Ярославль. Городские прогулки

Фехтование. Колет целые кавационные штосы с одинакими финтами хорошо. Способен, прилежен и впредь об успехе надеяться можно».

Обучение оказалось достаточно строгим, а условия жизни весьма скудными. И основатель русского театра вынужден писать такие прошения:

«В бытность мою до определения во оный корпус здесь при Санкт-Петербурге близ года без жалования заложил я на мое содержание некоторые вещи, которые мною уже и выкуплены, а осталось токмо еще в закладе в девяти рублях несколько книг, которые необходимо надлежит мне, нижайшему, выкупить же, да сверх того как мне, так и брату моему Григорью Волкову для научения тражедии надлежит ходить на немецкую комедию в каждой неделе по три раза за каждый раз по двадцати пяти копеек с человека.

Того ради просим канцелярию Кадетского корпуса выдать нам, Федору Волкову, на выкуп объявленных книг 9 рублей и на хождения на комедию, на весь будущий май три рубли, да на содержание служителей на оный же май месяц три рубли, итого пятнадцать рублев. А Григорию Волкову на комедии три рубли из принятой Санкт-Петербургского Соляного комиссарства суммы».

* * *

Лишь в 1756 году «комедиантов» признали в необходимой мере подготовленными к новой своей миссии. И 30 августа императрица наконец подписала соответствующий Высочайший указ:

«Повелели мы ныне учредить российский для представления трагедий и комедий театр, для которого отдать Головинский каменный дом, что на Васильевском острову, близ Кадетского дома. А для оного повелено набрать актеров и актрис: актеров из обучающихся певчих и ярославцев в Кадетском корпусе, которые к тому будут надобны, а в дополнение еще к ним актеров из других неслужащих людей, также и актрис приличное число. На содержание оного театра определить, по силе Нашего Указа, считая от сего времени, в год денежной суммы по 5000 рублей, которую отпускать из Статс-конторы всегда в начале года по подписании Нашего Указа. Для надзирания дома определяется из копиистов Лейб-Компании Алексей Дьяконов, которого пожаловали Мы армейским подпоручиком, с жалованьем из положенной на театр суммы по 250 рублей в год. Определить в оный дом, где учрежден театр, пристойный караул. Дирекция того Русского театра поручается от Нас бригадиру Александру Сумарокову, которому из той же суммы определяется, сверх его бригадирского оклада, рационных и денщичьих денег в год по 1000 рублей и заслуженное им по бригадирскому чину с пожалованья его в оный чин жалованье, в дополнение к полковничью окладу додать и впредь выдавать полное годовое бригадирское жалованье; а его бригадира Сумарокова из армейского списка не выключать. А какое жалованье, как актерам и актрисам, так и прочим при театре производить, о том ему – бригадиру Сумарокову от Двора дан реестр. О чем Нашему Сенату учинить по сему Нашему Указу. Елизавета».

И не беда, что указ касался по большей части вопросов хозяйственных, преимущественно – благосостояния «бригадира Сумарокова», не беда, что на зарплату тому Сумарокову, помимо «бригадирского оклада, рационных и денщичьих», предназначалось двадцать процентов всего театрального бюджета. Также не беда, что имени Федора Волкова в указе вовсе не было. Ведь всем было понятно, что театр создается под вполне определенную персону – вывезенную из провинции, обученную в Кадетском корпусе и признанную наконец-то пригодной к исполнению высокой цели. И именно благодаря этой персоне в России появляется новое увеселительное предприятие.

* * *

Кстати, существуют доказательства, и довольно убедительные, что Федор Волков был не только лишь комедиантом, но и государственным лицом. И более того, участвовал (возможно, даже в качестве так называемого «мозгового центра») в перевороте, вследствие которого на трон взошла Екатерина. Один из современников, А. М. Тургенев утверждал в своих воспоминаниях: «При Екатерине первый секретный, немногим известный, деловой человек был актер Федор Волков, может быть, первый основатель всего величества императрицы. Он, во время переворота, при взошествии ее на трон, действовал умом; прочие, как-то: главные Орловы, кн. Барятинский, Теплов – действовали физическою силою, в случае надобности, и горлом, привлекая других в общий заговор».

А вскоре после воцарения Екатерины Федор Григорьевич потребовался уже в официальной своей роли режиссера. Ему поручили поставить грандиозный маскарад, призванный провозгласить Екатерину справедливейшей правительницей за всю историю государства. Маскарад назывался «Торжествующая Минерва» и все понимали, что под именем богини Правосудия подразумевается сама царица.

Уже в начале 1763 года по стране распространили специальные рекламные листки: «Сего месяца 30, февраля 1 и 2, то есть в четверток, субботу и воскресенье по улицам Большой Немецкой, по обоим Басманным, Мясницкой и Покровке от 10 часов утра за полдни, будет ездить большой маскарад, названный „Торжествующая Минерва“, в котором изъявится Гнусность пороков и Слава добродетели».

Маскарад устроили в Москве. Он представлял собой бесконечное шествие масок, образов и аллегорий. Начиналось шествие на Красной площади и далее шло по Мясницкой, Новой Басманной, задерживалось в Немецкой слободе, а затем разворачивалось и уже по Старой Басманной и Маросейке возвращалось обратно к Кремлю.