Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга вторая – Магические артефакты

Мелькнул медпункт – я его узнал по белой краске и табличке. Чуть дальше – библиотека, тёмная, как тайна. Мы обогнули её и подошли к деревянному строению в форме полукруга. Перед ним стояли лавочки, расположенные полукольцом – как зрители перед сценой.

Вот она… сцена. – мелькнуло у меня в голове. И как-то сразу стало уютно.

Мы подошли к одной из лавочек – она стояла первой от сцены. Алиса уселась сразу, как будто ждала именно эту точку. Я присел рядом. А вот Мику почему-то осталась стоять, с корзинкой в руках.

– Мику, садись, – сказал я, похлопав по доске.

– Сесть она всегда успеет. Падай уже на скамейку, – усмехнулась Алиса, поджав под себя ноги.

– Нет, нет, так нельзя, – замотала головой Мику. – Я хочу за Леной сбегать. Поделиться с ней. Она ведь тоже не ела.

– С Леной? – хмыкнула Алиса. – Она твою брошь украла, а ты ещё и еду ей понесла?

– Алиса, ну мы же не уверены, что это она, – вмешался я.

– Вот-вот, – кивнула Мику. – Она не крала. Ей не нужна моя брошка. Но голодной одной оставаться нехорошо.

– В отличие от тебя, она, между прочим, сегодня ела спокойно, даже не поинтересовавшись, где ты. – Алиса скрестила руки и насупилась.

– Алиса, хорош уже, – я вздохнул. – Хочет поделиться – ну и пусть.

– Ладно, тогда я уйду, – бросила она, резко поднимаясь. – Сами тут сидите.

– Да что вы начинаете… – тихо сказал я, пытаясь сохранить мир.

– Я просто не хочу с ней сидеть, если Мику приведёт Лену. Тогда лучше другое место найду, – отрезала Алиса.

– Алиса… Лена ведь тоже человек. Да и есть, наверное, хочет, – вмешалась Мику. – Хотя ладно, я тогда сама ей отнесу. Так будет проще.

– А ты не спалишься? – спросил я. – Тут же через весь лагерь идти…

– Я её проведу, – вмешалась Алиса. – Я знаю дорогу в обход, выведем аккуратно к её домику.

– А я с вами? – уточнил я.

– Нет, ты сиди тут. А мы отнесём. А я потом вернусь, – сказала Алиса. – Только, пожалуйста, мой пирожок и кефир охраняй, как родного, и только попробуй сам его съесть, в жбан получишь понял?.

– Хорошо, жду, – кивнул я, забирая из её рук ужин.

– Мы быстро. Только, Мику, я с вами в дом не зайду. Сама уж…

– Да-да, хорошо! – закивала Мику.

Алиса встала, забрала половину порции у Мику, мы переглянулись, и без слов она растворилась за кулисами. Вслед за ней – Мику, лёгким шагом, по тропинке сквозь кусты.

А я остался один.

Сцена, скамейка, сумерки. Тишина. И пирожок с бутылочкой.Почти романтика. Почти концерт для одного зрителя.

Оставшись один, я решил пока не есть своё. Было как-то неправильно – начать без девчат. Так я и сидел, размышляя, глядя в пустоту сцены, где мы теперь будто артисты без публики. Тепло в ладонях – от пирожков, а в голове – тишина, впервые за день.

Но долго одиночество не продлилось.

Сначала – лёгкий скрип. Потом шаги. Неспешные, но уверенные. Я насторожился.

"Уже вернулись? – подумал я. – Нет, рано. Мику говорила, что у неё дом в самом дальнем краю улицы…"

Сердце стукнуло чаще: а вдруг это Ольга Дмитриевна? Делает обход, а я тут, как вор, с порцией кефира в руке. Не хватало ещё выговора.

Я мигом подскочил и юркнул за сцену. Там, в тени, прижался к стенке, затаил дыхание, как партизан. Шаги подошли ближе. Совсем рядом. Кто-то остановился. Постоял, вроде бы огляделся.

И – удалился. Звук шагов постепенно стих, растворяясь в вечернем покое.

Любопытство, как всегда, победило осторожность. Я осторожно выглянул из-за края сцены и… застыл.

Силуэт. Девушка в очках. Ровная, прямая осанка. Молча шла прочь, будто ничего не заметила.

Женя. Библиотекарша. Та самая с короткой стрижкой и мужским именем.

Что она тут делала? Следила? Искала кого-то? Или просто гуляла?

Мысли заплясали в голове, как вечерние тени. И внутри что-то кольнуло – не тревога, скорее предчувствие. Странная это была встреча… особенно потому, что она так и не обернулась.

Я ещё долго смотрел туда, в темноту, где скрылась Женя. Минут десять точно стоял, словно зачарованный. Девчата всё не возвращались, а если уж появилась Женя – кто знает, может, и другие начнут приходить. В лагере редко что случается просто так.

Я настороженно озирался, пока за спиной вдруг не послышался шелест – и голос:

– Ну и чего ты спрятался? Кто-то приходил, да? – спросила Алиса.

Я вздрогнул и обернулся:

– Да пугать-то зачем? Женя приходила. Но я спрятался – не спалила.

– Женя… понятно, – хмыкнула Алиса. – Наверное, Славя, наверное, опять попросила проверить, не сидит ли тут кто. Чтобы потом Ольге Дмитриевне сдать.

– Она так может? – удивился я.

– Как бы да… но вроде пока не было такого, – пожала плечами Алиса.

– Может, она просто нас увидела, когда мы шли мимо библиотеки, и решила посмотреть, что к чему. А не найдя никого – пошла спать, – предположил я.

– Может быть, – кивнула Алиса. – Но я тут не просто так пришла.

– Ага? – прищурился я, заметив в её руках что-то вытянутое.

И только тут понял – гитара.

– Ого! А где ты её взяла?

– Как где… Дома, – усмехнулась Алиса. – Я ещё неделю назад у Мику её попросила, вот и храню у себя с тех пор.

– Это ты что, домой сбегать успела? – удивился я. – А Мику где?

– Мику? Она дома осталась, – спокойно ответила Алиса. – Я с ней поговорила, чтобы там и оставалась, за Леной присмотрела, да и сюда её не тащила.

– Понятно… Значит, у нас свидание? Да ещё и с гитарой, – хмыкнул я.

– Свидание? Это ещё какое такое свидание? – прищурилась Алиса.

– Ну как же: ты и я, вдвоём, за сценой. Булочки, кефир, гитара, звёзды над головой…

– Тише ты, поэт недоученный, – фыркнула она. – Разогнался. Я сюда пришла поесть, а гитару взяла потому, что каждый вечер тут сижу, играю. А тебе просто повезло оказаться тут не вовремя.

– Жаль, – вздохнул я, театрально опустив голову.

– Ой, йой… Лучше пирожок мой отдай. И кефир тоже, – положив гитару на сцену она запрыгнула, села и протянула она руки.

– Бутылка, между прочим, одна на двоих, – напомнил я.

– Я главный сыщик, больше работы сделала. А тебе и пирожка хватит, дундук, – сострила Алиса.

Я посмотрел на неё. Словно она и правда была в этом уверена.

– Да на, подавись… Обойдусь без кефира, – буркнул я.

Передал ей бутылку. Она тут же схватила её, жадно откусила пирожок и запила, зажмурившись от удовольствия. А я тоже запрыгнул и сел с пирожком в руках, грызя его в сухомятку и глядя на звёзды.

– Алиса, а как часто ты сюда ездишь? – спросил я.

– Я? Каждое лето. Даже по несколько раз бывает, – ответила она, откусив от пирожка.

– И как тебе тут, нравится лагерь?

– Ну… как бы сказать… Красиво тут. Есть чем заняться. Даже весело иногда. – Она на секунду задумалась. – И вот даже когда, сижу тут одна и играю для себя – тоже нравится. Тут как будто моё место… Где можно просто посидеть в тишине, побыть со своими мыслями. И никто мешать не будет.

– Значит, я тебе сейчас мешаю, да? – усмехнулся я.

– Нет-нет, что ты. Пока не мешаешь. Я же ещё не взялась за гитару, только ем, – пожала плечами она.

– А как доешь, значит, мне пора уходить, да? – уточнил я с напускной грустью.

– Ага. Как ты там говорил… «наше свидание закончится», – хмыкнула она, не глядя.

– Понятно… – вздохнул я. – Пока не ушёл – можно вопрос?

– Задавай, – кивнула Алиса, отпивая кефир.

– А этот лагерь… он вообще, где находится?

– В смысле «где»? Здесь и находится, – пожала плечами она.

– Ну, "здесь" – это где?

– Тут, – развела руками Алиса. – Оглянись.

– Я понимаю, что "тут". Но "тут" – это где? Ты говорила, у вас есть райцентр. Он тогда где?

– Да рядом он. Два часа пути. А что, ты не оттуда приехал? – удивилась она.

– Не-а. Я уснул в дороге, так что, может, и проезжал мимоходом этот ваш райцентр, но не заметил.

– Ну вот. Значит, лагерь не так уж и далеко от райцентра, – сказала Алиса и приподняла бровь. – Это же логично. Хотя… ты, похоже, с логикой на «вы».

– Почему это?

– Потому что если бы тебя поставили главным в расследовании, мы бы с тобой эту брошь годами искали! – усмехнулась она, подмигнув.

Понятно. Наверное, мои вопросы ни к чему не приведут. Если это сон – то, скорее всего, тут и нет других мест, откуда можно было бы сюда попасть. Ведь мы же никогда не знаем, откуда приходим во снах.Так я и подумал.

– Спасибо за комплимент, – пробормотал я.

– Не за что. – Алиса глянула на меня с хитрой улыбкой. – А я вот в музыкальном клубе так и не поняла – ты туда сам записался, или Ольга Дмитриевна заставила?

– Да никто не заставлял, – усмехнулся я. – Пришёл я к Мику – брошь искать. А она мне в руки бумажку суёт, глазами хлопает, мол, «запишись». Посадила на стул, и давай про запись заливать, как чумак: «Ты новенький! Ты лучший ученик!». Я и слова вставить не успел – уже расписался.А потом понял, что этим жестом вроде как настроение ей поднял. Ну и всё… теперь я самый одарённый её ученик. Хотя и единственный – конкуренции-то нет.

Алиса слушала, и чем дальше – тем шире становилась её улыбка, пока, наконец, не рассмеялась.

– Значит, у вас был сегодня первый урок, как раз когда я ушла? – спросила она, всё ещё хихикая.

– Ага. Был, – кивнул я.

Алиса вдруг взяла гитару, что лежала рядом, и сунула мне в руки.

– Тогда покажи, чему тебя там она научила, – сказала она с вызовом, но без издёвки – скорее с интересом.

Я взял инструмент и провёл пальцами по грифу, осторожно, будто дотрагиваясь до старого воспоминания.Баррэ, лады, корпус… Всё это было мне знакомо. Почти как в детстве, когда я был совсем маленьким. Тогда, в деревне, отец показывал мне аккорды на своей старой гитаре – потрёпанной, с ржавыми струнами и облезлым лаком. А эта… хоть и советская, хоть и с характером времени, но почти новая. И красивая.

Я чуть усмехнулся. Интересно, помнят ли пальцы хоть одну ноту?..

Я, уселся поудобнее и, прищурившись, попытался вспомнить, как там играется «Кузнечик». Брякнул раз, другой… Получилось так себе. Если честно – никак.

– Эй, ты чего? – фыркнула Алиса. – Этому, что ли, только и научился? Что за лажа?

– Честно говоря, я вообще не этому учился, – смущённо буркнул я.

– А чему тогда?

– Нотам. Ну, как их писать в тетрадь. Теория, всё такое.

– Нотам… – переспросила она, нахмурившись. – А на инструментах?

– На треугольнике. – Я пожал плечами. – Мику учила.

Алиса вскинула брови, а потом громко расхохоталась.

– Треугольник?! Ахах, да ты умора! Наверное, ты такой дундук, что она просто побоялась тебе что-то серьёзное доверить!

– Эй, вообще-то я могу и обидеться, – проворчал я, отворачивая взгляд.

– Ладно, ладно, не дуйся. – Она уселась поудобнее, слегка чуть подвинулась ко мне. – Хочешь, научу тебя играть? На гитаре, не на треугольнике.

– Вообще-то хочу, – честно признался я.

– Тогда давай. Тут ничего сложного, если ты не совсем уж дундук. А то так и вижу: я тебя учу играть либо на треугольнике, либо… – она усмехнулась – …на моих бубенцах.

Я поперхнулся воздухом.

Бубенцы?!В голове тут же – звяк, бряк, звонко… не в том смысле!Глаза у меня расширились.Алиса… что? Трап?.. – пронеслось в голове.

– Э-э… какие ещё бубенцы?.. – осторожно спросил я, с подозрением поглядывая на её ноги.

– Обычные. – Алиса пожала плечами. – Которые звенят. Зынь-зынь. У меня на браслете, я его на ногу надеваю, когда играю. Подыгрываю себе. Что не так-то?

– А… – протянул я, ощутив, как к лицу приливает жар. – Понятно. Бубенцы… на ремешке.

– Ну да. – Она прищурилась. – А ты что подумал?

– Да так… – пробормотал я, натянуто улыбаясь. – Как ты и сказала. Зынь-зынь.

– Тогда давай сюда гитару, – сказала Алиса, – а кефир можешь сам допить.Она протянула мне бутылку, я взял её, а она, в свою очередь, взяла гитару, уселась, закинув ногу на ногу, и поставила инструмент себе на бедро.

– Смотри сюда, дундук.

Она кивнула, поправила гитару на колене, и её пальцы быстро и уверенно заскользили по струнам. Она заиграла что-то простое, но бодрое – из тех дворовых мотивов, которые слышишь во дворе летом, когда кто-то бренчит под балконом или у костра.

– Вот. Это – чтоб не обосраться. Простая переборочка, почти на двух аккордах. Держать гитару умеешь?

– Ну… вроде да?

– Вроде не считается. – Она передала мне гитару. – Давай, сядь нормально. Не как будто у тебя гитара – это зонт от комаров.

Я устроился, как мог, она прищурилась, оценивающе, и подвинулась еще ближе.

– Так… ну уже лучше. Смотри, ставишь пальцы вот сюда – это аккорд Аm, если вдруг ты когда-нибудь хотел грустно смотреть на закат и казаться философом.

– Это ты меня уже описываешь, что ли?

– Нет. Ты пока ещё на стадии "держу как лопату и не знаю, с какой стороны гудит". – Алиса хмыкнула. – А вот это – аккорд E. Его папа мой любил. Он вообще барменом работает в одной забегаловке, но гитару знает лучше, чем собственных клиентов.

Она наклонилась ближе, взяла мою руку и поставила пальцы на струны.

– Не жми, как будто душишь кого. Ласковее. Гитара – она как девушка: сначала с ней надо поговорить.

– А потом?

– А потом можешь брякнуть, если поймёт тебя. – Она усмехнулась. – Давай, поехали. Большим вниз, указательным вверх. Только ровно, не как будто ты дерёшься с мухой.

Я попробовал.

– Мда… – протянула Алиса, глядя, как я мну аккорды. – Ну ладно, хоть не упал лицом на гриф. Уже прогресс.

– Я стараюсь, между прочим.

– Да вижу, аж лоб вспотел. Ты не парься так, если Мику тебя учит по научному музыке, то я даю тебе базу. Как говорится по людски. Чтобы можно было сесть, сыграть и все подумали: «вот это талант!» А играть-то – два аккорда, да улыбка на лице.

– То есть ты – типа путь простого народа?

– Вот именно! – гордо кивнула Алиса. – Я – гитаристка с улицы. И ты теперь тоже будешь. Только сначала научись не держать её, как арбуз, а как руку девушки, которая тебе нравится, и ты хочешь прощупать ей пульс и почесать плечо.

Мы посмеялись. Я снова взялся за струны, уже увереннее. Алиса наблюдала внимательно, не вмешивалась, но временами подсказывала:

– Мизинец не туда.– Струна – не сосиска, не надо её до конца прижимать.– Ты когда играешь, не жуй губу, а то как кролик выглядишь.

Так, с подколками, смехом и разными историями, вечер и прошёл – в компании звёзд, запаха пирожков, и гитары, которая, кажется, начинала меня принимать.

Алиса научила меня ещё паре аккордов – и, странное дело, у меня даже начало получаться. Не идеально, конечно, но звучало, уже не как будто кот прошёлся по струнам. Было в этом что-то… живое.

Удивительно, но играть с Алисой было куда интереснее, чем слушать сегодняшние объяснения Мику. Нет, Мику – умница, всё чётко, по нотам, аккуратно. Но с Алисой – совсем иначе, по простому, как будто она была моей сестрой. В её пальцах, голосе, и в самой подаче была искра. Она не просто учила – она заражала этим процессом. Её взгляд, когда я угадывал нужный аккорд; её усмешка, когда делал ошибку; её фразочки, которыми она приправляла обучение…

И мне казалось, будто я давно её знаю. Хотя по характеру мы разные – в ней была какая-то… знакомая странность. Может, это просто ощущение, вызванное лагерем, его вечерней тишиной, гитарой и звёздами. А может, что-то большее. Пока не знал.

Алиса зевнула, глядя в сторону леса, и потерла глаза кулаком.

– Ладно… я уже спать хочу, устала я что-то,– пробормотала она, потянувшись.

– Ага… Наверное, и мне пора собираться, – кивнул я. – Пока Ольга Дмитриевна не пошла искать меня по кустам.

– А как же «мы можем делать что хотим»? Мол, брошь искали, алиби же есть, – лениво усмехнулась Алиса.

– Ну… от завтрака-то точно отмазал нас. Сказала, что можно проспать. А вот насчёт ночных посиделок ничего не уточняла, – ответил я, глядя на звёзды.

– Ммм… проспать завтрак? Вот это поворот. Тогда и я просплю. А потом увидимся.

Она соскочила со сцены, отряхнула юбку, забрала у меня гитару и посмотрела на меня с полуулыбкой.

– А сейчас давай я тебя до дома провожу, – тоже спрыгнув, сказал я глядя на неё.

– Меня? – хмыкнула она. – Может, это я тебя провожу? Ты же новенький, не ровен час, заблудишься в трёх соснах.

– Ты тогда до площади меня доведи, – улыбнулся я. – А дальше я уже знаю что и где, ориентируясь от неё. Даже могу тебя провести, и обратно потом дойду к себе. Почти как местный.

– Тогда так и поступим, – кивнула она. – Покажу, как на площадь выйти.

– Договорились.

– Пошли, – сказала она, и, не глядя, швырнула пустую бутылку из-под кефира куда-то в темноту. С хрустом она улетела в заросли.

Я ещё раз посмотрел на освещённую сцену, на лежащие на ней крошки от пирожков, на гитару, которую она заботливо повесила на плечо – и пошёл следом.

Ночь была тёплой. Воздух – чуть влажным. И шаги Алисы впереди казались чем-то родным.

Мы шли молча, вдоль цветочных клумб и знакомых зданий, под аккомпанемент сверчков, которые будто продолжали наигрывать ту самую вечернюю мелодию. Пыльная дорожка, лампочки на столбах, редкие огоньки окон… Всё словно замерло, чтобы не спугнуть последние искры этого момента.

Когда добрались до площади и остановились у статуи, Алиса наконец нарушила тишину:

– Всё, Семён. Топай домой. Я к себе пойду, – сказала она, придерживая гитару на плече.

– Может, всё-таки провожу? – предложил я.

– Нет-нет, ещё кто-нибудь увидит – не то подумает, – фыркнула она. – Скажут, что у нас свидание было.

– А что, не было? – прищурился я.

– Не-а, – ответила она быстро, почти с вызовом.

– Значит, я не такой уж и красивый, да? – развёл руками я, с притворной обидой.

– Дундук ты, вот и всё, – фыркнула она, но без злости. – Всё, спокойной ночи тебе.

– И тебе спокойной, – кивнул я.

– Тогда… до обеда? – спросила она, на этот раз чуть мягче, с лёгким намёком на улыбку.

– До обеда, – улыбнулся я в ответ.

– Вот и славно. Хоть выспимся, – сказала Алиса и развернулась, уходя в сторону своего корпуса.

Я ещё немного постоял, глядя ей вслед. Гитара висела на плече, походка – уверенная, быстрая, но в ней было что-то… притягательное. Может, усталость дня, может, музыка, может, она сама. А может, всё вместе.

Когда она скрылась в темноте, я глубоко вздохнул, потянулся и побрёл в сторону своего домика. Меня там, скорее всего, уже ждала моя соседка, готовая засыпать вопросами, на которые я уже должен придумывать по пути ответы.

Я подошёл к своему домику и увидел, в окне ещё горел свет. Значит, моя вожатая всё ещё не спит. Ну, конечно… кто бы сомневался.

Я тихонько открыл дверь и вошёл. Ольга Дмитриевна сидела на кровати, устало смотрела куда-то в сторону – кажется, на ту самую картину с Фантомасом, которую наверное кто-то притащил ради шутки и с тех пор забыли снять.

– Пионер, пионер… поздновато ты сегодня, – протянула она, не оборачиваясь.

– Так мы… брошь искали, – пожал я плечами. – Сказали ведь, важно для лагеря. Вот и старались с Алисой и Мику, чтобы завтра подольше поспать, сегодня побольше поискать.

– В темноте, значит, – прищурилась вожатая. – Прямо герои у меня.

– А что такого? Ночь – не помеха, если речь о спасении всего Совёнка, – подмигнул я.

– Ну-ну. Нашли хоть что-нибудь?

– Пока нет, – развёл руками я. – Но есть предположение, что брошь могли украсть. Кстати, у вас в домике сейфов нету?

– Сейфов? – она удивлённо подняла бровь. – С чего бы? Я что, директор банка?

– Ну, мало ли. Вдруг кто прячет, как в фильмах, – пошутил я. – А ключи мелкие не теряли? Такие, знаете, как от ящика или от чемоданчика?

– Не теряла, – покачала головой. – И вообще, если кто и прячет тут что-то, так это Виола. У неё там куча шкафов, замков, таблеток и «не трогай руками пионер».. Вы, значит, нашли ключ? Может, это ее?

– Не совсем. Нашли – и тут же потеряли. Мику успела его уронить в траву и не смогла найти обратно.

– Ох, уж эта наша Маша-растеряша, – вздохнула вожатая. – Всё теряет. Ладно, пионер. Спать ложись. Смотрю, старался сегодня. Завтра продолжай поиски. А если что – подходи, помогу, чем смогу.

– Спасибо, – кивнул я. – Спокойной ночи, Ольга Дмитриевна.

– И тебе спокойной. Только в следующий раз – без ночных приключений, ладно?

– Постараюсь, – хмыкнул я, заходя в свою половину комнаты.

Я подошёл к кровати, снял ботинки, потом галстук и начал расстёгивать рубашку. На третьей пуговице я вдруг заметил, что Ольга смотрит на меня с каким-то странным выражением. Замер.

– И что остановился? – спросила она.

– Как бы, это… жду, пока вы хотя бы глаза закроете. Или отвернётесь, – сказал я.

– Опять?

– Ага. Стесняюсь я, – честно признался я.

– Ну и за что мне такого соседа подселили, – фыркнула она, но всё же отвернулась к окну и прикрыла глаза.

Я быстро разделся и юркнул под одеяло.

– Сами же меня, вообще-то, и подселили, – буркнул я из-под одеяла.

– Ага, на свою голову. Уже можно смотреть? – спросила она.

– Можно, – ответил я, улегшись поудобнее.

– Тогда разворачивайся к стене. И спокойной ночи, – сказала она.

– И вам спокойной ночи, – кивнул я.

Ольга встала, выключила свет. Я всё ещё смотрел в её сторону, различая в сумерках лишь силуэт.

– Эй, поворачивайся, говорю! – раздалось из темноты.

– Подселили же меня… на вашу голову, – хмыкнул я и отвернулся, укрываясь с головой.

Она хмыкнула или хихикнула, я не понял, но услышал, как она начала раздеваться. А сам смотрел в темень своих век.

И думал: вот я ложусь спать – и впервые не утром, а вечером. И завтра, наконец, можно будет выспаться – завтрак разрешили пропустить. Конечно, я соврал Ольге, что искал брошь допоздна… Но день всё равно был хороший. С кем-то даже подружился. Наверное, подружился. Эта рыжая – едкая, колючая, как кошка, но в ней есть что-то… привлекательное. Особенно когда она учила меня играть на гитаре.

Вот бы это было не один раз…

Я улыбнулся и с этими мыслями я, погрузился в сон.

Глава 3 – День 3

Я спал. И даже очень сладко. Но вот сон грубо прервали… точнее, стали трясти и вопить почти в ухо:

– Сёма! Сёмушка, проснись! Ты мой ученик или соня? Сёма, утро уже! На урок вставать надо, учиться! Сёмаааа!

По голосу сразу стало ясно: Мику. Что это ей нужно сейчас пока я сплю, урок ведь можно было бы, и после обеда провести.

– Мику… я сплю… Что случилось такого срочного? – пробормотал я, не высовываясь из-под одеяла.

– Как что? Ты урок решил пропустить? Завтрак уже закончился! Только что закончился! – возмутилась она.

– Только что? – Я сонно приподнял голову. – Значит, ещё могу поспать…

– Сёма! Вставай! Пошли в клуб! Треугольник не будет долго ждать! – настаивала Мику.

– А что, он запылится, что ли? – хмыкнул я.

– Да! Пылью покроется! И звук будет уже не такой! – заявила она с полной серьёзностью.

Я вздохнул, свернулся калачиком под одеялом. Хотелось уцепиться за последние крупинки сна.

– А ты сама не хочешь спать? Ложись рядом. Ольга Дмитриевна разрешает, – сказал я, почти всерьёз.

– С тобой… спать в одной кровати? – переспросила Мику, и в голосе её промелькнуло то ли удивление, то ли тревога.

– Ну да… Ты же мой учитель. Заснёшь и во сне будешь меня учить, – пробормотал я сквозь зевок.

– Сёма… А вдруг кто-то зайдёт и увидит, как мы с тобой тут вместе… спим? – смущённо сказала она.

Я открыл глаза. Мику стояла рядом, слегка покраснев. И тут до меня дошло – я ведь в одних трусах, хоть и под одеялом, и не дай бог она ещё разденется и будет в одних своих чулочках. И картина действительно вышла бы… сомнительная. Особенно для утренней ревизии. Подумал я: Надо вставать. А то она, думаю, не отстанет же.

– Ладно, ладно… Мику, ты это… отвернись или выйди. Буду вставать, – пробормотал я, укутанный в одеяло, как буррито.

– Выйти? – удивилась она.

– А тебя, как моего учителя, не смущает, что ты можешь увидеть своего ученика в одних трусах? – парировал я.

– Сёма… ты что, в одних трусах?! – подалась вперёд она, округлив глаза.

– Как бы… да, – кивнул я, показав взглядом на аккуратно сложенную одежду на тумбочке. – Я же спал, в чём бы мне ещё быть?

– Ой… и впрямь. Что это я… Видеть ученика голым – ну, это как-то не очень музыкально, – Мику хихикнула, но тут же добавила, задумчиво прищурившись: – Хотя если я выйду… ты же опять уснёшь и всё, пропадёшь.

– Да не усну я! Обещаю! Как ученик – учителю. Ради всего музыкального! – торжественно произнёс я и даже высунул руку из-под одеяла, приложив руку к груди, будто давал присягу на нотной тетради.

– Всё, всё, верю-верю! – рассмеялась Мику. – Ладно, я тебя за дверью подожду.