Свобода и Братство

– И больше всего меня злит то, – сказал он после долгой паузы. – Что, все ждут от меня правильного поведения, без вопросов и рассуждений. А я… я так не умею.

Он замолчал, проверяя, не перегнул ли.

– Артём, – сказала она тихо. – Ты сейчас говоришь будто собираешься раскрыть мировой заговор.

Он усмехнулся, но улыбка не удержалась.

– Я знаю, как это звучит, – сказал Артём. – Но чувствую, что, если отступлю, потом себе не прощу.

– И что именно ты не сможешь себе простить? – спросила Света.

– Что испугался, сделал, так как от меня ждут, а не так, как хотел.

– Артём… а зачем тебе это? – спросила она. – Ну вот если честно.

Он помолчал. Света медленно убрала руку.

– Тебе обязательно всегда идти против? – продолжила она. – Нельзя просто… жить?

Артём повернулся на спину и уставился в потолок.

– В этом-то и проблема, для меня это и есть – жизнь. Понимать, что происходит. Не закрывать глаза.

– А я? – спросила Света после паузы.

Артём повернулся к ней снова.

– А что ты?

– Я в твоей картине мира где? – голос оставался спокойным, но что-то в нём изменилось. – Между «понять, что происходит» и «не закрывать глаза»?

Он нахмурился.

– Ты из чего делаешь этот вывод? – спросил Артём. – Я не говорю, что ты мне не важна.

– Ты не говоришь, – согласилась Света. – Ты вообще много чего не говоришь.

Артём сел на кровати и потёр лицо руками.

– Слушай, – сказал он. – Я всё понимаю, но сейчас не лучший момент для этого разговора.

– А когда будет лучший? – она тоже приподнялась, опершись на кровать. – Через год? Через два? Мы с тобой третий год вместе, Артём.

Он промолчал.

– Ты хоть понимаешь, – продолжила Света, – Как это выглядит со стороны? Ты всё время чем-то занят. Ты всё время в своих мыслях. А я… будто временное увлечение.

– Это неправда, – резко ответил Артём.

– Тогда почему мы до сих пор «как будто»? – спросила Света. – Почему ты ни разу не сказал, что дальше?

Артём замялся, и она сразу это заметила.

– Вот, – сказала Света тихо. – Именно об этом я и говорю.

– Просто брак – это серьёзно, – начал Артём. – Это не то, что делается потому, что «пора».

– А я, по-твоему, хочу брака, потому что «пора»? – в глазах блеснуло Светы раздражение.

– Я не это имел в виду.

– А что ты имел в виду, Артём? – голос стал жёстче. – Что я могу подождать? Что мне некуда торопиться? А то, что мои женские «часики тикают», как говорит моя мама, —это ерунда?

– Я не могу ждать бесконечно, – сказала она. – Я хочу нормальной жизни. Семьи. Детей. Я не хочу жить в постоянном «потом».

Артём поморщился.

– Не начинай, пожалуйста.

– Ты сам первый начал, – ответила Света. – Ты говоришь, что тебе важна свобода. Но когда ты говоришь о свободе, о выборе… у меня возникает ощущение, что ты выбираешь всё что угодно, кроме меня. И свобода тебе нужна именно от меня.

Она рассмеялась, коротко и зло.

– Всегда, если тебе что-то важно, всё остальное становится лишь фоном. Люди, отношения, планы. А я должна подождать, пока ты закончишь спасать мир.

– Я не мир спасаю, —сказал Артём раздражённо. – Я просто не хочу жить по чужим правилам.

– Все живут по каким-то правилам, Артём, – ответила Света. – Все. И ничего, как-то справляются.

– Ты правда не понимаешь? Они хотят, чтобы я сделал вид, что всё нормально.

– А может, это и правда нормально? – тихо спросила она.

Повисла пауза.

– Ты правда считаешь, что ты один такой особенный? Что все вокруг спят, а ты один проснулся?

– Я так не говорил…

– Да ты именно так и говорил, – перебила его Света. – Что у тебя принципы. А у всех остальных тогда получается – их нет.

Она встала и начала одеваться, резкими, неровными движениями.

– Знаешь, мне все подруги говорили: «Если бы он тебя действительно любил, давно бы предложил выйти замуж».

Артём молчал.

– А я ждала, я правда ждала. Надеялась. Думала, что это просто твой характер, твоя работа, сложности.

– Мне пора, – сказала она наконец.

– Сейчас? – Артем шагнул к ней.

– Да, пока я ещё могу уйти сама. Не хочу ждать, пока ты решишь, что для тебя важнее – я или очередная битва с ветряными мельницами.

Она взяла сумку и остановилась в дверях.

– Ты хороший, Артём, – сказала Света уже тише. – Просто, мне кажется, что ты не для меня.

Дверь закрылась без хлопка. В комнате стало пусто. Артём сидел на кровати, чувствуя, как тепло, которое было здесь недавно, уходит. Медленно, но окончательно.

На следующий день, неожиданно для себя, Артём поехал к матери. Позвонил стоя у подъезда.

– Мам, это я.

– Артём? – она удивилась и тут же обрадовалась. – Заходи, заходи конечно. Я дома.

Дверь открыла почти сразу. На маме был домашний халат, аккуратно застёгнутый, волосы убраны, губы чуть подкрашены – она всегда старалась выглядеть «прилично», когда он приходил.

– Проходи, – сказала мама улыбаясь.

Она обняла Артёма крепко и чуть неловко, как обнимают тех, кого не ждали, но кому очень рады.

– Ну как ты? – спросил Артём, разуваясь. – Как себя чувствуешь?

– Нормально. Давление правда вчера, подскочило, но это ерунда.

Артём сразу насторожился.

– Ты таблетки регулярно пьёшь?

– Конечно, – мама кивнула. – Я же не маленькая.

– Точно пьёшь?

– Точно-точно, – улыбнулась она. – Я вчера как раз в аптеку заходила. И в магазин. У меня всё есть, не переживай.

Это «не переживай» прозвучало как оправдание – как будто они играли в игру, где он уже был не сыном, а родителем.

Они прошли на кухню.

Всё было на своих местах: кружки, полотенце, магнитики на холодильнике. Он сел, и мама поставила чайник.

– Ты похудел, – сказала она, не глядя на Артёма.

– Да вроде нет.

– Нет, похудел. Плохо питаешься.

Он хотел возразить, но не стал.

– А у нас тут новости, – продолжила она, доставая печенье. – Соседка наша, Людмила Петровна, опять всех на уши подняла. Представляешь, предлагает перед подъездом цветник разбить. Собрание собирает.

– И что?

– Да что «что», – фыркнула мама. – Кому он нужен, этот цветник? Лучше бы трубы поменяли.

Она села напротив, разлила чай.

– А мне дядя Серёжа вчера звонил, – добавила между делом. – Из Пензы.

– Как он?

– Да нормально вроде. У них Танечка замуж вышла.

– Серьёзно?

– Ага. А у Андрюши сын родился. Еще зимой.

Артём кивнул уже не слушая.

– Мам, – сказал Артём, чуть помедлив. – Я хотел с тобой поговорить.

Она внимательно посмотрела на него.

–Что-то случилось?

– У меня сейчас… странная ситуация. На работе. Я столкнулся с вещами, которые… ну, которых не должно быть.

– В каком смысле? – спросила она, но без особого интереса, уже потянувшись к печенью.

– В прямом. Я обнаружил странное влияние. Может быть даже не человеческое. И мне сейчас активно мешают этим заниматься.

Она кивнула, жуя.

– Мешают – это всегда неприятно, – сказала мама. – Но ты сильный, справишься.

Он нахмурился.

– Мам, у меня позавчера данные стерлись. Доказательства. Не по моей вине.

– Это техника сейчас такая, – сказала мама будто не понимая, о чём он говорит. – Всё ломается.

– Ну не так же, – начал объяснять Артём. – Не за минуту. И не выборочно.

Она пожала плечами.

– Всё бывает.

– Мам, ты не понимаешь. Это не просто «мешают». Это… – он поискал слова. – Это как будто меня пытаются убедить, что я ошибся. Делают из меня идиота.

– Ну зачем сразу «идиота», – мягко сказала мама. – Просто ты, наверное, слишком глубоко в это погрузился.

– Я погрузился глубоко, потому что для меня это важно.

– Почему? – спросила она спокойно.

Он замолчал на секунду.

– Для меня, это важно, потому что это касается моего права понимать, как всё вокруг устроено, – сказал Артём.

Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой – той самой, снисходительной, материнской.

– Артём, – сказала мама, – Ты опять начинаешь все усложнять.

– Мам, я тебе сейчас говорю о вещах, которые могут быть опасны.

– Для кого?

– Для меня.

Она вздохнула.

– Сынок, ты фантазируешь. Ты всегда был фантазёром. Умным, да. Но фантазёром. У тебя стресс. От работы. Ты же работаешь без выходных, я знаю.

– Ты просто меня не слышишь – Артём заводился все сильнее.

– Я слышу, – ответила мама спокойно. – Но я не вижу в чем тут проблема.

Он посмотрел на неё внимательно.

– То есть это для тебя не проблема?

– Нет, – честно ответила мама. – Для меня проблема – это здоровье, семья, одиночество. А это… работа.

И тут же добавила, будто вспомнив:

– Кстати, Артём, я тебя хотела попросить. У меня пульт от телевизора барахлит. Ты посмотришь?

Он замер.

– Мам, – Артём говорил медленно чтобы стало понятно – Я тебе сейчас говорю о вещах, которые для меня важны. От которых зависит моя работа, безопасность, жизнь в конце концов! Ты это понимаешь?

– Понимаю, – ответила она рассеянно. – Но пульт правда плохо работает.

Он почувствовал, как в нём что-то обрывается.

– Ты сейчас серьёзно? – спросил он, уже не скрывая раздражения. – Я тебе говорю про угрозу, а ты про пульт? Ты меня хоть слышишь?

– Я слышу, – сказала мама чуть обиженно. – Просто ты слишком драматизируешь.

Он встал.

– Мам, ты вообще мне веришь?

Мама смотрела на него долго.

– Я верю, что тебе кажется, что это важно, – сказала она наконец.

Эти слова ударили сильнее, чем прямое «нет». Артём медленно кивнул.

– Понятно. Извини, – сказал он уже тише. – Я, наверное, зря сорвался.

Она тут же оживилась.

– Ну конечно зря, – сказала с облегчением.

Он надел куртку.

– Ты уже уходишь?

– Да.

Она подошла, поправила ему воротник.

– Шапку надень, холодно.

– Мам…

– Надень, надень.

Он вышел, и аккуратно закрыл за собой дверь.

На лестнице было тихо. Он спускался и думал о том, что для неё он навсегда остался мальчиком – мальчиком, которому можно подарить игрушку, которого нужно накормить, но мальчиком чьи страхи, обиды и сражения никогда не бывают настоящими.

Глава шестая

Стаса он узнал сразу – по походке, по чуть сутулым плечам, по привычке смотреть куда-то поверх людей, не обращая внимания на то, что находится у него под ногами. Они не виделись лет пять, но Артёму показалось, что прошло не больше месяца.

– Стас?

– Артём? – тот прищурился, потом улыбнулся. – Ни фига себе.

Пожали руки, как делают это люди, у которых когда-то было общее прошлое, но нет привычки обниматься. Потом пошли рядом, медленно, без цели. Болтая о том, о сём.

Стас вдруг усмехнулся и спросил, что-то вспоминая:

– Слушай… а помнишь институт?

Артём кивнул, не задумываясь.

– Конечно помню.

– А помнишь нашего препода по высшей математике? – продолжил Стас. – Ну этого… который за бороду себя дёргал.

Артём расплылся в улыбке:

– Козла, что ли?

Они одновременно рассмеялись.

– Господи, – сказал Стас, – Я думал, он себе эту бороду оторвёт когда-нибудь.

– А помнишь, как он говорил: «Математика ошибок не прощает», а сам путался в собственных формулах?

– Слушай, – вспомнил Артём, – А Валентину Семёновну помнишь?

Стас простонал.

– О, только не её!

– Как она нас пугала, – продолжил Артём, оживляясь, – Что, если застанет ночью на этаже у девчонок, напишет докладную, и нас отчислят за аморальное поведение?

Они снова посмеялись, но уже тише.

– Ты где сейчас? – спросил Артём.

– Работаю, – ответил Стас и усмехнулся. – В конторе. Серьёзной.

– Это как?

– Так что «лучше не спрашивать», – сказал он. – Физика, измерения. Связано с военными.

Артём почувствовал, как внутри что-то шевельнулось.

– Измерения? – сказал он после паузы, – У меня сейчас странная история. Я даже не знаю, с чего начать.

Стас посмотрел на него внимательно.

– Ну начни как есть.

Артём рассказал. Не всё, но достаточно. Про исчезающие данные. Про ощущение, что кто-то постоянно рядом.

– Я понимаю, как это звучит, – закончил он. – Но я это видел. Хотя доказать не могу, сохранить данные не получается.

Стас кивнул не сразу.

– Так, – сказал он наконец, – Ты забыл про одну возможность.

– Какую? – не понял Артём.

– Про авторитетного свидетеля, – уверенно сказал Стас.

– У нас на работе, есть один человек. Если он подтвердит твои слова, этого будет достаточно.

Артём остановился.

– Ты серьёзно?

– Более чем. Есть люди, чьё слово весит не меньше, чем все данные. Человек, о котором я сейчас говорю, очень важная персона. И вообще он классный дядька, – продолжил Стас. – Думаю, ты и от общения с ним удовольствие получишь. Он очень харизматичный. Мы как-то с ним давали интервью в одном провинциальном городе. Так вот, прошло минут пять после того, как он начал говорить с журналисткой… и всё. Она забыла, зачем пришла. Сидела смотрела на него, и улыбалась. Рассыпалась по полу, как девушка из фильма «Амели». Смотрел?

– И ты думаешь, он согласится прийти? – спросил Артём.

– Он не просто согласится. Заинтересуется. Если все как ты говоришь, это пересекается с нашей работой. Пиши адрес своего офиса. Ты говоришь ночью надо прийти?

Артём достал ручку, блокнот и оторвав страницу написал номер телефона с адресом. Потом протянул Стасу.

Тот взял бумагу и дописал сверху: Орлов Артём, а ниже – 01:00.

– Зачем в час ночи? – сказал Артём. – Давай сразу после работы.

– Нет, – покачал головой Стас. – В час нормально. Если мы придем раньше, то увидев наши документы, вашего директора охрана из постели выдернет, и он примчится ковровые дорожки расстилать и сортиры мыть. Чтобы мы не дай Бог пятнышка не заметили. А нам нужна фора по времени.

Стас сложил бумагу и убрал себе в карман.

– Всё, до ночи!

И они разошлись.

Артём вернулся в офис с ощущением, осторожной и почти стыдной надежды. Тонкой, как стекло, которую страшно было задеть лишним движением.

Рабочий день тянулся медленно. Он делал всё, что от него требовалось, отвечал на вопросы, ставил галочки, закрывал задачи. Но внутри было пусто. Как будто все чувства выключили, оставив только ожидание.

К вечеру офис опустел. Артём сидел за столом, глядя на экран, и ловил себя на том, что впервые за долгое время не чувствует давления. Будто он получил передышку.

Домой Артём не пошёл. Остался и стал ждать. В час он был ещё спокоен. В половине второго начал волноваться. Успокаивал сам себя – опоздали, задержались, у важных людей так бывает. В два – пришло раздражение.

Подумалось что Стас видимо решил, что его разыгрывают, и решил сам разыграть шутника в ответ. К трём часам ночи он уже больше не ждал. Сидел, откинувшись на спинку кресла, глядя не на монитор – монитор давно погас, – а куда-то сквозь стекло, в чёрный прямоугольник окна, за которым не было ничего, кроме редких огней и отражения его лица. Мысль о том, что Стас просто не придёт, перестала быть неприятной. Артём с ней смирился. В этой мысли было что-то окончательное, что позволяло закрыть тему, как закрывают неудачный файл без сохранения.

Когда шаги раздались в коридоре, Артём сначала решил, что это охрана. Потом – что ему почудилось. Но шаги приближались, и они были уверенные, не ночные. Так ходят днём, когда знают, куда идут. И знают, что имеют на это право.

Дверь открылась без стука.

На пороге стоял мужчина в тёмном костюме. Взгляд спокойный, внимательный. Волчий взгляд.

– Артём Сергеевич? – спросил он, не повышая голоса.

– Да. Это я. А вы?..

– Моё имя не имеет сейчас значения, – мягко сказал мужчина. – Скажите, пожалуйста, вы знакомы со Станиславом Тарасовым?

Артём кивнул.

– Да. Мы знакомы.

– Сегодня у вас была с ним назначена встреча. В час ночи. – Мужчина говорил ровно, будто зачитывал протокол. – Скажите, с какой целью? Почему в столь поздний час?

Артём почувствовал, что во рту пересохло. И вспомнил бумагу – белую, сложенную пополам, с его телефоном, фамилией и адресом. И вспомнил, как Стас забрал её, и сунул себе в карман.

– Мне не хотелось бы это обсуждать, – сказал Артём после паузы. – Думаю, вы можете спросить об этом самого Стаса.

Мужчина чуть наклонил голову, как человек, который услышал ожидаемый ответ.

– К сожалению, это невозможно, – сказал он. – Станислав Тарасов погиб сегодня ночью.

Артём не сразу понял смысл сказанного. Слова легли в сознание отдельно друг от друга.

– Погиб? – переспросил он глухо.

– Да. Автомобильная авария. – Мужчина сделал короткую паузу. – Страшная авария. Я многое видел, но… это одна из тех, которые трудно вспоминать. Даже опознание заняло время.

Артём машинально опёрся рукой о стол.

– Мне жаль.

– Но это было бы еще полбеды, – продолжил мужчина. – Дело в том, что в машине с ним находилось ещё одно лицо. Человек… очень высокого ранга. Я не имею права назвать вам ни его фамилию, ни должность.

Он смотрел Артёму прямо в глаза.

– Гибель таких людей расследуется немедленно. Без формальностей. Поэтому я вынужден повторить свой вопрос. —продолжил гость тем же спокойным тоном. – С какой целью вы назначили встречу Станиславу Тарасову сегодня в час ночи?

Артём почувствовал, что его опять переиграли.

– Ничего особенного, – сказал он наконец. – Встреча старых друзей. Мы давно не виделись.

Взгляд мужчины стал чуть жёстче.

– Я так и подумал, – кивнул он. – В мои текущие задачи пока не входит получение более точной информации. Однако я вижу, что вы что-то не договариваете.

Мужчина сделал шаг назад, к двери.

– Поэтому прошу вас не покидать город. Поверьте, если вы попытаетесь это сделать, мы об этом сразу узнаем. Так что не надо затруднять нашу работу, хорошо?

Он развернулся и вышел, так же невозмутимо, как вошёл.

Артём сел. Внутри была пустота. Это был удар. Короткий, выверенный джеб. И дальше видимо будет удар ещё больнее. В челюсть. С нокдауном. Артём поёжился. На сердце тоскливо заныло.

Он долго сидел, смотрел в темноту и думал.

– Почему Стас? Почему не я? Заставить замолчать меня было бы проще. Почему? А может быть, дело не во мне? Может, дело в том человеке, который сюда ехал? В мире давно перестали доверять друг другу, и тот, кому так верят на слово опасен. А так одним выстрелом двух зайцев.

Стало ясно что дальнейшие попытки огласки бесполезны. Это как играть в карты с шулером. Смотришь на свои карты, видишь четыре туза и радуешься. А он в ответ выкладывает на стол восемь тузов. И бесполезно доказывать, что это невозможно.

– Что же, судя по всему, я остался с этим один на один. – подытожил Артём.

Глава седьмая

Телефон зазвонил ровно в 3:20.

Звук порвал ночной сон резко, как будто это был не звонок, а трель прямо внутри его головы. Артём нащупал телефон вслепую, не сразу попал пальцем в нужное место на экране и выдохнул куда-то в подушку:

– Да… алло…

Он ещё не проснулся, когда услышал голос матери.

– Артёмушка, ты только не пугайся… – сказала она быстро, – Меня сейчас в больницу отвезут.

Он сел. Сон исчез моментально, словно его и не было.

– Мам, что случилось?

– Сердце болело весь вечер, —говорила она нарочито бодрым тоном. – А ночью стало совсем плохо. Врачи говорят, надо ехать. Ключи я у соседки оставила. Ты зайди потом, ладно? Цветы надо полить …

– Мам, – перебил он, —В какую больницу тебя везут?

– В Пироговку, – ответила мама. – Сказали, что туда.

Артём вскочил на ноги.

– Я приеду, – сказал он. – Ты меня слышишь, мам?

– Слышу, – ответила она. – Артём, ты только не волнуйся, ладно?

Ответить он уже не успел. Экран погас. Одевался рывками. Нашёл носки – разные, надел как было. Пуговицы застёгивал на ходу, с одной промахнулся и не стал переделывать. В голове крутилась одна и та же мысль:

– Этого не может быть, этого просто не может быть.

Он выскочил из квартиры, не закрыв толком дверь. Казалось, лифт едет нестерпимо медленно. Ночной город выглядел словно декорация. Быстро подъехало такси. Артём сел на заднее сиденье, и машина тронулась. Артём сидел и смотрел в окно, но почти ничего не видел. В груди стояло неприятное, тянущее чувство.

– Это ошибка, – как заклинание повторял Артём. – Приеду, окажется, что ничего серьёзного. Она всегда так – переживёт, отлежится, а потом сама будет смеяться, что всех перепугала.

Он повторял эту мысль снова и снова. Если бы не она – остались бы только пустота и страх. Артём чувствовал себя совершенно беспомощным, потому что понимал, сейчас от него ничего не зависит.

Внутрь его пускать сначала не хотели. Охранник у входа смотрел на Артёма мутным взглядом человека, которого выдернули из ночного сна. Слушал невнимательно, переспрашивал, качал головой.

– Все посещения только с утра.

– Её только что привезли, – ответил Артём. – Орлова. Мне нужно к ней.

– Утром, – повторил охранник, уже отворачиваясь.

Артём почувствовал, как внутри проснулось отчаяние, которое находит выход из любой ситуации. Он говорил всё быстрее и громче. Объяснял, что это его мать, что он приехал сразу, как только узнал, что нужно просто передать забытые вещи. Охранник хмурился, делал вид, что не слышит, но в какой-то момент махнул рукой.

– Ладно. Быстро. Только не шуми.

Артём пробежал внутрь, не поблагодарив.

Кардиологическое отделение было полутёмным.

Коридор тянулся длинно и пусто, лампы горели через одну. К нему вышла медсестра – в белом халате, застёгнутом кое-как, со спутанными волосами. Видно было, что она только что проснулась.

– Орлова… – переспросила медсестра, глядя в экран допотопного компьютера. – Орлова…

Долго искала. Хмурилась, снова вводила фамилию.

– Нет… – сказала сначала. – Нет такой.

Артём растерялся.

– Её только что привезли, – повторил он с надеждой.

Медсестра снова посмотрела на экран.

– А… да. Есть. – она замялась. – Она у нас в отделении.

– Как она? – спросил Артём.

– Её дежурный врач посмотрел, – ответила медсестра. – Сейчас всё равно ночь. Она уже спит. Приходите завтра, утром.

– А можно я хоть с врачом поговорю? – спросил он.

Она посмотрела на него уже безнадежно, вздохнула и кивнула в сторону коридора.

Врач оказался именно таким, каким он и должен был быть в это время: уставшим, небритым, с заспанными глазами. Но говорил чётко и ровно.

– Орлова? Да, поступила.

– И как её состояние? – спросил Артём.

Врач на секунду задержал взгляд, словно выбирая слова.

– Мне трудно сейчас что-то вам сказать. Она только что поступила. Но я не хочу вас обнадёживать. Состояние тяжёлое.

«Состояние тяжёлое».

Эта фраза застряла у Артёма в голове и начала прыгать, как горошина – от стенки к стенке. «Состояние тяжёлое. Состояние тяжёлое». Он повторял её про себя, не совсем понимая, что именно означает «тяжёлое».

– Я могу её увидеть? – спросил Артём.

– Сейчас в палате все спят, – сказал врач. – Не стоит.

Сам того не осознавая, Артём посмотрел на него почти с мольбой.

Врач вздохнул.

– Ну хорошо. Только тихо.

Палата была тёмной. Артём шёл почти на цыпочках. Мать он увидел сразу. Она лежала неподвижно и очень спокойно. Лицо было осунувшимся и каким-то серым. Он поймал себя на том, что тут же ищет объяснение этому цвету: лампа над кроватью, свет неправильный.

– Мам, – прошептал Артём.

Она открыла глаза и слабо улыбнулась.

– Ну зачем ты приехал среди ночи… – сказала она.

– Почему не вызвала сразу скорую? – спросил он, и голос прозвучал громче, чем хотелось.

– Да ну… – сказала она. – Я думала все обойдётся. Не первый раз.

– Надо было сразу, – сказал он. – Сразу.

– Я руку в тазу с горячей водой держала, – добавила она. – Раньше всегда отпускало.

– Какой таз? Какая вода? – Артём почувствовал, как злость смешивается с растерянностью. – Какая горячая вода, мам? Надо было сразу скорую!

Она молчала и устало смотрела на него в ответ. Артём стоял рядом с кроватью и чувствовал, как внутри всё ещё живёт это упрямое и глупое неверие. Всё еще упрямо казалось – это ошибка, недоразумение, скоро всё обязательно исправится.

Когда Артём вышел из больницы, было уже около шести. Небо успело посветлеть. Домой ехать не имело смысла. В девять утра можно будет снова прийти в больницу, и до этого оставалось всего несколько часов. Три – может быть, чуть больше. Но их нужно было как-то пережить. Сначала он пошёл по улицам без направления, просто двигаясь вперёд.

Город ещё спал. Магазины закрыты, витрины оставались тёмными. Наконец, на автобусной остановке он заметил маленький ларёк, работающий видимо для водителей маршруток. За стеклом виднелись полки с бутербродами, шаурмой и слойками – немного, но достаточно для того, чтобы пересидеть и отвлечься.