Смерть под обложкой

– Я как раз и готовил возражение, или, если хочешь, аргумент в пользу стандартной версии. Ведь если на этих женщин нападали разные мужчины, то это могли быть их приятели, не знаю, давние или не особо, но уже имеющие собственные ключи от квартир жертв.

– Стас, ты грешишь некоторым верхоглядством. Посмотри внимательно фотографии мест преступления и самих квартир. Вот, например, снимки шкафа и полок в ванной.

– А что с ними не так?

– Ни в одной из квартир нет ни единой мужской вещи или средства по уходу за телом. Если отношения, пусть и недавние, вышли на тот уровень, когда женщина дает мужчине ключи от своего жилья, то в нем должен оставаться какой-то его след. Я не знаю, запасная рубашка, домашняя майка, носки, тапочки, гель для душа, на худой конец, зубная щетка в ванной. Вот, смотри сюда. – Гуров ткнул пальцем в фотографию и спросил: – Видишь стаканчик?

– Там одна зубная щетка, бело-розовая, явно не мужская. Что ж, кажется, ты прав. Это не могут быть приятели. Но ведь проникнуть хитростью в квартиру тоже могли разные люди.

– Сейчас мы наверняка знаем только то, что каждая девушка сама открыла дверь и впустила преступника к себе, по-видимому, не испытывая никаких опасений.

– А почему, собственно? На дворе поздняя ночь! Люди так устроены, что проявляют настороженность в темное время суток, даже если днем они обычно склонны к ветрености и беспечности.

– Да, человек – существо дневное. Все инстинкты заставляют его быть настороже ночью. Но есть люди, которые просто не прислушиваются к ним. Или преступник виртуозно умеет втираться в доверие, внушать своим жертвам ложное чувство безопасности. Маньяки тоже зачастую бывают очень хорошими психологами, даже если специально этому нигде не обучались. Выбирая жертву, они способны на самой ранней стадии предсказать, как именно она себя поведет. А наш субъект умен и хорошо умеет этим пользоваться.

– Если он так умен, то почему не планирует убийства, не готовится к ним заранее? Разве спонтанное нападение это не признак некоей неорганизованности?

– Наоборот, в его действиях нет ничего спонтанного. Он тщательно все продумывает, выбирает жертву, какое-то время обязательно следит за ней, чтобы понять ее привычки, уяснить распорядок, в конце концов, выяснить, одна ли она проживает или же его замыслу кто-то может помешать? Но при этом субъект оставляет место для импровизации, вносит долю экспромта в свои поступки. Это, кстати, говорит о высоком уровне интеллекта данного индивидуума. Его мозг подвижен и совершенно не закомплексован. Ему надо следить за жертвой, да так, чтобы она ничего не заметила и не насторожилась, попасть в подъезд, аккуратно, не привлекая внимания, вывести из строя камеры видеонаблюдения на входе. Ведь нынче в крупных городах они не редкость и есть практически на каждом подъезде. Этот тип обязан придумать внятную историю или веский повод, чтобы проникнуть внутрь квартиры. Причем говорить он должен уже у самой двери. Звонить по домофону опасно, соседи могут запомнить, что какой-то посторонний человек просил их открыть дверь. Потенциальная жертва может насторожиться, пока он поднимается к квартире, успеть обдумать ситуацию, прислушаться к инстинктам и здравому смыслу. Понимаешь? Здесь нужно действовать стремительно, чтобы не дать девушке опомниться или испугаться. Но добраться до двери и проникнуть внутрь квартиры – это всего лишь половина дела. Потом нужно быстро, не теряя времени, оглушить и связать свою будущую жертву, да так, чтобы не оставить следов борьбы и шума лишнего не устроить, не привлечь внимание соседей. Он ведь и проникал в квартиры осторожно, и уходил из них, совершенно никем не замеченный. Полагаю, плюс ко всему, наш субъект просто гений маскировки. Правда, пока я не очень хорошо понимаю, как он это делает.

– То есть именно из любви к импровизации он связывает девушек буквально чем попало и убивает ножами с их собственной кухни?

– Возможно, субъект видит в этом своеобразный элемент игры, момент риска, что добавляет остроты его ощущениям. Или же, как вариант, он просто проявляет осторожность хотя бы потому, что организован и умен.

– В чем же здесь осторожность, позволь спросить, Лева? Ведь пока он ищет веревку или еще что-то, подходящее для связывания, жертва может вырваться и убежать, начать кричать, привлекая внимание соседей. Значит, субъект не контролирует себя, действует совершенно без предварительного плана и относится к типу неорганизованных маньяков.

– Нет, поверь, это вовсе не так. Неорганизованный тип всегда оставляет после себя достаточно много следов. Он небрежен с уликами и зачастую привлекает к себе внимание случайных свидетелей. Если бы наш субъект относился к неорганизованному типу, то он уже был бы задержан или неминуемо попал бы в поле зрения правоохранительных органов.

– Помнится, в делах нет пометок о том, что кого-то задерживали, – проговорил Крячко. – Если, конечно, это не курьер из Нижнего Новгорода.

– Нет, тот парень совершенно ни при чем. Наш субъект не станет вызывать полицию и «Скорую», а потом спокойно ждать их прибытия. Он ни за что не будет так подставляться.

– А если ему захотелось немного подразнить полицию, поиграть с представителями закона?

– Не думаю. Сам акт убийства для него игра или потребность. Большего ему не нужно. Для него важно соблюдать осторожность.

– Или же он знает, как чаще всего действует полиция. Наши коллеги будут отрабатывать в первую очередь того человека, который поблизости мелькнул или имел неосторожность появиться на месте преступления, допустим, как тот самый курьер, – произнес полковник Крячко.

– Может, и знает. Это не секретная информация, особенно если ты читаешь детективы или смотришь сериалы про полицию. Кстати, не нужно винить коллег. В таких вот случаях, при расследовании похожих преступлений, они в первую очередь отрабатывают ближайший круг общения жертвы и того человека, который в момент ее гибели мог быть рядом с ней. Это делается не просто так, не из природной лени и не только ради экономии драгоценного времени. Просто статистика говорит нам о том, что в восьмидесяти процентах случаев в подобном убийстве виноват некто из ближайшего круга общения или тот персонаж, который вхож в дом. Но не сейчас. Наш случай – исключение. Здесь орудует серийный убийца определенного типа. Вполне возможно, что он заходил в квартиру каждой жертвы в первый и последний раз.

– Но почему же он так рисковал, а, Лева? Пер напролом, с пустыми руками? Это ведь глупо! – никак не успокаивался Стас.

– Нет, дорогой друг, тебе так кажется. На самом деле риск если и есть, то минимальный и вполне оправданный. Запомни, эти женщины почему-то не ждали нападения и не видели в субъекте угрозы. Это можно считать установленным фактом, иначе ничего у него не получилось бы. Вошел, пока забалтывал девушку, быстренько осмотрелся. Мы ведь помним, что он хорошо и, главное, быстро соображает. Нашел, чем ее связать, внезапно оглушил.

– Чем? – поинтересовался полковник Крячко. – Чтобы нападение было действительно неожиданным, потенциальная жертва должна видеть пустые руки убийцы.

– Схватил девушку за голову и стукнул лбом или виском об косяк. Сделать это несложно. Надо лишь отработать удар, чтобы достаточно сильно оглушить, но не убить ненароком раньше времени. Кстати, в этом наш субъект, скорее всего, отличается от большинства людей. Он настоящий социопат, если уж решился убивать, созрел для этого, то не станет испытывать жалость или колебаться. Этот тип не будет замирать перед ударом или настраиваться, нападет резко и внезапно, словно хищник из засады во тьме.

– Ладно, представим, что он оглушил жертву. Девушка дезориентирована, испугана, растеряна. Возможно, она даже потеряла сознание, поэтому не пытается кричать, звать на помощь. Но это состояние не может продолжаться долго, понимаешь? Нет времени искать веревку. Однако он рискует и тратит на это драгоценные секунды.

– Это вовсе не так сложно, как тебе кажется. Вот смотри. Я зашел в наш кабинет. Мне нужно срочно найти веревку или что-то такое, что вполне за нее сойдет. Что я вижу с первых шагов? На стуле сохнет легкая куртка. Не идеально, конечно, но вполне сойдет. Чуть дальше, на тумбочке, лежит кухонное полотенце. Рвем его на полоски – скручиваем, и крепкая веревка готова. Слева от меня стоит шкаф с бумагами, там я вряд ли найду что-то полезное. А вот другой, который справа, используется для одежды. В нем могут оказаться шарфы и галстуки. А если бы здесь обитала женщина, то были бы шали или платки, ведь все это нынче очень модно. В одном из ящиков рабочего стола, вероятней всего, найдется моток скотча.

– Скотч закончился на прошлой неделе, – пробормотал Стас. – Нет, Лева, этот пример некорректен. Ты знаешь наш кабинет как свои пять пальцев и легко ориентируешься здесь даже с закрытыми глазами.

– Правильно, поэтому я и утверждаю, что наш убийца достаточно быстро соображает, умеет молниеносно ориентироваться даже в стрессовой ситуации. Он знает, что нынче практически в каждой прихожей имеется шкаф со всяческими мелочами, а также с верхней одеждой. Кстати, многие люди среди этих мелочей держат и веревку, скотч или моток шпагата для хозяйственных нужд.

– А тех людей, у которых этого всего не окажется, всегда можно обездвижить при помощи разорванной шали или шарфа, не так ли?

– Все верно.

– То есть ты утверждаешь, что так действовать гораздо удобней?

– Конечно. Вот представь, идешь ты по вечерним улицам с веревкой и ножичком крупных размеров, а тут патруль. Ребята обращают на тебя внимание, останавливают, досматривают, находят странные и подозрительные предметы. После этого ты отправляешься на сорок восемь часов в отделение для выяснения, вместо столь желанного убийства.

– Ну, это в самом крайнем, очень редком случае, – произнес Стас.

– Преступник не будет привлекать внимание. Ему совершенно не нужно, чтобы его запомнили, а тем более задержали. Это значит, что выглядит наш субъект как образцовый, совершенно законопослушный гражданин. Он на всякий пожарный случай не имеет при себе ничего компрометирующего. Тем более что мы с тобой сейчас провели анализ и выяснили весьма любопытный момент. Ему этого и не требуется. Все можно найти на месте. Если не удастся быстро обнаружить веревку, то за нее сойдет множество вещей. Нож с достаточно крупным лезвием обязательно найдется на любой кухне. Его можно будет искать без опаски, не торопясь, когда жертва уже обездвижена.

– Да, Лева, снимаю шляпу. Ты не только заметил сходство между убийствами из разных городов, но еще и продумать многое успел, – сказал полковник Крячко.

– То есть я тебя убедил в своей правоте? – спросил Гуров.

– Твои доводы довольно веские, а уверенность заразительна, спорить не стану. Но генерала ты этим не убедишь. Сам знаешь, для объединения всех дел в единое производство нужны четкие доказательства того факта, что перед нами серия. Логические выкладки, будь они сто раз хороши, при желании можно повернуть как угодно.

– Думаешь, я сам этого не понимаю? Именно поэтому мы сейчас возьмем у лейтенанта Петрова ключи и поедем на Инженерную улицу, чтобы осмотреть место преступления собственными глазами.

– Ладно. А если и это ничего конкретного не даст?

– Тогда я выпрошу у Орлова командировку и поеду по другим городам. Если он не отпустит сам, по-хорошему, возьму пару дней в счет отпуска. Но я все тщательнейшим образом осмотрю и докажу свою правоту!

– Не кипятись так, Лева. Со времени питерского убийства прошел целый месяц, с преступления в Нижнем Новгороде – дней пятнадцать. В обеих квартирах кто-то давно мог прибраться, уничтожить все улики.

– Девушки проживали поодиночке. Значит, обе квартиры должны быть опечатаны, пока идет следствие.

– Мы этого знать не можем. Нельзя исключать, что какая-то из этих девушек обитала в квартире самостоятельно не всегда, а лишь какое-то время. Например, родители перебрались на лето на дачу, сестра уехала работать на несколько месяцев за границу. Бывает всякое. А еще каждая из них могла не являться собственницей квартиры, а только снимать ее.

– Да, наверное, что-то подобное возможно, – задумчиво проговорил Гуров. – Когда заберем себе дела, нужно будет этот момент прояснить, установить, девушки жили в одиночку постоянно или временно. Вдруг это имеет какое-то значение для нашего субъекта? Чем больше мы будем о нем знать, тем скорее выйдем на след и сумеем обезвредить его.

– Боюсь, до этого момента, друг мой, еще очень далеко, – заявил Стас, надевая ветровку. – Вот ведь зараза какая! – в сердцах выругался он. – Представляешь, она так и не просохла! Наоборот, кажется, будто внутри еще влажнее стала.

– Ничего, поедем на моей машине. Я печку включу. Ты и согреться, и просушиться успеешь в наших-то нескончаемых пробках.

Гуров порадовался тому факту, что они с приятелем не стали экономить время и решили не ехать на метро. Между станциями им пришлось бы пользоваться автобусом и достаточно много идти пешком. Так что они все равно ничего не выиграли бы. Кроме того, на улице вновь припустил мелкий, затяжной дождик. Мокнуть под ним никому не хотелось.

Близилось время обеда, поэтому полковники заехали в кафе, прихватили еду и кофе навынос, неторопливо перекусили прямо в машине. Они немного поболтали на разные темы, но через некоторое время невольно вернулись к рассуждениям об убийствах.

– Слушай, Лев, как думаешь, зачем он убивает?

– Чувствует потребность, не может по-другому, верит в свою безнаказанность, – ответил Гуров и нервно дернул плечом. – Не знаю, тут может быть слишком много вариантов. Но сам он не остановится, пока мы его не поймаем. Слишком уж вошел во вкус, насколько нам известно. Три жертвы за месяц – это очень много.

– Может, он хочет, чтобы его остановили, поэтому и бросает двери квартир незапертыми?

– Ты слишком много детективов смотрел, друг мой, – заявил Гуров. – Эта фраза часто звучит в устах героев сериалов, когда они ловят маньяка. Но, насколько я знаю, такое поведение – большая редкость. Конечно, бывает, что маньяк заигрывает со следствием или с прессой, пытается вступить в контакт, даже оставить послание. Но так он всего лишь тешит свое самолюбие, будоражит нервы, этаким вот образом добирает ощущений. В редких случаях субъект может быть уверен, что ему есть что сообщить миру или как-то пояснить свои действия. Но на самом деле почти все маньяки, как и обычные преступники, от правосудия предпочитают скрываться до последнего. Правоохранительные органы обычно ловят таких преступников только после того, как они допускают грубую ошибку или даже несколько таковых. – Лев Иванович немного помолчал и через несколько мгновений добавил: – Нет, наш субъект общаться или каким-либо образом выходить на связь не пытался, насколько мне известно. А двери он не закрывает потому, что ему так удобно. Преступник экономит время или действительно хочет, чтобы его жертвы были обнаружены как можно скорее. Но он не старается их демонстрировать. Иначе этот субъект оставлял бы трупы в другом месте, в таком, где тела могли бы увидеть люди.

– Слушай, Лева, что за неразбериха у наших жертв с сексом? Это может быть аргументом не в пользу твоей версии, между прочим. Орлов обязательно поднимет этот вопрос. Значит, мы с тобой должны как следует обдумать, тщательно проработать эту тему. У одной девушки перед убийством был половой контакт, у двух других не было. Причем эксперты и в том единственном случае пока не утвердились во мнении, что это могло быть – связь по согласию или изнасилование.

– Ты же опытный сыщик. Сам знаешь, что может приключиться всякое. Бывает, что и насилие не оставляет явных свидетельств, особенно если преступник был осторожен. Тем более что благодаря тем же сериалам нынче все стали грамотные и понимают, как действовать, чтобы не оставлять явных улик.

– А могли ему две другие девушки просто не понравиться, не заинтересовать его как сексуальные объекты?

– Однозначно нет! Субъект их выбрал, обратил внимание, значит, они его привлекали. Он убил этих девушек, значит, насилие, хотя бы принуждение, должен был применить ко всем. Или же этот негодяй и вовсе не пытался заниматься сексом ни с кем из них. Это одно из возможных объяснений нашего несоответствия.

– А как же следы, обнаруженные экспертизой?

Гуров пожал плечами и проговорил:

– У девушки тем вечером мог быть секс с другим мужчиной, который по той или иной причине просто не остался с ней на ночь, уехал, например, на такси. Кстати, это предположение нужно будет проверить. Если я прав, то мы обязательно должны отыскать парня. Может статься, он что-то видел в ту ночь и сумеет оказать помощь следствию. Даже если и нет, то его показания все равно могут быть важны. Если мы будем знать время отъезда этого любовника, то точнее подберемся и к моменту нападения.

– Полагаешь, он убивает далеко не сразу?

– На это может уходить достаточно много времени. Субъект, без всякого сомнения, не торопится. Ведь он так играет, воплощает свои фантазии. Нам сейчас важно знать, каким образом преступник действует и почему поступает именно так.

– Надеюсь, осмотр места преступления хоть что-то прояснит.

– Я тоже. Фотографии и протоколы – это, конечно, хорошо, но взглянуть на общую картину собственными глазами сплошь и рядом бывает лучше всего.

Дом, в котором проживала Марина Потапова, оказался обычной, ничем не примечательной многоэтажкой, с обеих сторон окруженной другими, очень похожими. Напротив подъезда стояли лавочки, была разбита небольшая клумба, чуть дальше располагалась детская площадка. Если бы сейчас еще стояла хорошая погода, то даже поздним вечером двор наверняка был бы полон людей. Старушки вышли бы пообщаться, посплетничать после завершения всех домашних дел. Мамочки вынесли бы младенцев на прогулку перед сном. Но сейчас, в дождь, здесь не было ни одного потенциального свидетеля.

Сыщики поднялись на пятый этаж, сняли пломбу, открыли дверь и вошли в квартиру.

В прихожей стоял длинный шкаф для одежды, рядом тумбочка с зеркалом и выдвижными ящичками. Гуров надел бахилы, перчатки, прихваченные с собой, и заглянул в один из них, самый верхний. Там лежали спички, свечи, пара запасных лампочек, небольшой фонарик, картонка с прищепками, нанизанными на ней, и небольшой моток белой веревки.

– Смотри. – Он продемонстрировал находку Стасу. – Что и требовалось доказать.

– Ладно, я уж понял, – буркнул Крячко. – Не зазнавайся, Лева.

Квартира была небольшой, однокомнатной. По правую сторону коридора находилась дверь, ведущая в совмещенный санузел, где между ванной и унитазом была втиснута небольшая стиральная машинка. Прямо располагалась кухня, а налево – комната с балконом.

Сыщики прошли туда и осмотрелись.

– Жилище скромное, но ухоженное. Все чисто прибрано, нигде нет ни следа хлама, беспорядка, хотя бы банальной пыли. Девушка была аккуратной. Ты прав, жила она совершенно одна, без постоянного приятеля, – проговорил Крячко.

– Вряд ли она была фанаткой уборки. Скорее эта особа в тот вечер ждала, что к ней кто-то придет, – сказал Гуров и отворил шкаф.

На дне его стояла небольшая корзинка, в которую было кое-как побросано небрежно сложенное, чистое, неглаженое белье и сверху криво пристроен утюг.

– Что ты имеешь в виду? Поясни, какие гости? Я не вижу следов приготовлений.

– Она в тот вечер торопливо собиралась куда-то. Смотри, костюм и макияж продумала заранее, навела порядок на туалетном столике и по всей квартире. Но это не была тщательная уборка, как обычно делают женщины. Она просто сгребла и убрала с глаз долой то, что не предназначалось взору постороннего человека: белье, утюг, корзинку с незаконченным рукоделием и блузкой, к которой собиралась пуговицу пришить. Вот еще стопка дамских журналов, она тоже запихнута в шкаф. Да, девушка в тот вечер ждала гостей, но это был не прием, когда собираются родные или друзья, сидят за столом с выпивкой и закуской.

– Тогда на что ты намекаешь? У нее было романтическое свидание? – Стас торопливо прошел на кухню и выкрикнул оттуда: – Что-то совсем не похоже. В таких случаях люди что-то готовят или заказывают, накрывают на стол. Красивая посуда, свечи, вино, фрукты, все такое прочее.

– Это когда люди давно знакомы, часто встречаются и знают предпочтения друг друга. Вкусы у ведь всех разные. Для кого-то романтика – это свечи, вино фрукты, а для кого-то – пиво и пицца. Давай предположим, что Марина в тот вечер только собиралась познакомиться, встретиться с парнем. Тогда она не стала бы устраивать специальные приготовления. Это выглядит глупо. Попасть впросак можно. Максимум, что она могла предложить парню, так это кофе или чай. Ведь на улице прохладно и сыро. Потом, после его ухода, девушка вымыла чашки – вот и нет никаких следов.

– Да откуда вообще взялся этот парень? Думаешь, она пересеклась с ним, как нынче модно, в каком-нибудь чате или на сайте знакомств?

– Нет, скорее всего, она пошла на вечеринку, в клуб или на дискотеку. Планов особых не строила, но на всякий случай – вдруг завяжется перспективное знакомство – была готова привести домой кавалера.

– На кофе?

– Вот именно. Значит, нам с тобой нужно, кроме всего прочего, поискать подругу Марины.

– При чем здесь подруга? Почему это?

– Да потому что мужчина на поиски приключений, как правило, отправляется один, в редких случаях зовет с собой приятеля, а девушки предпочитают сбиваться в небольшие стайки. С подругой гораздо удобней. Можно не испытывать стеснения, завести ненавязчивое знакомство, а если не срастется, компания для веселья и общения уже имеется. Так поступают многие. Нам нужно забрать у экспертов телефон Марины. Если планировался выход в свет, то девушки должны были созваниваться. Нам необходимо срочно отыскать подругу Марины, Стас. Если я прав, то она провела с ней последние часы жизни и знает очень многое. Куда они ходили тем вечером, если познакомились, то с кем именно. Даже может сказать, ушла Марина домой в тот вечер с кавалером или одна. Для следствия эта информация может оказаться бесценной.

– Еще нам стоит, пожалуй, пообщаться с кем-то из сослуживцев девушки.

– Да, чтобы составить как можно более полный ее портрет. Тут это может оказаться полезным. Где она работала?

– В деле написано, что была менеджером, – ответил Стас.

– Это достаточно широкое понятие. Полагаю, имеется в виду офисный работник. Что за фирма?

– Больше в деле ничего нет, наверное просто выяснить не успели. Я не помню точно, кем по профессии были другие жертвы.

– Девушка из Питера – продавщица в бутике, а из Нижнего – бухгалтер.

– Значит, род деятельности их никак связывать не может.

– Нет, но общий знаменатель, какой-то факт, привлекающий преступника, должен быть обязательно. Просто мы пока его не нащупали, – сказал Гуров, подошел к компьютерному столу и принялся тщательно его осматривать.

– Ты чего ищешь, Лева? – поинтересовался Стас.

– Пока не знаю. Некоторые держат дома собственные визитки или записную книжку со всякими адресами и телефонами.

– Ладно, а я посмотрю в прихожей. Там на вешалке сумочка висит. Визитки вполне могут находиться в ней.

– Еще глянь в кошельке, – посоветовал Гуров приятелю.

– Ребята вроде бы сразу предположили, что это не ограбление. Ну а если бы в квартире что-то искали, то здесь был бы форменный разгром, – сказал Стас и спустя пару минут добавил: – Наличных денег немного, но они на месте. Значит, их изначально много и не было. Грабитель забрал бы и эти несколько тысяч.

– Еще посмотри банковские карты. Их нужно будет изъять. По зарплатной карте в банке можно будет выяснить название предприятия или фирмы, в которой работала девушка.

– Если изымать, то нужно искать понятых, – проговорил Крячко.

– Позвони в двери соседей, может, кто из них дома. Нужно группу вызывать, так что мы все равно здесь застряли, – констатировал Гуров. – Ребята кое-что упустили при первичном осмотре.

– Что там, Лева? Что-то важное? – Стас оживился и торопливо вбежал в комнату.

– Вне всякого сомнения, – задумчиво пробормотал Лев Иванович. – Кажется, я обнаружил послание нашего субъекта.

В верхнем выдвижном ящике компьютерного стола, прямо поверх дисков, бумаг и прочих мелочей, лежала небольшая стопка квадратной розовой клеящейся бумаги для записей. Такая часто бывает в офисах.

На верхнем листке шариковой ручкой, находившейся здесь же, была аккуратно выведена надпись:

«Она проявила беспечность».

– Коллеги не стали делать снимки здесь, внутри ящичка. Похоже, они вовсе не обратили внимания на эту записку. Нам нужны эксперты. На чудо я, конечно, не слишком надеюсь, субъект действовал в перчатках и нигде не наследил, но чего только не бывает в жизни. Пусть попытаются снять отпечатки с бумаги и с ручки.

– Похоже на название фильма, книги или стихотворения, – пробормотал Стас и поинтересовался: – Лева, с чего ты вообще взял, что это послание маньяка?