Сеятели. Книга 4. Скрижали бытия

– Ок, мелкий. Смотри вперед. Сейчас перебегаем шоссе и там сделаем привал.

– Хорошо, – даже без спора ответил младший.

Они без происшествий перешли дорогу, преодолели кювет и пару извилистых траншей вдоль шоссе. В последней довольно глубокой траншее, явно оставшейся после давней стройки, Тим облегченно привалился к заросшему жухлой травой склону.

Отдышавшись, он достал бутылку с водой и бросил сидевшему напротив Семену. Мальчишка стал жадно пить, потом откинулся на спину и почти сразу задремал.

Тим покопался в рюкзаке, достал энергетический батончик и банку консервов. После еды он расковырял ножом землю и закопал упаковки и пустую банку, накрошил сверху траву.

Немного полежав и подкопив сил, юноша подполз к вершине траншеи и стал изучать окрестности.

Даже отсюда было видно бардак.

На заправке, что стояла рядом с мастерскими в длинном ряду машин люди дрались за остатки топлива и право залить вне очереди. Раздавались выстрелы.

Тим пытался понять, что именно там происходило. То ли обычный день выживания на окраине страны, то ли местные бандиты устанавливали свои порядки, то ли фанатики добрались до города, прорвались через пограничные блокпосты и теперь гражданские бежали в сторону Оренбурга или других городов.

Здесь тоже был хаос. Тим понял, что в Орске после очередной вспышки электромагнитный импульс выжег все подстанции, как это было в Актобе не раз.

Ведь человеческая цивилизация полностью зависит от электричества. Без него все резко отвесно вниз скатывается в бездну хаоса, анархии и животных инстинктов. Везде хозяйничали мародеры и криминал. Остатки силовиков и власти, назначенные сюда центром из гигаполисов пытались организовать группы дружинников и структуру организованного сопротивления преступникам.

Судя по той картине, что наблюдал Тим, извне, в это же время зашли в окрестности первые группы протеков-фанатиков движения с территории Казахстана.

Тим наблюдал за начавшейся вакханалией. Со своего наблюдательного пункта он видел, как по улицам на окраине пригорода бегают в суматохе люди.

Машины на заправке это было только начало панического бегства местного населения, многие явно еще не знали про ситуацию на границе.

– Тим, у меня руки чешутся, – раздался недовольный голос сзади.

Юноша вздрогнул и повернулся к проснувшемуся Семену.

– Ты чего так пугаешь, -проворчал он, – Сейчас мазь достану, вроде еще была.

– Конечно была. Мама недавно покупала несколько тюбиков, – воскликнул Семен.

– Откуда! Заметь, мелкий. Мы вместе убегали из Актобе. Некогда было мази брать. В рюкзаке только полтора тюбика, – ответил Тим намазывая ожоги на руке брата.

– Тим, мы же уже в Орске почти?

– Да, вон там он, впереди.

– Скоро к маме дойдем? – радостно воскликнул Семен.

– Ну через день-два. Обойдем левее, зайдем с северных окраин, подальше от границы, чтобы нас никто не заподозрил. – уверенным голосом соврал Тимофей, даже не глядя на брата.

– Это же долго.

– Лучше долго, чем попасть в руки пограничников или еще хуже к протекам-фанатикам. Ты этого хочешь?

– Нет. Конечно, – испуганно пропищал Семен.

– Хочешь быстрее, значит собирайся. Хватит отдыхать, – слегка хрипло пробубнил Тим, на которого накатила грусть и воспоминания о матери.

Он не мог поделиться горем ни с кем, тем более с братом. Он нес это внутри, и старался не терять концентрацию, трезво оценивать обстановку, принимать быстрые решения, каждое из которых влияло на их жизнь, старался не сорваться. Не зареветь, не накричать и напугать брата.

Заметив, что Семен уже на ногах, Тим встал, закинул рюкзак и пошел по траншее. Она закончилась только метров через двести, когда он понял, что они уже вне поля видимости со стороны заправки и пригорода. Тим повернул еще левее и направился к зарослям сухой осоки и небольшой речки.

Она оказалась, судя по илистым отложениям вдоль берега сильно пересохшей, Тим не стал терять времени, посадил Семена на плечи и перешел ее вброд. Воды было чуть выше колена.

Выйдя из зарослей осоки, юноша понял, что впереди весь горизонт усыпан полуразвалившимися и явно заброшенными частными садовыми домиками и прочими постройками. Обходить их было нереально.

Тим достал нож со встроенным ультразвуковым отпугивателем собак, сказал Семену держаться ближе и пошел в ближайший проулок.

Они проходили один за другим заброшенные и разворованные давно участки почти в полной тишине.

Редкий скрип и шелест обрывков пленки и проволоки наводил ужас на подростков. Но примерно через полчаса и полсотни домиков они оба привыкли.

– Тим, – полушепотом позвал Семен.

– Что случилось? – отозвался старший брат, даже не оборачиваясь и продолжая уверенно идти вперед, внимательно осматриваясь вокруг.

– А ты ведь бывал в Орске? Это ведь Россия.

– Я бывал здесь с экскурсией один раз, когда выиграл один из этапов конкурса отбора студентов в гигаполис. Зачем ты это вспомнил, Сема?

– У тебя ведь здесь девушка живет?

Тим вдруг грустно вспомнил про это и даже немного разозлился на брата.

– Тогда же познакомился с ней на этой экскурсии. Но она не в Орске живет, мелкий. Это гораздо дальше на север, дальше даже Оренбурга. Потом переписывались год почти, два раза она приезжала в гости к нам.

– Да, помни. Прикольная она, Тим. Мы поедем потом к ней?

Старший был обескуражен словами Семена и снова разозлился.

– Заткнись, мелкий. Нас кто-нибудь услышит. Молча иди.

Через заброшенные огороды они шли еще почти целый час.

Тим облегченно выдохнул, когда они оказались у полуразбитого дощатого забора, за которым началась степи, редкая трава и небольшие сухие кусты. За полосой растительности шириной в пару километров видно стало еще один пригород Орска, двух-трехэтажные здания тянулись длинной полосой.

Пока Семен отдыхал, сидя на большом обломке бетонного блока возле забора, Тим рассматривал окрестности в отверстие между досок. Наконец он принял решение, левее от их привала метров на пятьдесят он увидел небольшую балку. Она шла до самого пригорода и терялась между зданий.

Теперь можно было безопасно, почти незаметно дойти до зданий и укрыться где-нибудь, поспать и поесть.

Тим так и не реши, как без подозрений объяснить брату, что мама уехала из Орска дальше и ждет их там, где-то и куда вообще дальше идти.

В сторону ближайшего гигаполиса и сдаться нейровластям или пробовать дойти с восьмилетним мальчишкой до нормальных поселений свободных людей без нейроконтроля и не состоящих в движении фанатиков. Они находились намного севернее, где солнечная активность не так еще убила флору и фауну, где экосистема еще сопротивлялась, даже по приблизительным рассуждениям отца это было очень далеко, не меньше тысячи километров.

Эти мысли сверлили его мозг бесконечно.

Подростки довольно легко дошли до пригорода. В первых зданиях гулял ветер через разбитые окна, люди явно ушли отсюда давно.

И все же они шли, стараясь держаться подальше от зданий. Через высоки заросли сухой травы, часто замирая и прислушиваясь, быстро перебегали перекрестки и улицы пригибаясь. Тим вел младшего дворами, искал пути среди иссушенных кустов, стараясь не проходить напротив выбитых окон и дверей.

Они прошли по прикидкам Тима и карте в смарте больше половины пригородного поселка и не увидели нигде признаков жизни. Ни звуков, ни машин, ни белья, ни огородиков.

Это сыграло злую шутку с Тимофеем.

В какой-то момент он расслабился и забыв об осторожности, даже не осмотревшись и не пригнувшись вышел из очередного двора прямо на перекресток. Улица началась сразу за углом небольшого здания.

На перекрестке метрах в ста от них копошились у дверей в магазин двое мужчин в одинаковых грязно-серых куртках военного образца. Они явно решили вскрыть заколоченные фанерой и досками двери.

Тим едва не сматерился вслух и начал пятиться, но в него тут же врезался Семен.

Младший от неожиданности громко охнул.

Тим резко развернулся и схватив Семена за рукав побежал обратно за угол дома.

Они попались на глаза. Их услышали и уже увидели.

Тим словно рожден был с пониманием этого мира. Или его научили улицы Актобе, драки и тяжелое детство.

Он понимал, что вокруг давно земля бесправных. Здесь только закон оружия и силы.

И сейчас он это понимал, как никогда четко. В уличных разборках иногда приходилось ретироваться и убегать, когда противников было на порядок больше. Но он обычно отвечал только за себя и знал свои способности.

Сейчас все было иначе. Сердце стучало как обезумевший молоток по наковальне.

Подростки бежали по проулку. Затем Тим резко дернул брата вправо в одну из разбитых дверей.

Они оказались в небольшом двухэтажном здании. Сначала побежали по коридору. Тим заметил почти целую лестницу.

Забежав на второй этаж Тим увидел несколько комнат без дверей. Он лихорадочно осматривал одну за другой. Во второй оказался длинный встроенный в стену шкаф. Юноша оставил младшего в углу, прикрыл куском крашеной облупившейся фанеры и тряпками.

– Сиди очень тихо. Я вернусь, мелкий. Только не шевелись и жди.

Тим побежал обратно. Закинул тяжеленный рюкзак прямо под лестницу и закидал кусками двери и парой куском штукатурки.

Он буквально слышал с улицы приближение погони.

Затем бросился бежать дальше от лестницы по коридору. Заглянул в три комнаты, но не увидел ни одного места, чтобы спрятаться.

Как раз в момент, когда вышел из третьей заметил в коридоре над головой небольшой карман под потолком.

Тим подтянулся и довольно легко вскарабкался в нишу. Он прижался как можно глубже к самой стенке, достал нож и едва это сделал, как услышал скрип и скрежет бетонного крошева со стороны лестницы и коридора.

Он понял, что преследователи уже в здании. Юноша едва успел спрятаться, но успел заметить следы ботинок внизу, на пыльном полу.

Тим медленно выдыхал и вдыхал, стараясь не кашлянуть и сделать это как можно тише и выровнять сбитое дыхание.

Хруст мусора под ногами бандитов, явно шедших по коридору, приближался.

Время от времени наступала тишина, они заглядывали в комнаты.

Затем из-за края первой доски в нише показался лысый затылок с кривой красной царапиной.

Мародер сделал еще один шаг осторожный вперед, заглянул в комнату и повернул голову обратно в коридор.

Тим осознал, что хруста и других звуков снизу нет. Бандит был один, они разделились. Ждать больше не было смысла.

Он подтянулся к краю настила и спрыгнул.

Едва не соскользнув по кусочку плитки предательски дернувшейся под ботинком Тим подпрыгнул в сторону бандита.

Мародер успел выстрелить из пистолета резко извернувшись, но Тим уже висел на нем. Первый удар ножом прошел вскользь и слегка поцарапал лицо бандита. Тим крепко схватил второй согнутой рукой за плечо и куртку мародера. Тот начал резко крутиться и вырываться, начал наводить на парня пистолет.

В этот момент Тим несколько раз нанес удары ножом, один из которых достиг цели. Кровь хлынула из пробитой шеи. Мародер захрипел и выронив пистолет схватился рукой за рану. Упал на колени. Тим спрыгнул с противника и снова ударил его ножом в шею прямо через прислоненную ладонь, потом еще и еще. Лысый упал на бок, хрипя и истекая кровью.

Тим не стал терять время, быстро, но аккуратно он двинулся в сторону лестницы. Адреналин буквально рвался изнутри, юношу колотило и от страха, и от злости одновременно.

Почти бесшумно он поднялся на второй этаж, сделал шаг, другой. Замер.

Прислушался, пытаясь понять в какой из комнат второй мародер.

В этот момент Тим увидел младшего брата в конце коридора, он все-таки, покинул укрытие в шкафу, не выдержал.

Тим перепугался и одновременно разозлился. Он показал знак стой ладонью и сделал шаг по коридору.

Семен не послушался и побежал к Тиму, в тот же миг, как из одной из комнат вышел бородатый плотный мародер. Он и сам не ожидал этой встречи, сначала в смятении заозирался, но быстро собрался и резко развернул обрез в сторону коридора.

Прозвучал выстрел. Эхом раскатистым отразился по полуразрушенному зданию.

– Нет, мелкий! – завопил Тим и бросился на бандита.

Мародер ударил его с локтя. Кровь хлынула из носа фонтаном.

Но парень не отпускал его. Заляпал своей кровью уже всю разгрузку бандита. Крепко вцепился, сверху обхватил плечи не давая вывернуться и выстрелить.

Бородач хрипел и матерился.

Юноша понимал, что у них разные весовые категории. Справиться с мощным противником у него практически не было шансов, но сейчас кипевшая злость придавала сил.

Тим специально давил лбом в незакрытую шею, мешая скоординироваться. Бандит дергался все сильнее, крутился, чтобы скинуть юношу.

Бородач снова психанул и резко дернул руками вверх. Тим полетел на пол и следом выпавшее неудачно оружие бандита.

Недолго думая он схватив упавший обрез и выстрелил в упор в бандита.

Противник даже не упал, лишь покачнулся.

– Ах, ты гнида малолетняя! – рявкнул раненый мародер.

Шокированный Тим увидел, как хлестнула кровь изо лба и шеи от попадания. Юноша пытался встать, перехватил обрез за ствол, как дубинку. Враг сделал два шага к Тиму затем левая нога пошатнулась, он присел на колено, оперся, потянулся руками к обрезу и юноше, побагровел и сипло выдохнув, завалился набок неестественно выгнув ноги.

Тим ударил его по голове обрезом, измазав оружие кровью. Мародер не подавал признаков жизни.

Юноша побежал в конец коридора, к лежащему там на животе в бетонном крошеве, Семену.

Он даже не смог сначала задеть его.

Тима трясло от нервного напряжения.

Затем он присел, схватил брата за куртку и развернул к себе лицом.

Семен не подавал признаков жизни. Лицо, измазанное цементной пылью, тоже посерело, лишь из двух дырочек от дроби сочилась кровь и стекала на воротник куртки и дальше на рукав костюма Тимофея.

Тим потряс брата, затем еще. Заорал на все здание.

– Ты почему такой непослушный, мелкий! – промычал сквозь слезы юноша.

И зарыдал.

Руки ослабли. Семен откинулся на колени брата. Одна рука упала на пол в пыль.

Тим безвольно опустил руки на куртку брата. Он стирал бегущие ручьями слезы с трудом поднимая гудящую и скрюченную, сковавшуюся в спазме руку.

Долго ревел, смотрел на младшего и снова ревел.

Его лицо. Он было такое, словно он уснул.

Тим не хотел ничего понимать.

Он уже не откроет глаза, не улыбнется.

Он лежит рука вверх полузакрытой ладонью. Ссадины от падения и попадания дроби злили Тима. Он аккуратно оттер пыль и пятна крови с лица Семена.

Он звал, обращался к нему. Потряс еще пару раз.

И снова ревел.

Жалел и себя. За одиночество и страх. И за то, что он не смог сдержать обещания перед отцом. Не уберег младшего.

На улице давно стемнело.

Тим сидел, прислонившись к стене. Уже не ревел, силы закончились. Наступила апатия.

Кто-то пробежал по проулку за окнами с громкими криками. Затем раздался топот еще нескольких преследователей, улюлюканье. На стене соседнего здания пробежали оранжевые блики светивших внизу фонарей.

Тим сидел и молча смотрел сквозь дверной проем в разбитое окно на буро-красную, щедро покрытую ржавчиной крышу дома, напротив.

Семен все также лежал у него на коленях.

Неподалеку раздавались крики, редкие выстрелы. Истерзанный мир продолжал свою жизнь, хаос и насилие накрыли окрестности.

Еще было темно, когда Тим вышел из своего полубеспамятного отрешенного состояния. Погладил брата по голове, снова нахлынули слезы. Через несколько минут он смог совладать с эмоциями, достал из кармана салфетку, обтер соленые щеки и обильные полузасохшие сопли.

Аккуратно уложив мертвого брата на пол, Тим подошел почти вплотную к окну и внимательно изучил соседний дом с ржавой крышей. В нем тоже были выбиты окна, признаков жизни и движения не наблюдалось, местами вывалились дощечки из обшивки фасада.

Тим уже все решил. Копать где-то во дворе могилу было долго, нечем и опасно. Оставлять тело Семена лежать на полу или заваливать обломками тоже показалось глупой идеей. Он не собирался бросать его и оставлять на растерзание животных и местным.

Через пару минут Тим уже нес младшего брата на плече вниз, на первый этаж. Затем через коридор вышел на улицу, осмотрелся и направился к соседнему дому.

Аккуратно положил его на обшарпанный деревянный пол в самой маленькой комнате. Убрал вихры с лица брата, поправил капюшон куртку. Сложил ему руки на грудь и вложил в одну нож.

– Спи спокойно, мелкий, – прохрипел Тим, едва снова не заревев, – Ты был хорошим братом. Хорошо, что не успел узнать про маму.

Тимофей встал и вышел из комнаты. Затем как мог он содрал обои в остальных комнатах. Принес кучу дощечек и хвороста с улицы.

Обложил Семена со всех сторон.

Сходил в соседнее здание, обыскал обоих мародеров, забрал обрез, две горсти патронов к нему, пистолет, три полных обоймы и кобуру, осмотрел окрестности через разбитые окна второго этажа, затем откопал рюкзак, затолкал в него обрез, патроны и вернулся обратно.

Постоял несколько минут молчав дверном проеме, не решаясь больше смотреть на брата.

Затем надел лямки, закрепил плотно рюкзак и набрызгав жидкостью для розжига на обои, доски и дверные косяки и пол, поджег.

И сразу быстрым шагом направился к выходу.

Почти бегом он преодолел проулок, вышел на перекресток, преодолел большой заросший сквер, перелез через декоративный ветхий забор и начал быстро удаляться от построек.

Тим остановился на небольшом холме почти в километре от пригорода, развернулся, удостоверился, что за ним никто не гонится и людей нет поблизости.

Отсюда он прекрасно видел заправку чуть левее у дороги, длинные синие корпуса какого-то заводика гораздо правее поселка и пламя от разгоревшегося пожара напротив холма. Старый деревянный дом быстро разгорелся и теперь ярким пятном освещал зловеще полуразрушенный поселок.

Тим заметил движение в соседних проулках, обитатели поселка в панике бегали вокруг.

Юноше было безразлично, что они там делают, боятся распространения огня, пытаются понять почему загорелось здание. Он знал только одно, до его брата теперь никто не доберется, теперь он в лучшем из миров.

Тим развернулся и не торопясь пошел дальше в темноту, все больше удаляясь от пригорода в сторону степи.

Безразличие переполняло его. Он шел километр за километром, через заброшенные здания, через степь.

Лишь когда запнулся и свалился в небольшой овраг, больно ударившись головой и разлив две лопнувшие бутылки с водой, Тим пришел в чувство.

Реальность не позволяла расслабиться, не давала времени на переживания и слабость.

Юноша понял, что нужно искать цель, не отпускать эту ниточку жизни. Он был здесь и сейчас. Без соплей и слез.

Немного поев и перебрав рюкзак, юноша достал мачете и задремал.

Проснулся он, когда уже было даже не утро, солнце сильно припекало.

Попив воды, он пошел дальше.

Он пересек пару дорог, обошел стороной три поселка.

На следующей дороге ему попались остовы боевых машин выгоревшие. Полуржавые. Бои давно видимо были.

«Наверняка между местными повстанцами и нейроконтролем» – подумал Тим – «А может и протеки-фанатики дошли до этих мест. Граница в принципе была недалеко. Может и отец ошибался, нигде не осталось безопасных мест и поселений».

У Тима наконец сформировалась цель. Возможно это могло стать хоть на короткое время смыслом жизни, той ниточкой, что связывает с желанием жить, двигаться, вставать с иссушенной земли и идти дальше.

Нужно было идти вперед, на север. Искать поселения свободных.

Тим прошел еще пару километров через степь, нашел крохотный ручеек по пути, поменял маршрут из-за показавшихся впереди зданий и людей.

Потом увидел холмы и скалистые выступы. Близился вечер, когда он достиг каменистой гряды.

Долго сидел на груде больших камней. Отрешенно смотрел вдаль. Время от времени из края глаз текли слезы и оставляли сухие полосы на горячей и грязной коже.

Тим с тройным выдохом проглотил комок и встал.

Сначала он хотел сделать привал среди этих камней, потом передумал и решил спуститься к дороге и поискать другой укрытие. Он прошел до дальнего края каменистой гряды и почти сразу увидел внизу у дороги драку. Сгустившиеся сумерки позволили ему остаться незамеченным.

Тим укрылся за небольшим плоским камнем и стал наблюдать.

Сначала, что-то сжалось внутри, заскрипело в районе сердца и парень едва не сорвался.

Затем пригляделся и понял, что дрались явно бандиты местные и возможно протеки-фанатики. Точно уж не гвардия из гигаполиса. Впрочем, Тим понял для себя, что не стал защищать никого.

Да там была схватка и он не собирался вмешиваться, в нем что-то надломилось, треснуло волшебное стекло взаимовыручки и человечности в душе.

Там внизу вовсю лилась кровь.

Противники буквально рвали друг друга. Потом видимо одни начали проигрывать, три человека побежали вдоль дороги.

Их соратников добила вторая группа. Почти сразу после боя победители сели в два багги и быстро поехали в обратную сторону дороги, не желая видимо тратить время на преследование врагов.

Тима такой расклад тоже устраивал, можно было идти дальше. А еще он решил быстро осмотреть место схватки.

Спустившись с холма, он подошел к убитым. Сразу заметил, что оружия у всех бандитов отсутствовало. Успели их противники на багги забрать и даже бронежилеты и куртки.

Тим понимал, что стоять и разглядывать пейзаж времени не было. Могли вернуть убежавшие бандиты, услышав гул багги. Он хотел уже идти дальше за дорогу, но заметил у одного из убитых кастет.

Быстро подбежал и стащил его с руки бандита. Тиму понравился удобный кастет из кожи с матовыми вставками.

Больше он не стал терять время и покинул место боя.

Примерно через километр блуждания по степи юноша вышел к окраине очередного поселка. Не заметив нигде присутствия людей, он направился к небольшому кирпичному зданию с обвалившейся крышей стоявшему за несколькими одноэтажными деревянными домами.

Осторожно обошел его вокруг, Тим заметил кусок ржавой лестницы, отвалившейся при обрушении.

Как можно тише он вскарабкался по ней наверх груды обломков, осмотрелся вокруг. Хотел уже спускаться, но заметил возле торчащих бетонных обломков темное пятно провала. Подошел поближе, снял рюкзак и аккуратно полез вниз.

Это был просто подарок, как решил Тим.

Забрался в пролом, прижатый крупным обломком железобетонной плиты. Сразу затащил рюкзак. Тут было довольно просторно, протиснулся ниже и дальше.

«Идеальное убежище» – решил юноша.

Ночь была теплой. Он не стал тратить химическую грелку, спиртовку и готовить сублиматы и тем более разжигать костер. Во время ужина, он избавился еще от одной тяжелой банки тушенки и пачки галет. Запил все водой. И привалившись к рюкзаку мгновенно задремал.

Проснулся он весь в слезах, поту, его трясло, знобило. Тим отдышался, успокоился. Снял костюм, сменил терморубашку на сухую. Переживания и воспоминания немного отпустили его. Была еще ночь, когда он решил, что нужно идти дальше.

Он вылез аккуратно из своего убежища. Долго прислушивался. Нет все было нормально. Вытащил рюкзак, затянул все лямки. В этот раз он решить убрать мачете, нацепил удобную перчатку-кастет, взял пистолет мародера и стал спускаться с насыпи разрушенного здания.

Ночь была не такая уж темная. Поселок довольно отчетливо просматривался, Тим решил уйти вправо, там было ближе всего к окраине, всего пять домов и степь впереди.

Он так и не понял, засада это была или случайность. Когда он поравнялся с предпоследним ветхим домиком к нему стремительно побежали три человека.

Тим среагировал неожиданно быстро, сам себе удивился. В ближайшего выстрелил почти в упор.

Второй сбил его с ног. Юноша выронил пистолет.

Отбивался от него. Ногами толкался. Извивался. Не жалко. Не он напал на него. Выживание требовало действий, реакции.

Зашарил быстро рукой вокруг и нащупал булыжник.

Ударил камнем бандита, пытавшегося задушить его. Струйка крови брызнула из пробитого виска мужчины.

Тим вскочил и увидел третьего приближавшегося медленно к нему противника, вооруженного обычным столовым ножом.

Юноша заметил свой пистолет и понял, что до него не успеет добежать и увидел буквально в шаге полуметровой длины толстую доску.

Недолго думая он метнулся схватил ее.

Враг не успел даже сделать шаг, замер.

Они смотрели друг на друга, юноша видел, что враг сомневается в своих силах, он остался один, его напарники лежали мертвыми неподалеку.

Тим обрадовался, когда увидел, что из края доски торчат два толстых ржавых гвоздя. Это придало ему уверенности. Он слегка замахнулся доской, так чтобы бандит увидел гвозди.