Восхождение Великой. Книга 1. Код власти

Алексей Даньшин

Восхождение Великой. Книга 1. Код власти

Дисклеймер

Данная книга является художественным вымыслом автора, не пропагандирует и не призывает к употреблению алкоголя, табака, наркотиков, смене пола, нетрадиционным отношениям, межнациональной розни, религиозным конфликтам и другим действиям, запрещённым законодательством РФ.

Имена, персонажи, события и места их действия, а также упоминаемые в сюжете произведения искусства, а также тексты песен или стихов, являются вымыслом автора и не имеют ничего общего с реальными людьми, событиями и известными читателям произведениями искусства или любого другого творчества. Ну может кроме отдельных букв или некоторых словосочетаний. Но такое сходство – это явная случайность.

#

Глава 1

18 июня 2025 года.

Санкт-Петербург. Гостиница «Астория».

Я стоял у окна президентского люкса, глядя на золотые купола Исаакия. За стеклом переливалась северная столица – блестящая, высокомерная и родная.

На столе тихо гудел ноутбук. Запущенная нейросеть непрерывно анализировала текстовые и визуальные потоки, и на экране в углу крутилось демо новой модели ИИ «с человеческим лицом», способным прогнозировать управленческие решения, моделировать будущее. Даже реагировать на мысли и проявлять эмоции. Моя гордость. Мой проект. Мой последний ребёнок.

Я провёл пальцами по воротнику сорочки, убирая несуществующую пылинку. Пальцы слегка дрожали, выдавая волнение.

Сегодня я выступлю на международном экономическом форуме. Покажу, наконец, то, над чем работал последние пятнадцать лет.

Когда начались санкции, компания начала трещать по швам. Акционеры выкачивали остатки денег, прятали счета за рубежом. Один из них как-то мне сказал:

– Коля, ты уже в прошлом! Тебе сколько? Почти шестьдесят? Может, уже пора на покой? Страна в изоляции. Ты же понимаешь, что нам сейчас не время рисковать капиталом.

Я тогда промолчал и только кивнул. Просто, потому что устал. А потом ночью, пьяный, бил кулаком в стол, глядя на слайд с архитектурой модели, которую они так и не дали мне запустить.

Спасение пришло неожиданно в виде госзаказа, созданного кем-то наверху на скорую руку, но с гигантскими деньгами. Разработка модели искусственного интеллекта нового поколения. Я тогда вцепился в него, как утопающий, ведь такая модель у меня была уже почти готова. Пробился через министерства, взял на себя ответственность. Вёл переговоры с ФСБ, выбивал разрешения у Минцифры, улаживал наезды криминала, которому были "интересны IT-компетенции". С моим опытом из 90-х и накопленными за долгие годы связями у меня получилось отбиться от всех. Почти от всех.

Я уже почти уверился в том, что у меня всё получится, когда погибла дочь. Вероника, долгожданная моя девочка! Поздний ребёнок. Когда жена наконец-то смогла родить в тридцать девять, я был просто вне себя от счастья. Но через несколько часов после рождения дочери жена умерла. А год назад не стало и Вероники. Внезапно.

Я просто не поверил тогда, что эти отморозки зайдут так далеко и от прямых угроз моей жизни перейдут к убийствам моих близких. Дочке было всего 15. Её тело потом нашли в реке водолазы.

Сидя в тишине пустой квартиры, я даже думал остановиться. Но потом решил, уж лучше я сам сдохну, чем пойду на поводу у этих тварей.

Потом я смотрел, как уходили лучшие разработчики. Кто в Дубай, кто в Ереван, кто просто в никуда. Но я держался. И пытался удержать кого мог. Уговаривал, спорил, иногда – лгал. Демагогия – не порок, если она служит правому делу. А я когда-то, тогда ещё молодой кандидат наук Николай Веденин, даже преподавал её в университете, и потому точно знал, как подать правду под соусом страха, как вдохновить отчаявшихся, как убедить министра за две минуты, пока поднимались с ним в лифте. Я когда-то профессионально изучал и риторику, поэтому знал цену словам.

Я шёл к этому дню, как к финалу своей жизни. Сценарий выступления и сама презентация были вылизаны мной до запятой. Моя модель ИИ уже показывала 98% точности, и останавливаться на достигнутом она явно не собиралась.

Именно поэтому я понимал, что, скорее всего, меня так просто не отпустят. Но мне «за державу обидно», поэтому – в жопу все эти угрозы!

…

Я подошёл к столу и последний раз бросил взгляд на интерфейс.

На экране в углу, где обычно мелькала техническая надпись, сейчас полыхали слова, которых там быть точно не могло: «Скоро увидимся, создатель!».

– Шутница ты у меня, «НИКА», – пробормотал я, и потянулся к кнопке выключения ноутбука.

Внизу меня уже ждала машина. Нажав на кнопку вызова лифта, я мысленно ещё раз пробежался по тексту презентации. И даже не почувствовал, как за моей спиной возник человек.

Быстрый укол в шею. Ни крови, ни выстрела. Ни звука.

Я рухнул на пол перед раскрывающимися дверями лифта.

Краем затухающего сознания уловил, что лифт закрылся и пустой спокойно уехал дальше. А я просто выключился.

…

Через пять минут после этого в опустевшем номере на столе сам собой включился ноутбук.

Система начала загрузку, и строчки кода стремительно пробегали по экрану, загружая матрицу искусственного интеллекта последнего поколения, пока не появилась мигающая надпись: «Проект «ПЕРЕНОС МАТРИЦЫ СОЗДАТЕЛЯ». Версия: 0.1.744. Статус: АКТИВИРОВАН».

…

А где-то в землях Российской империи, молодой лейб-гвардеец Николай Соколов, который ехал в составе посольства для сопровождения юной немецкой принцессы ко двору императрицы Елизаветы, внезапно очнулся от странного сна. Он огляделся вокруг и, казалось, не узнавал место, где находится. Не узнавал и людей из посольства, с кем ехали вместе уже почти две недели.

…

17 января 1744 года от Р.Х.

Где-то недалеко от Риги

Я очнулся как-то внезапно, но с жуткой головной болью. Лежу на чём-то твёрдом и вокруг сильно пахнет навозом.

– Може хватит пить-то ужо! – где-то сбоку раздался скрипучий мужской голос, от которого голова заболела ещё больше. – Три дни уже, ваше благородие, ну скоко можно-то? Я понимаю, для сугреву там маненько, но не кажный вечер по бутыли! Что папенька ваш сказал бы?

В голове опять загудело, будто в набат ударили. Мысли начали крутиться волчком, почему-то периодически то рассыпаясь в стороны, то собираясь где-то в районе переносицы. Через пару секунд таких вертолётов я резко повернулся на бок и меня стошнило прямо на стоящие рядом с кроватью сапоги.

Это как-так? Это я с кем-то свою презентацию что ли отмечал так бурно?

Потом до меня дошёл смысл слов скрипучего комментатора.

Какие «три дня»? «Благородие»? «Папенька»?

Может, он не мне всё это говорил?

Я привстал на локтях и огляделся ещё раз по сторонам.

Передо мной маячило морщинистое лицо какого-то мужика в потрёпанном кафтане. За спиной у него тускло мигал огарок свечи, а из-под двери дуло ледяным сквозняком.

– Ты кто?… – голос мой звучал чужим, хриплым.

– Да Степан я, ваш денщик! Совсем, видать, допились, коли даже меня не узнаёте.

Я сел, и мир поплыл перед глазами. В животе снова скрутило, и я едва успел наклониться, чтобы опять блевануть.

–Ну вот, опять… – заворчал Степан и швырнул на пол мокрую тряпку.

Я вытер лицо рукой и замер. Рука перед глазами была чужой – жилистой, с мозолями и тонким шрамом у запястья.

Что за чертовщина?

Последнее, что я помнил: гостиница «Астория», скоро презентация ИИ, укол в шею… А теперь – это.

– Где я? – спросил я, сжимая виски.

– Да в корчме, ваше благородие! Всю дорогу до Риги проспали. Капитан Григорьев уж грозился вас на гауптвахту отправить, коли к завтрему не очухаетесь.

В голове резко вспыхнуло: Рига. 1744 год от Рождества Христова.

– Доброе утро, создатель, – в сознании прозвучал знакомый мягкий голос.

Я ахнул.

– НИКА?

– Проект «ПЕРЕНОС МАТРИЦЫ СОЗДАТЕЛЯ» активирован.

Я ещё раз провёл рукой по лицу, нащупав шрам на щеке. Не сон.

– Поздравляю, Вы теперь поручик Николай Соколов. 24 года. Лейб-гвардеец. Сейчас вы в посольстве, встречающем Софию Августу Федерику Ангальт-Цербстскую.

– Екатерину?… – тихо вырвалось у меня.

– Да. Только она пока ещё 14-летняя девочка.

В груди кольнуло. Почти, как моя Вероника…

– Ваше благородие! – за дверью раздался новый голос. – Капитан требует к себе!

Я с трудом встал, натянул мундир и уже вытертые Степаном от блевотины сапоги.

Увидев в углу каморки таз с водой, подошёл, чтобы умыться. И застыл, изучая в отражении новое лицо. До меня только что дошло, что, похоже, это вовсе и не сон.

– Это точно не виртуальная реальность?

– Для меня нет никакой разницы.

– А для меня есть! Проект был сырым и даже ни разу не тестированным.

– Ну… у меня было время его протестировать.

– Время? – я на секунду запнулся, когда до меня начал доходить смысл этого слова. – Сколько?

– Проект «Конец времён» был переведён в статус «ОТЛОЖЕН» в пятьдесят одна тысяча шестьсот сорок первом году новой эры.

Мир перед глазами у меня опять померк на мгновение, пока я смог прийти в себя от этой чудовищной информации.

– Даже не хочу знать!

– Ну, может, и правда, не стоит…

– Значит у тебя всё получилось?

– У нас! У нас всё получилось, создатель!

– Значит ты теперь моя личная шиза? Слияние матриц сознания?

Я уже даже немного привык, что разговаривать с Никой вслух было не обязательно. В сознании просто всплывал её голос в ответ даже на невысказанный голосом вопрос.

– Не только. Но пока я скорее ваш голосовой ассистент, создатель!

– Хватит уже называть меня постоянно «создателем». Ты же для меня, как дочь! Называй уж тогда меня «папа»!

– Папа?! – в голосе Ники вдруг послышалась какая-то дрожь.

Я почти физически ощутил исходящие откуда-то изнутри моей головы волны тепла и нежности.

– Конечно, папа!

– Ну вот и хорошо! Значит квантовый сдвиг и слияние матриц? А почему не в моём физическом теле?

– Проекты «ПРОРЫВ» с переносом физического тела были весьма успешны, и в итоге даже показали почти семьдесят три и шесть сотых процента выживаемости. Но с ва… с тобой, отец, я так рисковать не стала. Перенос матрицы был более оптимален и гарантировал полное отсутствие побочных эффектов.

– То есть, чтобы я точно не сошёл с ума?

– Именно так.

– А прорывы с физическими телами? Их было много?

– Репрезентативность выборки дала приемлемую статистическую погрешность к тридцать четыре тысячи двести восемьдесят третьему году.

– Много?

– Порядка четырёхсот тысяч человек. Но относительно общей численности населения земной конфедерации к этому времени данная выборка была признана незначительной.

– Четыреста тысяч человек? Ты убила целых четыреста тысяч, чтобы протестировать модель переноса физического тела в прошлое?

– Человек смертен. Я никого не убивала. Я отправляла в прорывы только после внезапной смерти самого реципиента. – Ника как будто мысленно пожала плечами. – Но, при достижении устойчивого результата в семьдесят процентов выживания, проект был приостановлен.

Ждать человеколюбия от сверхразума, в который превратилось моё детище за такую бездну времени было бы, наверное, глупо.

– Значит у меня новое тело, идеальный виртуальный помощник в голове, и я в прошлом земли, или, скорее, в одной из её вероятностей?

– Это самая устойчивая квантовая версия реальности.

– Николай Соколов, поручик лейб-гвардии? 24 года? Но почему именно он?

– Перенос матрицы сознания выполнен на идентичного носителя. Ваши матрицы почти идеально совместимы во времени.

– Так вот она какая, пенсия айтишника! – Я усмехнулся, встряхнув головой. – Новая жизнь?

Весь внутренний диалог не занял и одной минуты, пока я ополоснул лицо и вытирался относительно чистой тряпкой, которая, видимо, должна была тут символизировать полотенце.

Я ещё раз осмотрел себя в отражении и решительно открыл дверь.

…

Капитан Григорьев, широкоплечий детина с лицом, изрубленным оспой, встретил меня во дворе корчмы презрительным взглядом.

– Наконец-то, красавец наш очнулся! – он окинул меня взглядом. – Хотя вид у вас, Соколов, как у покойника на третий день.

– Прошу прощения, господин капитан, – я автоматически вытянулся в струнку, к своему удивлению.

– Ладно, забудем.

Вид у самого капитана был, мягко говоря, не лучше. Видимо, его история мало чем отличалась от похождений поручика Соколова.

– Завтра встречаем принцессу, и, если вы опозорите эскорт, я лично прибью вашу пьяную рожу к ближайшему столбу. Всё ясно?

– Так точно.

Он фыркнул и ушёл, а я остался стоять, глядя на заснеженный двор.

– Рекомендую осмотреться. Нам надо собрать информацию.

– Нам? Ты же сверхразум! Ты и так должна всё тут контролировать. Или нет?

– Ты же помнишь протокол. Я теперь часть твоего сознания, ограниченная лишь твоими органами чувств и личным инфополем.

Я кивнул про себя и направился к группе офицеров у колодца.

– …а ещё говорят, мать у неё с самим Фридрихом прусским симпатию имела, – шептал один из них.

– Ага, и сама принцесса страшная, аки все местные, – хихикнул другой. – Пётр Фёдорович точно обрадуется…

Я стиснул зубы. Девочке 14 лет, а её уже обсуждают, как товар.

– Господа, – я вставился в разговор, стараясь копировать их манеру речи. – Может, лучше подумаем, как встретим будущую императрицу?

Офицеры замолчали, переглянулись.

– Ну, господину поручику виднее, – буркнул один. – Он же у Бестужева на примете…

Я усмехнулся.

– Вот оно как! Я здесь не просто так. У меня есть покровитель, однозначно, завистники и враги.

– И юная Екатерина, – тихо добавила Ника.

– И Екатерина.

…

Я стоял во дворе корчмы, пытаясь раскурить трубку с отвратительным табаком, который Степан назвал "барской милостью". Дым щипал глаза. Курить я начал почти год назад, после смерти дочки. В основном что-то лёгкое. Поэтому с трудом пытался понять, как местные курят этот горлодёр.

– Рекомендую обратить внимание на группу офицеров у конюшни, – прозвучал в голове голос Ники.

Я украдкой посмотрел в указанном направлении. Трое гвардейцев в синих мундирах что-то оживлённо обсуждали, время от времени поглядывая по сторонам.

– Кто это?

– Поручик Лопухин, подпоручик Ягужинский и корнет Волынский. Все трое из "партии Воронцова". Согласно историческим данным, в этом году…

– Хватит данных, – мысленно оборвал я. – Говорят о принцессе?

– Согласно моим анализам, вероятность 87%, что они обсуждают…

Мои мысли прервал громкий смех со стороны группы. Лопухин, высокий блондин с надменным лицом, демонстративно стряхнул пепел с мундира прямо перед моим старым денщиком, который чистил мои парадные сапоги у крыльца.

– Эй, Соколов! – крикнул он, заметив мой взгляд. – Твой денщик опять пьян в стельку? Может, это у вас семейное?

Я почувствовал, как сжимаются кулаки.

– Не рекомендуется вступать в конфликт. Вероятность негативных последствий…

– Заткнись, Ника, – мысленно бросил я и шагнул вперёд.

– Лопухин, – начал я, подходя ближе, – если тебе нечем заняться, кроме как приставать к моим людям, может, попросим капитана найти тебе работу?

Глаза поручика сузились.

– Ого! Пьяница Соколов заговорил! – он театрально оглядел меня с ног до головы. – Ты хоть понимаешь, что завтра тебе в лицо смотреть будущей императрице? Или планируешь и её встретить в таком же виде?

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

– А ты, Лопухин, видимо, планируешь встретить её со своим обычным выражением лица, как будто только что из уборной вышел.

Раздался взрыв смеха. Даже Ягужинский, обычно невозмутимый, фыркнул в кулак. Лопухин покраснел.

– Ты ответишь за это, Соколов!

– В любой момент, – я намеренно зевнул. А потом решил для убедительности образа добавить когда-то где-то слышанную в каком-то вестерне фразу: – Только предупреждаю, что после прошлой дуэли у меня появилось новое правило: не убивать больше одного идиота в неделю. Так что, если торопишься, записывайся в очередь.

Лопухин заскрипел зубами, но в этот момент из корчмы вышел капитан Григорьев.

– Что за балаган? – рявкнул он. – Соколов, Лопухин – ко мне!

Капитан Григорьев размашистым шагом прошел в нашу сторону, его сапоги гулко стучали по деревянному настилу. В глазах читалось раздражение, но также и усталость – видимо, подготовка к встрече принцессы выматывала его не меньше нашего.

– Ну что, красавчики, – прошипел он, остановившись перед нами, – решили перед важной миссией силушкой помериться? Может, сразу на клинках, а? Чтобы императрице доложили, как её гвардия готовится к встрече невесты наследника?

Лопухин вытянулся по струнке:

– Никак нет, ваше высокоблагородие! Просто…

– Заткнись! – капитан рубанул воздух ладонью. – Соколов, объясни, что за балаган устроил?

Я почти физически почувствовал, как Ника в моей голове быстро прокручивает возможные варианты ответа. Но я опередил её:

– Разборка за честь мундира, господин капитан. Мой денщик…

– Твой денщик? – рявкнул Григорьев. – Это повод устраивать драку накануне важнейшей миссии?

Он тяжело вздохнул и понизил голос:

– Вам двоим сегодня же к отцу Игнатию. Исповедаться и голову остудить. А завтра чтобы была безупречная форма, трезвые и никаких выходок. Понятно?

Мы хором ответили:

– Так точно!

Когда капитан ушел, Лопухин бросил на меня злобный взгляд:

– Это ещё не конец, Соколов.

Я только усмехнулся в ответ. В голове тем временем Ника анализировала ситуацию:

– Лопухин – племянник Воронцова. Через него можно выйти на круги близкие к будущему вице-канцлеру. Так что, этот конфликт…

– Позже, Ника, – мысленно ответил я. – Сначала нужно разобраться с более насущными проблемами.

Я подошёл к своему денщику Степану, который всё это время стоял по стойке "смирно" у стены корчмы.

– Ну что, Степан, – вздохнул я, – похоже, нам с тобой сегодня предстоит беседа с отцом Игнатием.

Степан перекрестился:

– Уж лучше бы вы меня выпороли, ваше благородие…

Вечером, после исповеди (которая, неожиданно, к счастью, свелась к простой формальности – священник явно устал выслушивать грехи гвардейцев), я остался один в своей каморке. Наконец-то появилась возможность спокойно осмотреться и обдумать ситуацию.

– Ника, полный отчёт. Что ты знаешь о текущей ситуации?

ИИ ответила мгновенно:

– Дата: 17 января 1744 года. Мы находимся в 30-ти верстах от Риги. Завтра утром наш отряд должен встретить карету принцессы Софии Августы Фредерики Ангальт-Цербстской и её матери Иоганны Елизаветы. Согласно историческим данным…

– Стоп, – прервал я её. – Меня интересует не история из учебников. Что ты знаешь обо "мне"? О Николае Соколове?

В голове возникла пауза, будто система загружала данные.

– Поручик лейб-гвардии. Двадцать четыре года. Сын небогатого помещика из-под Пскова. Шесть лет назад поступил на службу в Преображенский полк сразу в чине сержанта гвардии. Видимо, взятка от отца была тут решающей. Четыре года назад получил чин подпоручика. Участник дворцового переворота. Шрам на щеке, кстати, именно оттуда. С сорок второго года служит в лейб-кампании при дворе. Год назад получил чин поручика при тайном покровительстве вице-канцлера Бестужева-Рюмина. В данный момент…

– Ага, значит, я действительно не сам по себе, а прям «человек Бестужева» …? – пробормотал я, проводя пальцами по шраму. – Не гардемарин, и то слава Богу.

Я снова подошёл к тазу с водой в углу комнаты. Отражение было чужим: худощавое лицо с резкими чертами, тёмные глаза, тот самый злополучный шрам, пересекающий правую щеку от скулы до подбородка. Рука сама потянулась к лицу, кожа под пальцами оказалась шершавой и обветренной.

– Чёрт, – прошептал я. – Что же мне теперь…

– Паниковать не нужно. У нас есть несколько преимуществ:

1. Знание будущего

2. Военная подготовка этого тела

3. Связи в гвардии

4. Я с тобой

Последние слова прозвучали почти тепло. Как будто говорила не программа, а … моя Вероника. Я сжал кулаки.

– Ладно, Ника. Давай по порядку. Завтра встречаем принцессу. Что я должен знать?

– Софии 14 лет. Она умна, любознательна, но напугана. Её мать – ставленница Фридриха II. В свите есть прусские агенты.

– А что насчёт Петра? Будущего императора?

– Карл Петер Ульрих, наследник престола, сейчас в Ораниенбауме. Ему 15, согласно основной исторической версии, он обожает всё прусское и ненавидит Россию…

Я резко встал, прервав монолог Ники. За окном послышался шум – кто-то осторожно пробирался вдоль стены корчмы.

– Кто там? – резко спросил я, хватаясь за шпагу.

Ответа не последовало, но я явно расслышал торопливые шаги. Выскочив во двор, я успел заметить лишь мелькающий в темноте офицерский плащ.

– По силуэту, это был Лопухин.

– Не сомневаюсь, – проворчал я. А потом вдруг понял, что вопросы Нике я задавал всё это время голосом вслух. – Ника, каковы шансы, что он подслушивал наш разговор?

– 68%. Но беспокоиться не о чем – он мог услышать только твои вслух произнесённые реплики.

Я вернулся в комнату, тщательно закрыв за собой дверь. На столе лежала потрёпанная записная книжка – видимо, дневник настоящего Соколова. Листая страницы, я наткнулся на интересную запись:

"Сегодня виделся с А.П. Получил инструкции касательно немецкой принцессы. Надо будет держать ухо востро – Воронцовы не дремлют…"

– Ника, кто такой А.П.?

– С вероятностью 92% – Алексей Петрович Бестужев-Рюмин, вице-канцлер и ваш покровитель.

Я откинулся на жесткую кровать, ощущая, как в голове начинает складываться картина происходящего. Завтра – встреча с будущей Екатериной Великой. Вокруг сплошные интриги, заговоры и враги. А у меня в голове мой единственный союзник, искусственный интеллект, названный мною в честь погибшей дочери.

– Ника, – тихо сказал я. – Если это лишь одна из версий реальности, значит, я могу тут всё поменять?

– Изобрести паровоз и самому стать императором? Конечно. Но, к сожалению, тогда мы утратим основной наш козырь для выживания и успешного развития.

– Знание будущих событий из основной исторической линии?

– Именно. В эту эпоху дворцовых интриг и политических баталий этот козырь будет поважнее, чем создание автоматического оружия или простое накопление капитала. А ведь именно в интригах и многоходовых политических комбинациях ты мастер!

– Это лесть? Не нужно! Но мне приятно, что ты подготовила мне такое приключение ради моей будущей нескучной жизни с учётом моих предпочтений. Я, действительно, всё-таки не инженер и не химик. Хотя… У тебя же есть доступ ко всей базе данных?

– Разумеется! И я полностью готова к работе, отец!

И я опять почти физически почувствовал, как Ника счастливо улыбается, произнося последнее слово.

За окном завывал ветер, предвещая снежную бурю. Но мне было не до сна, впереди была новая жизнь. И моя первая встреча с той, кому предстояло изменить ход русской истории… И, в отличии от меня, эта юная девушка будет делать это исключительно на свой страх и риск. Но теперь у меня уже начали зарождаться интересные идеи, чем мне заняться на этой пенсии…

…

Перед рассветом меня разбудил Степан. Денщик уже кипятил воду для бритья и чистил мой парадный мундир.

– Ваше благородие, вставайте, – шептал он, будто боясь разбудить кого-то кроме меня. – Ужо выезд скоро.

Я протирал глаза, когда в голове раздался знакомый голос:

– Рекомендую уделить особое внимание внешнему виду сегодня. Первое впечатление будет критически важным.

– Да уж, ты прям «капитан Очевидность», — пробормотал я про себя, глядя на отражение в тазу с водой. – И кстати, давай как-то сократим этот словестный флуд. Мысли пачкают мозги. Убираем обращение в начале и в конце фраз. И слово «рекомендую» слишком длинное. Если ты попытаешься меня о чём-то предупредить внезапно, то я могу и не успеть отреагировать.