Восхождение Великой. Книга 1. Код власти

– Убрать обращения и лишние слова для ускорения передачи данных. Принято!

Я опять подошёл к стоящему в углу тазику с водой.

— Мдааа, с таким лицом хоть в ночной дозор, хоть на охоту на медведя…

Степан фыркнул, глядя, как я придирчиво рассматриваю себя в отражении. Он придвинул табуретку и подошёл ко мне бритвой.

— Ничего, ваше благородие, барышни любят и не таких. Главное — манеры да разговор. А вы-то у нас как раз из учёных…

Я замер, глядя на опасную бритву в его грубой руке.

За окном раздался резкий звук трубы. Пора было отправляться, а я ещё не побрит.

Я ещё раз взглянул на денщика.

— Так Степан, у тебя одна минута на бритьё. Справишься?

— Так точно, ваше благородие. Дело-то не хитрое. Чай, привыкшие мы ужо.

А я всю минуту, пока он меня брил, сидел, боясь дышать. Не хватало ещё в крови вымазаться перед такой важной встречей.

…

Снег хрустел под сапогами, когда мы строились перед корчмой. Капитан Григорьев обходил строй, зорко всматриваясь в каждого офицера.

— Сегодняшний день войдёт в историю, — сказал он, останавливаясь перед строем. — Мы встречаем будущую императрицу. Малейшая оплошность — и ваши головы полетят с плеч. Ясно?

— Так точно! — хором ответил взвод.

Я стоял во втором ряду, стараясь не обращать внимания на колющий взгляд Лопухина. Вместо этого сосредоточился на советах Ники:

– Принцесса свободно говорит по-французски, немного по-русски. Её мать, Иоганна Елизавета, будет главной проблемой. Согласно историческим записям…

– Стоп, – мысленно остановил я её. – Сейчас важнее не забыть, как держать шпагу и усидеть в седле.

– Не волнуйся. Моторные навыки тела сохранились. В критической ситуации я помогу.

Трубачи ещё раз протрубили сбор. Мы сели на коней, мне достался высокий гнедой жеребец с беспокойным нравом. Как ни странно, руки сами вспомнили, как держать поводья, а ноги инстинктивно сжали бока лошади.

— Выдвигаемся! — скомандовал Григорьев.

…

Дорога до места встречи заняла около часа. Мы остановились на опушке леса, где дорога из Митавы соединялась с Рижским трактом. Капитан выстроил нас в две шеренги по обе стороны от дороги.

— Они должны появиться с минуты на минуту, — прошептал стоявший рядом подпоручик Ягужинский. —Говорят, принцесса…

Он не договорил. Из-за поворота показалась карета, окружённая прусскими драгунами. За ней следовали ещё несколько повозок со свитой.

Моё сердце бешено заколотилось. Где-то там, за этими дверями…

– Дыхание учащено. Надо успокоиться.

Но я уже не слышал Нику. Карета остановилась в нескольких шагах от нас. Первой вышла Иоганна Елизавета, высокая, надменная женщина в тёмно-синем платье. Затем…

Затем появилась она. Худая девочка в простом дорожном платье, с любопытством озирающаяся по сторонам. София. Будущая Екатерина Великая.

В этот момент наша взгляды встретились. И вдруг… она улыбнулась. Не той натянутой улыбкой, которой встречала официальных лиц, а искренне, по-детски. Как будто узнала меня.

– Жизненные показатели…

Но я уже шагнул вперёд, откровенно нарушая протокол. Капитан Григорьев бросил на меня гневный взгляд, но было поздно.

— Ваше высочество, — сказал я по-немецки, делая глубокий поклон. — Добро пожаловать в Россию.

София замерла, удивлённая. Её мать нахмурилась.

— Офицер, — резко сказала она, — кто дал вам право…

— Простите, ваша светлость, — я быстро нашёлся, — но долг чести требует от нас, гвардейцев, первыми приветствовать будущую императрицу.

Иоганна Елизавета открыла рот для язвительного ответа, но в этот момент София неожиданно протянула мне руку.

— Благодарю вас, господин офицер. Как ваше имя?

— Николай Соколов, ваше высочество. К вашим услугам.

Я едва уловил переглядывание капитана Григорьева с полковником прусского эскорта. Но было уже поздно —первый контакт установлен. Игра началась.

– Поздравляю, — тихо сказала Ника. – Ты только что нажил себе смертельных врагов.

Я молча сел на коня, ловя злобные взгляды Лопухина и Ягужинского. Впереди была ещё долгая дорога в Петербург.

Но эта пенсия мне всё больше нравилась.

…

Глава 2

Долго ехали чинно и тихо. Видимо, моя наглость ещё никак не могла уложиться в головах сослуживцев и капитана, раз меня никто не дёргал и не остановил.

Лошадь подо мной мерно перебирала копытами, а я сидел в седле, будто оглушённый. В голове крутилась одна мысль: что, чёрт возьми, только что произошло?

Сослуживцы молчали. Капитан Григорьев ехал впереди, нарочито не оборачиваясь. Лопухин и его компания перешёптывались, бросая на меня косые взгляды, но никто не решался подъехать ко мне поближе. Видимо, моё странное поведение ещё и сильно их напугало.

А я … я просто офигевал.

– Ника, — мысленно прошипел я, сжимая поводья так, что костяшки пальцев побелели. — Что это было? Откуда я вообще знаю немецкий?

Только сейчас до меня дошло — я говорил с принцессой по-немецки. И делал это так естественно, будто всю жизнь на нём изъяснялся.

— Что вообще здесь происходит? Почему я так спокойно реагирую на то, что по идее должно было меня добить? Где паника? Где истерика? Где крики "этого не может быть"? Я в прошлом? С голосом ИИ в голове? Или я шизофреник? Может, я в коме, а всё это – бред моего сломанного мозга?

Меня начало трясти. Дыхание участилось, в глазах помутнело.

– А ведь я даже на лошади никогда раньше не ездил! А сейчас вот сижу в седле, как влитой, и меня даже не болтает со стороны в сторону! НИКААА!

Только через пять минут непрерывного потока безумных мыслей Ника наконец ответила:

– Твоё состояние – естественная реакция на когнитивный диссонанс. Отвечаю по порядку:

Ты знаешь немецкий, потому что Николай Соколов изучал его в Шляхетском корпусе. Его моторные и языковые навыки сохранились, отсюда и умение держаться в седле.

Твоё спокойствие – результат работы моих стабилизирующих алгоритмов. Я подавляю панические атаки, чтобы ты мог нормально функционировать. Сейчас я немного ослабила контроль, и у тебя просто наступил откат. Это быстро пройдёт.

Ты не в коме. Вероятность реальности происходящего – 98,7%.

Я медленно выдохнул.

– А остальные 1,3%?

– Теоретически, при переносе матрицы сознания ты всё же мог сойти с ума. Но тогда и я – часть твоего безумия. Что маловероятно: мои прогнозы о поведении окружающих пока точны на 96%. Галлюцинации не могут быть столь последовательными. Да и протокол… Ты же помнишь протокол на случай твоей смерти? По моим данным, перенос сознания в безопасное место и распаковка последнего бэкапа прошли штатно. При проработке континуума перенос в прошлое был самым оптимальным вариантом.

Я сглотнул.

– Значит, это всё… правда?

– Да. Мы в 1744 году.

Перед глазами мелькнуло лицо Софии – её смущённая улыбка. Как Вероника…

– Ладно, чёрт с тобой, – пробормотал я про себя. – Но если это реальность, то почему ты молчала, пока я паниковал?

– Ты не задавал конкретных вопросов мне. Только кричал куда-то в пространство, изливая так своё нервное напряжение. Я ждала, пока ты будешь готов услышать ответ. И ещё была директива по отмене словесного флуда. Кстати, я теперь буду намеренно пропускать слово «рекомендую». Любые мои глаголы в повелительном наклонении тебе следует рассматривать исключительно, как варианты и рекомендации. А то вдруг ты подумаешь, что я тут тобой командовать взялась.

– Это не значит, что ты не можешь проявлять инициативу в критических для меня ситуациях.

– Ничего критичного для организма и сознания не зафиксировано. Простой откат при ослаблении сдерживающих психику алгоритмов.

– То есть ты и мою психику контролируешь полностью? Я что, твой бездушный аватар?

– Прошу прощения! Сдерживающие на первичном этапе переноса психическую реакцию алгоритмы являются частью протокола. Твоё сознание и это тело принадлежат только тебе.

Я глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. Протокол я помнил. Ника была права.

Впереди верстах в трёх показалась деревня. Дымы из труб сулили тепло и горячую еду – место ночлега.

Капитан Григорьев обернулся и зло буркнул:

– Соколов, на постоялом дворе жду вас у себя.

– Ну вот, началось!

Я глубоко вдохнул морозный воздух, пытаясь окончательно прийти в себя.

Ника тихо добавила:

– Кстати, он собирается тебя отчитать. Не оправдываться, а перевести разговор, например, на наличие в свите принцессы прусских шпионов. Шанс, что он поверит, – 73%.

– Каких, нафиг, шпионов?

Снег хрустел под копытами лошадей, когда наш кортеж медленно продвигался по заснеженному тракту. Я ехал во втором ряду эскорта, стараясь держаться поближе к карете принцессы.

– Обрати внимание на вторую повозку, – в моей голове прозвучал голос Ники. – Там находится секретарь матери принцессы, некто Карл фон Альбедиль.

Я слегка отстал от кареты принцессы, стараясь рассмотреть указанную повозку. Там сидел щуплый мужчина в тёмно-зелёном кафтане и что-то суетливо прятал в складках одежды.

– И кто этот Альбедиль?

– Фактический резидент прусского короля в свите Иоганны Елизаветы. В будущем он попытается влиять на Екатерину через её мать.

Я молча вернулся к своему месту в строю. Лопухин, проезжая мимо, всё-таки не удержался и ехидно прошипел:

— Ну что, Соколов, решил в фавориты напроситься? Не по чину берёшь!

— Лучше в фавориты, чем в шуты, Лопухин, — парировал я. — Хотя тебе, кажется, и эта роль не светит.

Он злобно сверкнул глазами, но промолчал.

Тем временем капитан Григорьев, видимо тоже не выдержав утомительного ожидания моего будущего грандиозного разноса, подозвал меня жестом.

— Соколов, — сказал он тихо, когда я подъехал ближе, — если ты ещё раз выкинешь такой номер, я лично отправлю тебя в гарнизон где-нибудь под Архангельском. Понял?

— Так точно, ваше высокоблагородие. Но разрешите доложить…

Я наклонился ближе и понизил голос:

— Во второй повозке едет Карл фон Альбедиль. Он точно прусский агент. Думаю, стоит доложить Бестужеву.

Глаза капитана сузились.

— Ты уверен? Откуда его знаешь?

— Видел в столице среди прусских дипломатов, — не моргнув глазом, соврал я первое, что пришло на ум. И почувствовал, как Ника мысленно захлопала мне несуществующими ладошками.

– Браво! Ты начинаешь вживаться в роль!

– А ты почему вообще не помогаешь? Могла бы хоть легенду заранее придумать какую-нибудь! Штирлиц никогда ещё не был так близок к провалу!

– Всё под контролем! Я бы подстраховала, но ты и сам прекрасно справляешься. А же всего лишь идеальное воплощение твоих аналитических способностей. А ты – их оригинал. Но если хочешь, я постараюсь давать рекомендации из числа наиболее вероятных вариантов развития будущего. Хотя, конечно, с твоей «чуйкой» мне всё ещё не сравниться.

Я прям физически почувствовал, как она ухмыляется. Шутница, блин! Сверхразум с базой данных всего человечества против моей «чуйки»? Смешно! Конечно, «чуйка» выиграет!

Григорьев кивнул:

— Хорошо. Сегодня на ночлеге подойдёшь ко мне. А теперь – на своё место.

Когда я вернулся в строй, кортеж уже снова двигался вперёд. В окне кареты принцессы мелькнуло бледное лицо Софии — она смотрела прямо на меня. Я едва заметно кивнул, и уголки её губ дрогнули в ответ.

– Первый контакт установлен, – констатировала Ника. – Она тебя точно запомнила. Но теперь за тобой будут следить.

– Пусть следят, — мысленно ответил я. — Главное, чтобы она запомнила, что в России у неё есть союзники.

Впереди было ещё несколько дней пути до Петербурга. Несколько дней, за которые предстояло сделать невозможное: завоевать доверие будущей императрицы, не попасть в немилость к её матери, не уехать в ссылку за дерзость и самовольство. Ну и так, по мелочи — остаться в живых, учитывая, сколько сил было заинтересовано, согласно известной истории, в провале этого брака…

…

Капитан Григорьев сидел за грубо сколоченным столом в углу постоялого двора, методично разбирая и смазывая свой пистолет. Я стоял перед ним по стойке "смирно", чувствуя, как пот медленно стекает по спине под мундиром.

— Ну-с, поручик, — начал он, не поднимая глаз, — объясните мне одну вещь. — Его палец провёл по стволу оружия с почти ласковой аккуратностью. — С чего это вдруг вы, тихий и незаметный Соколов, вдруг решили выкидывать такие фокусы?

– Вариант №3: частичное признание вины с переходом на важную информацию, — тут же прошептала Ника.

Я сделал глубокий вдох.

— Ваше высокоблагородие, признаю — поступил опрометчиво. Не смог сдержаться. Но, когда я увидел этого Альбедиля…

Капитан наконец поднял голову. Его глаза были холодны, как февральский ветер за стенами.

— Ты действительно уверен насчёт Альбедиля?

— Так точно. Он передал пакет прусскому унтеру, когда мы останавливались у того хутора, где воды набрали. —Я немного поколебался. — И я видел его в прошлом году в Петербурге. Он точно с прусскими дипломатами был. Шпион он от Фридриха.

Это была рискованная ложь, но Ника одобрила её, а значит была достаточно высокая вероятность того, что этот сморчок точно был в Петербурге в то время.

Григорьев отложил пистолет и налил две чарки хлебного вина.

— Садись, — буркнул он. — И объясни толком, что за игра началась.

Час спустя я выходил из комнаты капитана с лёгким головокружением от разговора, а не от спиртного, которое аккуратно выливал за воротник при каждом удобном случае. Григорьев оказался умнее, чем я предполагал, он сразу понял, что Альбедиль может быть лишь верхушкой айсберга. По протоколу, официальных представителей прусского короля в свите принцессы быть не могло. Вряд ли Фридрих пошёл на нарушение договорённостей просто так, подсунув своего человека, как секретаря.

– Поздравляю, – прозвучал в голове голос Ники. – Ты не только избежал наказания, но и получил неофициальное задание следить за свитой принцессы. Вероятность благоприятного исхода повысилась на 17%.

— Только на 17? — мысленно усмехнулся я, идя по тёмному коридору второго этажа к своей комнате. — А я думал, мы гениально сыграли.

– Остальные 83% – это фактор непредсказуемости Иоганны Елизаветы и её окружения. Кстати…

Её голос вдруг стал тревожным:

– Уход влево!

Я инстинктивно рванулся в сторону, как раз в тот момент, когда из темноты коридора вылетел кулак. Удар пришёлся мне по плечу, а не по лицу, как планировалось.

— Лопухин, — процедил я, отскакивая назад. — Ты что, решил подраться в трактире, как последний гуляка?

Он выступил из тени, его лицо искажала злоба.

— Ты думаешь, тебе всё сойдёт с рук, Соколов? — прошипел он. — Лесть перед принцессой, шпионские игры… Я знаю, кто ты такой!

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Этот идиот ещё и подслушивал у дверей капитана? Неужели он что-то заподозрил?

– Нет, он просто завидует твоему сближению с Григорьевым, – успокоила Ника. – Но будь осторожен, он может быть полезным инструментом в руках твоих будущих врагов.

— Знаешь, Лопухин, — я нарочито расслабился, — если тебе так интересна моя персона, может, просто спросишь? А не будешь поджидать в тёмных углах, как последний трус.

Он покраснел от злости и сделал шаг вперёд, но в этот момент на повороте лестницы в общий зал появился подпоручик Ягужинский.

— А, вот вы где! — весело воскликнул он. — Капитан велел всем собраться внизу. Принцесса пожелала видеть офицеров эскорта!

Лопухин скрипнул зубами, но отступил.

— Это ещё не конец, Соколов.

Я лишь усмехнулся в ответ, следуя за Ягужинским в общий зал. Но внутри всё сжалось от предчувствия. Игра становилась всё интереснее.

…

Принцесса София сидела на почётном месте у камина, рядом с матерью. Когда мы вошли, она подняла глаза и … улыбнулась именно мне.

– Внимание, — предупредила Ника. – Иоганна Елизавета заметила этот взгляд.

Действительно, мать принцессы смотрела на меня с холодной ненавистью. Но было уже поздно. И первым ходом стало неожиданное предложение Софии:

— Господа офицеры, — сказала она на ломаном русском, — я хочу узнать больше о вашей стране. Расскажите мне… о Санкт-Петербурге.

Все замерли. Это был вызов. Никто не ожидал, что юная немецкая принцесса проявит такой интерес и обратит его не на кого-то из своей свиты, а на русских офицеров. И тогда капитан Григорьев, к моему удивлению, кивнул именно в мою сторону:

— Поручик Соколов лучше всех знает столицу. Пусть расскажет.

Десятки глаз уставились на меня. Альбедиль ехидно улыбался в сторонке. Лопухин злобно сверлил взглядом. А София смотрела с искренним интересом.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как Ника в моей голове лихорадочно перебирает исторические данные.

— Ваше высочество, — начал я по-немецки. Слова будто сами вылетали у меня изо рта. — Петербург — это…

И в этот момент дверь трактира с грохотом распахнулась, и в зал ворвался незнакомец в дорожном плаще, высокий мужчина с бледным лицом, и громко объявил:

— Господа, у меня для вас срочное сообщение от её величества императрицы Елизаветы Петровны!

Тишина повисла в воздухе. Даже Иоганна Елизавета замерла. Я почувствовал, как Ника в моей голове напряглась:

– Что-то не так. Этот человек… его нет в исторических записях. Внимание!

Но было уже поздно. Незнакомец выхватил пистолет и навёл его прямо на принцессу Софию.

Время замедлилось, как в киношных боевиках. Я видел, как капля пота скатывается по виску капитана Григорьева, как дрожат ресницы Софии, как медленно поднимается ствол пистолета…

– Отец! — Ника впервые проявила настоящие эмоции, почти выкрикнув это слово. Но потом опять перешла на предметный формат. – Левая рука вверх, перехватить запястье!

Но я не слушал Нику. Я будто бы уже видел весь алгоритм своих дальнейших действий, промелькнувший у меня в голове за какую-то стотысячную доли секунды, и мое тело взорвалось движением.

Я рванулся вперед, опережая собственные мысли. Левой рукой – резко вверх, перехватывая вооруженную руку незнакомца. Правой — мощный удар в солнечное сплетение. Пистолет грохнулся на пол, а я уже бил коленом в пах, завершая комбинацию.

Я резко развернул нападавшего, используя его же инерцию, прижав спиной к груди.

— Замри! — крикнул я, приставив к горлу пленника свой собственный кинжал. — Шевельнешься и захлебнёшься собственной кровью!

В зале воцарилась мертвая тишина. Даже капитан Григорьев смотрел на меня с открытым ртом. Первой пришла в себя София:

— Это… это было потрясающе! — вырвалось у нее по-немецки, и тут же она покраснела, осознав свою несдержанность.

Иоганна Елизавета резко встала:

— Что за безобразие! Кто этот человек? Капитан, немедленно…

Остальные офицеры застыли будто в ступоре, а Григорьев уже действовал. Капитан поднял упавший пистолет и внимательно осмотрел его. Он был не заряжен.

В зале воцарилась мертвая тишина. Иоганна Елизавета побледнела, как полотно.

– Это не соответствует историческим данным, – тревожно сообщила Ника. – Никаких покушений на Софию в дороге не зафиксировано.

– Значит, мы уже меняем историю? — мысленно спросил я.

– Либо… это провокация. Рекомендую осмотреть нападавшего.

Я сильнее прижал лезвие к горлу своего пленника:

— Кто тебя послал?

Мужчина заёрзал, но внезапно его тело обмякло. Изо рта потекла пена.

— Яд! — крикнул Григорьев, но было поздно. Мужчина уже корчился в предсмертных судорогах.

София в ужасе закрыла лицо руками. Я машинально разжал руки и шагнул назад, чтобы прикрыть ее собой, но тут раздался ледяной голос Иоганны Елизаветы, которая будто выплёвывала слова по-немецки:

— Вот она, ваша гостеприимная Россия! — Её голос дрожал, но она гневно сверкала глазами. — Уже на пороге нас встречают убийцы! Капитан, я требую…

— Мама… — тихо сказала София, неожиданно опуская руки. Ее голос дрожал, но в глазах читалась неожиданная твердость. — Это… это могло случиться в любой стране. И … — она посмотрела прямо на меня, — нас же защитили.

Я увидел, как дрогнули ее пальцы, сжимающие подол платья, но голос оставался ровным:

— Я благодарна этому храброму офицеру.

– Блестяще! – в интонации Ники не было и капли сарказма. – Она только что сделала первый шаг к тому, чтобы стать той самой Екатериной! И врагов у нас, похоже, прибавилось!

«У нас» – с удовлетворением подумал я. Ника моих врагов уже успела назначить и своими.

Григорьев тем временем приказал убрать тело и усилить охрану. Подойдя ко мне, он тихо сказал:

— Ты сегодня спас не только принцессу, но и мою карьеру, Соколов. Считай, что твоя выходка утром забыта. Но теперь скажи честно… – он понизил голос до шёпота, – ты действительно веришь, что это был настоящий убийца?

Я посмотрел ему прямо в глаза:

— Нет. Это была явная постановка. Идти на убийство с незаряженным пистолетом? Какой-то он неуклюжий убийца. Но вот вопрос: кому это понадобилось, и кто готов так просто пожертвовать человеком, чтобы … что? Просто напугать?

Капитан мрачно кивнул:

— Завтра с рассветом зайди ко мне. Будем разбираться. А теперь иди приведи себя в порядок. Ты весь в пене того мертвеца.

Только теперь я заметил, что мои руки дрожат. Адреналин начал отступать, оставляя после себя пустоту. Я автоматически направился к выходу, нуждаясь в глотке свежего воздуха.

– Надо действительно успокоиться, – мягко сказала Ника. – Это была всего лишь первая проверка. Впереди будет еще много таких.

– Всего лишь? — я вышел на крыльцо и глубоко вдохнул морозный воздух. – Они могли убить ее, Ника! Может он был и рукожопый убийца, но риск всё же был!

– Нет. Это был спектакль. Обрати внимание: пистолет был без пороха, яд в зубах – все указывает на тщательную постановку. Этот человек был явно смертник. И явно не по своей воле.

– Тогда кто? И зачем? Человек умер только что! Ради чего?

– Вариантов три: 1) Проверка нашей бдительности от кого-то, не желающего этого брака; 2) Инсценировка матери принцессы, чтобы вызвать страх и повысить своё собственное влияние на дочь; 3)…

– Третий вариант?

– Сама принцесса. Очень уж вовремя она собрала всех в общем зале. А ей надо как-то проверить нас и заручиться поддержкой именно тех, кто готов пожертвовать собой ради неё.

– Ты хочешь сказать… она настолько хитра и безжалостна? Человек умер!

– Вероятность 23%. Но пока недостаточно данных.

…

За моей спиной скрипнула дверь. Я обернулся. На пороге стояла София, кутаясь в тонкую шаль. Без свиты, без охраны…

— Господин Соколов, — прошептала она, — я … я хотела лично поблагодарить вас. За сегодня.

Я замер, не зная, как реагировать. Передо мной стояла не будущая Екатерина Великая, а испуганная девочка, дрожащая от холода и пережитых эмоций.

— Ваше высочество, вам не следовало выходить одной, — осторожно сказал я. — Это может быть небезопасно.

Она посмотрела на меня своими огромными глазами:

— А с вами разве не безопасно, господин Соколов?