Больше чем друг

– Что поэтому, пап? – прервала полёт моих мыслей Настя.

– Поэтому прививку надо делать Рексу.

– Да, пап, конечно, надо, всем собакам делают и даже кошкам, – уточнила Настя.

– Ну что, пойдём гулять дальше, а то сидим тут, как старички.

– Пойдём тестировать палочку, – напомнила Настя, доставая из своего кармана красную пластиковую палку.

Мы пошли вперёд по аллее, я вёл Рекса на поводке, он не упирался и спокойно шёл рядом. Мимо нас проходили разные люди со своими собаками, кто-то с пуделем, кто-то с лабрадором, кто-то с ротвейлером, с доберманом и даже с болонкой. Все они смотрели на нас как на новичков. Пройдя чуть дальше, я увидел, как люди кучкуются, – так сказать, кружки по интересам.

Кружок собачников с маленькими собаками, а дальше – с большими. Было видно, что друг с другом хозяева этих собак давно знакомы. Они о чём-то живо общались, а мы здесь были с Рексом впервые, мы были тут чужаками. Пройдя ещё метров сто, я увидел вольер для собак или, точнее сказать, площадку для собак; площадка была ограждена сеткой, внутри почему-то никого не было. Я махнул Насте головой в сторону площадки, зазывая её с Рексом туда, а Настя в ответ утвердительно кивнула головой. Открыв изящной хромированной ручкой красивую стальную дверь площадки, мы вошли внутрь. Немного опешив, стали рассматривать спортивные снаряды для собак, установленные по периметру всей площадки.

– Ну что, Рекс, твой выход, – произнёс, я, посмотрев на собаку, отстёгивая в очередной раз уже за сегодня поводок от ошейника.

– Пап, ты уверен?

– Ну там, где все собаки гуляют, его выпускать пока рано, а тут самое место, – ответил я Насте, оглядываясь на всякий случай по сторонам.

Я отцепил поводок Рекса от ошейника, но он сидел рядом не шевелясь.

– Ну и что, ты так и будешь сидеть? Учти, скоро домой! – говорил я, строго смотря на Рекса. Рекс смотрел на меня, но продолжал сидеть рядом. – Вперёд, гулять!

Рекс тут же помчался по площадке, переходя с рыси на галоп; сделав круг, он подбежал к нам. Я погладил его по голове, а Настя обхватила его большую морду своими ручками и прижалась к Рексу своим лицом.

– Ну что, Настя, где там твоя палочка? – напомнил я дочери.

– У меня, – ответила, улыбаясь, Настя, доставая из кармана куртки палочку, купленную в зоомагазине.

– Тогда кидай.

Настя кинула палку как можно дальше, Рекс сорвался с места, как гоночный болид, а ещё через секунду он уже бежал обратно с палкой в зубах. Подбежав к нам, выплюнул её к ногам Насти. Настя была счастлива, улыбаясь, смотря на Рекса. И вновь обняла его, как какого-то родственника, которого не видела много лет и который приехал погостить ненадолго. Настя кидала игрушку ещё и ещё, а Рекс раз за разом приносил её. Потом и я решил протестировать палку и Рекса и кинул её к противоположной от нас стороне площадки. Рекс сорвался с места ещё быстрее, чем ранее, принеся игрушку, положил её к моим ногам, сел рядом, смотря на меня человеческим взглядом.

– Молодец, Рекс! – похвалил я собаку. – Тут столько всего интересного, – я показал рукой на весь спортинвентарь, установленный на площадке, – а мы только палку бросаем. А ну-ка, Рекс, пойдём со мной!

– Пап, вы куда?

– Будем тестировать дальше, с палочкой любой ду… короче, каждый сможет. Вон по телевизору, да и в интернете тоже, показывают, как кошки с попугаями такие вещи вытворяют, а мы тут собаке палку кидаем и удивляемся тому, что она её приносит. Ах, какое чудо! А почему, собственно, она не должна этого делать, тем более овчарка? Нет, Настя, это не тестирование, тут нужно что-то посложнее, – заключил я.

После ликбеза мы втроём подошли к первому снаряду. Он был похож на эстакаду. Если кто-нибудь когда-то сдавал на водительские права, то знает, что это за упражнение одно из самых нелюбимых у будущих водителей. А наша эстакада была гораздо меньше и у́же – так сказать, эстакада в миниатюре. Я пристегнул поводок обратно к ошейнику.

– Ну что, Рекс, готов? – спросил я собаку, как тренер своего ученика-атлета перед очередной попыткой на олимпийских играх. Рекс промолчал, смотря на меня, а поскольку молчание, как известно, знак согласия, я скомандовал: – Вперёд! – Одновременно стал тянуть поводок к верху эстакады. Рекс на моё удивление, не сопротивляясь, побежал наверх, потом по самой эстакаде и затем спустился вниз.

– Ай молодец, Рекс, – хвалил я пса.

– Молодец, Рексик! – кричала и прыгала от восторга Настя.

– Так, теперь давай усложним.

– Это как? – спросила Настя с интересом.

– Сейчас увидишь.

Я отстегнул поводок от ошейника и скомандовал Рексу «Вперёд!», показывая рукой на эстакаду. Рекс сорвался с места, как будто на той стороне эстакады его ждали самые вкусные свиные кости. Он запрыгнул на эстакаду, промчался по ней ещё быстрее, чем в первый раз, спустился и подбежал к нам, вывалив по привычке язык, сел рядом и стал смотреть на нас. В этот момент так хотелось ему дать что-то вкусненькое (поблагодарить, так сказать, за проделанную работу), как дают животным в цирке, – сахарок или какие-то другие вкусности. К сожалению, у нас с собой ничего не было и взамен мы с Настей опять принялись обнимать и гладить Рекса, при этом нахваливая его.

Вдруг Рекс, что-то почуяв, посмотрел в противоположную сторону от нас, через забор.

Наши с Настей взоры устремились туда же. Мы увидели, как к площадке приближался мужчина почтенных размеров с огромным догом. Наблюдая это зрелище, я машинально пристегнул поводок к ошейнику и подтянул собаку ближе, будто готовясь к чему-то нехорошему. Так же настороженно осматривала «неприятелей» и Настя. Непонятно что нас ждало дальше, но мы были готовы. Мужчина, держа дога с поводком в одной руке, другой рукой открыл дверь на площадку, и они вошли. Они – это полный, невысокого роста, совершенно неспортивного вида мужчина лет пятидесяти – пятидесяти пяти с залысиной на голове, очень похожий на актёра Евгения Леонова, одетый в старую служебную потёртую зимнюю куртку-робу, видимо, выданную ему на работе много лет назад, и «лошадь» чёрного цвета, такого же цвета, как Рекс. Размеры у дога были лошадиные.

– Добрый день, – проходя с догом мимо нас, радушно, искренне улыбаясь, поприветствовал нас мужчина.

– Добрый, – промямлил я в ответ, не отводя взгляд от чёрного высокого дога.

– Здрасти, – поздоровалась Настя немного растерянно и испуганно.

Один Рекс вёл себя спокойно и невозмутимо, или мне тогда так показалось. Он смотрел то на нас, то на дога. Человек и собака прошли мимо нас, как будто не замечая, что мы тоже находимся в этом периметре, на этой площадке. Оценив ситуацию, понял, что силы всё же не равны и надо уходить. Мы вышли через ту же дверь, в которую заходили совсем недавно, и потихоньку пошли в сторону дома.

– Ну что, по-моему, для первого раза неплохо, как ты считаешь? – обратился я к Насте.

– Пап, просто супер, я и не думала, что Рекс окажется такой умничкой! – восторженно отвечала она.

– Да, я тоже удивлён. Честно говоря, не ожидал. Не понимаю только одного – либо он родился таким, либо прошлые хозяева с ним занимались. Вообще-то, овчарки умные собаки, но чтоб настолько. Мы с ним знакомы без году неделю, а он не перестаёт нас удивлять, что же будет дальше.

«Зачем вообще надо было выбрасывать этого пса? Может, действительно кого-то покусал? Какая была причина? А почему именно выбросили, а может, просто потерялся, заигрался с другими собаками, убежал в соседний двор, потом дальше и дальше, вот и всё. Нет, не сходится, Рекс заигрался и потерялся – это точно не про него. Собака серьёзная, умная, не уверен, что он вообще умеет отдыхать и расслабляться, покружиться и побегать с другими собаками без команды. Он профессионал, он как защитник, он всё время на работе или как на службе, у него нет времени на все эти несерьёзности», – размышлял я про себя. Подойдя к дому, уже не обнаружили «милых нашему сердцу» бабушек. Зашли в квартиру.

– Ну что, Настя, так чей Рекс? – хитро спросил я.

– Конечно, мой, – напомнила Настя.

– А, ну отлично, видишь ли, в чём дело, это мы, люди, пришли с улицы, сняли обувь у порога и пошли гулять по квартире, а с Рексом так не выйдет.

– А как выйдет?

– Лапы Рексу надо мыть и мыть их тебе – ну раз собака твоя. Верно? – с сарказмом спросил я.

– Я согласна! – громко, не думая, ответила Настя.

– Согласна? Ну молодец. Давай-ка всё же я тебе в первый раз помогу по старой дружбе, – тяжело вздыхая, предложил я, смотря в глаза дочери.

– Ну помоги, я не против.

Мы разделись, я подошёл к Рексу, взял его на руки и понёс в ванную. Надо сказать, что Рекс был тяжеловат, пока я его нёс, он жалобно скулил.

– Настя, открывай дверь.

Настя открыла дверь в ванную, я опустил Рекса внутрь и включил душ. Настроил тёплый режим воды и направил струю на лапы Рекса. Рекс заскулил ещё жалобнее – то ли от удовольствия, то ли от страха.

– Ну что ты ноешь, Рекс, видишь, мы по квартире с чистыми ногами ходим, и ты должен, закон этого дома, потерпи, ещё немного осталось, – объяснял я псу, поднимая по очереди каждую лапу и направляя душ с одной на другую. Настя всё это время стояла рядом с серьёзной мимикой на лице, как будто запоминала весь алгоритм процедуры.

– Ну что, Рекс, вроде бы всё, водные процедуры на сегодня окончены, – сказал я, выключая душ.

– Ура! – обрадовалась дочка.

– Так, Настя, найди какую-нибудь старую тряпку, надо лапы ему вытереть.

– Ага, сейчас. – И Настя выбежала из ванной. – Вот. – Она протянула мне какое-то старое полотенце.

– Это откуда? – спросил я с интересом.

– Давно валялось в шкафу, на полках старого, ненужного тряпья, – ответила обыденно Настя с интонацией бывалой домохозяйки.

– Ого, ненужного тряпья, значит. Больше вопросов не имею, – сказал я себе под нос, забирая полотенце из её рук. Протерев лапы Рексу, опять взял его на руки и вынес из ванной. Не останавливаясь около входной двери, там, где располагалось лежбище Рекса, понёс его в зал, в самую большую комнату нашей квартиры.

– Пап, зачем ты его несёшь, он сам в состоянии дойти.

– Да, действительно, что-то я задумался.

Я включил телевизор и сел на диван. Настя присела рядом, ну а Рекс лёг рядом с диваном, мы расположились почти так же, как и на аллее на лавочке совсем недавно.

– Пап, а правда жаль, что сейчас мамы нет рядом? – с грустью в глазах смотря на меня, спросила Настя.

– Правда, – тяжело ответил я. – Я тоже сейчас подумал об этом.

– Как думаешь, ей хорошо там? – спросила дочка, отвернув голову в сторону от меня.

– Думаю, хорошо. А кстати, ты знаешь, вообще-то мама не очень-то любила собак и, возможно, не одобрила бы Рекса, она была больше кошатница, – пытался я юмором разбавить невесёлую беседу с дочерью.

– Одобрила бы, ты посмотри, какая чудная собачка Рекс, ну как его не любить, – говорила Настя, улыбаясь и трепля Рекса ладонью по голове.

Она смотрела мультфильмы, а я сидел рядом и рылся в телефоне.

– Настя, а ты знаешь, как называется та эстакада, по которой бегал сегодня Рекс?

– И как же?

– Ты не поверишь – «мостик». Ты представляешь, обычный мостик, вот тебе и эстакада, – широко раскрыв глаза, читал я в телефоне.

«Ну осталось ещё одно дело – ветклиника. Эти общественники у подъезда житья мне не дадут, если я не предоставлю им отчёт о посещении Рексом ветеринара. Да уж, соседи у нас – и врагов не надо», – размышлял я, копаясь в телефоне.

Ого, ничего себе, не переставал удивляться я про себя. Аускультация, пальпация, с ума сойти.

– Настя, вот послушай, процедура, при которой прослушивают тоны сердца у собаки, называется аускультация. А прослушивают это всё дело прибором стетофонендоскопом. С ума сойти.

– Ну и что, ну аускультация, и что такого, главное – чтоб Рекс был здоров, – произнесла без запинания, спокойно, без удивления Настя.

– Да, действительно, – согласился я, водя пальцем по экрану телефона.

«Ух ты, даже административная ответственность есть, если собака кого-то покусает. Да уж, ответственность. В общем, нужно делать эту чёртову прививку, думаю, пока этим и ограничимся», – продолжал я размышлять про себя, не отлипая от телефона.

– Я хочу записать Рекса на завтрашний вечер в ветеринарку на укол от бешенства.

– Это больно? – не переставая гладить Рекса, спросила Настя.

– Укол? Да нет, ничего особенного, просто обычная прививка, Рекс потерпит, – сухо ответил я. – Ан нет, сначала нужно сделать де-гель-мин-ти-за-ци-ю, – произнёс я с трудом по слогам, продолжая выискивать в телефоне умные слова.

– А это ещё что такое? – тревожно и с интересом спросила Настя.

– Это лекарство против всяких там паразитов, и только потом, через две-три недели, – прививку. Вот пишут, что можно дать в суспензии или в таблетках. Ёлки-палки, всё как у людей. Намучаемся мы с ним, я-то думал, с покупкой корма, намордника с ошейником все хлопоты закончатся, а теперь становится ясно, что всё только начинается…

– Пап, зачем ты так, он член семьи, а членам семьи иногда нужны лекарства и медицинская помощь, ну не каждый же день тебя просят давать Рексу эту суспензию. И не забывай, он тебя спас! – напомнила с серьёзным взглядом Настя.

– Тут вот ещё пишут, что, когда наконец мы сделаем эту прививку, с ним нельзя будет гулять две, а то и три недели. Как тебе такое?

– Ну что делать, постелем тряпочку у порога, а лучше купим много каких-нибудь одноразовых тряпочек или салфеток, – не унывая, продолжала щебетать Настя.

– Тряпочку, салфетку? Да уж, а после этой самой прививки повторная через три недели. Или это от чумы? Чтоб их, совсем запутался, – продолжая сокрушаться, бубнил я себе поднос.

– А потом? – бодро спросила Настя.

– Ну потом вроде б только через год. В общем, для начала нужно купить эту суспензию и сделать эту дегель… и потом прививки, – заключил я, не став произносить это страшное слово до конца.

– Понятно, – ответила оптимистично Настя.

Новое знакомство

Вечером следующего дня решил прогуляться с Рексом, Настя осталась дома, почувствовав недомогание. На улице собака уже привычно шла рядом со мной, не отходя ни на шаг, будто несла караул, как в тот ноябрьский вечер. И вот на той же дороге, что и вчера, из-за кустов исподтишка, потявкивая, на Рекса набросился злобный комок меха рыжеватого цвета. Комок прыгал от одной лапы Рекса к другой, захлёбываясь в истеричном лае. Это был шпиц, который, видимо, не осознавал, что творит. За время всего «нападения», а оно длилось около минуты, мы с Рексом стояли, не шевелясь и не делая резких движений, боясь повредить нападавшего, благо опыт у нас в этом есть. Рекс молча посматривал то на меня, то на шпица. Наконец из тех же кустов показалась хозяйка в белом почти до колен пуховике, в синих джинсах и в таких же белых, как пуховик, полусапожках. Невысокая девушка ростом сто шестьдесят – сто шестьдесят пять сантиметров, стройного телосложения, с красивым миловидным лицом, карими, как и у меня, глазами, из-под шапки виднелись тёмные волосы. Девушка, по-видимому, младше меня лет на пять, на вид ей было около тридцати пяти. Казалось, она была очень вымотана преследованием своего питомца, складывалось ощущение, что преследование продолжалось несколько часов. И вот, отдышавшись, хозяйка обрушила весь свой ещё, видимо, не до конца иссякший запал на шпица:

– Тебе кто велел убегать, непослушное существо? В следующий раз я не двинусь с места, беги куда хочешь! – девушка продолжала отчитывать существо, а существо – тявкать.

Наконец, после того как собаки обнюхали друг друга, наступила относительная тишина.

– Красивая овчарка, – заметила девушка, продолжая тяжело дышать. – Сколько ей?

– Откровенно говоря, не знаю, – ответил я.

– Как это? – улыбаясь, спрашивала хозяйка шпица.

– Подобрал на улице.

– Какой вы молодец, в наше время это такая редкость – людям не всегда помогают, а про животных и речи нет. Меня зовут Елена, – протягивая мне руку, представилась девушка.

– Меня Алексей, его – Рекс. А как зовут это существо? – заключив в объятиях своей руки ручку Елены, интересовался я.

– Существо зовут Лана, – с улыбкой произнесла девушка. – Очень вредная и непослушная девочка. Посмотри на Рекса, какой спокойный и молчаливый пёс. Ну, всего хорошего, Алексей, нам пора, мы тут часто гуляем, думаю, увидимся ещё. Рекс, до встречи, – тепло попрощалась с нами Елена.

– И вам всего хорошего. Если тут часто бываете, тогда скоро обязательно встретимся, – с надеждой ответил я, окинув взглядом безымянный палец правой руки. Кольца на пальце не оказалось, и меня это несказанно обрадовало, но я не показал вида. Рекс заскулил, мы с Еленой посмотрели друг другу в глаза и пошагали в разные стороны.

Придя домой, начал метаться по комнатам. Вспоминая прогулку, одолевала мысль, почему я не взял номер телефона Елены. В надежде встретить её снова хотелось вернуться с Рексом на аллею, и неважно, что он нагулялся. Одновременно в голове вертелась другая, старая мысль, которая преследовала меня последние четыре года, с тех пор как не стало жены. А не предаю ли я жену? Да, может, это звучит и странно, но каждый раз, когда после её ухода на моем пути возникала какая-нибудь женщина, эта мысль останавливала меня во всех моих начинаниях к той женщине.

Жили мы с женой хорошо, ну или, проще говоря, как живут все среднестатистические семьи. Да, конечно, были моменты недопонимания, но как-то всё преодолевалось, и жизнь опять текла в привычном ключе. Жена знала о своих проблемах со здоровьем. Мы оба понимали, что всё серьёзно, но врачи всегда вселяли в нашу жизнь оптимизм. Пока однажды эта самая жизнь не ушла у меня из-под ног, ну или сказать, почти не ушла. До сих пор при воспоминании того утра у меня подкатывает комок к горлу.

Произошло это четыре года назад, было обычное будничное утро, зазвенел будильник, я вскочил на работу. Жена ещё лежала в кровати, хотя почти всегда она первая будила меня на работу. Я слегка толкнул жену в плечо, но она не пошевелилась. Не настаивая и не включая свет, я вышел из комнаты и направился в ванную. После принятия душа, а прошло минут пятнадцать, я понял, что жена так и не вышла из спальни. Да и вообще, осознал, что кто-кто, а она уже точно опаздывает – всё же ей нужно больше времени: причесаться, накраситься и так далее. Видимо, придётся будить настойчивее. Я зашёл обратно в комнату, включил свет и увидел бледное лицо жены, открытые голубые смотрящие в потолок глаза. Я сразу всё понял, но не хотел в это верить, паника охватила меня в тот момент, но мысль о ребёнке заставила быстро взять себя в руки, ведь уже пора было будить дочь в сад. Я выключил свет в нашей комнате и вышел прочь. Сейчас сложно представить, но я тогда минут за сорок всё разрулил. Сначала сбегал к соседям, всё им рассказал, попросил подстраховать с ребёнком, а затем начал звонить по всем номерам в соответствующие службы, куда звонят обычно в таких случаях. Потом разбудил дочь, проводил в туалет, в ванную, одел, причесал, всё это время ребёнок задавал вопросы: где мама и почему не она меня одевает и причёсывает. Что мне оставалось – конечно же, врать, сказал, что она уже уехала на работу. Объяснил дочке, что в сад она сегодня не пойдёт, там карантин. Затем отвёл её к соседям, к пожилой бездетной паре, которым иногда в силу занятости оставляли Настю. Эти добродушные старики всегда были рады помочь. Дальше были врачи, полиция и работники морга. Потом приехала агент, которая через полчаса ушла, а потом я остался один.

Так хотелось взять бутылку чего-нибудь горячительного и отправиться на край света, туда, где нет людей. Но а как же Настя, что тогда делать ей? Вечером я забрал её от соседей. Всё это время, она, бедняжка, даже не подозревала, что я весь день находился за стеной, в двух-трёх метрах от неё. Что ей сказать убедительного – я тогда так и не придумал, да и не решился бы; всё, что выдумал впопыхах, – это мама осталась ночевать у тёти Кати, лучшей подруги жены. Телефон жены, конечно же, предварительно выключил и спрятал, поэтому когда дочь звонила маме, то слышала: «Абонент временно…»

Наступил следующий день, затем другой, я продолжал врать дочери, одновременно искусственно улыбаясь и делая вид, что ничего не происходит, попутно активно участвуя в её жизни. Думаю, в какой-то момент дочка сама всё поняла, да и не могло это долго продолжаться.

Помню, как мы сели, и я как мог всё объяснил. Что можно объяснить маленькой девочке пяти лет. Сказал, что мама на облачке, что ей там будет лучше и что если Настя не будет слушать папу, то мама расстроится.

Временами минуты отчаяния накрывали и меня, и ребёнка, у девочки случались ночи слёз и истерик, но я как мог пытался заменить маму, насколько это было возможно. Не думаю, что у меня это всегда хорошо получалось, но со временем мы стали друг другу самыми близкими людьми. Поэтому, думая сейчас о Елене, было очень странно осознавать, что мне почему-то не стыдно перед женой, да и перед дочерью. Я, как солдат, верный своей присяге, всё это время честно нёс службу Родине, но вот и дембель и гражданка, и пора подумать о своей новой жизни и о себе…

Когда метания по комнатам закончились, я начал анализировать и пришёл к выводу, что Рекс и Елена перевернули мою жизнь и что этот этап жизни и есть та самая белая полоса, которая, по-видимому, наступает после чёрной. Ну да, конечно же, неужели я этого не заслужил. Каждый человек создан для счастья, пусть временного, но счастья. В тот момент у меня на душе было непривычно спокойно, и в то же время сердце готово было разлететься на мелкие кусочки по всей квартире. Как будто всё это время я бродил по лабиринту с множеством дверей, открывая которые я видел перед собой стену. И выхода не было из этого лабиринта, но вдруг как будто кто-то невидимый взял меня за руку и отвёл к нужной двери. Открыв её, я увидел мир ярких красок. Это же и есть счастье, размышлял я. Да, так и есть – у меня есть дочь, любимая женщина и собака, семья в полном её составе. У меня есть семья, осталась только самая малость: выяснить, где живёт любимая женщина. «Лена, где же ты сейчас? – ломал я голову. Я больше никого не потеряю, – убеждал я себя. – А ведь если бы не Рекс, я бы не встретил Лену».