Якудза из другого мира 7

– Я не подведу, босс! – с жаром откликнулся он.

– Вот и хорошо. Позовешь по дороге сэнсэя? Конечно, он сначала тебя пошлет на три буквы, потом скажет, что сено к лошади не ходит, но на третий раз сообщи ему, что у меня есть для него важная информация.

– А если он драться полезет?

– Тогда я лично выделю тебе местечко на кладбище. Даже разорюсь на маленький погребальный камень, – мило улыбнулся я в ответ.

– Добрый ты, босс, – хмыкнул босодзоку. – За это тебя и уважаю.

Он поклонился, причем выбрал один из почтительных поклонов, какие делают слуги перед хозяевами. Было видно, что ему подобное далось не просто, но он-таки пересилил себя и сделал это. Я встал и поклонился в ответ. Мой поклон был на десять градусов меньше. И сделал это для того, чтобы подчеркнуть разницу в положениях.

Нет, я бы мог встать и пожать ему крепко руку, но босодзоку просто бы этого не понял. Человек, воспитанный на поклонах, вряд ли может понять рукопожатие. Скорее, он примет это за жест, присущий гайдзинам, иноземцам, а не истинным японцам.

– Ещё будут какие указания?

– Пи..уй давай, – с улыбкой махнул я рукой.

– Так точно! Пи..ую! – чуть ли не отдал он мне честь.

Развернулся и, чеканя шаг, покинул мою скромную обитель. Похоже, что мои рассуждения всё-таки нашли благодарные уши и благодатным елеем легли на нужную почву.

Да, если бы я вылил ушат гнева на его шальную голову прилюдно, то Мрамор возненавидел бы меня за это. А так, как я спас его от смерти, от позора демонстрации слабости, да ещё и похвалил вдобавок, то чувства гнева, ярости, досады и бешенства смешались воедино и образовали самый крепкий цемент в фундаменте доверия. Ещё одна небольшая речь, для закрепления результата, и у меня окажется ещё один верный товарищ.

Заметьте, не слуга, а товарищ! Друг!

А это важнее в будущих отношениях. В моём прошлом мире даже поговорка такая была: «Верный друг лучше сотен слуг». Вот я и стараюсь окружить себя не слугами, а друзьями. Чтобы в случае чего можно было доверить спину, а они будут биться за тебя также, как ты за них.

Пока я так размышлял, телефон пикнул и показал сообщение от Масаши. Я прочитал:

«Дед сказал, что ты уже поступил в Рикугун сикан гакко. Прими мои соболезнования».

Хотел было спросить, в связи с чем я должен принимать соболезнования, но в этот момент дверь едва не слетела с петель, а на пороге возник сэнсэй. Его губы сжаты в тонкую линию, а это было дурным для меня знаком.

Глава 8

– Хули ты творишь? Что это за панибратские отношения? – с порога выпалил сэнсэй.

Его гневно сморщенная лысина могла испугать кого угодно, но только не меня. Я уже не раз видел сэнсэя в гневе, поэтому на всякий случай накинул Доспех Духа. Мало ли, звезданет, а потом успокоится и покается. А уже поздно будет!

– Какие отношения? О чем ты? – сделал я непонимающее лицо.

– Почему ты позволяешь себе общаться с низшими по рангу в таком ключе?

– А что тут такого? Если я хочу настроить дружеские отношения с босодзоку, то почему бы и нет?

Сэнсэй даже притопнул ногой от гнева:

– Да потому и нет! У начальства нет друзей! Есть только приближенные, которым позволяется чуть больше, чем остальным.

– Например, как тебе? – поднял я бровь.

– Я тебе сейчас вообще пере.бать могу! И мне за это ничего не будет!

– Только если я не отвечу! – снова дернул я бровью.

Сэнсэй запнулся. Его лицо покраснело так, что сравнялось по цвету со спелым помидором. Он качнул головой вправо-влево, разминая шею, а потом без предупреждения напал.

Его сухое тело взвилось в воздух и полетело ко мне. Выставил руки вперед и завертелся штопором. Если подобный "штопор" коснется моего тела, то никакой Доспех Духа не поможет. Проткнет, как пластмассовую пробку и не поморщится!

Тут же прыгаю вправо, чуть касаюсь носками ног листьев драцены. Лист идет назад, я пружиню и отлетаю прочь. Прямо в лучших традициях киношных шаолиньских монахов, которые могут скакать по веткам при помощи невидимых тросов и горохового супа. Легко хватаюсь за край телевизора и делаю рискованное сальто. Приземляюсь уже возле дверей.

– Ты ещё уворачиваться будешь? – воскликнул сэнсэй. – А ну, перестань прыгать! Ты мне мешаешь!

Сам Норобу застыл на спинке кресла, присев на правой ноге, а левую закинув на правую. Этакий индийский бог Шива в танцевальном па. Только ещё пары рук не хватало для полного соответствия.

– Ты охренел? Ты же убить меня можешь! – положил я руку на ручку двери.

– Если бы я хотел тебя убить, то давно бы это сделал!

Сэнсэй начал плести оммёдо, когда я крикнул:

– Хорош! Поломаешь мебель, а мне ещё платить!

– Заплатишь! За дерзость свою и за глупость!

Я пригнулся и скользнул за дверь. Выглянул из-за неё:

– Ну, за дерзость понятно, а за глупость-то чего?

– А потому ты глуп, что ведешь себя со слугами панибратски! Нельзя так! Слуги должны знать своё место!

– Да? И я? – я встал в полный рост, открывая грудь для возможного удара.

– А ты чего? – не понял сэнсэй.

– Меня в слуги записали Мацуда. По их указке я должен был убивать людей на "Черном кумитэ". И я тоже должен знать своё место?

Сэнсэй опустил руки, не завершив оммёдо. Он струйкой скользнул на моё место в кресле и развел плечи, проверяя спиной обивку на мягкость. На его кимоно не появилось ни одной складки.

Зато исчезла краснота с лица за те недолгие десять секунд, пока он молчал, сложив пальцы крышей пагоды.

– Ты другое дело. У тебя не было выбора. Да и слуга из тебя говно говном, если честно. Но вот босодзоку должны чувствовать сильную руку, а не товарищеское плечо. Если ты собрался быть их лидером, то готовься хотя бы раз в неделю чистить бородатые рожи, а уже потом отдавать приказы. Иначе ты просто их потеряешь и они уйдут за тем, кто сможет их стреножить.

– А мне хочется выстроить с ними товарищеские отношения…

– Да мало ли что тебе хочется! Товарищами они могут быть между собой, а с тобой должны держаться на дистанции. Никак иначе. Вот послал ты Мрамора по делам, а он пошел неспешной походкой… Дал бы ты ему леща хорошего – полетел бы так, как у меня, когда я двинул ему за отсутствие поклона старшему поколению. Нет, эти ребята признают только силу… И вообще – зачем они тебе?

– Во-первых, это бойцы. Я с ними могу сколотить небольшой отряд для всяких разных нужд. А нужды будут, это уж мне поверь, ведь я поступил в военную академию!

– Поздравлений не жди, – хмыкнул сэнсэй. – Это такое змеиное болото, что однажды туда попав, можно никогда не выбраться. Окамото помог? Ну что же, он свой долг выплатил. Молодец! Ну, а во-вторых?

– А во-вторых… Во-вторых, я задумал сделать мототакси. Хотя с пробками понемногу справляются, но вот юркие и быстрые ребята домчат куда угодно гораздо быстрее машин. Так что должно зайти для тех, кто не хочет задыхаться в вагонах метро. А тут с ветерком, с песнями…

– В-третьих будет что-нибудь?

– В-третьих будет изменение поведение босодзоку. Они же бандиты по сути своей. Обуздать я их смогу, так же как смогу вышколить. Из бандитов получаются порой отличные солдаты. Приблизив к себе Мрамора, я сделаю его командиром, подвластным себе и…

В это время сэнсэй схватил со стола ручку и метнул её в меня. Металлический стержень со скоростью кунаи полетел в моё правое плечо. Перехватить его не составило труда.

– А теперь… Расскажи мне о своей скорости и… Расскажи про новое тело.

Я улыбнулся в ответ. Разве от этого пройдохи что-то можно скрыть?

– И как давно знаешь?

– А как Киоси раскололся, так и знаю. Мне нужно было всего лишь надавить, когда он начал прятать глаза и неуверенно улыбаться при встрече…

– Да уж, ничего нельзя доверить друзьям…

– Нельзя никого считать друзьями – так меньше разочаруешься при расставании или предательстве… Неужели ты в самом деле думал, что я поверю в счастливую звезду, которая помогла тебе справиться с теми людьми аристократа просто так? Да, ты крут, не спорю, но твоё тело не было приспособлено к тем перегрузкам. Уже потом, может быть… Но не в то время.

– Да, я ниппэрапон. Умею изменять личность. А ещё после таблеток, которые мы взяли в тайнике Ицуми, я приобрел скорость. Сам видел, как я сиганул к Мрамору? Скорость не покинула меня, даже когда действие лекарства прошло.

– И ручку ты просто вынул из воздуха. Прежнему тебе это было недоступно, – задумчиво рассуждал сэнсэй.

– Уж этого у меня не отнять, – улыбнулся я в ответ.

Сэнсэй постучал кончиками пальцев по столешнице. Те места, которых касались подушечки, приобретали вид лунки.

– Эй, хорош портить стол! – воскликнул я.

– А ещё к тебе обратилась девочка-дух… Скажи, у тебя недавно не было каких-либо встрясок? Тебе не хотелось чего-нибудь разбить или уничтожить? – всё также задумчиво проговорил старик.

– Сэнсэй, я вовсе не хотел тебя разозлить. Чего ты начинаешь?

Я старался не смотреть на то место, где разбилась чашка. Осколки я успел убрать, остатки кофе вытер. Так что теперь это место ничем не отличалось от других мест на паркете.

– Дорогой мой иномирец, если у тебя есть ещё что-нибудь скрытое от меня, то лучше сообщи.

– А что не так-то, Норобу-сан? – нахмурился я в ответ.

– Что-то мне не нравится то, что ты делаешь, Тень, – покачал головой сэнсэй. – Нет, вроде бы всё задумал хорошо, но вот… ощущение неправильности не покидает меня. Как будто укусила в плечо пчела и теперь оно саднит и саднит…

– Да всё будет нормально, – отмахнулся я с улыбкой. – Я понимаю, что ты переживаешь за своего ученика, но всё-таки не стоит. Я уже взрослый мальчик.

– Взрослый мальчик не тот, кто трахает девочек, а тот, кто может ответить за себя и за свои поступки, – проговорил сэнсэй. – Что в твоих планах?

Я вздохнул, заварил чай в две чашки. Старик только вздохнул, когда я предложил ему вместо тявана "миску с ручкой". Я же развел руками в ответ, мол, другого не держим.

После этого я рассказал, что хочу не просто выстроить сеть из мототакси, но и принять под своё крыло ещё других босодзоку. Я вовсе не хотел отнимать кусок пирога у города или якудзы, но хотел честно заработать. Рассказал, что с помощью академии хочу выстроить военную карьеру и получить через заслуги перед обществом звание аристократа. Чтобы потом пойти в политику и продвигать от своего татуированного лица поблажки и послабления для касты хининов.

– И ты реально думаешь, что у тебя всё получится? – наклонил голову сэнсэй.

– Я думаю, что да. В этом мире всегда идут войны. Пусть небольшие, пусть даже между кланами и родами, но идут. Я же, со своим опытом, могу вмешаться в любую из них и преломить ход войны в свою пользу. Рано или поздно, но я стану генералом, а уж с моими способностями ноппэрапона…

– Ты хочешь возвыситься на трупах?

– А иначе никак, – помотал я головой. – Сколько бы денег у меня не было, я в первую очередь буду выскочкой-хинином с татуированным хлебалом. Пусть у меня будет всё золото мира, но аристократия не будет принимать меня всерьез.

– В военной академии много отморозков… Туда идут тоже за повышением и военными благами. И раскатывают каждого, кто встанет на пути к цели, – со вздохом произнес сэнсэй.

– Я готов к этому. За моими плечами опыт и знания. Твоё обучение не пропало даром…

– Но ты всего лишь специалист, а там попадаются ребята с рангом мастера…

Да уж, мой ранг застопорился и ни в какую не хотел улучшаться. Я был быстр, мог менять лицо, но при этом в оммёдо мой уровень оставался на ступени специалиста. Мастер мог раскатать меня одной левой. Наверное…

Занятия с Кацуми смогли показать мне, что я всё ещё слаб по отношению к высшему рангу. Я не строил иллюзий. Но я был готов пойти на любые жертвы, чтобы выгрызть себе звание аристократа. Чтобы вытащить из недр японской дискриминации касту хининов и показать, что они такие же люди, как и все остальные.

Да, это будет трудно, почти что невозможно… Впрочем, для Игоря Смельцова нет ничего невозможного.

– Насрать, кто там будет. Главное – там буду я, – отрезал я жестко.

– В таком случае, мне только остается пожелать тебе удачи. Я научил тебя многому, ученик по имени Изаму Такаги, – торжественно сказал сэнсэй и вперился в меня внимательным взглядом. – И если ты ничего от меня не утаиваешь, то тебе придется хоть и не сладко, но ты справишься.

– Конечно же я справлюсь.

– А я помогу ему в этом! – раздался из-за дверей женский голос.

В мой кабинет впорхнула Кацуми Утида. Моя девушка…

Да, я мог считать её своей, хотя мы только пару раз целовались. Кениши Утида, отец Кацуми, взял с меня слово, что Кацуми дойдет непорочной до свадебного венца. Я дал слово отцу Кацуми. Дал крепкое мужское слово. И в каких бы темных местах мы не оказывались, я вел себя как неуступчивая целка, тем самым раздражая Кацуми. Но вместе с тем, она знала про моё слово и пару раз с благодарностью смотрела на меня, когда в очередной раз я ускользал из её объятий.

Я уважаю отца Кацуми. Он помогал мне с обучением этикету и правилам поведения среди высших кругов общества. Познакомил с несколькими друзьями. Да, они были не очень рады знакомству со мной, но зато я засветился своей татуировкой и обо мне стали говорить. Пусть пока и не очень хорошие вещи, но зато говорили же.

А уж человек, чьё имя на слуху, сможет воспользоваться любой славой себе на пользу.

– Ай-яй-яй, Кацуми-тян, – покачал я головой. – Подслушивать нехорошо. И многое ты услышала?

– То, что ты собираешься поступить в военную академию и обучаться там. Знаешь, я ведь тоже подала документы в эту академию. Поэтому смогу оберегать тебя от всяких-разных злых аристократов, – Кацуми дурашливо выпучила глаза и показала пальцами козу.

– Ты? В военную академию? – я уронил челюсть на пол.

– Да, а чего ты так удивляешься? Девушки тоже могут заниматься наравне с парнями. Так что ничего особенного тут нет.

– Я не удивляюсь тому, что девушки обучаются там. Я лишь удивлен, что ты тоже туда поступаешь… Твой папа явно не обрадуется подобному заявлению. У вас же нефтяные месторождения – зачем тебе военная карьера?

– Чтобы получилось завоевать те земли, которые богаты нефтью, – хмыкнула Кацуми. – И отец поддержит меня в любом начинании. Да, мама была против, но в нашей семье всё-таки главным ещё остается отец… И вообще, Изаму-кун, ты как будто не рад этому! – притопнула ногой Кацуми.

– Я… Это… Конечно рад… Просто…

Я подбирал слова, чтобы обрисовать ту тревогу, которую обязательно буду испытывать при учебе вместе с Кацуми. Всё-таки военщина это не женское дело. Да и если я мог постоять за себя, то вот сейчас придется впрягаться ещё и за эту девчонку!

– Мой великомудрый ученик не знает, как передать вам, уважаемая госпожа Кацуми, свой страх за вас, – сказал Норобу. – Он боится, что вас обидят или оскорбят. А он, как мужчина суровый, будет вынужден вступиться и испортить отношения со многими людьми.

– Почему со многими? – подняла бровь Кацуми.

– Потому что мужчины будут стараться выдать вам комплимент поизысканнее, а женщины будут стараться уколоть побольнее. Вы красивы, как раскрывающийся под лучами солнца цветок сакуры, госпожа Утида. А такой красоте не место среди военных кителей и традиционных катан.

Кацуми вспыхнула от похвалы. Она, как и многие женщины, услышала только то, что хотела услышать.

– Благодарю вас за хорошие слова, сэнсэй Норобу. Мне очень приятно их слышать. За меня не беспокойтесь – я найду способ постоять за себя, – сказала Кацуми.

Мы с сэнсэем переглянулись и он едва слышно вздохнул. В его вздохе я услышал: "Крепись, ученик". Я чуть-чуть наклонил голову.

– Ладно, пойду проверю, как проходит стройка, – поднялся старик и поклонился Кацуми. – Госпожа Утида, был счастлив видеть вас в нашей скромной обители.

Кацуми поклонилась в ответ:

– Господин Норобу, я всегда рада видеть вас.

Сэнсэй вышел из кабинета, многозначительно посмотрев на меня. Я только пожал плечами в ответ. Дверь закрылась с более громким хлопком, чем следовало, но я не придал этому значения.

Как только дверь закрылась, так Кацуми сразу же прыгнула ко мне на диван. Прыгнула так, что я невольно дернул рукой. От этого движения чашка прыгнула с подлокотника и устремилась на паркет.

И я снова мог бы поймать её, но предпочел просто сидеть и смотреть, как творение человеческих рук разлетается на мелкие осколки.

Дзиньк!

И снова знакомое облегчение прошло по позвоночнику, едва не заставив выгнуться по-кошачьи.

– Ой, вот тебе и раз, – протянула Кацуми. – Это из-за меня?

– Не тревожься, Кацуми-тян, – подмигнул я в ответ. – Это на счастье. Ведь нас теперь ждет одно сплошное счастье и удовольствие?

– Да ну тебя, – толкнула она меня в плечо. – Я же просто хочу быть рядом.

– И это очень хорошее желание. Ладно, пойдем наружу, а то подумают о нас ещё что плохое…

– А может мы сделаем кое-что плохое? Или же кое-что хорошее? – улыбнулась Кацуми, и потерлась щекой о мою руку.

Я открыл было рот для ответа, но в это время в дверь постучали.

Глава 9

В кабинет осторожно заглянул рыжий всполох:

– Такаги-сан, можно войти?

– Да, Шакко, заходи. Что у тебя? – быстро отсел я от Кацуми.

Получилось как-то само собой, как будто я был школьником средней школы и в комнату зашли родители. Мне не присуще чувство стыда, но в этот момент я сделал вид, что смутился. Шакко понимающе улыбнулась. Отчасти я был даже рад, что она зашла, так как шаловливая рука Кацуми уже начала свой победный ход по моему бедру.

Мне срочно нужно было заняться сексом, чтобы сбросить накопившуюся энергию. Иначе я стану злым и раздражительным. А когда начальник злой и раздражительный, то люлей в первую очередь получают подчиненные. Очень не хотелось портить отношения с ребятами, поэтому я себе поставил галочку в самом ближайшем времени кинуть палочку.

Кацуми приветливо кивнула в ответ на поклон Шакко. За время знакомства они успели сдружиться и теперь порой обедали вместе. Может быть даже сплетничали. Надеюсь, что у Шакко хватило ума не рассказывать про то, что было между нами в прошлом…

– У меня хорошие новости, – улыбнулась Шакко, отодвигая кресло и помещая туда свою очаровательную попку.

Её взгляд упал на разбитую чашку, но я только махнул рукой, мол, не обращай внимания.

– Да? И какие же? Ты выбрала себе кого-то из двух могучих воинов? Тигра или Малыша? – спросил я, чтобы отвлечь от лицезрения лежащих осколков.

– Ни того и ни другого. Они хорошие ребята, но мы только друзья. Я им об этом ни раз говорила, но они как будто устроили соревнование между собой. И своей целью выбрали меня…

– У самурая нет цели, – проговорил я нравоучительно. – У него есть только путь.

– Вот и пусть их путь идет на… – Шакко запнулась и посмотрела на Кацуми.

– Я поняла направление, – подмигнула та, – можешь не уточнять. Кстати, видела на днях показ мод в районе Сибаи?

– Ой, не получилось, я была… – начала было Шакко.

– Что за новости? – перебил я её.

Да, беспардонно, но я имел право – она нарушила наше уединение. Да и вообще – если девушки зацепятся языками про моду, то их болтологию ничем не остановить. Так и будут обсуждать фасоны, модели, расцветки и рисунки.

Женщины в любом мире одинаковы, хоть в моём, хоть в этом. Нет, бывают исключения, но мне так крупно не везет.

– Ах да! – Шакко улыбнулась, набрала в грудь воздуха, выдержала театральную паузу и выпалила: – Я тоже буду обучаться в твоей военной академии!

Вот если бы я сейчас пил кофе, то обязательно бы поперхнулся. Но, кофе уже было на полу, так что больше брызг исторгнуть не вышло.

Вместо того, чтобы поперхнуться, я икнул. Да, вот такой вот незатейливый жест удивления. Нет, если бы вы узнали про то, что две девушки будут обучаться вместе со мной и придется следить за честью обоих, то вы бы не удивились?

Не успел я свыкнуться с тем, что нужно за Кацуми приглядывать, как нарисовалась новая проблема…

– А что? Вместе веселее будет, – неуверенно произнесла Шакко.

– Конечно, да мы втроем там таких дел наворотим! – с радостью произнесла Кацуми. – Ух, держись военная академия, мы идем!

– Втроём? – спросила Шакко.

– Да! Ведь я тоже почти поступила в неё.

– Как же здорово! – воскликнула Шакко. – Ой, Кацуми-тян! Это так здорово! Так чудесно!

– Я знаю! Это будет вообще классно! Уи-и-и!

Две девушки запрыгали и захлопали в ладоши посреди кабинета. В шуме их голосов и хлопков прошел незамеченный мой хлопок. Хлопок ладони по лбу…

***

Совсем в другом кабинете, в кабинете ректора Рикугун сикан гакко, но почти в то же самое время, прозвучал сдвоенный хлопок. Ладони ударились о ткань военной формы, а после этого последовал уважительный поклон. Имперская военная академия обрела нового преподавателя.

Прежний преподаватель боевых искусств Исаи Казимото написал за неделю до этого заявление об уходе по собственному желанию. Конечно, его отговаривали, просили остаться, так как этот мастер своего дела подготовил не одно поколение молодых бойцов. Военная академия не раз занимала призовые места на соревнованиях по боевым искусствам, которые ежегодно проводились среди академий.

Да, другие преподаватели терялись в догадках – почему Исаи Казимото так неожиданно решил уйти. Вроде бы до пенсии осталось всего шесть лет. Пользовался уважением среди преподавательского состава. Студенты заглядывали не только в рот, стараясь поймать каждое слово, но и в глаза – пытаясь прочесть заранее вопрос и дать ответ загодя.

Одинокий вдовец отдавал всего себя работе. Чуть ли не жил в академии, уходя только ночевать в свою небольшую квартиру в районе Чуси. Ничего не предвещало его ухода, но в один прекрасный миг он пришел и написал заявление.

Его провожали сожалеющими взглядами. Он же уходил молча, не отвечая на расспросы и лишь виновато улыбаясь в ответ.

Истинную причину ухода знал только сам Исаи Казимото и тот человек, который оставил на пороге квартиры бумажный конверт с фотографиями. Бывший преподаватель помнил, как открыл конверт, вытащил картинки, застыл, а после уронил бумаги на порог приоткрытой квартиры. Фотографии радостно выпрыгнули из бумажного плена, но далеко не улетели, веером раскинувшись по гункану.

На фотографиях были изображены девушки легкого поведения, а в центре довольный до ужаса Исаи. Довольным он был оттого, что голые девушки ублажали его всевозможными способами. И случилось это три года назад, когда Исаи Казимото в один из дней горького одиночества решил немного развеяться и провести время в компании очаровательных девушек для подкладывания риса.

Было весело, он много смеялся и чувствовал себя снова молодым лейтенантом, который развлекался в борделе другой страны. Потратил он тогда немало. Сакэ лилось рекой, девушки приходили и уходили. Исаи Казимото был рад и доволен собой…

Он просто не знал тогда, что ему подмешали конскую дозу возбуждающего препарата…

Господин Казимото быстро-быстро огляделся по сторонам и собрал рассыпанный компромат. Слава богами – никто из соседей в этот момент не вышел и не увидел позорных картинок.

Господин Казимото заскочил в свою квартиру. По спине протек противный холодный ручеек. На лбу появилась испарина.

Кто это сделал? Кто снимал его в весьма фривольных позах? Ведь было всего лишь раз и…

Конечно, будь это в какой-нибудь другой стране, можно было бы даже похвастаться перед пожилыми друзьями, но… Казимото обучал детей аристократов боевым искусствам, а значит обязан был образцом чести и достоинства. Он должен быть непорочным как в помыслах, так и в действиях!

Казимото одним махом выпил два стакана воды, чтобы восполнить потерю жидкости. Его знобило.

Как же так? Неужели это всё?

Также к фотографиям прилагалась записка: «Старый извращенец Казимото, двоим из девушек не было в это время 13-ти лет! Хочешь, чтобы эти фотографии были разосланы всем преподавателям и студентам? Если нет, то у тебя есть один выход – уволься и тогда старческая шалость не выплывет наружу!»

«Старый извращенец» Казимото всю ночь думал, уставившись немигающим взглядом в стену. Утром он сжег фотографии. Посмотрел, как сгорают в огне картины его позора. После того, как растер пепел между пальцами и спустил его в унитаз, Исаи Казимото написал заявление об уходе по собственному желанию.

После получения выплаты оставшихся денег он запил. Крепко запил. Пил один, глядя в стену. Засыпал, просыпался, пил, снова засыпал.

В тот день, когда вместо него в Рикугун сикан гакко вместо него приняли нового преподавателя, Исаи Казимото проснулся с раскалывающейся головой. Он посмотрел на себя в зеркало. В отражении виднелся похудевший, осунувшийся человек с красными глазами, набрякшими мешками под глазами, обвисшими щеками с недельной щетиной.