась рассказывать:

– К посетителю в ресторане подходит официант: «Как вам наш повар?» – «Отлично! Очень вкусно». – «Спасибо, – умиляется тот. – Сам готовил».

– К чему это? – возмутился Павел, сообразив, что анекдот ему рассказали неспроста.

– Если не поможешь мне, стану официантом. – Вера опустилась на предусмотрительно выдвинутый им стул.

– Какого черта я с тобой связался? – Павел сел напротив.

– Ты меня беззаветно любишь, впрочем, как и я тебя. – Вера осмотрелась по сторонам.

Сквозь трехстворчатые окна в помещение проникал мягкий вечерний свет. Синий тюль, собранный оригинальным способом, слегка его рассеивал. Возле окон стояли двухсторонние диваны, оббитые каретным способом кожей. За одним из таких столов они и сидели. Большое помещение делилось квадратными колоннами на три части. Стены, выложенные из красного кирпича, хорошо сочетались с деревянными панелями приятного теплого оттенка. Картины с изображением красот Алтайского края притягивали взор. В центральной части зала располагались небольшие квадратные столики на четверых.

– Может, ты своим вмешательством им жизнь испортишь? – не унимался Павел.

– Можно испортить больше, чем есть? – искренне удивилась Вера. – Все чаще убеждаюсь в том, что предки умнее были: пары для своих деток они умело отбирали.

– Как же неравные браки?

– Ошибки случались всегда.

– Тебя рядом не было, – сострил Павел. – Думаешь, Антон не знает о намерениях Сашеньки? Не ты одна умная.

– То-то наш умник вот уже много лет в двойняшек играет. – Вера встала, подошла к Павлу сзади и обняла. – Соблазни мне деточку, – прошептала она ему на ухо. – Ты в этом неподражаем.

– Слезь с меня! – резко сказал Павел и передернул плечами.

Вера, нисколько не смутившись, опять прильнула к нему.

– Пашенька, я не прошу детально изучить ее, я прошу…

– Отстань по-хорошему! – Павел встал; от гнева внутри все кипело.

– Ну и черт с тобой! Сама все сделаю. – Вера вернулась на место.

– Подобные игры хорошо не кончаются. – Павел подался вперед, взял Веру за руку и больно сжал ее. – Слышишь меня? – строго спросил он. Вера поджала губы и шумно выдохнула. – Слышишь? – настойчивее повторил Павел.

– Антон ошибся. Вразумитель у нас ты. – Вера высвободила руку.

– Не начинай, а то вместо ужина будет драка. – Павел поправил стоявшие рядом столовые приборы. – Вот уже скоро год, как ты мотаешь мне нервы. Я понимаю, что допустил тогда ошибку, но что бы я ни делал, ты остаешься непреклонной. Дорогая, если ты решила, что я – святой, вынужден тебя огорчить. Я могу не выдержать и…

– …Пойдешь таранить все и вся, – закончила за него Вера. При этом ее улыбка не предвещала ничего хорошего. – Теперь я понимаю, почему именно мужчины-воины придумали это осадное оружие. Если бы могла, придушила бы! – добавила она в сердцах.

– Можешь придушить, но прекращай изводить и себя, и меня.

– Я подумаю над твоим предложением, а пока лучше скажи, почему Антон так исхудал? Он всегда был стройным, но сейчас ходячий скелет!

– Насколько я знаю, он весь прошлый год болел. Что-то с лимфатическими узлами: они распухли и болели. Его мучили постоянные головные боли. Говорит, сидел с трудом. На работу буквально ползал. Больничный лист ему не дали, а когда он вызвал скорую и показал плохие результаты крови, объявили, что без внешних признаков болезни госпитализировать не могут. Он уже помирать собрался, но тут встретил нужного человека. Его лор спас; на счастье, есть еще врачи в поликлиниках. Антон рассказал ему про свое состояние, лор осмотрел его и посоветовал сдать анализы на вирусы. Ну, а дальше иммунолог за три месяца его вытащил. Курс противовирусных препаратов и витаминки. Вот так.

– София, конечно, не в курсе? – уточнила Вера.

– Думаю, нет. Она как раз с Николаем познакомилась, и, полагаю, Антон решил ее не беспокоить.

– Ты лучше объясни, почему он держит Софию на расстоянии? Меняет девиц, как носки, говорит – ему претит постоянство, а сам только и делает, что ждет встречи с Софушкой. Что за нелепица?

– Может, он боится, что если их более близкие отношения дадут трещину, дружбе придет конец?

– И ты по-прежнему хочешь, чтобы я не вмешивалась?

Павел утвердительно кивнул.

– Тогда могилы Софии и Антону будешь рыть сам, – пригрозила Вера: она уже сейчас полагала, что стоическая выдержка Антона даст сбой, и чем все закончится, можно только гадать.

– Не драматизируй. К тому же человек сам себе могилу роет. Какую выроет, в такую и положат. Любимое высказывание отца.

В кафе вошли Антон с Сашей. Павел встал им навстречу.

– Раз вы пришли, настало время удалиться в рабочий кабинет. – Он снял рубашку вместе с курткой, повесил на вешалку у входа, надел заранее приготовленный фартук и скрылся за кухонной дверью.

– Разве ужин еще не готов? – в голосе Саши прослеживалось недопонимание.

– Если ты намерена есть холодную пищу, я могу попросить Павла принести тебе что-нибудь уже сейчас. – Антон выдвинул стул и жестом предложил ей сесть.

– Я подожду, – смилостивилась Саша.

Подошли София с Николаем. Пока ждали ужин, обсудили местные красоты и поделились с Верой впечатлениями от прогулки. Рассказы о подвигах рафтеров заинтересовали слушательницу. Она проявила любопытство и потому задала много вопросов.

Через двадцать минут из кухни с двумя блюдами в руках вышел Павел. Он поставил их на столе и, пока все изучали содержимое, принес еще несколько тарелок. На первом черном блюде лежали аппетитные золотистые круглые шарики, на втором – необычный салат из странных обжаренных зеленых палок, мяса и орехов.

– Расскажи, как эти яства называются? – в предвкушении сытного и вкусного ужина Вера с наслаждением потянула носом.

– Это боорсо́к, боорцо́к или баурса́к – традиционное блюдо алтайцев, киргизов, башкир, монголов и других народов, которое готовится из теста и обжаривается во фритюре в казане. Это что-то вроде пончиков. Они мягкие и вкусные. Это, салат из папоротника и говядины. – Павел указал на другую тарелку. – Он может быть непривычным на вкус, но попробовать его стоит. Далее жареная говядина под соусом и казы́. В казане тутпаш – мясная похлебка с кусочками теста. Для ее приготовления можно взять два вида мяса: говядину и баранину, но я не стал рисковать и использовал привычное нам мясо. В состав также входят картофель, морковь, мука, перец и яйца. Говорю на случай, если у кого-то есть аллергия на продукты. Имейте в виду, что ингредиенты в похлебку режутся крупными кусками, – наконец сел и он. – Некоторые блюда готовятся долго, поэтому заготовки я начал делать с утра.

– То есть, чтобы приготовить всего пять блюд, нужно потратить целый день? – изумленно спросила Сашенька и осмотрела стол.

– Иногда нужно потратить день, чтобы приготовить одно блюдо, – уточнил Павел.

– Готовка не для меня, – непроизвольно вырвалось у Саши. – Надеюсь, эти вкусности совместимы?

– Боюсь, нет, – ответил Павел. – Когда эти блюда появлялись на свет, люди руководствовались не совместимостью продуктов, а их наличием в конкретной местности. Держишь табун лошадей – будешь есть казы́, посеял злаковые культуры – наслаждайся баурсаком, поставил юрту или чады́ру лестного массива – маринуй папоротник.

– Юрта и чадыр – это местные жилища? – уточнила Саша.

– Сейчас в селах и городах ты вряд ли найдешь подобные строения, но это действительно жилища, которые местные жители раньше активно использовали. Кстати, – Павел поправил бандану, – если ты рьяно следишь за фигурой, могу в следующий раз приготовить для тебя более традиционный ячменный суп коо́чо, кочо или мюн. Правда, чтобы соблюсти сочетаемость продуктов, из бульона придется изъять мясо.

Не знакомая с составом блюд Саша не поняла иронии, которую вложил в слова Павел. Зато Антон, знакомый с алтайской кухней, прикрылся рукой и давился от немого смеха. Он знал, что суп состоял всего из четырех ингредиентов: говядины, крупы, воды и соли. И если вытащить основной, тот еще выйдет супчик.

Пока между Павлом и Сашей шел разговор, остальные тоже общались, но с помощью живой мимики. Вера не переставала поражаться прямоте девушки, которая часто переходила в бесцеремонность или недовольство. София сдерживала улыбку. В отличие от Веры, грубость и невоспитанность девушки ее уже не удивляли. В последнее время этим качествам дали иные названия – целеустремленность и пробиваемость. Николай не проявлял активности и просто наблюдал за новыми знакомыми. Чтобы ужин прошел в более позитивном ключе, Вера заняла активную позицию.

– Предлагаю начать вечер с экскурса в поэзию: так он станет незабываемым, – она ненадолго задумалась, а потом прочла Якова Полонского: – «С колыбели мы, как дети, вплоть до смертного одра, ждем любви, свободы, славы, счастья, правды и добра. Но в любви мы пьем отраву, но свободу продаем… Клеветой марая славу, мы добро венчаем злом! Счастьем вечно недовольны, правдой вечно смущены, в тишину мы просим бури, в бурю просим тишины», – следом она произнесла тост. – За то, чтобы мы не ждали манны небесной, а творили сами.

«Как высокопарно для простого ужина, – подумала Саша и улыбнулась Вере очаровательной улыбкой. – Надеюсь, она не будет читать нам душещипательные стихи весь вечер?» София, услышав, как тепло подруга прочла строки, испытала восторг.

– Александра, чем вы занимаетесь? – обратилась Вера к девушке.

– Учусь в университете.

– В каком? – допытывалась Вера.

– Педагогическом.

Вера подавилась шампанским.

– Не в то горло попало, – пояснила она быстро и, чтобы не заострять внимания на своей персоне, спросила: – И чем вас привлекла эта трудная профессия?

– Я не поступила на факультет дизайна и решила, что в педагогический наверняка возьмут.

«Педагогика, по-твоему, яма помойная? – разозлилась Вера на это легкомысленное создание. – Педагог взращивает неокрепшие человеческие души, а чему эти души научит та, что живет только выгодой?» Она недобро посмотрела на Антона. Тот, словно поняв, о чем она думает, пожал плечами.

– Николай, расскажите нам что-нибудь о себе. – Вера не хотела больше слушать прагматичную особу.

– Я работаю с текстами, – коротко изрек он.

– Точно! Переводите их на разные языки. – Вера вспомнила рассказы Софии о женихе.

– Английский, французский и наоборот, – добавил информации Николай.

– Французский! – восхищенно повторила Вера. – Если вам не трудно, ублажите мой слух, скажите что-нибудь приятное.

– L’atmosphère et agréable dans ce café. Elle est complétée par la société des belles dames (В этом кафе приятная атмосфера. Ее дополняет общество прелестных дам). – Николай говорил медленно, с наслаждением, отчего слова звучали как музыка.

– Я вниз стрелой лечу, но, прежде чем умереть, я стану прежним и жизнь мою пройду опять. Мне хватит одного мгновенья собрать разрозненные звенья и снова старый мир создать2.

– Je tombe je tombe je tombe. Avant d’arriver à ma tombe. Je repasse toute ma vie Il suffit d’une ou deux secondes. Que dans ma tête tout un monde Défile tel que je le vis, – повторил Николай на французском.

– Вы знакомы с творчеством Луи Арагона?3 – изумилась Вера.

– Нет. Эти строки недавно попались мне, когда я о нем писал. Вы их прочли – я вспомнил.

Тут в разговор вмешалась Саша.

– Вы о нас уже довольно много знаете, но еще ничего не рассказали о себе, – обратилась она к Вере.

– Это моя непростительная ошибка! – Вера не дала Саше себя спровоцировать. – Я – литературовед, изучаю, анализирую и систематизирую знания о литературных произведениях.

– Поэтому знаете много стихов? – уточнила Саша.

«Много, – изумилась Вера, и ее брови поползли вверх. – Я прочла всего два».

– Не так уж и много, – сказала она и тут же добавила. – Если от поэзии вы устали, я расскажу анекдот. Учительница на уроке спрашивает: «Дети, кто из вас может привести пример жизни в гармонии?» Петя тянет руку: «Мои дед с бабкой живут в полной гармонии. Бабка орет, а дед – глухой», – после этих слов Вера внимательно посмотрела на Антона.

Павел легонько толкнул ее ногой под столом.

– Завтра трудный день, предлагаю разойтись, – сказал он.

В этот момент Николаю позвонили, и он, извинившись, ушел. София с Верой остались помочь убрать посуду. Сашенька поблагодарила повара за ужин и незаметно покинула кафе. Павел с Антоном ушли курить.

– Давно вы знакомы с Павлом? – спросила София подругу, когда они остались одни.

– Два года.

– Но почему я о нем ничего не знала? – Софии стало обидно, ведь она Вере про Николая сразу рассказала.

– Просто вышло все странно. Познакомил нас Антон. Сначала мы общались и дурачились, а потом дело резко пошло к свадьбе.

Услышав это, София на секунду замерла, но потом без каких-либо комментариев продолжила собирать тарелки. Вера заметила ее напряжение и быстро договорила:

– Как раз в тот момент, когда можно было бы вас познакомить, мы поругались и разбежались. Необходимость знакомить вас отпала.

– На мой взгляд, учитывая ласковые обращения и немые диалоги, вы неплохо ладите, – недоумевала София.

– Это что-то вроде немого уговора не выяснять отношений на людях. – Вера тяжело вздохнула. – Софочка, если бы ты знала, как я скучаю по этому идиоту, но простить не могу. Внутри все корежит. – Она опустилась на стул, и ее взгляд зафиксировался на одной точке. София подошла и обняла подругу. Та спрятала лицо в ладонях, посидела так с минуту, потом отняла руки и улыбнулась. – Все, хватит хандрить!

В этот момент в кафе вернулись Павел с Антоном. Их лица озаряли довольные улыбки; свежий воздух явно прибавил им настроения.

– Для хорошего сна предлагаю выпить по рюмке настойки. – Павел ушел в кухню и вернулся с бутылкой.

– За встречу, – произнесла тост Вера, и вскоре послышался характерный звон.

– Кто будет мыть посуду? – спросила Вера.

– Не переживай, для этого в кухне специальный человек имеется. Пойдем, ты мне на сон грядущий расскажешь пару анекдотов. – Павел взял Веру за руку и быстро увел из кафе.

– Это так они дают нам возможность поговорить? – весело усмехнулась София.

– Думаю, да. Мы давно не виделись. – Антон налил еще по рюмке и ей, и себе.

София хотела расспросить друга обо всем на свете: почему так исхудал и долго не звонил, где пропадал, как обстоят дела на работе, как поживают родители, но вместо этого только водила пальцем по ободку рюмки. Неожиданно она вспомнила про Сашеньку и не выдержала:

– Где ты познакомился с этой «милой» девушкой?

– В каком-то клубе. – Антон смотрел не на собеседницу, а на мутную жидкость в рюмке.

София невольно улыбнулась; из-за большого скопления народа, громкой музыки и суеты она всегда побаивалась таких мест. Саша – полная ее противоположность. Она смелая и уверенная. С такими девушками трудно соперничать. Однако были у Саши и недостатки. Она была не очень умной и грубо разговаривала с людьми, если они хоть чем-то задевали ее. София хорошо знала, что Антон не любит грубых и наглых людей, поэтому данное знакомство немало удивляло.

– Как ты с ней общаешься? – спросила она.

– Я с ней особо не общаюсь, – последовал красноречивый ответ.

– Гадость! – возмутилась София и выпила содержимое рюмки.

– Сама спросила, – пожал плечами Антон.

– Мог бы промолчать или сказать что-то более человечное.

– Мы с ней по вечерам вяжем и вышиваем крестиком. – Антон намеренно озвучил самый бредовый вариант и теперь с интересом смотрел, как отреагирует София.

– Что ж я такая недогадливая, – выдавила она. – Но неужели женщина нужна тебе только для удовлетворения естественных нужд? Как же жить душа в душу?

Антон надолго задумался, потом осушил рюмку и, похлопав Софию по плечу, сказал:

– Пойдем спать.

В тумане

Встали в девять, плотно позавтракали, проверили, все ли взяли (накануне на это не хватило времени), собрались на стоянке и вскоре расселись по машинам. Антон, как прежде, взял с собой Софию и Николая, а Вера – Павла. На заднем сиденье ее машины лежали спальные мешки. Примерно в одиннадцать часов не спеша выдвинулись. По пути сделали пару остановок и осмотрели местные красоты. Редко кого горы оставляют равнодушным. Что же притягивает взор? Обильная растительность, покрывающая склоны? Бугристая синева, которая делает пейзаж разнообразным и живым? Величие немых гигантов? Кто знает… Верно одно – путники не уставали любоваться алтайскими красотами.

Ближе к полудню свернули на нужную дорогу и направились непосредственно к цели. Место, где было решено на пару-тройку дней разбить лагерь, находилось не так далеко, чтобы заблудиться, но и не так близко, чтобы ощущать дыхание современного мира.

Неожиданно погода начала меняться. Резкий порывистый ветер поднял песок, пыль, мелкие камни и поволок их на юг. На лесной массив, в котором на данный момент находились путники, наползли странные косматые угрюмые грозовые тучи. От треска, раздавшегося над головой, не спасла даже музыка, звучавшая в салоне машины. Далее события разворачивались с такой стремительностью, что на них едва успевали реагировать.

На дорогу с хрустом упало мощное дерево. Земля дрогнула. Антон резко свернул вправо и затормозил, чтобы не налететь на ствол. Вера, ехавшая чуть сзади, успела среагировать на аварийную ситуацию и надавила на тормоза, но автомобиль все равно протащило вперед, и она ударилась о край багажника машины друга. Не успели прийти в себя и осмотреться, все ли живы, как последовал очередной треск. Антон увидел, как впереди ветер ломает второе дерево, и оно вот-вот грозит рухнуть в их сторону.

– Все из машины! Живо! – закричал он, отстегивая ремень безопасности и выскакивая наружу.

Не теряя времени, он жестами приказал Вере и Павлу уходить. Его мимика была столь красноречива, что не стали дожидаться объяснений, а последовали совету. Вовремя. Не успели Вера и Павел вылезти, как с грозным шумом на машины свалилось толстое дерево. Некоторое время всех сковывало оцепенение, но полминуты спустя стали приходить в себя и осматриваться по сторонам. Павел сидел на асфальте и потирал плечо, которое больно задело веткой. Сашенька провела рукой по лицу и с ужасом обнаружила, что ей расцарапало щеку. Вера поняла, что поранила плечо. Николай с Антоном заметили, что нигде не видно Софии. Почти одновременно они сорвались с места и, пробираясь сквозь ветви, поспешили туда, где, по их подсчетам, она должна была находиться. Первым ее заметил Николай. Перепуганная до смерти София сидела под покореженной дверцей машины и смотрела в одну точку.

– Ты как? – Николай пролез к ней и осмотрел: видимых повреждений не было.

Подоспел Антон. Вместе они помогли Софии вылезти на открытое место.

– Все нормально, – запоздало сказала она, пытаясь унять дрожь в руках и ногах; казалось, что все силы из нее высосали.

А стихия не ждала и продолжала неистовствовать. Порывистый ветер свистел в ушах, трепал волосы, забирался под одежду и неприятно холодил кожу. Странно закручиваясь, он поднимал ветви деревьев и, как повар тесто, месил кроны, потом срывался и протяжно и заунывно гудел в отдалении. Следом на путников обрушилась новая напасть – пошел дождь.

– У меня в багажнике есть дождевики. – Антон нагнулся, пролез под ветками и достиг цели.

Он кое-как открыл заедающий от деформации багажник, достал дождевики (их было всего четыре, так как никто не рассчитывал на плохую погоду) и палатку. Один дождевик кинул Вере, другой Павлу, а остальные оставил для Софии и Саши.

– У меня в сумке хорошая ветровка, – крикнул ему Николай, и Антон тут же бросил ему сумку.

– А у меня куртка кожаная. – Павел бросил дождевик обратно Антону.

– Что дальше? – спросила Вера, когда, надев плащи, куртки и ветровки, собрались вместе.

– С открытого места нужно уходить. Предлагаю углубиться в лес и постараться установить палатку – так спасемся от ливня, который, чую, не за горами, – предложил Антон.

– У нас не так много вариантов, – согласился с ним Николай.

– Тогда решено. – Павел подхватил палатку.

– Как же моя сумочка? Там и помада, и тени. – Саша обернулась в ту сторону, где остались машины.

– Лишних вещей брать не будем, в машине с ними ничего не случится. Через час-другой вернемся и будем ждать помощь.

Пройдя вглубь метров сто-сто пятьдесят, нашли ровное, относительно безопасное место и решили установить палатку. Павел с Антоном прикинули основное направление ветра, расстелили полотно и начали собирать каркас. Они торопились, так как дождь усиливался. Николай в палатках ничего не смыслил и, пока ждал команды к действиям, пытался позвонить по телефону, но сигнала не было. Тогда он отошел чуть в сторону, может, сотовая связь даст о себе знать. Пройдя вперед метров десять-пятнадцать, он увидел то, что заставило его вернуться и на время забыть о телефоне.

– Там впереди скала и пещера. Она небольшая, но мы влезем. – Он указал рукой направление.

Антон с Павлом переглянулись.

– Может, палатка все же лучше? – спросила Вера.

Природа, словно протестуя против подобного решения, усилила натиск: начался ливень. Обрушившаяся с небес вода и ветер резвились, как расшалившиеся дети: то метнутся в одну сторону, то в другую, то притихнут чуть, то разгонятся так, что не знаешь, куда лицо спрятать. Рассуждать не стали, а, прихватив палатку, поспешили к пещере.

Укрытые оказалось небольшим, но вполне вместительным и, учитывая обстоятельства, удобным: скальные выступы напоминали лавочки. Вход прикрыли палаткой, которую держали Николай с Павлом. В лесном массиве то и дело что-то трещало, падало, шумело и выло. В пещере было темно и сыро. Николай достал телефон и включил фонарик. Сигнала связи по-прежнему не было.

– Если твой телефон сядет, мы не сможем никому позвонить. – Вера нервничала: она чувствовала, что кровь намочила рукав кофты и продолжала течь. Место пореза жгло и щипало. Чтобы унять неприятное ощущение и остановить кровотечение, она прижала к ране ладонь.

– Ваши телефоны, которые остались в машине, справятся с этой задачей, а мой сейчас все равно бесполезен – сигнала нет, – ответил Николай.

Павел посмотрел на Веру с беспокойством. Он знал, ей не свойственно паниковать, жаловаться и дергаться, и, раз она ведет себя неестественно, что-то не так.