Сто дней до нуля

В перерыве закончился кофе. Он нашёл сотрудника кейтеринга, договорился поставить вторую станцию и сам отнёс коробку с чашками. На старом месте всем не хватало пространства; люди стояли в проходе и нервничали. После перестановки очередь рассосалась.

К вечеру он устал так, словно провёл переговоры с десятью заказчиками сразу. Но когда последний арендатор ушёл, никто не требовал денег назад. Максим вместе с администратором проверил зал и пересчитал стулья.

Илья принял отчёт без замечаний. Оставшиеся деньги перечислили во вторник.

В тот же день Максим увидел первые продажи своего концерта: двадцать семь билетов. До пятницы оставалось три дня.

— Это нормальное начало, — сказала Ася. — Для события, которое объявили пять дней назад.

— Для ста восьмидесяти — не очень.

Она повернула к нему отчёт по рекламным объявлениям.

— Переходы есть. Покупают хуже. Давай попробуем другое сообщение. Сейчас у нас две фотографии музыкантов и слова «Новый проект Максима Ершова». Последнее может мешать.

Максим взял телефон и просмотрел афишу. Своё имя он добавил сам. Хотел, чтобы люди увидели: он уже делает, не прячется.

— Убрать?

— Сделать менее заметным. И рассказать про сам вечер.

Он согласился изменить макет. Но затем открыл рекламный кабинет и посмотрел, сколько стоят показы по широкой городской аудитории. Цифры обещали десятки тысяч людей всего за несколько тысяч рублей. В голове быстро сложился знакомый расчёт: если купит один из ста, если ещё двое поделятся, если напомнить перед пятницей...

Максим увеличил дневной лимит.

Вера в это время прислала видео с репетиции. Два коллектива впервые сыграли вступление без остановки. Было живо, неожиданно и совсем не похоже на случайный набор номеров.

Он ответил: «Классно. Продадим».

И только после отправки заметил, что опять написал не про музыку.

Глава 7. Первый провал

В пятницу Максим приехал в культурный центр за четыре часа до открытия. У входа стояла афиша, которую он видел только на экране. В полный рост она оказалась менее убедительной: два музыканта, дата и обещание отличного вечера. На стене рядом висел плакат курсов кройки и шитья. У курсов были понятнее преимущества.

Максим остановился и сфотографировал свою афишу.

— Только не присылай мне это с вопросом, почему не продаётся, — сказала Ася за его спиной. — Я уже здесь, можем сразу поговорить.

Она несла сумку с ноутбуком и пачку бейджей. Они заключили договор на продвижение концерта во вторник, и Ася впервые за последние месяцы получила оплату прежде, чем ей пришлось третий раз напомнить о ней. Это не сделало её менее прямой.

— Сколько?

— Семьдесят девять купленных. Ещё двенадцать приглашений подтвердили. Не все придут.

— До вечера доберём.

— До вечера доберём сколько-то. Не сто восемьдесят.

Максим посмотрел на часы. На экране высветился очередной расход рекламного кабинета. Он отключил широкое объявление и тут же захотел включить его обратно: теперь хотя бы что-то делалось, а после отключения останутся только числа.

— У нас хорошие переходы, — сказал он.

— У нас дорогие переходы. Люди посмотрели и ушли.

Он убрал телефон.

В фойе администратор проверяла стопку программ. На двери гардероба кто-то приклеил табличку с неправильным временем начала. Максим снял её и попросил напечатать новую. В зале техник настраивал свет, музыканты разгружали инструменты.

Вера стояла у сцены с программой. После двух вечеров разработки она отдельно согласилась на подготовку и проведение этого концерта. Максим оплатил её работу по новым условиям и теперь знал точно: она находится здесь не потому, что он когда-то произнёс слово «мы».

— У трио нет одного микрофона, — сказала она.

— В райдере было три?

— Было три. Привезли два. Техник сейчас ищет запасной. Не ходи к нему с вопросом, можно ли обойтись.

— Я собирался спросить, где помочь.

Вера взглянула на него.

— Тогда воды принеси на сцену. Маленькие бутылки, без газа.

Максим принёс воду. Когда он вернулся, микрофон нашёлся, а музыканты спорили о первом номере. Руководитель группы, Лев Руднев, хотел начинать с самого громкого. Гитарист трио, Саша, говорил, что общее вступление при этом теряет смысл.

— Мы же вчера договорились, — сказала Вера.

— Договорились, — ответил Лев. — А сегодня я посмотрел зал. Тут надо сразу разбудить.

Вера поднялась на сцену.

— Давайте сыграем то, что договорились. Если не работает — будем обсуждать. Пока вы спорите о звуке, которого никто не услышал.

Они начали. Сначала тихая гитара, потом вступили клавиши, затем ударник добавил ритм, которого Максим не ожидал. Музыканты из двух коллективов смотрели друг на друга, ловили входы, один раз сбились и начали заново.

Со второй попытки получилось.

Максим сел в пятом ряду. В полупустом зале звук казался крупнее, чем люди на сцене. Он представил, как кресла заполняются, как зрители сначала удивляются, потом понимают, что этот вечер не случайно собран из тех, кто оказался свободен.

С телефона снова пришло уведомление о покупке. Два билета. Он поймал себя на том, что радуется им сильнее, чем музыке.

Перед открытием Вера собрала всех на сцене. Быстро проверили порядок выхода, паузу, общий финал. Ведущий Дима спросил, надо ли упоминать отменённый фестиваль.

— Нет, — сказал Максим раньше остальных.

Все посмотрели на него.

— Это другой концерт. Не вечер моих объяснений.

Вера кивнула и вернулась к расписанию.

Ася вышла встречать приглашённых зрителей. Максим предложил помочь, но она попросила проверить оплату у входа: женщина с бумажным билетом уже переживала, что её не пустят без телефона.

— Пустят, — сказал он женщине. — Сейчас сверим номер.

— Мне в магазине распечатали, я сама не умею.

— Хорошо распечатали.

Она расправила билет на стойке так осторожно, будто принесла ценный документ. Сотрудник контроля нашёл заказ и пропустил её. Максим проводил женщину взглядом. До этого момента она была одним из семидесяти девяти. Теперь у неё были короткая стрижка, сумка с деревянными ручками и явное желание спокойно послушать концерт.

К половине седьмого в фойе стало шумно. Максим немного приободрился. Группа студентов выбирала, где сесть. Молодая пара задержалась у программы. Две женщины фотографировались рядом с афишей, старательно обходя плакат про шитьё.

Из приглашённых первой пришла Тамара Андреевна, невысокая женщина с тонкой тростью. С ней был внук примерно того же возраста, что Тимофей на фотографии. Ася подвела их к Максиму.

— Вот, приехали посмотреть.

— Спасибо, — сказал Максим. — Надеюсь, понравится.

— Я тоже надеюсь, — ответила Тамара Андреевна. — А про деньги нам на той неделе ответили, что заявление принято. Пока всё.

— Да. Это старый организатор. Здесь...

— Я поняла. Я вам просто говорю. Чтобы вы знали, чем люди занимаются между концертами.

Максим кивнул. Внук смотрел на сцену через открытую дверь, явно желая закончить разговор взрослых.

— У вас места ближе к проходу, — сказал Максим. — Я покажу.

— Там и найдём, спасибо. Ты иди работай, у тебя тут народу сколько.

Она сказала это доброжелательно, но, войдя в зал, оглянулась на пустые ряды.

Максим повернулся к Асе.

— Надо пересадить всех ближе.

— У людей места в билетах.

— Можно попросить.

— Можно предложить желающим. Не будем на входе собирать массовку для фотографии.

Он промолчал, и они всё-таки спросили тех, кто сидел совсем далеко, хотят ли те перейти вперёд. Несколько человек согласились. Другие остались: кому-то нужен был проход, кто-то не хотел сидеть рядом с незнакомыми.

В семь часов зал заполнился меньше чем наполовину. Максим стоял у последнего ряда и считал свободные кресла, хотя Ася уже прислала число. Девяносто четыре проданных билета. Двенадцать приглашений. На улице двое мужчин курили и не торопились возвращаться.

Дима вышел на сцену. Коротко поздоровался, представил музыкантов и ничего не сказал ни про новую компанию, ни про сто дней. Максим испытал благодарность, похожую на облегчение после слишком долгой встречи.

Общее вступление сработало. На третьей минуте люди перестали переговариваться. Ударник поймал взгляд Саши, гитара вышла вперёд, и девушка во втором ряду неожиданно хлопнула, хотя номер ещё не закончился.

Максим улыбнулся.

Вера стояла у боковой стены и следила за сценой. Она не искала его взгляда, не предлагала оценить результат. У неё были дела, которые шли независимо от его тревоги.

Первая группа сыграла три собственные песни. На третьей концерт чуть просел: Лев начал длинно рассказывать, как появилась музыка, а затем ещё раз объяснил то, что уже рассказал. Максим видел, как в первых рядах потянулись к телефонам.

Вера что-то написала в программе.

В следующем перерыве она подошла к Льву и показала часы. Он обиделся, но следующий разговор со зрителями сократил до двух фраз. Темп сразу изменился.

Максим хотел сделать запись для страницы. Он нашёл ракурс, в котором почти не было видно пустых кресел, и поднял телефон. Потом опустил. Снимать сцену было нормально; выдавать зал за полный — нет. Он всё равно понимал, что именно собирался сделать.

В антракте у стойки с водой скопилась очередь. Ася считала последние оплаты, администратор искала сдачу, и Максим принёс вторую коробку бутылок. Студенты благодарно разошлись по фойе.

Один из них узнал его.

— Вы тот самый?

— Зависит от того, какой.

— Сто дней.

— Да.

— А это уже он, фестиваль?

— Нет. Первый небольшой концерт.

Парень посмотрел на бутылку, затем на афишу.

— Нормально играют. Но я бы в рекламе это написал.

— Что именно?

— Что можно просто прийти послушать. А там у вас такая важная история, что как будто надо участвовать в чьём-то подвиге.

Максим хотел возразить, что они как раз убрали важную историю. Однако имя на афише, ссылка на его обещание и несколько старых публикаций всё ещё делали своё дело.

— Понял, — сказал он.

— Я не в смысле наезда. Музыка хорошая.

Парень вернулся в зал, а Максим записал его слова. Он больше не знал, какие замечания стоит сохранять. Поэтому решил пока сохранять те, на которые ему хотелось немедленно возразить.

Во второй половине трио сыграло тише, чем первая группа. Сначала люди продолжали шуршать программками. Потом Саша пересел ближе к краю сцены, другой музыкант достал маленький барабан, и разговоры прекратились.

Максим стоял рядом с дверью, которую придерживал из-за скрипящей петли. В какой-то момент он перестал её замечать. Ему захотелось сесть. Впервые за весь вечер — сесть и слушать, не проверять телефон, не выбирать ракурс, не считать деньги.

Он присел на свободное крайнее кресло.

Последний номер оба коллектива играли вместе. Лев на этот раз не забрал всё внимание: отступил от микрофона, дал Саше закончить, подхватил следующий куплет. Ударник улыбался так открыто, будто в зале было вдвое больше людей.

После финала зрители попросили ещё. Музыканты переглянулись. Вера кивнула, проверив время, и они сыграли короткий повтор. Тамара Андреевна хлопала, положив трость поперёк коленей. Её внук снимал сцену.

На выходе женщина с бумажным билетом задержалась возле Максима.

— Хороший вечер, — сказала она. — Только громко вначале. А потом очень хорошо.

Он поблагодарил её и проводил до двери. Она достала из сумки сложенный платок, поправила волосы и ушла к остановке.

Разбирать зал начали сразу. У музыкантов было другое выступление утром, техник хотел уйти вовремя. Максим помогал носить стойки, пока Вера проверяла, всё ли получено и подписано.

Лев спросил, планируют ли они следующий концерт.

— Планируем обсуждать, — ответила Вера.

Максим был благодарен, что она не посмотрела при этом на него.

Он остался с Асей и Верой в фойе. Надежда должна была прислать сверку расходов утром. Но главное число уже было известно: сто сорок одна тысяча выручки против расходов, которые подошли к четверти миллиона.

Ася закрыла ноутбук.

— Я не могу снова работать с рекламой, которую ты меняешь без меня.

Максим посмотрел на неё.

— Я увеличил лимит, не макет.

— Лимит и аудиторию. Мы с тобой договорились, что я отвечаю за продвижение. Потом ты увидел мало продаж и включил показы на весь город. Часть людей вообще не могла приехать в пятницу.

— Я хотел...

Он остановился. Ася ждала не его намерений, а того, что будет дальше.

— Да. Я поменял.

— У меня в воскресенье ещё одно собеседование. Если найду постоянную работу, я не смогу сидеть здесь каждый вечер. Особенно если результат моих решений можно отменить за пять минут.

Вера поставила на стол папку.

— Концерт мы сделали. Люди довольны. Но мы не можем повторять его в том виде, в котором ты собираешься продавать.

— Просто не хватило времени.

— Да, времени было мало. Поэтому надо было учитывать это в плане, а не в объяснении после.

Максим устало провёл ладонью по затылку. Он хотел, чтобы хотя бы сегодня ему дали радоваться. Музыка была хорошей, люди хлопали, никто не требовал вернуть деньги у двери. Пустые кресла он готов был считать платой за начало.

— Восемьдесят шесть дней, — сказал он. — Нам всё равно нужно двигаться.

Вера посмотрела на него.

— До завтра восемьдесят семь. Сейчас ещё пятница. И двигаться не обязательно туда, где мы сегодня потеряли деньги.

Она застегнула сумку.

— Я пришлю замечания по программе. Это входит в нашу работу. Дальше пока не обещаю.

Ася тоже поднялась. Максим вынес ей тяжёлую сумку до машины, но разговор уже закончился.

Утром Надежда прислала итог: двести сорок одна тысяча четыреста расходов. Сто сорок одна тысяча поступлений от билетов. Убыток — сто тысяч четыреста. Часть превышения бюджета оказалась той самой рекламой, которую он включал, чтобы перестать тревожиться.

Сначала Максим открыл список контактов. Он мог позвонить Артёму, предложить следующий концерт, показать хорошие отзывы, попросить оплатить продвижение. Почти готовая речь уже складывалась.

Он отложил телефон и прочитал Верино сообщение. Там были замечания по длительности номеров, порядку выхода и знакомству музыкантов со зрителями. В конце стояло: «Нужно понять, почему тем, кто не пришёл, это не было интересно. Мы опять хорошо объясняли, почему важно нам».

Максим открыл отзывы. Хорошие были приятными, но пока говорили только о тех, кто уже сидел в зале. Он нашёл опрос Аси и прочитал его целиком, от первого ответа до последнего. Впервые не пропускал длинные сообщения, где люди не собирались покупать ничего нового.

Потом написал Асе: «Можем спросить не только покупателей? Тех, кто посмотрел анонс и отказался. Без просьбы поддержать. Я не знаю, почему они не пришли».

Она ответила не сразу.

«Да. Можно. Я составлю вопросы. Только ты не будешь спорить с ответами».

Он набрал «Не буду» и стёр. Такого обещания пока нельзя было дать честно.

«Постараюсь сначала дочитать», — написал Максим.

На улице шёл обычный субботний дождь. Он открыл окно кухни, убрал со стола прошлогоднюю книгу про переговоры и положил перед собой чистый лист. На этот раз не стал писать название будущего проекта.

Сверху вывел вопрос: «Зачем им приходить?»

До конца срока оставалось восемьдесят шесть дней.