13 историй проклятой школы

Физрук оценил перспективу и расстояние до кольца:

— Справлюсь.

— Мяч, — потребовал четвёртый.

Однорукий скривился. Он подошёл к четвёртому и вложил голову ему в руку, но в последний момент рванул пальцами нить на губах головы, вырывая её с мясом. Голова взвыла и заплакала:

— Больно! Больно! Больно!

— Не обращай внимание, — четвёртый передал голову физруку. — Просто делай, что должен.

Олег Сергеевич прицелился. Бросок. Попадание. Крик.

— АААА! За что?! Что я вам сделал?! — кричала упавшая на пол голова.

Четвёртый сбегал за ней и снова вложил её в руки физрука.

— Молодец. Давай ещё раз. Быстрее! Быстрее! — четвёртый покосился на светлеющее за окном небо.

— Извини, — физрук посмотрел на плачущую голову и снова прицелился.

Но перед самым броском голова дёрнулась, извернулась и укусила его за палец. Олег Сергеевич бросил голову в кольцо, но дёрнулся, бросок ушёл в сторону, и голова вместе с откушенным пальцем влетела в восторженно вскрикнувшие трибуны.

— Жаль, — оскалился четвёртый и посмотрел в окно, где разгорался рассвет. — Ты хорошо играл.

Его фигура опять стала призрачной, как и фигуры других игроков.

— Что происходит? — спросил Олег Сергеевич, прижав повреждённую руку к телу.

— Не каждый, кто ставит тебе заслон — твой союзник, и не каждый, кто жёстко фолит — твой враг, — мудро и по-доброму улыбнулся однорукий и добавил: — Не радуйся свободному проходу под кольцо. Там тебя ждёт капкан.

— Ты о чём? — переспросил физрук и услышал, как его голос снова повзрослел и погрубел, став прежним.

— Ахахаах, — искренне рассмеялся однорукий. — Я эти мудрости вечность придумывал и всё ждал такого случая. Послушай ещё одну: иногда самый красивый ассист отдают лишь для того, чтобы подставить тебя под блок-шот.

Тела игроков почти растворились в утренней дымке, заполнившей зал.

— Я думал, что мне надо было набрать двадцать два очка.

— Две двойки. Ты как герой карт таро шёл к пропасти, не видя её. Если бы ты не стал играть, то стал бы мячом. Если бы победил, то остался бы в команде навсегда. Спастись можно было только играя и проиграв…

— Спасибо…

Но эти слова Олег Сергеевич произнёс уже в пустой зал. Сзади щёлкнул замок и дверь открылась. Физрук посмотрел на свои руки. На одной теперь не хватало пальца. Нога продолжала болеть, словно её зажали в раскалённых тисках. А ещё ему остался запах. Запах сырой земли и чего-то гнилостно-сладкого. Он чувствовал этот запах каждой клеткой, он пропитывал одежду, оседал на коже.

Олег Сергеевич вышел на крыльцо, и холодный утренний воздух ударил в лицо. Он глубоко вдохнул и вдруг почувствовал, как голова кружится. Он прислонился к стене, чтобы не упасть, и посмотрел на своё отражение в стеклянной двери.

В отражении был старик. Седая голова. Бледное лицо. Глаза, запавшие, как у человека, который не спал несколько суток. Он провёл рукой по волосам. Они были жёсткими, сухими, полностью седыми. Даже усы полностью поседели.

Олег Сергеевич уволился ушёл на больничный, а потом уволился. Соревнования провели без него. Вскоре после этого спортзал закрыли. Говорили, что там сломался замок и двери постоянно открываются сами собой. И что по ночам оттуда доносятся странный звуки, и пахнет мерзко, то ли канализацией, то ли могилой.