Энмория: За гранью понимания. Книга первая.

– Хранитель Велцекей, – голос прозвучал сверху, раскатившись по залу громом. – Ты привёл в Сердце Рощи… это.

Говорил Финдрилан, Страж Границ. Его лицо походило на карту шрамов, а глаза горели фанатичным огнём.

– Она – угроза, – вмешался другой голос, мягкий, как патока, но ядовитый.

Это был Тэлдри. Он стоял чуть в стороне от Совета, в роли советника-обвинителя. Его наряд был ещё роскошнее, чем вчера, а взгляд, устремлённый на Алису, был холодным и торжествующим.

– Я говорил с Эйридри, – продолжил Тэлдри, картинно разводя руками и обращаясь к Совету. – Всего одна минута. Одной минуты без покрова Хранителя в лазарете хватило, чтобы Руна Резонанса едва не треснула, а вода в чаше исцеления превратилась в яд.

Он повернулся к Алисе, указывая на неё тонким пальцем с перстнем.

– Стражи у ворот доложили, что от неё разит смертью даже сквозь защиту артефакта. Они едва сдерживали отвращение. Это не просто «Глухая», Первая. Это – Тишина. Активная, агрессивная анти-материя. Болезнь, которую нужно вырезать, пока она не заразила корни Древа необратимо.

– Это интересная теория, советник, – проскрипел сухой, ломкий голос. Каэлан, Хранитель Знаний. Он смотрел на Алису не с ненавистью, а с жадным, вивисекторским интересом. – Но болезнь нужно изучать. Если мы запрём её в изолированной келье… лет на пятьдесят… мы сможем понять природу анти-ритма. Это может стать оружием.

– Она живое существо! – воскликнула женщина с печальными глазами – Иллинар. – Мы не можем держать её как подопытную крысу!

– Она не существо, – отрезал Финдрилан, ударив кулаком по подлокотнику. – Она – пустота в форме человека. Она должна быть уничтожена. Здесь и сейчас.

Алиса молчала, как велел Алванес. Под плащом её руки сжались в кулаки. Они решали её судьбу так, будто делили тушу убитого оленя.

– Довольно. – Этот голос был тихим, но он перекрыл все остальные.

Эйлан, Первая из Совета. Её глаза были полностью белыми, без зрачков. Она видела не Алису, а потоки энергии вокруг неё.

– Уничтожить её – значит признать, что мы боимся, – произнесла она холодно. – Изучать её здесь – значит подвергнуть Рощу риску. Мы не знаем, на что способна эта аномалия при длительном контакте.

Она подалась вперёд. Белые глаза уставились на чёрный силуэт внизу.

– Ты чужая здесь, дитя тишины. Твоя природа противна нашему миру. Но мы – не убийцы и не тюремщики без нужды.

– Моё решение таково, – Эйлан подняла руку. – Изгнание.

Тэлдри скривился, словно съел лимон, но промолчал. Спорить с Первой было опасно.

– Хранитель Велцекей, – обратилась Эйлан к Алванесу. – Ты нашёл её, ты и проводишь. Доставь её к внешним границам наших земель. Дальше она пойдёт сама. Если она выживёт в мире – значит, такова воля РИТМА. Если погибнет – значит, она была ошибкой.

– Слушаюсь, Первая, – глухо отозвался Алванес.

– У вас час на сборы. Уведите её. Мне больно смотреть на эту пустоту.

Когда массивные врата закрылись за их спинами, отсекая гул голосов, Алванес выдохнул. Его плечи, всегда расправленные, на секунду опустились.

– Изгнание… – пробормотал он. – Это почти смертный приговор, но с отсрочкой. Я надеялся на карантин.

– Спасибо, что не расстрел, – Алиса откинула капюшон. Воздух на мосту казался свежим после затхлости зала. – Что теперь?

– Теперь я обязан выполнить приказ. Я провожу тебя до внешней границы леса. До тракта. Дальше… – он посмотрел на неё с искренним сожалением и даже стыдом. – Дальше я не могу. Я Хранитель. Я не имею права покидать Рощу без прямой санкции Совета, особенно сейчас. Прости. Я оставляю тебя одну.

Алиса посмотрела на свои руки, покрытые ссадинами. На свои грязные, чужие ботинки с мертвеца. Она останется одна. В чужом лесу. Без защиты. Но у неё было кое-что, чего не было вчера.

– Алванес, – она коснулась его рукава. – У нас есть час?

– Да. – он посмотрел на неё не понимающе.

– Мне нужна одежда. Своя, нормальная. Я не могу идти в этом, – она дернула край плаща, под которым было только голое тело измотанное бинтами. – И я могу заплатить.

Алванес удивлённо поднял бровь, но не стал задавать вопросов, откуда у голой пленницы деньги.

– Пошли. Я знаю хорошего мастера.

Лавка швеи располагалась на одном из нижних ярусов, в уютном «дупле», пахнущем кожей и лавандой.

Хозяйкой оказалась пожилая фэйхаи с тонкими, ловкими пальцами. Она встретила их с поклоном, предназначенным Хранителю. На Алису она покосилась с опаской, но её профессионализм победил.

– Ей нужно всё, – коротко сказал Алванес. – Дорожноеи и рочное. А самое главное быстро.

Алиса вытащила из кармана плаща тяжёлый серебряный квадрат и положила его на прилавок. Глаза швеи расширились. Серебряный карцес. Для обычного ремесленника это был огромный заработок.

– За это, госпожа… – швея запнулась, не зная, как обратиться к «Тишине», – …за это я одену вас как знать.

– Мне не нужна роскошь, – Алиса пододвинула монету. – Мне нужно, чтобы в этом можно было бегать, драться и спать в лесу.

Через двадцать минут перед Алисой на прилавке лежала стопка вещей. Качество было невероятным. Фэйхаи знали толк в ремесле.

Высокие женские сапоги из мягкой, но прочной кожи. Штаны из сложного материала – смесь кожи и плотной ткани, с удобными вставками. Рубашка из тёмно-серого шёлка, приятная на ощупь, как вода. Приталенная кожаная куртка с высоким воротом. Добротный, но красивый ремень с красивой бляшкой. И трусы из тончайшего шёлка.

Алиса взяла рубашку и развернула.

– Она же огромная, – вырвалось у неё. – Я в ней утону. Это на тебя размер, Алванес, а не на меня.

Швея лишь поджала губы, не обидевшись.

– Одежда Фэйхаи не шьётся по мерке, дитя. Она её принимает. Надевай, сейчас всё поймёшь.

Алиса недоверчиво зашла за ширму. Она Сняла Плащ. Звук мира тут же обрушился на неё, заставив поморщиться. Она попыталась одеться как пожарный. Очень быстро. Сбросив чужие грязные ботинки, натянула трусы которые висели мешком. Надела штаны – пришлось держать их руками, чтобы не упали. Рубашка свисала до колен, рукава закрывали кисти. После надела плащ и звук мира снова стал для неё спокойным.

Алиса выглядела как ребёнок, ограбивший папин шкаф.

– Готово? – спросила швея из-за ширмы. – Застегнитесь полностью.

Алиса застегнула последнюю пуговицу на куртке. И тут случилось невероятное. Ткань вдруг потеплела. Алиса почувствовала, как одежда начала… двигаться. Она мягко сжалась, обхватывая тело, подтягиваясь, укорачиваясь.

Это было похоже на вторую кожу. Никакого давления, никакого дискомфорта. Штаны идеально сели по бёдрам, длина штанин скорректировалась под рост. Рукава куртки поднялись до запястий. Сапоги плотно обхватили лодыжку, фиксируя больной сустав лучше любого медицинского ортеза.

Даже плащ, который она накинула сверху, словно «подружился» с новой экипировкой, перестав волочиться по полу.

Алиса вышла из-за ширмы, оглядывая себя в зеркало. Из отражения на неё смотрела не жертва апокалипсиса, но кто-то опасный. Стройная, хищная фигура в тёмной коже и шёлке.

– Идеально, – выдохнула Алиса.

Она покрутилась, проверяя ощущения. Ничто не тянуло, не жало. Но вдруг она вспомнила важную вещь.

– А… лифчик? – спросила она швею.

Та посмотрела на неё с искренним недоумением.

– Что, простите?

– Ну… бюстгальтер? Бельё для верха. Есть что-то для поддержки груди?

Фэйхаи переглянулась с Алванесом. Тот лишь пожал плечами, явно не понимая сути вопроса.

– Зачем связывать грудь? – удивилась швея. – Шёлк держит форму, кожа защищает. Тело должно дышать и двигаться свободно. Мы не носим оков, дитя. Никто во всей Энмории так не делает.

Алиса коснулась своей груди через рубашку. Ткань действительно плотно прилегала, обеспечивая достаточный комфорт. Учитывая её скромный «спортивный» размер, это не было проблемой.

– Ладно, – кивнула она. – Нет так нет. Даже удобней.

Она повернулась к Алванесу, касаясь пальцами застёжки чёрного артефакта на своих плечах.

– И последнее. Мне нужен плащ. Обычный, дорожный плащ.

– У тебя уже есть плащ. – Алванес нахмурился.

– Это твой плащ, – жёстко ответила Алиса. – Я не могу его принять. Это… слишком. Я хочу купить свой, чтобы вернуть тебе этот, когда мы дойдём до границы.

– Нет, – отрезал Хранитель. Его голос не терпел возражений. – Плащ остаётся у тебя. Это не просто защита, Алиса. Это мой подарок. И форма извинения за то, что я не могу проводить тебя дальше, до санарийских городов. Считай это платой за риск, которому я тебя подвергаю, бросая одну.

Алиса хотела поспорить. Сказать, что не нуждается в подачках, что это слишком дорогой подарок. Но она видела его глаза. Он чувствовал вину. И этот плащ был его способом хоть как-то её искупить.

Тишину нарушила швея, которая тактично делала вид, что складывает обрезки ткани.

– Но если госпожа желает… – подмигнула она. – В один серебряный карцес вполне можно уложить и простой, добротный шерстяный плащ. С капюшоном, пропитанный воском от дождя. Лишним в дороге не будет.

Алиса посмотрела на швею, потом на Алванеса.

– Хорошо, – кивнула она. – Обычный.

«Я возьму его, – решила она про себя. – А твой драгоценный артефакт верну тебе на границе, хочешь ты того или нет. Я не буду ходить с мишенью на спине стоимостью в полцарства».

Алванес, словно прочитав её мысли, едва заметно улыбнулся – не губами, но глазами.

– Благодарю, – тихо сказал он.

Алиса не поняла, за что именно – за то, что она перестала спорить, или за то, что позволила ему сохранить лицо, – но кивнула.

– Тогда я готова.

Хранитель посмотрел на неё – теперь уже не с жалостью, а с одобрением. В этой одежде она больше не выглядела «грязью». Она выглядела как воин, готовый к долгому пути.

– Тогда идём, Алиса. Дорога до границы займёт время. А я хочу успеть проститься с тобой до заката.