Сын империи. Книга 1. Волкодав

Впереди ожидало нечто новое, а такое я и в прошлом мире любил.

Глава 4

Дорога была, если не использовать нецензурную лексику, не ровной. Укатанное полотно из затвердевшей глины, казалось, состояло из ям и ухабов.

— Так ты всерьёз решил стать магом? — поинтересовался Семён Николаевич, когда мы отъехали от деревни.

— Конечно, — опасаясь откусить язык, коротко бросил я.

— Дело конечно хорошее, — кивнул егерь или его просто тряхнуло. — Но опасное и трудное!

Казалось, что ему невероятная тряска не причиняет никакого неудобства. Мне же приходилось изо всех сил держаться за ручку и упираться ногами в пол, дабы не набить шишек об потолок.

— Я готов, — челюсть с силой лязгнула, но бог миловал, и язык остался при мне.

— Тогда слушай, — спустя минуту пристального вглядывания в дорогу, ответил он. — У обладающих даром есть чёткая разбивка на классы силы. Первый класс состоит из двух ступеней: Новик и Оруженосец. Второй класс так же состоит из двух ступеней: Младший Чароплёт и Чароплёт, третий класс делится на четыре ступени: Подхорунжий, Хорунжий, Сотник и Вахмистр, четвёртый класс — это Есаул и Казачий генерал.

— А генералиссимус? — поинтересовался я.

— Это уже высший свет среди магов да и не только. Говорят, на всю страну их не больше десятка, а на мир — полтинник.

— А почему такие странные названия ступеней? — улучил я момент, пока мы ехали по относительно прямой дороге.

— Поначалу, когда дары только просыпались в людях, их именовали по званиям в армии, так повелось. А потом, когда появились полноценные колдуны, было решено их назвать Чароплётами, за то, что могли не только сырой силой управлять и тело своё усиливать, но и сложные конструкты из магии строить.

— А потом?

— Когда поняли, что это не предел сил, вернулись к старому обозначению по воинским званиям. Ведь каждый одарённый по достижению совершеннолетия обязан отслужить год в армии.

— Год? — скривился я, и чуть не бахнулся головой об потолок.

— А ты не хочешь? — егерь с удивлением оторвался от дороги и посмотрел на меня. — Обычно молодые люди тяготеют к мундиру. Романтика, девушки…

— Ну, скажем так, я не большой фанат армии, — и подумав, добавил: — Память это чётко подсказывает.

Безусловно, армия вещь нужная, вот только у меня планы более амбициозные, а времени не так уж и много. Чему они там меня могут научить? Бросать по мишеням огненные шары да молнии? Ну, может защиту ещё ставить. А меня интересует более глубокий аспект изучения магии и желательно ускоренный. Хотя это другой мир, но судя по земскому, государственные органы не особо отличаются от земных. Кстати, а как эта планета называется?

— Ну, есть вариант отправится на границу с волшебными тварями, — отчего-то неохотно произнёс егерь, хотя уже упоминал об этой возможности. — Но для допуска на границу нужен как минимум второй класс силы.

— А что это за волшебные твари? — вопросов было много, хотя дорога, что норовила причинить лёгкие телесные, не очень-то и располагала к вдумчивой беседе.

— В те годы, когда непонятно откуда появились первые отмеченные богом люди, начали формироваться территории. Там древние духи, в которых верили ещё язычники, обрели плоть и кровь. В основном, твари опасные для люда, потому и границы возвели для защиты.

— И что, до сих пор с ними не можете справится? — удивился я.

— Дык, на них огнестрельное оружие почти и не действует, только отпугивает. Холодная сталь, серебро, да сила дара — вот и всё, чем их можно пронять, — невесело усмехнулся Семён Николаевич. — Оттого и не могут их до конца извести.

— Я, конечно, не дока во всей этой магии и армейском деле, но даже мне очевидно, что сильное государство при желании и ресурсах способно уничтожить практически всё что угодно, — в этот момент машина налетела на особо большой камень и я всё же неприятно ударился головой о натянутую псевдо-кожу потолка.

Егерь с минуту молчал, после чего вздохнул:

— Твоя правда, Алексей. Могут бояре собраться и изничтожить всех тварей. Вот только не выгодно это никому.

— Хабар? — предположил я.

— Он, — мрачно кивнул егерь. — Будь он не ладен.

— А чего так? — с удивлением поинтересовался я.

Семён Николаевич ещё немного помолчал, после чего выдал:

— Жена у меня была медиком на границе. Прорыв тварей унёс её жизнь. А ведь она не из-за монет там работала, а чтобы помочь защитникам.

Помолчали. Я понимал его, ведь тоже потерял любимую, хотя у меня ситуация была немного лучше. Настя была жива, как и я сам, что означало надежду на воссоединение. Ибо пока мы живы, мы можем что-то изменить.

— Государственные интересы, — попробовал я его успокоить. Одно дело, частные интересы, а другое — нужда родины.

— Все в доли, — зло рыкнул он, — и кланы и свободные боярские рода, и государство. И покуда есть хабар, жертвы будут продолжаться.

— А что за хабар? — всё же не выдержал я.

— Много чего, — вздохнул егерь. — И растения волшебные, из которых лекарства делают, и многое другое. Органы тварей, даже камни. А ещё, территория волшебных тварей сама по себе усиливает одарённого. Я подробностей всех не знаю, так, по верхам только.

— Ну хоть что-то, — улыбнулся я.

Итак, первоочередная цель поставлена: достичь второго класса силы.

— Ты сейчас думаешь, как тебе до второго класса добраться? — угадал мои мысли Семён Николаевич.

— Конечно, — улыбнулся я.

— Тут всё сложно и просто одновременно, — вздохнул егерь. — Наставник тебе нужен. Кстати, земский тебя зарегистрировал как одарённого?

— Конечно, — припомнил я одну из бумаг, что подписывал.

— Вот и отлично, значит твоё имя сегодня уже появится во всех базах, а значит и наставника найти официального вполне возможно.

— И сколько стоит наставничество? — логично предположил я, что подобные услуги бесплатно точно не оказываются.

— В райцентре познакомлю тебя с Багратионом, с ним и обсудите.

— А какого он класса?

— Он раньше служил в отдельном корпусе его Императорского Величества, — без энтузиазма ответил егерь.

— И что произошло? — подразумевая очередную драму, спросил я.

— Командира он послал своего, далеко и надолго. Ещё и фингал поставил. А командир, между прочим, на целый ранг выше был.

— Ну да, оба военные одарённые, а тут такое несоблюдение субординации, плюс драка, — покивал я головой в ритм ухабам. — На губу отправили?

— За то, что командира послал, хотели, а за фингал просто выгнали, — хмыкнул Семён Николаевич.

— Это как? — озадачился я.

— Командир тот был гадом редкостным. Всякий беспредел учинял. И так он всех достал, даже вышестоящих, что факт того, что нижестоящий по званию и классу смог его избить, обозначили как недостаточную профессиональную квалификацию для занимаемой должности. Потому и Багратиона отпустили. Оставить не могли, всё же грубое нарушение устава, но и садить не стали.

— Добрые дела, они такие, — согласился я. — Обычно не остаются безнаказанными.

И мысленно добавил: «Ещё неизвестно, как мне история с байкерами может аукнуться».

— Кстати, ты сказал про базы одарённых? О чём речь? — вспомнил я интересное.

— Так это, — недоумённо посмотрел на меня егерь. — Глобальная информационная база одарённых. Ты как до гильдии доберёшься, до столицы княжества, зайдёшь в департамент Даров, там тебя сфотографируют, и если ты ранее регистрировался в базе, то легко узнаешь свою личность. А пока тебя запишут по тем данным, что ты помнишь. Кстати, какую фамилию вписал? Или там не обязательно?

— Волкодав, — хмыкнул я.

— Алексей Николаевич Волкодав? — уточнил егерь.

— Точно, — довольно улыбнулся я.

— Звучит, — похвалил он.

— Мне тоже нравится.

Мы замолчали, каждый думая о своём.

Впереди показались первые строения.

— Вот и приехали, — озвучил егерь приближение к посёлку. — Сейчас сдадим тушу, и к Багратиону.

— Это хорошо, — кивнул я, радуясь, что дорога, обрамлённая глухой тайгой, наконец обрела хоть какое-то подобие ровного покрытия, и теперь не так трясло.

Населённый пункт, название которого я не запомнил, да и не пытался, чего там, приятно удивил. Во-первых, тут был настоящий рынок! Одежда, продукты и даже хозяйственные товары, краска, бытовая химия, и многое другое.

— Прямо Ашан, — пробормотал я, выйдя из машины и оглядывая ряды с бабушками, которые лихо торговали за деревянными прилавками.

— Что за Ашан такой? — за шумом базара Семён Николаевич как-то меня услышал.

— Да магазин такой огромный, в котором есть всё и даже больше, чем необходимо.

— Удобно, — оценил он.

А я поморщился, вспоминая толпы народа и очереди на кассы, включая кассы самообслуживания.

Мы подхватили нашу добычу и потащили к неприметному бревенчатому дому с высоким крашенным зелёным забором из штакетника.

Егерь три раза бахнул по двери, а по ту сторону заработал живой звонок-оповещение в виде собаки.

Спустя минуту мы услышали мужской, и как мне показалось, уставший голос:

— Иду, — предупредил он нас и рявкнул на голосящего пса: — Да замолкни ты, тявкалка тупая! Я же уже тут, чего разоряешься?!

После этих слов пёс примолк, а по ту сторону ограды завозились с замком.

Наконец раздался щелчок, и перед нами предстал невысокий худощавый мужичок с вихрящимися тёмными волосами и уставшим, как и его голос, взглядом серых глаз.

— Привет, Семён, — он без энтузиазма обратился к егерю и протянул руку.

Тот её пожал и хмыкнул:

— Егорыч, ты чего такой замученный?

— Уже третьи сутки не сплю. Что у вас?

— У нас вот, — улыбнулся егерь и открыл заднюю дверь машины.

Егорыч подошёл и заглянул внутрь, после чего с недоверием посмотрел на егеря.

— Кто это его?

— Так вот он, — указал он на меня с широкой улыбкой. — Знакомься. Алексей Николаевич Волкодав. Убивает волков, в том числе и в человеческом обличье.

— Это как? — Егорыч нахмурил лоб, силясь понять о чём речь.

— Давай, ты примешь у нас тушу, а потом мы всё обсудим за рюмкой чая, — подмигнул ему егерь.

— Хорошо, — механически кивнул тот.

Спустя минуту осмотра, Егорыч удивлённо обратился ко мне:

— Как ты его убил?

— Придушил, — пожал плечами я.

Тот ещё раз вернулся к осмотру туши и нажал куда-то в районе грудной клетке:

— У него уже есть начальный источник! — кажется Егорыч проснулся и уставился на меня с каким-то фанатичным выражением. — Одарённый?

— Давай, принимай тушу, и пойдём в дом! — довольно улыбнулся егерь, будто это он лично голыми руками удавил матёрого хищника.

Егорыч быстро закивал и выволок тушу на землю, после чего стал её крутить и исследовать, восторженно присвистывая.

— Три тысячи могу дать, — довольно улыбаясь, посмотрел он на нас.

— Добавь двести рублей. Я цены знаю, — покачал головой егерь.

— Я ведь имперский приёмщик, а не частный! — возмутился Егорыч.

— Ладно, — хитро ухмыльнулся Семён Николаевич. — Затаскивайте тушу во двор и поговорим.

Мы с Егорычем занесли волка, который, к моему удивлению, ещё не начал пованивать, а после зашли в дом. Там нас встретила дородная женщина лет сорока.

— Привет, Семён, как здоровье? — поприветствовала она егеря, как старого знакомого.

— Твоими молитвами, Марфа Никитична.

Та на это фыркнула и перевела взгляд на меня:

— А это кто с тобой?

Голос у неё был низковат для женщины.

— Меня зовут Алексей, — доброжелательно улыбнулся я.

— А меня Марфа Никитична, это мой муж, — указала она на имперского приёмщика, — вы уже с ним знакомы.

— Очень приятно, — всё так же доброжелательно ответил я.

Первое впечатление — одно из важнейших. Именно по нему будут помнить, а впоследствии писать характеристику для компетентных органов. К примеру, повёл бы я сейчас себя нелюдимо или замкнуто, то в суде бы так меня и характеризовали, и сверху ещё добавили, мол, не уважает старших и вообще грубо вёл себя. А значит, асоциален и склонен к девиантному поведению, оно же, по сути, преступное. Ведь что есть законы? Это свод правил поведения в обществе, и те, кто их не соблюдают, порицаются и караются этим самым обществом в лице государства.

Не знаю как здесь у них всё обстоит, но подозреваю, что люди — везде люди, а государство, как бы оно ни было устроено, везде исполняет одни и те же функции.

— Что же это я? Скорее за стол. У меня окрошечка с кваском да сметанкой! И хлеб вчера только из печи, — захлопотала Марфа Никитична.

Я оглядел кухню, в которой мы оказались сразу с порога дома. Здесь была большая белёная русская печка, деревянный стол с резными стульями, а также широкое окно, из которого лился солнечный свет. На полу лежал небольшой коврик.

Детей в доме не наблюдалось, скорее всего уже выросли и съехали. А так, типичный деревенский добротный дом без излишеств.

Всё это я подмечал автоматически, проходя в угол помещения, где располагался вполне обычный кран с раковиной. Вода послушно отозвалась на поворот вентиля, и я с удовольствием помыл руки и лицо в ледяной воде.

Все уселись и приступили к трапезе. Как же это было вкусно! Оказывается, я обожаю окрошку! Да так, что довольная Марфа трижды обновляла мне порцию, а я с удовольствием поглощал всё без остатка.

Когда я откинулся, тяжело дыша, Семен Николаевич начал разговор.

— Егорыч, этот молодой человек — одарённый первого класса. И мы с ним сможем открыть охоту на волков!

Егорыч недоверчиво посмотрел на егеря, после чего спросил:

— Вдвоём?

— А чего нам? Соберём отряд и в путь. Единственное, нам нужно вооружить парня. Саблю ему, да ружьё организовать.

— Ну, я не знаю, — с сомнением почесал он макушку.

— А чего тут знать? — влезла в разговор Марфа Никитична. — Ты уже какую ночь не спишь? Всё эти проклятущие по ночам шатаются, прямо по улицам! Собак дерут, прям с цепью вырывают! Не говоря уже про скот, до которого умудряются добраться! Вот представь себе, Николаич, вчера эти окаянные у Никифоровых собаку загрызли, после чего дверь в стайку выломали! А там у них корова, единственная кормилица! Это же какая сила нужна! Точно уже с источником зверюга!

Говорила женщина эмоционально, а я пытался себе представить, как волк, даже крупный, мог преодолеть деревянную закрытую дверь, и фантазия давала сбой. Не башкой же он её пробил? Хотя… я же смог благодаря источнику голыми руками придушить матёрого, так почему и волку с магией не провернуть нечто невероятное для их вида? Вполне.

— Это да, — Егорыч потёр виски. — Совсем волки распоясались нынче. Будто альфа у них появился.

— Да не может быть такого! — с сомнением отозвался егерь. — Это же нужна территория с фоном, как у волшебных тварей.

— Или источник магии, — кивнул Егорыч.

— Или источник… — посмурнел Семён Николаевич.

Я же не стал задавать вопросов, лишь молча наблюдал и слушал.

— Стрелять-то умеешь? — задал вопрос мне Егорыч.

— Есть опыт, — кивнул я

А егерь, будто только что вспомнил, рассказал о моих ночных приключениях, за что заслужил от меня нелестный взгляд. Ещё посчитают маньяком каким и станут боятся.

Но к моему немалому изумлению, я получил поток похвалы и благодарности от Егорыча и его жены.

— Так вот что ты, Семён, имел ввиду под волками в человеческой шкуре! А ведь неопытный Новик не сильно-то превосходит обычного человека в силе! А тут такое! — искренне восхитился Егорыч.

— Избавитель! — Марфа Никитична даже слезу пустила. — Слышала я про деревни, от которых только пепел остался да обугленные тела убиенных! А ещё следы от мотоциклов! Вот оно как! А земский вроде ничего не упомянул об этом. Значит эти твари находили мелкие деревеньки и устраивали там вакханалию с последующим сжиганием всех и вся!

— Слишком легко отделались, — вырвалось у меня сквозь сжатые челюсти.

— Это ничего! Главное, что их больше земля не носит, — тепло улыбнулась женщина. — Спасибо тебе!

Я вздохнул и кивнул, принимая благодарность.

Был бы я пацаном, то есть хозяином тела, то меня бы сейчас распирала гордость, но увы и ах, мои возраст и опыт не позволяли мне воспарить на вершину славы. Эти отребья не должны были отделаться быстрой смертью, это не справедливо. Ну ничего, как только получу достаточно силы, обязательно начну сеять добро и причинять справедливость, как сказал один из книжных попаданцев.

Глава 5

Саблю мне выдали сразу, вместе с бумажным письмом с имперской печатью и личной подписью Егорыча, а вот ружьё придётся неделю ждать, ибо его должны будут прислать из столицы княжества.

Пришлось правда из своей доли денег с продажи волка уплатить за лакированные ножны с портупеей и написать расписку в получении казённого имущества. Как пояснил мне позже Семён Николаевич, лично владеть оружием могли лишь благородные. А всем остальным требовалась лицензия и вот такие разрешения.

«Как и у нас практически. Полный контроль за оборотом оружия. А учитывая одарённых, то и холодняк тоже превращается в грозную силу», — подумал я, а вслух произнёс:

— Это конечно хорошо, но я не умею ей пользоваться, — я хлопнул себя по поясу с притороченной саблей.

— Багратион научит, — кивнул егерь. — Сейчас только оденем тебя и к нему.

Базар оказался небольшим, но колоритным. Меня приглашали пройти в палатку и померить на картонке вполне заурядные кроссовки. Вот только вместо знакомой и понятной надписи «адидас» или на худой конец «абибас», здесь красовались: «ФОВ», что переводилось как, «Фабрика обуви „Волга“» и другие, исключительно русские наименования. Будто здесь Советский Союз не распался, а приобрёл иную форму существования.

Хотя, что это я! Если здесь есть император и благородные, то ни о каком социалистическом прекрасном настоящем не может быть и речи.

Неожиданно на помощь в выборе гардероба пришёл Семён Никитич.

— Это всё не пойдёт. Нам по лесам шастать с тобой, а не девок в сельских клубах кадрить, — качнул он головой, глядя на выбранные мной спортивные кроссовки, очень удобные. — Покажи нам всё для леса, — обратился он к продавщице, худой как спичка старушке с тугим пучком седых волос.

— Как скажете, — мгновенно сориентировалась она и, шустро куда-то отойдя, спустя секунду вернулась с тёмно-зелёным, почти чёрным полевым костюмом. — Вот! — с гордостью представила она мне.

Егерь придирчиво осмотрел сначала штаны, после чего и куртку с большим карманом на груди и капюшоном, которую придётся надевать через голову.

— Материал хороший, воду отталкивает, воздух пропускает, примерь, — кивнул он и обратился к продавщице: — И ботинки такого же качества нужны.

Потратив почти все деньги на базаре, нужно было и продуктов купить и рыльно-мыльные принадлежности и много чего ещё, я оставил сумки в машине, и мы отправились к Багратиону.

Небольшой бревенчатый домик на краю деревни навевал тоску. Здесь не было привычной для этих мест вечно брешущей собаки. Почерневший с дырами низкий забор. Сам дом казался покосившимся, а чёрные от времени брёвна виделись прогнившими и ненадёжными.

Семён Николаевич поднялся по скрипнувшему от натуги, но с честью выдержавшему крыльцу, сложенному из нескольких кирпичей и досок, и забарабанил в двери. Затем он переместился к единственному окну и повторил свой манёвр, но с меньшим приложением силы, дабы не высадить стекло.

Спустя где-то пять минут послышалось недовольное ворчание и двери распахнулись, показав на пороге хозяина жилища.

— Кто там ещё? — рыкнул человек с густой растрёпанной чёрной бородой и такой же причёской. Его покрасневшие глаза и нездоровый вид кричали о не самом правильном образе жизни.

— Багратион, — улыбнулся егерь, перестав барабанить в окно. — А я тебе ученика привёл! — После чего указал на меня.

— Не интересно, — бросил Багратион и захлопнул перед нами двери.

Меня подобное отношение откровенно задело. Я чем-то его не устраиваю?

Обычно я не столь импульсивен, но сейчас будто что-то толкнуло меня изнутри.

— Вы уверены? — процедил я, глядя на захлопнувшуюся дверь, а в сердце загорелся огонёк тепла.

Ответом мне была тишина.

Я сделал резкий рывок к двери и толкнул её двумя руками от себя. Скрип и треск раздались следом, и деревянная преграда влетела внутрь помещения, утеряв сцепления с проёмом.

— Ты чего?! — испуганно воскликнул Семён Николаевич, но я проигнорировал его.

— Вы не хотите меня обучать? — задал я вопрос в удивлённое бородатое лицо. — Почему?

Спустя мгновение Багратион собрался и, нахмурив густые брови, грозно рыкнул:

— Ты чего мне дом рушишь? Тысячу отжиманий!

Я уже хотел было сказать нечто резкое и нелицеприятное, но от его слов сбился и с непониманием уставился на него.

— Ты глухой что ли, ученик? Тогда так. Тысяча отжиманий, потом столько же приседаний, а затем дверь мне будешь чинить!

— Так вы… — начал я, но заметив угрожающий блеск в ярко голубых глазах, упал и начал толкать землю. Из-за сабли было неудобно, но делать было нечего. Мне нужен был этот человек, и если для того, чтобы стать сильным, придётся нагружаться физически, значит, таков путь.

— Семён, — позвал егеря Багратион. — Заходи, чайку попьём, да расскажешь мне всё, что про моего нового ученика знаешь.

— Давай, — послышался ответ егеря, и мимо протопали его ноги.

Удивительно, но магия внутри меня, казалось, стала горячее, когда я заканчивал последнюю десятку приседаний.

Мужчины давно уже обсудили меня и теперь общались на другие темы, которые мне были не особо интересны, потому я сосредоточился на поставленной наставником задаче.

Как только последнее приседание было выполнено, я ощутил, как тело загудело от усталости. Я пошатнулся, но схватившись за дверной косяк, удержался от падения.

Всё это время холодные голубые глаза наставника внимательно следили за моими телодвижениями.

— Отдохнуть может хочешь? — с участием поинтересовался он. И я бы поверил, если бы не взгляд, в котором не было и капли сочувствия.

— Нет, — мотнул я головой. — Ещё дверь ремонтировать, — после чего неверной походкой отправился на базар. Пройти пришлось изрядно, а с учётом давящей на тело усталости, так вообще путь казался бесконечным.

По дороге я размышлял о своём поступке. Насколько это моё решение, а насколько память этого тела или вложенные в него инстинкты при отказе? Если так, то скорее всего, почивший парнишка, чьё место я занял, был из благородных. Это конечно не точно, но похоже на правду. А если так, то рано или поздно родню я точно найду, или она меня.

Тогда тут всплывает другой вопрос, даже два. Почему тело моего реципиента оказалось в глухой тайге, при этом в мёртвом состоянии?

Нет. Для встречи с родственниками, которых я знать не знаю, нужно стать достаточно сильным одарённым, а там уже использовать их для достижения максимальной ступени силы из возможных. А если этого не хватит для открытия портала домой, найти способ стать сильнее. Если же и этого не хватит, перевернуть весь этот мир, но найти способ его покинуть. Пока остановимся на этом.

Я понимал, что цель и мотивация крайне важны в условиях тотального дефицита информации об окружающем мире. Нужно нечто, что позволит мне двигаться вперёд, невзирая на препятствия. Именно так я действовал каждый раз, когда не мог разобраться в очередном деле или не успевал сдавать отчёты. Я просто намечал себе цель и шёл к ней невзирая на трудности.

Дойдя до прилавка с хозяйственными товарами, заметил, как рынок потихоньку начал пустеть. Продавцы собирали свои вещи, очищая лотки и складывая в большие телеги, а у мясного отдела стояло несколько автомобилей очень похожих на «москвичи» с будками.

Мир очень похожий на наш, но всё же не он. Так что, нужно побыстрее разобраться как тут всё устроено.

***

Когда новый ученик пьяной походкой вышел из сеней и отправился на рынок через всю деревню, Багратион перевёл взгляд на егеря:

— Что думаешь о нём?

— С обострённым чувством справедливости, — покачал головой Семён. — А ещё он точно из благородных, возможно даже из старших бояр.

— Книжный рыцарь? — задумчиво произнёс Багратион.

— Убивал он тех мразей как вполне состоявшийся воин, а не как начитавшийся сказок подросток, — протянул егерь.

— И со зверем раз на раз вышел, и тут на толпу головорезов. Ещё и дверь мне выбил, — потеребил бороду Багратион. — А не псих ли он?

— Дверь тебе починим, если у него не выйдет, помогу. А в остальном — низкий поклон ему. Побольше бы нам таких «сумасшедших»! — не согласился егерь.

— Или у парня отсутствует инстинкт самосохранения, или же он не воспринимает всё это реальностью.

На это Семён Николаевич промолчал. Ему и самому казалось поведение Алексея странным, а от слов Багратиона его подозрения лишь усилились.

— Но обострённое чувство справедливости и хорошие поступки делают ему честь в любом случае, — заключил Багратион, чей настоящий уровень силы не знал никто, кроме Егорыча, тому по службе было положено.