Смерть под обложкой

– Записка лежит не на самом виду, но с таким расчетом, чтобы ее заметили те люди, которые станут делать здесь осмотр. Значит, это послание нам с тобой, дорогой друг. Кроме того, смотри сюда. – Гуров протянул приятелю раскрытый блокнот Марины. – Видишь, у девушки был совсем другой почерк. Здесь буквы крупнее, наклон не такой и довольно характерное написание буквы «а».

– Как эту надпись изучат эксперты, нужно будет показать ее графологам. Для полноценного анализа этого, конечно, мало, но, может, они хоть что-то сумеют сказать.

– Да, конечно. Но самое главное сейчас связаться с коллегами, которые осматривали два других места преступления. Ведь если в Питере и Нижнем Новгороде действовал тот же субъект, то… – Лев Иванович замер на секунду, не договорил до конца.

– Там тоже должны быть послания, – подхватил полковник Крячко.

– Если они оставлены так же ненавязчиво, как здесь, то коллеги тоже могли их просмотреть, не обратить внимания или не придать значения. Им ведь ничего неизвестно про серию.

На то, чтобы дождаться экспертов, найти понятых, произвести осмотр, составить протокол и изъять улики, ушло довольно много времени. Но генерал Орлов, предупрежденный своими оперативниками, ждал их возвращения, чтобы немедленно устроить импровизированное совещание.

– Докладывайте, господа офицеры, – заявил Орлов, когда Гуров, Крячко и лейтенант Петров, тоже вызванный сюда генералом, собрались в его кабинете и устроились на стульях вокруг большого стола.

– Нами обнаружены новые улики по убийству на Инженерной улице. Это записка, текст которой я сообщил по телефону. Ее оставил нам убийца. Я уверен в этом.

– Почему ты так думаешь, Лев Иванович?

– Почерк не такой, как у жертвы. Кроме того, ни на ручке, ни на листке бумаги не обнаружено никаких отпечатков.

– О чем нам это говорит?

– О том, что это не могла писать, например, подруга Марины, чтобы сообщить ей название нового фильма. Потому что в этом случае ни хозяйке квартиры, ни ее гостье незачем было бы уничтожать отпечатки. А их стерли, причем самым тщательным образом. Возможно, преступник не сразу надел перчатки или снял их для удобства, когда писал эту записку.

– Кроме того, нет ни фильма, ни книги, ни стихотворения с таким названием. Мы выясняли этот момент, – добавил Стас.

– Значит, это послание. Адресовано оно тому человеку, который обнаружит тело, вернее, станет расследовать убийство, – дополнил Лев Иванович. – Нам нужно срочно искать такие же надписи на местах других преступлений из этой серии. Ведь если послания имеются, то наши коллеги тоже могли не обратить на них внимания. А ведь это и есть тот самый общий признак, та искомая улика, которая поможет нам объединить все дела в одно производство.

– Мы не могли знать, что это важно, да и вообще как-то связано с убийством, – тут же проговорил лейтенант.

– Погоди, с тобой потом, – отмахнулся от него генерал и продолжил, обращаясь к Гурову: – Стало быть, ты обнаружил эту записку не случайно, а именно потому, что искал ее?

– Товарищ генерал-лейтенант, вы ведь не намекаете на то, что я каким-либо образом умудрился подтасовать факты, чтобы подтвердить свои выводы? – осведомился Гуров. – Да, я обнаружил записку именно потому, что изначально предполагал наличие таковой. Маньяки иногда оставляют послания, делают попытки пообщаться с прессой или правоохранительными органами. Это, кстати, довольно редкий случай для субъекта, не зацикленного на конкретной личности, значит, невероятная удача!

– Не кипятись, Лев Иванович. Я просто удивился, что обстоятельства складываются таким образом, полностью в твою пользу. Впрочем, удачу, а также чутье прирожденного сыщика еще никто не отменял. Всем известно, что у тебя глаз – алмаз. Поэтому находка твоя не так уж и удивительна.

– Надо узнать, что происходит у соседей, и объединять дела! – заявил Лев Иванович. – Время уходит, а преступник может и дальше убивать. Слишком уж нравится ему эта игра. Кроме того, он уже успел почувствовать полную безнаказанность. Ведь орудует этот поганец уже достаточно долго, а до сего дня его даже искать не начинали.

– Погоди, Лев Иванович, не торопись. Запросы в Питер и в Нижний мы, конечно, отправим, если в деле открылись новые обстоятельства. Но для начала суммируйте для меня свои предварительные выводы.

– Я убежден, что действует коварный, умный и опасный преступник, который убивает женщин. Пока неясно, как и почему он их выбирает, если знакомится с ними, то где. Неизвестно, как убийца проникал в квартиры, вернее сказать, почему все жертвы открывали ему двери поздно вечером или даже ночью и впускали внутрь.

– Погоди, Лева! Сейчас у нас в производстве убийство на Инженерной улице. Я хочу услышать предварительные выводы следствия по этому отдельному преступлению.

– Ладно. Марина Витальевна Потапова найдена убитой в собственной квартире. Проживала одна, по неподтвержденным данным, родители живут в каком-то северном городе. Возможно, в Норильске, но это еще нужно уточнять. Соседка, которая все это сообщила, не располагает ни адресом, ни телефонами родителей Марины. Впрочем, я попрошу экспертов посмотреть номера в мобильнике погибшей девушки. Родителям нужно сообщить о ее смерти. Работала девушка менеджером в фирме «Комфорт», занимающейся продажей матрацев, подушек и одеял из инновационного волокна. Она была сотрудником среднего звена, характеризуется положительно, врагов не имела, но и дружеских отношений, по предварительным выводам, ни с кем не поддерживала. Накануне убийства Марина была в каком-то клубе с подругой, Ритой Егоровой. Она вроде бы познакомилась там с молодым человеком и вместе с ним уехала домой. Больше сведений от подруги нам получить не удалось. Она была шокирована известием о смерти Марины, постоянно плакала и на вопросы отвечала невнятно. Впрочем, с ней в любом случае стоит познакомиться лично. Вызвали мы ее к нам в управление для беседы. Надеемся завтра выяснить подробности, так необходимые нам.

– Хорошо, молодцы! Вы проделали большую работу, причем достаточно быстро. Что по уликам или свидетелям?

– Повторный опрос соседей, к сожалению, ничего не дал. Убийцу никто не видел. Улик преступник тоже не оставил. В квартире были найдены отпечатки, которые, скорее всего, принадлежат мужчине. Но следствием установлено, что в тот вечер у девушки был гость. Преступник, вероятно, действовал в перчатках или тщательно стер свои следы.

– Почему вы так думаете?

– Потому что их нет на предметах, которых наш субъект явно касался. На рукоятке ножа, столе, письменных принадлежностях и так далее.

– А почему вы не рассматриваете вариант, что убийцей мог оказаться тот самый молодой человек, с которым Марина познакомилась накануне? Ведь есть свидетельство подруги и его отпечатки, оставленные в квартире. Значит, налицо доказательства присутствия.

– Тот факт, что он был в квартире, можно считать доказанным, особенно если отпечатки совпадут. Только этот молодой человек, скорее всего, к самому убийству непричастен, – заявил Гуров. – Если он случайный знакомый, то мотив у него отсутствует. И потом, будь парень преступником, он наверняка стер бы все свои следы. К чему отпечатки оставлять?

– А если он и есть искомый маньяк? Почему бы не предположить, что этот тип просто допустил ошибку?

– Я так не думаю. Слишком нелепая ошибка. Нам будет достаточно сложно доказать его связь с другими жертвами, даже с теми городами, в которых проживали девушки.

– Проверить, конечно, стоит, – сказал полковник Крячко. – Но вероятность очень мала.

– По убийству на Инженерной у вас в любом случае имеется готовый подозреваемый. Я, ваш непосредственный начальник, настаиваю на проверке этой версии! – Орлов слегка повысил голос.

– Вы рассматриваете убийство на Инженерной как единичный случай, а это в корне неверно, – упрямо заявил Гуров.

– Лев Иванович!.. – предостерегающе заявил генерал.

– Да, неверно! Я на этом настаиваю! А также на том, что версия причастности к убийству неизвестного пока парня уводит наше расследование в неправильном направлении, значит, вредит общему делу!

– Но искать его вы все же собираетесь?

– Разумеется, его необходимо найти и допросить. Потому как этот молодой человек может прояснить для нас некоторые моменты, оказаться ценным свидетелем.

– Я и не предлагал вот так сразу, с наскока, предъявлять молодому человеку обвинение. Но присмотреться к нему необходимо, и подписку о невыезде тоже взять не забудьте. Я настаиваю на этом как ваш руководитель и непосредственный начальник!

– Будет сделано! – заявил Гуров. – Разрешите обратиться с вопросом, товарищ генерал-лейтенант?

– Чего ты сразу кипятишься, Лева? – с усмешкой проговорил Орлов. – Ты ведь сам понимаешь, что я могу перестраховываться и вправе настаивать на своей точке зрения.

Ответом ему было молчание.

– Ладно, не хмурься. Что там у тебя за вопрос?

– Когда произойдет объединение дел?

– Снова здорово! – Орлов всплеснул руками.

– Мне нужно знать. Это очень важно для расследования, необходимо для того, чтобы поймать настоящего преступника. – На слове «настоящего» полковник Гуров сделал умышленное ударение.

– Иногда, Лева, ты бываешь упертый сверх всякой меры!

– Возможно, – не стал спорить полковник. – Но это всегда хорошо для дела.

– Ладно, не будем продолжать этот диспут. Дела можно будет объединять, как только мы получим ответы на запросы, в том случае, если найдутся похожие надписи.

– Или просто послания, на которые наши коллеги сразу не обратили внимания, – торопливо проговорил Стас. – Эти тексты вполне могут отличаться друг от друга.

– Да, если таковые будут обнаружены, то я постараюсь объединить дела в самые кратчайшие сроки.

– Спасибо, Петр Николаевич! Надеюсь, ждать придется недолго и преступник не успеет убить еще кого-то.

– Лева, вот только не нужно каркать!

– Я не каркаю, а предупреждаю. Маньяк чувствует полную безнаказанность. Более того, у меня в процессе расследования появилась некая теория. Я вынужден настаивать на ее немедленной проверке.

– Что за теория? – осведомился генерал. – Будь добр, излагай.

– В Нижнем Новгороде задержан курьер, молодой человек, который обнаружил тело погибшей девушки. Парень был неосторожен, наследил там, да и к телу, похоже, прикасался. Впрочем, я уверен, что к убийству он не имеет никакого отношения. Но дело сейчас не в этом.

– Когда мы это обсуждали, помнится, ты сказал, что в голову тебе пришла дельная мысль, – произнес Стас.

– Именно так. Наши коллеги склонны действовать по стандарту, единому шаблону. В случае убийства они прежде всего отрабатывают ближайший круг общения жертвы или тех людей, которые по тем или иным причинам оказались поблизости, например обнаружили тело.

– А разве это неправильно? – спросил лейтенант. – Ведь данный метод отлично работает. Это подтверждает статистика, известная всем.

– Обычно так оно и бывает, – сказал Лев Иванович. – Но только не в случае с маньяком. Такой субъект зачастую может предварительно совсем не контактировать с жертвой, не попадать в поле зрение ее самой, родных и знакомых.

– Что же тогда делать? Как его ловить? Кого отрабатывать?

– Тщательно изучить жертв и места совершения преступлений, понять, по какому принципу убийца их выбирает, что конкретно привлекает его. На этой основе составить психологический портрет. Понять, как именно он действует, влезть в его шкуру в буквальном смысле слова, попытаться оценить образ мышления. Дальше по обстоятельствам.

– Вы, товарищ лейтенант, будете работать по этому делу вместе с полковниками Гуровым и Крячко. Так что время поучиться у этих очень опытных товарищей у вас еще будет. А сейчас я хотел бы все же услышать про теорию Льва Ивановича. Мы как-то отдалились от этой темы.

– Да, конечно. Разумеется, я исхожу из того, что все три убийства совершил один и тот же преступник. При этом у меня возникает странное ощущение. Понимаете, наш субъект действует слишком уж уверенно, продуманно и четко. Улик он не оставляет, на глаза соседям, потенциальным свидетелям, не попадается. Втирается к жертвам в доверие и быстро проникает в квартиры.

– Легко подчиняет жертву и убивает ее, – добавил Стас.

– Да, ты совершенно верно уловил мою мысль. Но не касаемо убийства, нет. Это его основная цель. Вероятней всего, субъект к этому шел на протяжении какого-то времени. А вот подчинить жертву, сначала втереться к ней в доверие, а потом резко напасть, да так ловко, чтобы никто и не подумал начать сопротивляться, это дело другое. Здесь нужен определенный опыт или, если хотите, тренировка.

– Лева, что ты хочешь этим сказать?

– Те убийства, о которых нам известно, у него не первые.

– Так, погоди-ка, Лев Иванович. Ты сейчас говоришь, что он убивает достаточно давно, а никто ничего не заметил. Я правильно тебя понял?

– Почему же? Я заметил!

– Ну, это понятно. А как давно это могло начаться?

– Я точно сказать не могу, рискну лишь предположить, что нам стоит поискать пару-тройку похожих дел среди уже раскрытых. Не только у нас, но и по всей стране.

– Ты предполагаешь, что наши коллеги кого-то арестовали за чужое преступление?

– Подобное вполне возможно.

– Ты отдаешь себе отчет, какой высоты волна может подняться?

– Вероятно, да, коллеги будут сильно недовольны, но это оправданный риск.

– Ты представляешь, какой объем материалов придется изучить?

– Не такой уж и огромный, если подойти к делу правильно и работать по заранее заданным параметрам. Но нам стоит поискать и неудавшиеся попытки нашего субъекта.

– Это ты о чем? – осведомился генерал.

– Он, конечно, ловок и весьма умен, обладает инстинктивной способностью разбираться в людях или даже изучал психологию. Но с первого раза у него вряд ли все шло так, как было задумано. Он должен был учиться и, вероятно, ошибаться.

– Хочешь сказать, что нам нужно поискать мелкие правонарушения, которые начались еще в далеком детстве нашего субъекта? Лева, это будет вторая груда информации. Вы рискуете в ней просто увязнуть.

– Нет, все не так. Наш субъект слишком умен и организован. Он не мучил животных в детстве, не совершал мелких краж, на учете в полиции, скорее всего, не состоял. Даже если этот тип и испытывал подобные порывы раньше, то уже во взрослом возрасте. Так что он, скорее всего, умеет их брать под контроль.

– Тогда что же?

– Нам нужно искать случаи, подобные нашим убийствам, среди раскрытых, смотреть обращения граждан с жалобами или заявлениями, когда дела не заводились вовсе. Я понимаю, что таких данных в базе нет. Придется провести опрос среди участковых и дежурных в отделениях. Шансы, конечно, невелики. Подобные происшествия граждане могут счесть полной ерундой и вообще не обращаться в органы правопорядка. Если они это и делали, то у них, скорее всего, даже не приняли заявления. Да и времени на это может уйти очень много. Но данное мероприятие может очень помочь в нашем расследовании.

– А чего искать-то надо, Лев Иванович? – осведомился лейтенант и озадаченно моргнул.

– Случаи, когда к молодым, одиноким и, скорее всего, привлекательным девушкам кто-то пытался вломиться в квартиру поздним вечером. Причем не силой, а с помощью какого-то трюка, обмана или выдумки. Не исключено, что потенциальной жертве удалось отбить неожиданную атаку человека, который напросился зайти в квартиру под каким-то предлогом. У нашего субъекта на стадии отработки метода должны были случаться осечки.

– Пожалуй, ты можешь оказаться прав, Лев Иванович, – сказал Орлов. – Вот товарищ лейтенант и займется выполнением этого важного и сложного задания. Проедется по отделениям, переговорит с дежурными и участковыми, по крупицам соберет сведения. Вы его предварительно еще раз проинструктируйте, чтобы он ничего не упустил и не напутал.

– Разрешите приступать, товарищ генерал? – спросил лейтенант и сделал попытку вскочить со стула.

– Поздновато сейчас приступать, – с усмешкой сказал Орлов. – Ты на часы смотрел? Все завтра, а сейчас идите отдыхать, господа офицеры.

Утро следующего дня началось для Гурова как обычно. Было пасмурно, прохладно, шел мелкий холодный дождь, ставший привычным.

Полковник позавтракал вместе с женой, перебрасываясь с ней новостями и ничего не значащими шутками. Потом он проводил ее до машины, которую за Марией прислали со студии, поцеловал, простился с ней до вечера, сел в свой автомобиль и поехал в управление.

Все это время – и за завтраком, и по дороге на работу – Гуров думал о другом. Он взял папки с рабочими материалами домой и продолжал трудиться до позднего вечера. Возможно, поэтому даже во время короткого и тревожного отдыха в его сознании роились образы, едва уловимые мысли и соображения. Утром, после пробуждения, расследование никак не выходило у него из головы.

Прославленный сыщик нервничал. Он чувствовал ответственность за жизнь и здоровье людей, хотел поймать маньяка как можно быстрее, одновременно с этим понимал, что ситуация может сложиться по-разному. Несмотря на все его желания, стремления и затраченные усилия, хитрый и умный преступник мог ускользнуть от возмездия. Особенно если он по какой-то причине перестанет убивать, остановится хоть на время и затаится. Ведь на сегодняшний день, насколько Гурову было известно, субъект не допустил ни единой ошибки, значит, не оставил сыщикам шансов на успех.

Полковник, как никто, понимал, что для того, чтобы вычислить, найти и обезвредить умного и организованного маньяка, одного упорства и профессионализма будет мало. Потребуется удача, помноженная на сплоченную деятельность команды и невероятные усилия. Он был готов не спать ночами, работать сутки напролет, чтобы остановить коварного убийцу.

Когда Стас Крячко, фыркая и поеживаясь, вошел в кабинет, Гуров уже давно находился там. Он погрузился в работу, успел набросать предварительный план расследования, инструкции для лейтенанта Петрова, а также сделать несколько важных звонков.

– Категорически приветствую вас, дорогой друг и коллега! – Стас старался не унывать даже тогда, когда его что-то очень сильно злило или раздражало.

– Доброе утро. – Лев Иванович поднял голову от бумаг и усмехнулся шутке старинного друга.

– Да какое оно доброе? Пока шел от метро, зонт два раза выворачивало ветром наизнанку. Кажется, пара спиц погнулась или сломалась. Нужно будет потом посмотреть.

– Да, а сейчас тебе, похоже, сухие салфетки не помешают. Все лицо в брызгах, и волосы, похоже, мокрые.

– Тут и полотенце вполне пригодилось бы, – сердито проговорил Стас. – Да и одежду сменить не помешало бы. Мне, кроме всего прочего, кажется, за шиворот вода затекла.

– Тогда, пока ты вытираешься и приводишь себя в порядок, я приготовлю чай. Ты как раз выпить его до оперативки успеешь. Не хватало тебе еще простудиться.

– Спасибо, Лева. Как давно ты на работе? – Полковник Крячко бросил мимолетный взгляд на стол коллеги. – Явно пришел не только что. Если судить по бумагам, то кажется, что и вовсе не уезжал, прямо в кабинете провел беспокойную ночь.

– Нет, я просто приехал раньше и уже сделал кое-что, чтобы не терять зря времени после оперативки, например на инструктаж для лейтенанта. Ведь очень важно, чтобы он ничего не напутал и вообще сделал все в точности. Честно говоря, мне хотелось бы самому проехаться по отделениям. Только так можно быть полностью уверенным в результатах. Но это работа не на один день. Кроме того, на сегодня вызвана свидетельница.

– Ты вовсе не должен выполнять абсолютно все задачи самостоятельно. На это у тебя, старшего следователя по особо важным делам, имеются подчиненные и коллеги.

– Да, но лейтенанту Петрову опыта не хватает. Парень вроде неплохой, работящий, но вдруг упустит что-то важное?

– Вот пусть и учится, набирается практической сметки. Ты контролируй его как старший товарищ. Он, кстати, сейчас подойдет. Виделись только что в фойе, возле проходной.

– Да? Вот и отлично. Сделаю еще одну чашку чаю. Успеем дать ему наставления перед оперативкой, чтобы потом он времени не терял и сразу приступил к выполнению задания.

– Ага, я видел краем глаза, ты записал инструкции.

– Это чтобы паренек ничего не забыл, знал, что нужно уточнить, на какие признаки стоит ориентироваться. Я, кстати, решил разбить его задание на две части. Лейтенант пусть у дежурных и участковых наводит справки по поводу обращений граждан. Мы с тобой просмотрим статистику, поищем раскрытые дела или те, которые находятся в производстве и подходят под наш профиль.

– Ладно, как скажешь.

– Еще нужно будет сходить к экспертам. У них уже должны быть готовы предварительные выводы по убийству на Инженерной. Может, нам повезло, и им удалось выяснить что-то интересное?

– Я быстренько выпью чай и могу сбегать к ним прямо перед оперативкой, пока ты станешь инструктировать лейтенанта.

– Спасибо, Стас.

– Ерунда, быстренько пробегусь, заодно и согреюсь.

Оперативка подходила к концу. Генерал Орлов отдавал подчиненным последние распоряжения и уже собирался всех распустить по рабочим местам, но тут бросил взгляд на Гурова. На лице полковника было написано нетерпение.

– Лев Иванович, что у тебя? Я так понимаю, что новостей по делу пока не имеется?

– Как раз наоборот. У меня срочное сообщение, новости, которые требуют от вас немедленных действий.

– Тогда все, кто не задействован в этом расследовании, могут быть свободны. А ты излагай, Лев Иванович.

Полковник дождался, когда коллеги, не считая Крячко, покинут кабинет начальника, и проговорил:

– Я отправил запросы еще вчера вечером, но официального ответа на них придется ждать довольно долго. Мы не можем себе позволить терять время, независимо от того, подтвердятся мои выводы или нет. Поэтому я взял на себя смелость и сделал несколько звонков, пообщался с коллегами, вышел на оперативника из Питера, а также на следователя, который ведет дело в Нижнем Новгороде.

– Что же тебе удалось узнать? Судя по всему, нечто весьма важное, да? – поинтересовался Орлов.

– Наш субъект оставил сообщение на местах преступлений! Коллеги в Питере и Нижнем его видели, только не поняли, что эта фраза может иметь отношение к делу, поэтому не зафиксировали на фото и не приобщили к остальным уликам. Но они обещали мне немедленно исправить эту оплошность.

– Понятно. Что это была за фраза?

– Та же самая: «Она проявила беспечность». В Питере субъект сделал надпись на поздравительной открытке и оставил ее на компьютерном столе, перед монитором. На ней были изображены цветы в корзине, вот оперативники и решили, что это странноватое, но пожелание или поздравление, написанное для хозяйки дома кем-то, когда-то давно. Она хранила ее просто как память. Надпись в Нижнем Новгороде была сделана красным маркером, на кухне, прямо на холодильнике. Похоже было на то, что хозяйка квартиры частенько оставляла там различные заметки для себя. Видимо, поэтому следователи подумали, что это название фильма или какого-то иного произведения. Эксперт даже снимок сделал, только к делу его не приобщил.

– Но теперь, полагаю, он это упущение исправил?

– Да, парни обещали выслать для нас снимки сегодня к обеду. Они могут пригодиться для графологической экспертизы. Вопросы, касающиеся передачи дел, я, разумеется, с ними не обсуждал, поскольку не уполномочен.

– Разумеется, – сказал генерал. – Потому что это моя парафия. Решать все вопросы я буду уже с их непосредственным начальством.

– Да, конечно, только, пожалуйста… – Гуров не успел закончить.

– Постараюсь управиться как можно скорее, – заявил генерал и спросил: – Больше новостей по делу нет?

– Пока нет. Мы составили предварительный план расследования, работаем.

– Хорошо. Работайте, господа офицеры. Вы свободны.

По возвращении в свой кабинет Гуров и Крячко какое-то время просматривали статистику по столице и области. Ее было слишком много. Скоро сыщикам стало понятно, что на поиски уйдет гораздо больше времени, чем они планировали.

– Все, Лева, не могу больше! – буквально простонал Стас. – Давай сделаем небольшой перерыв. У меня уже в глазах рябит от этих бесконечных сводок, цифр и докладов.

– Ладно, давай выпьем чаю, и ты расскажешь мне о визите к экспертам. Отчет, я так полагаю, не готов еще?

– Пока только на словах. Они еще работают. Но похоже на то, что особых сюрпризов или подарков от судьбы нам с тобой ждать не стоит. В квартире нет следов, кроме отпечатков неизвестного мужчины и самой хозяйки. Этот факт позволяет предположить, что преступник действовал в перчатках. Зачем он трогал руками письменные принадлежности, а потом протер их, пока непонятно. Этот момент нам с тобой придется выяснять.

– Да, конечно, – сказал Гуров. – По исследованию тела девушки есть что-то?

– Орудие убийства – крупный кухонный нож, обычный, ничем не примечательный. Преступник оставил его рядом с жертвой. Пятнадцать ударов, огромная кровопотеря, жизненно важные органы буквально порваны в клочья. Девушка умерла после пятого-шестого удара. Точнее сказать специалисты затрудняются. Нож был невероятно острый. Лева, представляешь, он его заточил!