Пропасть до любви

Но на книге безапелляционно синел библиотечный штамп, книга была реальностью и собственность нашей Изломской библиотеки. "Завтра выходной, нужно будет сходить туда" - подумал я, может библиотекари, что-то знают об авторе и утерянных страницах.

Я взял телефон в руки, собираясь позвонить дяде Гене, спросить, как он прочитал книгу, если последние страницы не читаемы. И не причастен ли он к порче этих страниц, не пролил он на них какой раствор из своих опытных образцов. Где содержание последних страниц?! Но внимание моё, зацепилось за уведомление о непрочитанной СМС, которое издеваясь над моими выходными планами, гласило: "Завтра, сильный дождь, порывы ветра до 21 м/с, по возможности оставайтесь дома".

"Ну... тогда после завтра..." - подумал я, как тут же прилетело второе уведомление: "Запись в автосервис". Я напрочь забыл про очередной техосмотр. В последнее время у меня развилась странная фобия, хотя мнительностью я раньше не отличался. Я теперь боюсь садиться за руль своего авто, пока не произведу техосмотр и диагностику тормозной системы. И послезавтра мне нужно быть в автосервисе.

Вопросы о происхождении книги и судьбе последних страниц жгли моё любопытство, прожигали до дрожи. Завтра хоть потоп, я должен попасть в библиотеку!

Глава 5. Инсайтвэй

Утром потопа не случилось, но с тихой сентябрьской погодой творилось, что-то неладное. Свинцовое небо придавило Излом, ветер неистовствовал, гнул и ломал ветви деревьев. Проезжая часть и тротуар были усыпаны мусором, ветками, пластиковыми пакетиками, стаканчиками, мимо летели ржавые листья. Лицо неприятно царапал мелкий песок, глаза приходилось щурить, иногда прикрывать руками.

Я прошёл мимо своей белой Нивы припаркованной у подъезда, проводив её грустным взглядом. Мой драндулет обиженно стоял ко мне задом, когда я свернул за угол дома и вышел на бульвар. До городской библиотеки пешком мне было идти двадцать минут. Я горбился, щурился, подставлял ветру низко опущенный лоб, втягивая шею, руки не вынимал из карманов штанов.

За пару кварталов до моего места назначения я почувствовал какую-то несообразность во внешней окружающей среде, постороннее, неприятное нервное чувство. Вой сирен, спешащие люди, что-то шло не так. Пронеслась мимо меня с рёвом пожарная машина. Я поднял глаза по её направлению и увидел клубы дыма, поднимающиеся над крышами домов в сизое, холодное небо. Потянуло гарью. Я поспешил.

Да, это горела наша городская библиотека. Когда я понял это, внутри что-то ухнуло вниз. Ноги сами несли меня к пожарищу. Я тяжело дышал. Я не понимал, что и как мне об этом думать. В том, что я опоздал, сомнений не было, остается выяснить только, почему мне так «везёт». Что происходит, всё это похоже на какой-то страшный сон.

Библиотека горела, горела так, будто это был единственный замысел её существования, основательно горела и дотла, в окружении зевак и муравьиной пожарной суеты. Я стоял так близко, насколько позволял жар, исходящий от этого вулкана. Оцепенение охватило мои члены, и я стоял загипнотизированный этим грандиозным зрелищем, борьбы стихии с человеческими пожарными расчётами.

- Лафает!? – Услышал я удивлённый возглас знакомого голоса. Кто-то обхватил меня сзади одной рукой за плечи и протягивал передо мной другую для рукопожатия.

Я обнаружил около себя майора МЧС Берова Натана Михайловича, старинного друга Дяди Гены, с кем ещё учились вместе в Политехническом Институте. Он держал меня за плечи медвежьей лапой, возвышаясь на целую голову и смотрел с самым благожелательным видом, улыбаясь чуть уголками губ, ускользающей улыбкой Джоконды.

- Михалыч? - Я машинально пожал руку.

- Что ты здесь делаешь, ты пешком? – Натан Михайлович разглядывал меня, чуть удивлённо. - Не читаешь смс-ки от МЧС?

- Я вот, в библиотеку… - промямлили я, не зная, что ещё сказать.

- Нет больше библиотеки, – печально подытожил Михалыч.

- Не удастся потушить? – спросил я с надеждой.

- Ну а как же? – ответил Михалыч негромким, сдерживаемым голосом, которым в случае надобности мог перекричать рев вертолётных двигателей, - Конечно, потушим, методом локализации очага возгорания и ликвидации его полным выгоранием.

Я не понимал интонации, шутит он, или это, действительно, их, рабочий план.

- Что произошло? – спросил я, наконец.

- Экспертиза разберётся, - ответил Михалыч, сняв фуражку с озадаченным видом, обнажив седую стриженную под машинку голову, - но очевидцы утверждают, что самовозгорание.

- А, говорят, рукописи не горят, - съюморил я.

- Оказывается, вон как горят, никогда не видел, чтобы с такой скоростью горели, и ветер видишь, как раздувает! – уголки губ Берова опустились вниз.

- Как такое возможно, самовозгорание? – Мне было не понятно.

- Экспертиза, разберётся, - ещё раз хмуро повторил Михалыч.

- А где эти очевидцы, - спросил я?

- Вон около стопок с книгами стоят, всё, что смогли на себе унести. – Михалыч указывал на группу из трёх человек, производящих опись спасённого библиотечного фонда.

Я приблизился к самому не занятому, на мой взгляд, сотруднику библиотеки:

- Извините, я ваш абонент.

Измазанный сажей, тощий молодой человек с копной пшеничных волос, в рабочей синей куртке с логотипом библиотеки, стоял с планшеткой и перечитывал опись.

Он поднял на меня глаза и сказал со злостью:

- Мы закрыты, вы не видите?! - парень проткнул пространство карандашом в сторону полыхающей библиотеки.

- Да, я понимаю, - я не принял его сарказм. - Но, видите ли, я взял у вас книгу, а в ней испорчены последние страницы.

Молодой человек смотрел на меня, не мигая секунду. За эту секунду он побелел, глаза его сузились яростью:

- Испорчено несколько страниц?!?! - выпалил он и, обернувшись к коллегам, крикнул им, - У него испорчено нескольких страниц!

На парня не обратил никто, внимания все были заняты составлением каталога.

- Да у нас тут целая библиотека испорчена в пепел. С книгами и зданием! - кричал в меня парень, у него явно наблюдались признаки нервного срыва.

- Для меня это вопрос жизни и смерти, - я готов был терпеть любой тон, этот человек мог знать ответы. Я сунул ему книгу.

Библиотекарь привычный к безмолвному диалогу с книгами, и непривычный к диалогу с людьми. Взял в руки томик и обрёл равновесие. Деловито повертел, глянул библиотечный штамп, открыл начало, осмотрел последние страницы, прорычал: "Варвары! Чем это они их?", вернул мне книгу.

- Мириам Вольциш - это псевдоним, классический любовный роман, - тут он пожал плечами, - но что вы хотите от меня?

- Кто стоит за этим псевдонимом? - спросил я с надеждой.

- Это может знать, только издательство, договор-то на издание заключается с лицом под настоящим именем и фамилией, - ухмыльнулся библиотекарь.

- И другие экземпляры вряд ли уцелели... - констатировал я обречено.

- Как видите, маловероятно... - парень снова, погружался глазами в свой список на планшетке.

- А что за издательство, где оно? - я хватался за соломинку.

- В первый раз слышу о таком издательстве Инсайтвей, - уже внутрь себя произносил молодой человек в синей куртке, я терял его внимание.

Лицо моё окаменело. "Инсайтвей" было рабочим название программы исследований по расшифровке генетического механизма вызывающего дереализацию нейронных клеток головного мозга, проводимого нашим институтом. И так же назывался магниторезонансный излучатель, предназначенный для этих исследований. Какое-то странное совпадение.

Я ещё раз открыл книгу на первой странице. Действительно, как я не обратил внимание сразу? Внизу страницы логотип издательства в виде глаза, от которого ресницы расходятся как лучи солнца, а вместо зрачка латинская "i" с точкой. А под глазом название "Insightway".

Глава 6. Земля в иллюминаторе

Шурик торопился с настройкой аудио аппаратуры, близился воскресный вечер. Скоро здесь в зале будет два-три десятка пенсионеров. Сегодня он организовывал тематическую дискотеку "Земля в иллюминаторе" для местно клуба знакомств «Встреча». Афишу, Шурик сляпал в графическом редакторе. Заголовок на фоне пузатой мультипликационной ракеты гласил: "Костюмированный вечер. Космическая тематика», под ракетой крупно: «Приходить в нарядах членов экипажа звездолёта».

Свет уже был отстроен, лазеры и неизменный раритетный зеркальный шар. Ну и без дымогенератора никуда. Сегодня тут будет и туманность Андромеды, и Млечный путь, и Инопланетное вторжение. Шурик был очень возбуждён, он обожал эту часть своей работы. Вести такие мероприятия для него было, как попасть в детство на школьную дискотеку. Его просто распирало от творческого энтузиазма, он мог воплотить здесь все свои фантазии, здесь он был художником и творцом. Пожилые члены клуба «Встреча» его просто боготворили, они радовались его шоу, как дети.

У входной двери зала на стене, выкрашенной эмалью салатового цвета, висела в рамке грамота, которой Шурик очень гордился:

"Благодарность

Звукооператору

Галактионову Александру Борисовичу

За бесценный вклад в культурное развитие досуговых мероприятий членов клуба "Встреча"

Директор Дома Культуры "Металлург" г. Излом

Гонохов В.П."

Рядом с пультом диджея лежал черный футляр миелофона, который Шурик с боем забрал утром у дяди Гены. Не хотел бородатый юморист расставаться с игрушкой, что только не придумывал, и про просветление, и про загадочные сообщения, и про видения. Сказал даже, что в пустоте пространства, видел Лафаета на краю обрыва. В итоге Шурик сказал, миелофон ему нужен сегодня для работы и без него никуда не уйдёт. Дядя Гена сдался, но взял слово с Шурика, что тот ему не откажет и хотя бы на пару дней ещё даст для духовных практик миелофон.

Шурик сегодня сделает сопряжение волнового конвектора с усилителем. Так он получит модуляцию высокочастотной амплитуды своего эмоционального состояния с транслируемыми звуковыми эффектами на своих пожилых поклонников. Это будет шоу! Шурик даже чуть пританцовывал, и мычал под нос мелодию группы "Земляне".

Старички уже начинали подтягиваться.

- Саша, здравствуйте!

- Здравствуйте, Марья Петровна! И вам Николай Георгиевич! - Шурик по-детски улыбался им, продолжая разматывать кабели с разъёмами и крутить ручки микшеров.

Старички действительно постарались привнести в свои костюмы необычные элементы. Седовласые импозантные женщины, были в цветастых платьях с пышными рукавами, у кого-то диадемы в виде обруча охватывающего налакированные причёски, кроссовки на высокой платформе. Кто-то покрасил локоны в ядовитые цвета зелёного и фиолетового оттенка. Пояса широкие с огромными застежками.

Мужчины, молодящиеся на полусогнутых коленях, в основном в пиджаках, кто-то в водолазках. Некоторые пришли в резиновых сапогах. Самые изобретательные добавляли в свой гардероб, гофрированные металлические трубки, как патронташи крест-накрест через грудь. Кто-то согнул из жести наплечники. Манжеты из серебристого картона, антимоскитные рыбацкие шляпы. Один старичок пришёл во всем черном и балаклаве, как ниндзя. Парочка дедков принесла водяные пистолеты.

До начала оставалось минут пятнадцать, настроение публики приподнятое, они группировались по два три человека, и обсуждали свои наряды, галантно делая друг другу комплименты. Шурика охватывал мандраж, в предвкушении многообещающего вечера.

"Товарищи Земляне! Члены экипажа нашего звездолёта "Бесконечность"! Занять свои стартовые гидрокамеры! Мы стартуем!" - Шурик начинал своё шоу, и врубил звук сирены, имитирующий систему предпускового оповещения. Зал озарился красным, нарастающим и затухающим светом. Старички застыли в темном зале, озаряемом багровыми фонарями. И Шурик врубил тему титров из кинофильма "Гостья из будущего". В зале стало светлее и на экране проектора калейдоскоп замелькали цветные пятна. Народ обрел подвижность и захлопал в ладоши.

Уже было около девяти часов вечера, я переваривал ужин, который сам же и приготовил из макарон и обжаренного с луком фарша. Набегался я сегодня за запчастями для авто. Моя благодарная Нива дремала во дворе под окнами. Я уже взял в руки книгу "Пропасть до Любви", когда мой телефон зазвонил. Кто бы мне сейчас не звонил, это было необычно для этого часа. Звонил Шурик:

- Лафает, приезжай ко мне в ДэКа! - голос Шурика был нервный и испуганный.

- Прямо сейчас? - спросил я.

- Да, сейчас и срочно! - Шурик был в панике, - Дело дрянь, прямо сейчас, приезжай!

- Да, что случилось!? - я начал беспокоиться за товарища.

- Я не знаю! Приезжай, увидишь, только срочно, я не знаю, что делать, - жалобно простонал Шурик.

- Хорошо, - я положил трубку.

Ну что такого мог натворить Шурик, не пожар же он устроил в ДК "Металлург". Это было бы, конечно, катастрофой, но тогда звонил бы не мне, а Берову. Это его прямая работа, библиотеки, да дома культуры спасать. Почему он мне-то звонит?

Я выскочил из подъезда, натягивая на ходу куртку, не рысью, конечно, но поспешил к своему авто, ускоряя шаг.

Шурик встретил меня на крыльце Дома Культуры "Металлург" бледный в своём парадном диджейском черном спортивном "строгаче" с тремя полосками. От чего его бледность контрастировала сильнее, губы подрагивали, голос дрожал:

- Лафает, спасибо! Спасибо, что приехал, пойдём, они там, я их закрыл, так что они все там, - причитал Шурик.

Я следовал за ним, в полном недоумении. Шурик выглядел нездоровым и невменяемым, я не мог понять, о чем он бормочет. Но чтобы понять, нужно было его поймать, и привести в чувство. Я старался поспевать за Шуриком. Мы пролетели фойе дома культуры и оказались у дверей зала Галактионовского чертога. Диагональю поперёк дверей тускло отсвечивала латунью штанга для завешивания штор на высоченных окнах этого просторного фойе. Штанга была продета через ручки дверей.

Я остановился в удивлении и пробормотал под нос: «Оставь надежду всяк сюда входящий…»

- Это на всякий случай, – поспешил заверить Шурик, - Они странные, но смирные.

Передо мной открылся полутёмный зал, освещенный только тремя прожекторами. Люди преклонного возраста, причудливо вырядившиеся, в полной дезориентации от происходящего, не проявляя никаких эмоций, стояли или сидели прямо на полу. В зале было тихо, только отдельные из них шаркали обувью, перемещаясь бессистемно от стены к стене.

Я обалдело смотрел на это жутко-молчаливое, непонятное зрелище, шерсть вставала дыбом у меня на загривке. Переведя взгляд на Шурика, я спросил:

- Что за маскарад?

Шурик стоял ко мне боком и ковырял стену пальцем, избегая смотреть на меня.

- Понимаешь, Лафает... Я подумал, что смогу использовать миелофон для генерации высокочастотной модуляции своего эмоционального фона через звук.

- Самое убедительное доказательство существования разума во вселенной, - рявкнул я на Шурика, - это то, что он до сих пор не вступил с тобой в контакт!

- Лафает, что с ними? – Шурик с надеждой посмотрел на меня.

Я подошел к стоящей у стены пожилой женщине, в фиолетовом платье с огромным бантом на шее, волосы её были собраны в тугую шишку на темени. Взгляд женщины был обращён к вращающемуся зеркальному шару в вышине зала, но смотрела она куда-то сквозь него. Я осторожно взял её за запястье. Дама с бантом не возражала, она вообще не проявляла ни каких реакций на происходящее вокруг. Дыхание было ровным, пульс чуть замедленным, как во сне.

- Мдя... - выдавил я, - Как будто бы, массовая дереализация...

- Они в порядке? Что делать? – Шурик обрёл подвижность, у него появилась надежда, раз я поставил диагноз.

- Шарик, ты балбес... - задумчиво проговорил я, - ведь я не имел ни малейшего представления, что теперь делать.

Мне вспомнились участившиеся случаи самопроизвольной дереализации. Когда люди теряли контакт с реальностью, переставали на неё реагировать. Через какое-то время они просто сводят счёты с жизнью, самое простое сваливались с обрыва.

- Аллопсихическое расстройство, – сказал я, - искажение восприятия времени, сопровождаемое эффектами жамевю, ощущением нереальности действительности, словно находятся во сне - "Инсайтвей". Мы сейчас как раз изучаем в нашей лаборатории этот механизм, перехода человека к такому состоянию, потому что случаи в Изломе учащаются. Мы считаем, что генетический триггер, воздействует на нейроны головного мозга. Но что запускает это процесс?

- Что это значит? - переспросил Шурик.

- Это значит, что ты, Шурик, нашел способ запустить этот процесс.

Ты же их просто вырубил из реальности! - я повернулся и тряхнул его за плечи, - Ну что у тебя в башке твориться?! Где миелофон?

- Миелофон-миелофон... Что делать-то, как их теперь вернуть? - Шурик жалобно простонал, вставая на моём пути к диджейскому пульту.

- Как тебе вообще пришла в голову идея миелофона?! – я был, мягко говоря, зол.

Я был зол на этого чудака Галактионова, был зол на себя. Это же я ему сам и помог! Он упросил меня достать ему волновой конвектор широкого диапазона.

- Приснилось... - буркнул Шурик.

- Сговорились вы, что ли с дядей Геной? Тому то же, что-то сниться стало всякое... - я орал, тряс Шурика за плечи. Я ещё выпускал свой страх и злость на Шурике, когда он произнес медленно:

- Что-то происходит... – стряхнул мои руки и отстранился.

Нас обступали пенсионеры маленькими неспешными шагами в полном молчании, слышалось только шарканье их ног о танцпол. Лица их были спокойные с резкими глубокими тенями в свете всё ещё работающих прожекторов. Шурик рванулся к двери, на него никто не обратил внимание. Когда от первой шеренги до меня оставалось несколько шагов, люди начали протягивать ко мне немощные старческие руки со своими узловатыми пальцами. Вот тогда оцепенение моё прошло, я попятился к двери, но толпа, молча, двинулась за мной.

Шурик, - прошептал я, - ты, маньяк! Что с ними?

Кто тут из нас яйцеголовый, научный сотрудник Лазарев Л.А.?! – в тон мне прошептал Шурик, придерживая открытой дверь, жестикулируя, чтобы я шёл к нему.

Но тут я услышал, сиплый шёпот из мужских и женских скрипучих глоток «Останься... Ты нужен нам... Остановись... Это гибель... Создатель уничтожит наш мир...».

Это было настолько же жутко, насколько странно, смотреть на эти маски лишенные эмоций. Меня пронзил холодной иглой страх, накрыл слепой паникой, и я, развернувшись спиной, ослеплённый, бегом рванул к открытой двери.

Мы стояли с Шуриком, подперев плечами дверь зала в фойе ДК. Я твердил как заклинание «Бред, бред, бред...». За последние несколько дней мой бредометр зашкаливал, я чувствовал близкое сумасшествие. Дверь слабо выгибалась. За ней не было ни ударов или царапания. Слышалось только надсадное сопенье, и накатывались волны, выгибая створки двери, пытающееся их открыть.

- Шурик! - орал я. - Да притащи уже, что-нибудь!

Но Шурик уже заталкивал одной рукой штангу поперёк в ручки дверей, отгораживая нас от своего чертога. Дверь всё ещё выгибалась, но уже с меньшей частотой волн. Я временно почувствовал безопасное пространство этого пустого и пока ещё спасительного пространства зала фойе. Но старички выдыхались. Через десять минут всё затихло. Мы сидели с Шуриком, подперев спинами дверь.

- Лафает Аркадьевич, - обратился ко мне Шурик официально, - почему они реагировали только на тебя, что по этому поводу думает наука, что говорит об этом научная теория?

- Наука, Александр Борисович, - ответил я ему в тон, - с этого момента, перестает во мне хоть что-то думать. Законы этого мира сошли с ума. Дереализация не способна объяснить...

Я не закончил мысль, в дверь постучали. Мы с Шуриком уставились друг на друга. В дверь снова настойчиво постучали. Мы медленно встали и уставились на дверь. Снова стук и голос из-за двери приглушённый толстыми деревянными створками "Есть там кто?".

Мы вскочили на ноги. Шурик смотрел на меня, я, коротко и молча, кивнул ему. Сосредоточенный со сжатыми в линию губами, Шурик медленно потащил штангу, освобождая двери, а я в это время придерживал двери плечом. Шурик приоткрыл дверь, образовав не большую щель. За дверью стоял сухонький, невысокий старичок в сером пиджаке и резиновых сапогах и спросил вежливо:

- Молодой человек, подскажите, дискотека давно закончилась? - от старичка явственно разило перегаром.

Горе-диджей раскрыл дверь шире и оглядел пустое пространство вокруг старичка:

- Давно, Макар Степаныч.

- То-то, я смотрю, все уже спят, - застенчиво улыбался Макар Степаныч. - Я всё веселье проспал?

- Да, Василий Макарыч, идите домой похмелитесь, - взял Шурик старичка за локоть и вытащил из зала.

- Кхе-кхе... – смущаясь, кряхтел старичок, двигаясь к выходу из ДК.

Шурик прошёл на цыпочках внутрь зала. Я от пережитого ужаса не смог последовать за ним, тем более, как показала практика, на него дереализованные не реагируют.

Я ждал не долго. Галактионов, успокоившийся, вышел и заявил:

- Как будто спят... Кто где, большинство прямо на полу. Переутомились, может быть, они же не молодые уже? - с надеждой спросил Шурик.

- Александр, - сказал я твердо, - Миелофон отдай или я сейчас поднимаю на уши весь институт, сколько ты там человек привел в состояние "овощ"?

Шурик опустил голову вошёл в зал и вернулся с черным футляром, не глядя на меня, протянул его мне.

- Что ты будешь с ним делать? - спросил обреченно Шурик.

- Изучу для начала спектрографический профиль его излучения и реакцию на него нейронных импульсов головного мозга. Начну с твоего, - угрожающе пообещал я.

Шурик просиял: - Правда?! Я готов в любое время.

- Что будем делать с твоими "овощами"? – спросил я устало.

Глава 7. Кто ты?

После бессонной ночи я отправился к дяде Гене с книжкой в руке. Был рабочий день, я предупредил лаборанта, что до обеда меня не будет.

Миновав проходную, с пропуском, оставленным заранее Геннадием Валерьевичем, я прошел по территории завода и нырнул в дверь серого здания цеха, в его административную часть. Запах конторы и совдепа невозможно было вытравить с этого лестничного марша и этих скрипучих коридоров с искусственным освещением и отделкой стеновыми панелями на высоту плеча.

Кабинет дяди Гены располагался на втором этаже. На темной двери с деревянным шпоном прикручена пластиковая табличка с надписью: "Главный технолог Босой Геннадий Валерьевич".

Я постучал и вошёл.

За своим рабочим столом сидел дядя Гена. Перед ним стояло пять разнокалиберных бутылей, в каждой было на треть или четверть какой-то жидкости. Принюхиваясь к горлышку одной из них и рассматривая бутыль на свет, монотонно раскручивая её за горлышко, он ставил бутыль на место и что-то записывал к себе в журнал. Бутыли были без этикетки, пронумерованы чёрным маркером.

Я сел в неудобное кресло у окна кабинета, и положил на тумбочку книжку, что стояла рядом.

Дядя Гена закрыл журнал, всмотрелся в меня:

- Чего такой хмурый и не выспавшийся?

- И вам не хворать, - ответил я. - Развозили всю ночь с Шуриком подопытных его эксперимента по домам.

- Что за эксперимент? - оживился дядя Гена.

- Шурик во время дискотеки облучил миелофоном двадцать семь пенсионеров, с модулировав свой эмоциональный фон, на частоту звука, - ответил я неохотно.

- Зачем?! - развеселился дядя Гена.

- А зачем Шурику инопланетяне? - я не разделял его веселье.

- Кто знает... - Дядя Гена пожал плечами, - Значит миелофон теперь у тебя?

- Даже не думай! - оскалился я в раз.

Дядя Гена отодвинул ящик стола и достал оттуда два обычных гранёных стакана. Хотя обычные они, полагаю у них здесь на производстве. А я сто лет как таких не видел. Дядя Гена разлил из бутыля под номером четыре жидкость по стаканам на один палец.

- Бери, скажи какое чувствуешь послевкусие, - дядя Гена подошёл ко мне стаканом и поставил его на тумбочку, бросив взгляд на книжку. А сам взял другой стакан, болтая в нём жидкость по стенкам, уселся за свой рабочий стол, стал принюхиваться к аромату жидкости в стакане.