Сириус. Машина опоздания

Мы сидели не шевелясь. Пятнадцать тысяч человек на борту, и каждый из них оставил на Земле кого-то, кто одиннадцать лет назад махал нам вслед с причала.

— «Они вышли из подпространства», — по слогам повторил Асгейрссон. — Господа, вы понимаете, что это значит? За четыре с лишним года до атаки из подпространства в Солнечной системе вышел только один объект. Точнее — вошёл в него, и вошёл с таким импульсом, какого не закладывали. Мы. Наш прыжок был первым макроскопическим возмущением подпространства в этом районе Галактики. Мы словно с размаху ударили в колокол. А потом кто-то пришёл на звук.

— Вы обвиняете нас в... — глухо начал Сингх.

— Я никого не обвиняю, майор. Я констатирую последовательность событий. И делаю вывод: каждый наш следующий прыжок может быть таким же колоколом для тех систем, куда мы прыгнем.

Все посмотрели на меня.

— Решение, — сказал я, поднимаясь. — Идём домой методом Ланге. Короткими шагами, с максимальной паузой между прыжками — пусть звонит наш колокол как можно тише и реже. Курс — Солнечная система. Если Земля погибла, мы обязаны это увидеть своими глазами. Если кто-то выжил — у нас на борту криомодули на полтора миллиона человек, госпитали, заводы и воздух, которого хватит на поколения.

Никто не возразил. Крамер кивнула последней.

— Ланге, готовьте программу прыжков. Сингх — с этой минуты корабль живёт по боевому расписанию. Учения авиакрыла — ежедневно. Асгейрссон, ваша группа изучает всё, что мы знаем о том, как «они» находят цели. Мбеки — полное радиомолчание. Слушать всем, не передавать ничего. Выполнять.

Оставалось последнее. Я отменил собственное разрешение. Мбеки выслушал молча и переспросил один раз — не «почему», а «до какого числа». Я сказал: до особого распоряжения. Он кивнул и пошёл снимать с очереди две тысячи триста одиннадцать заявок. Снимал он их по одной, и каждому объяснял сам — я узнал об этом случайно, через неделю, услышав разговор техников в столовой, и говорили там не обо мне, а о нём.

Крамер дождалась, пока разойдутся, и осталась.

— Одно замечание, капитан. Боевое расписание.

— Слушаю.

— На борту пятнадцать тысяч человек. Кадровых военных — четыреста, включая всё авиакрыло Сингха. Остальные — геологи, биохимики, монтажники, врачи, три с половиной тысячи гражданских техников. Вы объявили боевое расписание кораблю, у которого нет команды, чтобы его нести.

— Через год будет.

— Через год у меня будут пятнадцать тысяч гражданских, умеющих бегать по тревоге. Это не то же самое, что уметь воевать, и разница выясняется один раз и сразу. — Она помолчала, глядя на меня в упор. — Я не прошу отменять. Я прошу помнить, из кого он состоит, когда вы будете решать, куда его послать.

— Запомню, — сказал я.