Дурман

Сколько было нападавших? Судя по разгрому, не больше двух — если бы их было хотя бы трое, сопротивление было бы быстро сломлено.

Возможно он вообще был один, подумал Костя.

Он стал по одной просматривать бумаги, валявшиеся на полу. В основном это были коммунальные счета на оплату. На каждом сверху была надпись «опл» и рядом дата. Среди счетов попался блокнот с исписанными страницами. Повертев в руках, Костя сунул его в карман куртки и продолжил осматривать комнату. Но больше ничего стоящего внимания не обнаружилось.

Уже выходя из комнаты, Костя задержался возле секретера. Он повернул ключ в дверце и опустил её вниз. За дверцей оказались три полки с книгами. Костя пробежал их глазами — классика и несколько томов по психологии. Одна книга привлекла его внимание отличающимся переплётом — точнее его отсутствием. Это была брошюрка на скрепке, тонкая и, похоже, самиздатовская. Он снял её с полки и посмотрел на обложку. «The Satanic Witch», прочитал он и пролистал несколько страниц. «Если вы желаете мужчину, которым легко управлять, это — идеальная мишень, так как он сам, без вашего вмешательства, упадёт в ваши объятия. Все, что надо делать — это действовать внезапно и по возможности оскорблять, и он беспомощно влюбится в вас». Он перевернул ещё несколько страниц. «Ведьма подписала договор с Дьяволом и с помощью ритуалов посвятила Ему плоды своей силы».

— Какое-то руководство по соблазнению мужиков, — вслух сказал Костя и, хмыкнув, воткнул брошюру на место. — А ты, Надя, оказывается, затейница…

Он поднял дверцу, запер её, бросил взгляд на вереницу слоников, цепочкой стоявших на полке над книжным отделением, и вышел.

***

— Когда, говорите, вы видели её в последний раз? — старлей за стеклом смотрел на Костю насмешливым взглядом с оттенком превосходства.

— Сегодня утром, — ответил Костя. — Мы договорились встретиться…

— … и девушка на свидание не пришла, — кивнул старлей. — А вы давно с ней знакомы?

— Дня три где-то, — буркнул Костя, понимая, куда клонит этот насмешливый полицейский.

— Вы познакомились с девушкой три дня назад, пообщались, — полицейский усмехнулся, — потом девушка от вас ушла, предложив встретиться сегодня вечером в парке. Так?

— Так.

— И не пришла.

— И не пришла, — повторил Костя.

— Может быть, вы ей просто не понравились? — сказал полицейский глядя в упор на Костю. — Такое бывает. Она попробовала, но решила не продолжать с вами знакомство. Может такое быть?

— Нет, — сказал Костя и отошёл от стойки, но, передумав, вернулся. — Вы понимаете, у неё дома разгром.

— Дома? — удивился старлей. — А вы и дома у неё побывали?

Костя кивнул.

— А откуда вы узнали адрес?

— Она сама назвала.

— А точно она дала вам свой адрес?

Костя смутился — в паспорт-то Наде он не заглядывал.

— Даже если и её — ну мало ли, почему у ней бардак в квартире, — засмеялся полицейский. — В общем, вы не волнуйтесь, если она действительно пропала, то её близкие обнаружат это и обратятся к нам с заявлением. А у вас я ничего принять не могу, вы ей человек посторонний, о привычках её ничего не знаете. Может быть она укатила куда-нибудь развлекаться с другим любовником?

— С другим любовником? — Костя уже чувствовал неприязнь к этому самодовольному офицеру.

— Да, да — с другим любовником. Вы с чего решили, что вы у неё единственный? Вы знаете, каких мы тут историй понаслушались?

— Что случилось, Валера? — к стойке подошёл ещё один офицер — на этот раз капитан.

— Да вот парню девушка динамо сделала, а он её во всероссийский розыск собрался объявлять.

Капитан насмешливо посмотрел на Костю.

— Как тот, перед Новым годом?

— Ну типа того, да. Только того ещё и обчистили, а этот, вроде, не похож на потерпевшего. Вы же не потерпевший? — спросил старлей, глядя на Костю, и они оба с капитаном заржали.

Костя вышел из отделения. Вот придурки! — думал он по дороге домой. Пока дошёл, стемнело. Погода стояла ясная, луна уже склонялась к западу, и в её свете в зарослях одуванчика что-то блеснуло. «Опять бутылку оставили», — подумал Костя и вошёл в подъезд. Когда-то у них за углом был игорный клуб, и пьяные граждане, выйдя из него, рассаживались на удобных скамейках во дворе, продолжая празднество. Иногда они шумели ночь напролёт, разогнать их было нереально — даже приезжавший на вызов наряд полиции проводил беседу и уезжал, а гуляки оставались. Клуб давно закрыли, но традиция осталась, поэтому под лавками регулярно находили бутылки из под вина или водки.

Дома он, не зажигая свет, сел на диван и задумался. Что он знает про Надю? Только адрес, даже фамилии её у него нет. Он даже не расспросил её, где работает, с кем дружит… Стоп! Она говорила, что в тот день шла к подруге. Подруга, видимо, жила в одном из соседних дворов… Сколько тут девушек, подходящих по возрасту? И что — ходить по квартирам и спрашивать, не знают ли там Надю? Да ну, ерунда какая-то. Хотя если ничего другого на ум не придёт, придётся походить.

И телефон она потеряла… так, телефон. Телефон лежал в сумочке, сумочку она где-то выронила, когда ей стало плохо. Плохо ей стало здесь, во дворе. А у них тут такие джунгли, что этот клатч, вполне возможно, до сих пор где-то лежит в траве. «Вот идиот!»

Костя выскочил из квартиры и, не взяв даже ключа, понёсся вниз по лестнице. Оказавшись на улице, он стал всматриваться в траву — где-то тут что-то блеснуло, когда он шёл. С чего он решил, что это бутылка?!

Он медленно переходил с места на место, приседал, вставал на цыпочки… эх, ну почему он сразу не посмотрел? А теперь луна уже переместилась и ничего больше не блестит. Костя зашёл на заросший газон и стал ползать на четвереньках, ощупывая почву под травой. В лунном свете одуванчики были совсем не видны, и цветочки их больше не раскрашивали ковёр травы. Хм… а почему, интересно? Ему на глаза попался один цветок, и Костя увидел, что он закрылся. Точно — ведь одуванчики вечером закрывают свои цветки до утра! И пока цветки закрыты, они, наверное, не источают никакого аромата, а значит, не оказывают своего одуряющего действия. Впрочем, они и днём не него особенно не влияли. Правда, Костя почти всё время ходил в маске…

Проползав по траве минут пятнадцать, Костя пожалел, что не взял с собой телефон — можно было хотя бы фонариком себе светить. К тому же ведь и Надя может позвонить. В темноте всё равно найти ничего не удастся. Костя встал и пошёл к подъезду, на ходу нащупывая в кармане связку ключей.

Вот чёрт! Он же её оставил на столе у клавиатуры. Придётся звонить соседям.

Однако никто из соседей к домофону не подходил. Да что за ерунда? Опять, что ли все куда-то исчезли? И как ему теперь войти? Он в одной майке, а тут градусов семь, не больше. Да он до утра окочурится.

Как назло, поднялся сильный ветер, который нёс с собой стужу и пронизывал всё тело насквозь. Костя попытался спрятаться от ветра у входа в подвал, который выдавался из дома невысоким кубиком, но это не помогло. Съёжившись, он забился в самый угол, сел и обнял себя руками. Ну и холод…

Его взгляд упал на винтовой замок у двери. Он был полностью раскручен, и фиксирующая скоба свисала вниз. Опять Саша с четвёртого этажа не закрыл, подумал Костя. Но сейчас это было как нельзя кстати — есть где укрыться от ледяного ветра. Костя поднялся на ноги, дёрнул дверь и начал спускаться по ступеням. С правой стороны он нащупал выключатель и убедился, что свет в подвале включён — значит, это не Саша, просто в подвале кто-то есть. Как удачно, с ним-то Костя и войдёт назад в подъезд!

Тут было, по крайней мере, тепло. Костя спустился по лестнице и пошёл вдоль стены в поисках того, кто так поздно забрёл в подвал. Откуда-то издали доносился неясный гул. Точнее, это был некий звук, вызывавший вибрацию. Косте показалось, что даже тело его завибрировало от этого продолжительного «ом-м-м-м-м». Он повернул за угол, гудение усилилось, повернул ещё раз, и вдруг ему в глаза ударил яркий свет, от которого он на мгновение ослеп, а когда, закрывшись ладонями, вернул себе способность видеть, в глаза бросились стены, выложенные камнем на каком-то доисторическом растворе, и что-то настолько поразительное оказалось перед ним, что захотелось крикнуть, но тут же по голове ударили чем-то тяжёлым, размякшее тело подхватили чьи-то руки, кольнуло в плечо, и Костя погрузился во тьму.

Глава тринадцатая. Капище

Толик вышел на небольшую поляну в лесу. По её периметру были вкопаны столбы с вырезанными лицами. Не грубо вырубленными, а именно вырезанными и отшлифованными временем. Глаза идолов были пустыми, но в них чувствовался взгляд. Это было языческое капище, Толик знал о нём давно, но всегда считал настолько же бесполезным, как истязание кошки — просто картинка, за которой ничего не было. Для балбесов, вроде Женьки, сойдёт, но ему всё это казалось детской игрой. Однако когда он впервые услышал голос Хозяина, оказалось, что польза от языческих идолов всё-таки была. Хозяин в первый же день приказал ему идти сюда, подойти к одному из столбов и, прижавшись к нему, охватить его руками, а затем закрыть глаза. Лёгкое головокружение и ощущение зависания пришли к нему, постепенно нарастая, это было похоже на чувство, возникшее у Толика, когда он стоял на краю крыши шестнадцатиэтажки и собирался прыгнуть вниз, чтобы убить трёх поселившихся в нём чертей.

Обнявшись с идолом, он испытал то же чувство страха перед пустотой и противоречивое желание сделать шаг вперёд или отскочить. На этот раз он сделал этот шаг и… открыв глаза, обнаружил себя в громадном дупле старого высохшего дерева, а вокруг стоял глухой лес — это была настоящая чаща, непролазные дебри, заросшие высокими кустарниками вперемешку с громадными, уходящими высоко в небо, стволами старых дубов. О таких местах Толик в детстве читал в старых сказках, и они снились ему по ночам, а сам он в этих снах был то серым волком, то Лешим, то Кащеем, а однажды — Бабой Ягой.

Толик осторожно выбрался из дупла и осмотрел дерево, в котором очутился. Это был такой же громадный дуб, как окружавшие его, только уже умирающий. От сухого ствола ещё отходило несколько молодых зелёных ветвей, но все старые были засохшие, наполовину раздетые, как и ствол, лишённые большей части своей коры, и Толику отчего-то стало стыдно смотреть на них — это было похоже на подглядывание за старой женщиной, которая, раздевшись, осматривает своё дряблое тело в поисках напоминаний о позабытой юности. Он отвернулся и увидел одинокую и едва заметную тропку, укрытую высокой травой и образовывавшей своеобразный лабиринт между деревьями и кустарниками.

Толик пошёл по ней и довольно скоро вышел к заброшенному домику — это была старая покосившаяся избушка, где когда-то устраивали привалы местные охотники, уходящие на промысел на несколько дней. Брёвна в стенах покрылись продольными трещинами, крыша покосилась и, казалось, собирается сползти наземь, а внутри Толик обнаружил толстенный слой пыли, покрывавший кое-какую мебель и пересохшие половые доски. Среди этих досок нашлось кольцо, потянув за которое он обнаружил глубокий и просторный погреб. Здесь же у стены стояла деревянная лестница, по которой Толик спустился вниз и осмотрел подземелье, сразу же вызвавшее у него восторг.

И вместе с восторгом пришёл приказ Хозяина — подготовить здесь жертву для будущего празднества. Несколько недель Толик занимался оборудованием погреба. Особенно непросто было дотащить сюда колесо с крестом — оно даже в громадном дупле не помещалось, и идол несколько раз перемещал Толика без него, пока он не нашёл удобного положения, в котором часть обода выглядывала из дупла наружу.

И вот теперь, когда Клякса висит, распятый на этом колесе, он, Толик, каждый день должен ходить сюда, чтобы жертва дожила до Чёрной Пасхи. Он бы с удовольствием до смерти запытал свою жертву, от которой много лет терпел унижения, но Хозяин требовал, чтобы Клякса умер на кресте в нужное время и в нужном месте.

Толик вылез из дупла и уже известной ему тропой пошёл к домику. Теперь, когда он знал, куда смотреть, он издали видел между листьев перекошенную крышу. Отсюда была видна и дыра в одном из скатов — сквозь неё в домик днём проникал яркий солнечный свет. В прошлом месяце Толик несколько раз здесь ночевал и натаскал сушёной рыбы и сухарей.

Он взялся за кольцо и поднял крышку. На лестнице вдруг замер: почувствовал — не дыхание, не движение, а нарушение порядка. Он присмотрелся. Внизу, в темноте на кресте всё так же висело тело Кляксы. В слабом свете Толику показалось, что его правая рука как-то странно дёрнулась. Он быстро поставил лестницу и спустился по ней вниз.

— Как спал, Андрюха? — спросил он, осматривая свою жертву. — Какие сны видел? Небось боженьке молился, чтобы снял тя с креста? А я вот давно понял, что молиться нужно сильному. Бог разве сильный? Он говорит — всё прощай, подставь другую щёку… он слабый. Смотри, как надо молиться: «Аз иже рцы червь, ве́ди герв твёрдо, дзело он шта». Повтори.

Клякса подчинялся. Он разлепил запёкшиеся губы и пробормотал:

— Аз иже рцы он шта…

— Молодец, Андрюха, — похвалил его Толик, доставая из тумбочки в углу шприц. — Вот так и молись теперь постоянно…

Он повернулся к Кляксе:

— Пить, небось, хочешь, а? Щас я тя напою.

Клякса что-то пробормотал.

— Чего? Говори громче, тя не поймёшь.

Толик толкнул колесо, и оно стало медленно поворачиваться. Клякса повис вниз головой, и его руки оказались на удобном уровне. Толик ногой остановил круг, ловко обмотал правую руку жгутом и стал ждать, пока вена наполнится кровью.

— Что-то ты сегодня какой-то малокровный, — задумчиво сказал Толик. — А ну кулаком поработай. Работай давай! — заорал он, увидев, что Клякса не реагирует и коротко, без замаха ударил его кулаком в пах.

Клякса взвыл от боли и начал быстро сгибать и разгибать пальцы на левой руке.

— Ты идиот, Андрюха?! — снова заорал Толик. — На другой руке!

И он снова замахнулся, а Клякса завопил ещё до удара.

— Вот то-то же. Давай, работай, работай!

Клякса изо всех сил сжимал и разжимал кулак, но вены его оставались плоскими.

— Ну, чёрт… — сказал Толик через несколько минут. — Короче, мало у тя крови осталось. Ну и что будем делать?

Он подвинул табуретку и сел так, что его лицо оказалось почти на одном уровне с лицом Кляксы.

— Ты видишь, Андрюха, поить-то тя нечем. Похоже, чуть не литр крови уже с тя слили, больше пока нельзя. Ну ладно, сегодня опять воды дам. Хватит кулак жать, харэ.

Он посмотрел на распахнувшуюся ладонь Кляксы, и вдруг что-то привлекло его внимание.

— Эге… — задумчиво сказал он. — Да ты что же эт, Андрюха, развязывался? Эт что?

Толик встал и просунул между верёвкой и запястьем свою ладонь.

— Ты чё эт, Андрюха, — слезть пытался?!

Он пнул Кляксу по лицу, и у того от бессилия потекли слёзы.

— Ах ты тварь!

Толик заметался по погребу. Подбежав к тумбочке, он выдвинул ящик, и начал рыться в нём.

— Андрюха, а ты кем хотел стать в детстве? — Толик оглянулся к нему, и в свете фонаря Клякса увидел лицо, искажённое странной горечью.

— Военным… — пробормотал он. — У меня отец был военным.

— А я — хомяком, — сказал Толик. — Хомяку всё равно.

Затем он снова отвернулся и продолжил копаться в тумбочке. Наконец, до Кляксы донеслось:

— Вот эт хорошо, эт ты не развяжешь.

Он снова приблизился к кресту, и Клякса увидел в его руках молоток и гвозди.

Глава четырнадцатая. Звёзды говорят

В голове торчал тупой кол и, казалось, вращался там, причиняя сильную боль. Костя застонал и открыл глаза. Вокруг всё поплыло, боль усилилась, и он рефлекторно закрыл глаза снова. Состояние напоминало сильное похмелье. «С кем же это я вчера назюзюкался? — подумал Костя. — А, потом вспомню», — решил он и постарался заснуть, но тут же вспомнил подвал, моментально протрезвел, и с трудом разлепил глаза. Вокруг было темно. Он лежал на чём-то мягком. Голова трещала так, что невыносимо хотелось снова закрыть глаза и вырубиться, но желание выяснить, где он, оказалось сильнее.

Костя пошарил рукой возле себя и нащупал подушку. Так он на постели? Он медленно повернулся и увидел окно, а за окном слабое свечение ночного города. Значит, он в чьей-то квартире. Костя с трудом сел и стал всматриваться в темноту. Наверное, его кто-нибудь сторожит, и если он себя выдаст, ему врежут по башке ещё раз, поэтому надо всё делать бесшумно. Тут Костя понял, что громко стонет от боли, и заставил себя замолчать. Глаза немного привыкли к темноте, и он стал различать предметы вокруг. Шкаф, стол ещё шкаф… так это же его мебель, его комната. Выходит, он у себя в квартире! А кто-нибудь ещё тут есть, кроме него? Костя прислушался, стояла мёртвая тишина, но это ни о чём не говорило. Он медленно встал и пошёл вдоль стены, стараясь ступать так, чтобы пол не заскрипел.

Костя доплёлся до кухни и открыл холодильник — тут всё было нетронутым. Он вытащил таблетку обезболивающего, разжевал её, запил водой из стоявшего тут же на столике бокала. Через полчаса должно полегчать…

Костя опасался включать свет — наблюдатели могли быть как внутри, так и снаружи, и следовало сначала хотя бы обойти квартиру. На кухне никого не было. Костя прошёл по коридору и открыл дверь в санузел — там было темно, как в погребе, но проверить его было необходимо. Костя зашёл внутрь, прикрыл дверь так, чтобы только руку просунуть, нажал на выключатель и осмотрелся — пусто. Он выключил свет и вышел. Оставалось проверить две комнаты — гостиную, в которой он уже побывал, и спальню.

Обе комнаты были неплохо освещены светом от фонаря во дворе. Не настолько, чтобы не спотыкаться о стоявшие на полу предметы, но достаточно, чтобы убедиться, что посторонних в доме нет.

В доме нет, подумал Костя, а снаружи? Кто-то ударил его по голове в подвале, когда он что-то увидел. А что, кстати? Или кого? Сначала была вспышка света, а потом — удар и укол. Укол! Костя повернул голову и всмотрелся в плечо. Ничего не увидел и подошёл к окну, здесь было больше света, и Костя рассмотрел на плече след от инъекции. Похоже, что ему что-то вкололи, возможно, снотворное или наркотик. Он застал в подвале что-то, о чём не должен был знать, и его обезвредили таким варварским способом.

Грех обижаться, пришло ему в голову — могли просто убить. Это они ещё проявили гуманность. И всё же…

Он снова сел на диван. Итак вопросы. Первое: куда исчезла Надя? Кто и зачем её похитил? Второе: Кто эта её подруга, к которой она шла тем вечером? Третье: что он увидел или мог увидеть в подвале? Четвёртое: кто те люди, которые его оглушили и сделали укол? И почему они не убили его, а только оглушили и отнесли в квартиру?

Головная боль постепенно утихала, но во всём теле было ощущение усталости или расслабленности — возможно, последствия того, что ему вкололи. Костя откинулся на спинку дивана и заснул.

Когда он снова открыл глаза, было светло, и лёгкий ветерок проникал в комнату из приоткрытого окна. Голова почти не болела, только слабый стук в виске напоминал о вчерашнем приключении.

Костя моментально всё вспомнил и встал на ноги. Уже привычно он подошёл к окну и убедился, что жёлтое поле постепенно заполняется синим. Интересно, почему этот феномен до сих пор никого не заинтересовал? Или заинтересовал, и сейчас какой-то ботаник уже препарирует эти синие цветочки?

Зазвонил телефон. Это была Анюта.

— Андрей Викторович просит срочно ему позвонить, — сказала она и, как всегда, не дожидаясь ответа, сбросила соединение.

Ну позвоню, чего ж не позвонить, подумал Костя. Всё равно надо отпроситься на сегодня.

— Андрей Викторович! — произнёс он в трубку. — Добрый…

— Добрый, добрый, — перебил его начальник. — Ты послушай-ка, тут к нам новый псих обратился…

Психами шеф называл всех, кто имел сказать нечто необычное.

— …он говорит, что звёзды, мол, как-то не так расположены. Ты сходил бы к нему.

— Андрей Викторович, — воспользовался паузой Костя. — Я тут приболел малость, мне бы пару деньков…

— Вот с астрономом этим разберись, а потом можешь денёк-другой расслабиться. Контакты у Анюты. Но в понедельник чтоб как штык! И с готовым материалом. Давай.

И сбросил.

Костя снова посмотрел в окно. Скамейки напротив подъезда тоже утопали в синем, но в этом синем ковре что-то краснело. Костя присмотрелся, но с пятого этажа было не разобрать. Он пошёл к двери. Так, не забыть ключи… вернулся, взял ключи со стола и в полминуты сбежал по лестнице вниз.

Где-то возле ножки. Костя опустился на корточки и начал раздвигать траву. Вот оно! Ну точно, клатч. Костя щёлкнул магнитной застёжкой. И телефон лежит. Вместе с трофеем Костя побежал вверх по лестнице.

И как это он его не нашёл три дня назад, когда ползал по траве?

Дома Костя включил телефон (слава богу, для включения даже пароль не понадобился) и полез в контакты. Так, тут чёрт голову сломит… Он открыл последние вызовы. Во-от, тут попроще. Так, вот эта «Ленок», наверное, и есть та самая подруга, к ней больше всего вызовов. Костя нажал на кнопку вызова.

— Да, — раздалось в трубке почти немедленно. — Алло, Надюх, ты куда пропала-то?

— Это не Надя, — начал говорить Костя.

— А кто это? И где Надя?

— Я не знаю, где Надя, просто у меня её телефон, — объяснил Костя. — Я хочу узнать у вас…

— А как к вам попал её телефон? — голос в трубке был требовательным и жёстким.

Костя понял, что по телефону ничего объяснить не получится.

— Лена, давайте встретимся, я вам всё объясню.

Она положила трубку.

Тут же зазвонил его телефон. Это была Мусатова. Костя её сбросил. Она позвонила ещё раз, Костя сбросил опять. Больше звонков не было. Зато забулькал мессенджер. Костя зашёл в контакты и отправил Мусатову в чёрный список.

Так, с телефоном как-то не очень получилось. И почему он на него возлагал столько надежд? Очевидно же, что с посторонним человеком никто говорить не захочет.

Его мысли переключились на вчерашний вечер. Он что-то увидел в подвале, и после этого его ударили. Интересно, что это было? Надо сходить и посмотреть, может, там какие-то следы остались. Костя накинул куртку и вышел из квартиры.

Он обошёл весь подвал и не обнаружил ничего подозрительного. На том месте, где он вчера отключился, не было никаких посторонних предметов, только валялись обрывки каких-то бумаг.

Вообще никаких следов, не за что зацепиться.

Так, надо пока навестить этого психа-астронома. Что там шеф сказал? Контакты у Анюты. Костя поморщился, но набрал её.

— Анюта… — начал он.

— Анна Владимировна, — ледяным голосом поправила она.

— Да пошла ты, Анна Владимировна, — разъярился Костя. — Давно такой борзой стала? Давай адрес астронома!

Та, похоже, была ошарашена, потому что сначала была тишина, а затем Анюта продиктовала адрес.

— Больше ничего?

— Ничего… — буркнул Костя и нажал на сброс.

Астрономом оказался Прозоров — тот самый «провидец», который меньше недели назад рассказывал Косте о грядущем апокалипсисе, предвестником которого станет ужасная красная звезда Немезида. Он жил в его доме, в подъезде со входом из-под арки. Когда-то советские строители пристроили к его пятиэтажке ещё один подъезд в семь этажей, и вход в него был в арке, которая отделяла дом от ещё одного — стоявшей перпендикулярно четырёхэтажной «сталинки».

Пару раз Костя видел на балконе шестого этажа трубу — любительский телескоп.

Костя решил по-быстрому сбегать и поговорить с ним, а потом возобновить поиски Нади. Через десять минут он уже входил в квартиру астронома-любителя. Прозоров был среднего роста, на вид лет пятидесяти пяти, с большой залысиной ото лба, слегка полноватый, но не толстый, на тоненьких нетренированных ногах.

— Владимир Васильевич, — представился он, протягивая Косте руку. — Прозоров.

Ладонь была горячей и слегка потной.

— Мы знакомы, — ответил Костя. — Я из «Вестника».

«Псих» снял очки и, прищурившись, вгляделся в Костю.