Заключённый номер 0

Алексей Борода

Заключённый номер 0

Глава 1

Заключённый № 0

Криминально-фантастический роман

Алексей Борода

ГЛАВА 1

Камера которой не было

Первым я увидел мертвеца.

Вторым — нож в собственной руке.

Согласитесь, не самое удачное начало дня. Особенно если не помнишь, как тебя зовут, где находишься и за что убил человека, лежащего у твоих ног.

Если его убил я.

Мужчина лежал на животе, повернув голову к двери. Серый тюремный комбинезон потемнел между лопатками. Под телом растеклась густая кровь, но до моих ботинок она не доходила, словно боялась испачкать убийцу.

Короткий обоюдоострый нож удобно лежал в правой руке.

Слишком удобно.

Я разжал пальцы. Клинок звякнул о бетонный пол.

Звук получился негромким, но камера вернула его раскатистым эхом. Сначала один раз. Потом второй. Третий.

Последний звон донёсся откуда-то из-за стены.

Я поднял голову.

Камера была маленькой: три шага в длину, два в ширину. Узкая койка с приваренными к полу ножками, стальной унитаз и дверь без ручки. Под потолком горела жёлтая лампа. Вокруг неё чернели дохлые насекомые.

Ни окна, ни вентиляции.

Воздух пах сыростью, железом и чем-то сладким.

Так обычно пахнет свежее мясо.

Откуда я это знал?

Я закрыл глаза и попытался вспомнить.

Перед внутренним взглядом лежало белое поле. Ни лиц, ни голосов, ни обрывков прошлого. Я знал, что такое тюрьма. Умел говорить. Понимал, что ножом между третьим и четвёртым ребром можно достать до сердца.

Но не помнил собственного имени.

Кто-то аккуратно вынул меня из моей же головы, оставив знания, привычки и, судя по мертвецу, дурной характер.

— Великолепно, — произнёс я.

Голос оказался хриплым и совершенно незнакомым.

Я повторил:

— Великолепно.

Нет. Своим он так и не стал.

На левом запястье обнаружилась широкая чёрная полоса. Я принял её за татуировку и потёр большим пальцем.

Полоса вспыхнула.

Я отдёрнул руку и ударился затылком о стену.

На коже проступили светящиеся цифры:

08:23:59:41

Последняя пара чисел сменилась:

40

39

38

Обратный отсчёт.

Восемь дней, двадцать три часа и почти час сверху — если я правильно понимал запись. Хотя до чего именно шёл отсчёт, моё запястье сообщать не собиралось.

За дверью послышался металлический скрежет.

Я вскочил прежде, чем успел испугаться.

Тело действовало само: колени чуть согнулись, левая рука поднялась для защиты горла, правая потянулась к ножу. Я подхватил его с пола и развернул лезвием вниз.

Движение получилось быстрым и точным.

Так не встают люди, впервые взявшие в руки оружие.

Я посмотрел на свои пальцы.

— И где же меня этому научили?

Снаружи кто-то медленно провёл ногтями по двери.

Сверху вниз.

Я шагнул ближе, но остановился за пределами возможного удара.

— Кто там?

Царапанье прекратилось.

В коридоре стало тихо.

Затем детский голос спросил:

— Ты уже проснулся?

Я крепче сжал нож.

— Кто ты?

Ребёнок тихо рассмеялся.

— Опять не помнишь.

— Что значит «опять»?

— Каждый раз одно и то же. Ты открываешь глаза. Видишь его. Потом задаёшь глупые вопросы.

Я посмотрел на тело.

— Кого я вижу?

— Того, кого убил.

— Это сделал я?

За дверью помолчали.

— В этот раз — да.

По коже пробежал холод.

— А потом что происходит?

— Потом ты убиваешь меня.

Раздался лёгкий топот босых ног.

— Стой!

Шаги удалились.

Я ударил ладонью по металлу.

— Вернись!

Тишина.

И тогда на двери появились царапины.

Я был уверен, что секунду назад их не существовало. Борозды прорезали сталь прямо перед моими глазами. Будто невидимый человек писал с другой стороны, а лезвие проходило сквозь металл.

Буква за буквой сложилась фраза:

НЕ ВЕРЬ ТОМУ, КТО ВЕРНЁТ ТЕБЕ ПАМЯТЬ

Из последней царапины вытекла капля крови.

Она поползла вверх.

Я отступил.

Кровавая капля добралась до середины надписи, остановилась и впиталась в металл.

— Нет, — сказал я. — Так не бывает.

Мне никто не возразил.

Я коснулся надписи кончиком ножа.

Мир моргнул.

Жёлтая лампа погасла. Бетонные стены исчезли, и я оказался посреди бесконечной темноты, пересечённой тонкими белыми линиями. Они тянулись во все стороны, образуя гигантскую клетку.

В ней висели люди.

Тысячи обнажённых человеческих тел стояли вертикально с закрытыми глазами. Из затылка каждого выходила светящаяся нить. Нити уходили вверх и терялись во мраке.

Одна из фигур подняла голову.

Лица у неё не было. Гладкая кожа без глаз и рта.

И всё же она заговорила:

— Агент.

Мне стало трудно дышать.

— Кто ты?

Безликая голова качнулась.

— Ты пришёл слишком поздно.

Стены вернулись.

Я отшатнулся от двери, споткнулся о мертвеца и едва удержался на ногах.

Боль ударила в затылок. Перед глазами возникла белая комната.

Я лежал внутри прозрачного саркофага. Надо мной склонилась женщина в тонкой маске, похожей на стекло. За её плечом двигались расплывчатые силуэты.

Она приложила палец к губам.

— Когда увидите чёрную птицу, никому не говорите, что вспомнили.

— Что именно я должен вспомнить?

Губы женщины продолжали двигаться, но голос исчез.

За её спиной вспыхнула красная надпись:

ПОГРУЖЕНИЕ НАЧАТО

Картинка оборвалась.

Я снова стоял в камере. Из носа текла кровь.

На запястье светились цифры:

08:23:57:12

Я потерял больше двух минут.

Или их у меня украли.

За стеной что-то тяжело упало. Послышался мужской крик, быстро перешедший в хрип.

Я прижал ухо к бетону.

В соседней камере кто-то безостановочно шептал:

— Не открывайте двери. Не смотрите им в лица. Не называйте имён. Не открывайте двери…

По коридору загрохотали шаги.

Много шагов.

Одинаковых.

Будто десятки людей маршировали в одном ритме.

Завыла сирена. Жёлтая лампа сменилась красной. Из невидимого динамика заговорил спокойный женский голос:

— Внимание. В блоке номер три зафиксировано незаконное пробуждение заключённого.

Я посмотрел на мертвеца.

Он лежал неподвижно.

— Нарушение памяти третьей степени. Сотрудникам разрешено применение окончательной смерти.

Словосочетание мне не понравилось.

Обычная смерть уже достаточно убедительна. Незачем делать её окончательной.

В двери щёлкнул замок.

Я поднял нож.

Стальная створка медленно ушла в стену. За ней открылся длинный коридор с рядами одинаковых камер. Красные лампы пульсировали под потолком, превращая проход в освещённое нутро огромного животного.

Посреди коридора стояли трое надзирателей.

Во всяком случае, я решил, что это надзиратели. На них была чёрная форма без знаков различия. Лица скрывали гладкие белые маски. В руках они держали короткие дубинки, по которым пробегали синие разряды.

Надзиратель в центре повернул ко мне голову.

На его маске появился вертикальный разрез.

Белые края разошлись. Под ними не оказалось лица — только шевелящаяся темнота.

— Заключённый номер ноль, — произнёс надзиратель несколькими голосами одновременно. — Положите оружие и назовите своё имя.

Вот, значит, кто я.

Человек без имени с красивым круглым номером.

— С удовольствием, — ответил я. — Как только вы мне его напомните.

Троица двинулась вперёд.

Я попятился.

Дверь за их спинами закрылась. Теперь мы вчетвером находились в камере, рассчитанной на одного живого и одного мёртвого.

Места для переговоров не осталось.

Первый надзиратель ударил без предупреждения.

Я увидел движение плеча, раньше чем дубинка сорвалась с места. Уклонился, шагнул навстречу и всадил нож ему под рёбра.

Тело всё сделало само.

Поворот кисти. Шаг в сторону. Удар снизу вверх — туда, где у человека находились печень и крупные сосуды.

Но передо мной стоял не человек.

Из раны вырвался чёрный дым.

Надзиратель опустил голову, посмотрел на рукоять и ударил меня лбом в лицо.

Я отлетел к койке.

Второй занёс дубинку. Я перекатился. Разряд попал в металлическую раму, и воздух наполнился запахом озона.

Первый спокойно выдернул нож из собственного тела.

Рана затянулась.

— Так нечестно, — сказал я.

Он бросил клинок третьему.

Тот поймал оружие голой ладонью за лезвие. На коже не появилось даже царапины.

Центральный надзиратель схватил меня за горло и поднял над полом. Пальцы сдавили шею с нечеловеческой силой. В глазах потемнело.

Разрез на маске приблизился.

За ним что-то шевелилось.

— Назовите своё имя.

Я попытался разжать его пальцы.

Безуспешно.

— Сначала… представьтесь сами.

Тьма под маской дрогнула.

И тогда мертвец открыл глаза.

— Пригнись, — сказал он.

Совет был хороший, но несколько запоздалый: мои ноги болтались в полуметре от пола.

Я подтянул колени к груди.

Оживший человек перекатился, выхватил из-под койки тонкую металлическую пластину и воткнул её надзирателю в основание черепа.

Белая маска треснула.

Хватка на моём горле ослабла. Я рухнул на колени.

Мертвец повернул пластину.

Голова надзирателя отделилась от тела и упала рядом со мной. Из шеи потёк не дым и не кровь, а густая чернота. Она расползлась по полу и стала собираться в слова.

Я ВИЖУ ТЕБЯ

Я вскочил.

— Бежим! — крикнул оживший.

Мы вылетели в коридор.

— Ты был мёртв!

— Здесь это ненадолго.

Он схватил меня за плечо и толкнул влево. За спиной затрещали электрические разряды.

Мы бежали мимо открытых камер. Заключённые прижимались к стенам и провожали нас пустыми глазами. Некоторые плакали. Один старик стоял на коленях и молился человеку без кожи.

Возле последней камеры сидела маленькая девочка.

Она рисовала пальцем на полу.

Чёрную птицу.

Я остановился.

Ворон расправил нарисованные крылья.

Что-то повернулось у меня в голове, точно ключ в заржавевшем замке.

Белая комната возникла снова.

Женщина в прозрачной маске стояла возле открытой капсулы. За её спиной находился высокий мужчина в форме. Лица я не видел.

— После погружения вы забудете настоящее имя, звание и цель операции, — сказала женщина. — Мы спрячем воспоминания в глубинных слоях сознания.

— Как я их верну?

— Через подготовленные символы. Первый — чёрная птица.

— А последний?

Женщина посмотрела на меня так, словно уже сожалела о моём согласии.

— Ваш собственный труп.

Кто-то ударил меня по лицу.

Я открыл глаза.

Оживший мертвец держал меня за воротник.

— Не зависай! Они идут.

Я посмотрел на девочку.

Камера была пуста.

На полу не осталось рисунка.

Мы снова побежали.

— Я видел женщину, — сказал я. — Она говорила о погружении.

— Поздравляю. Скоро начнёшь задавать правильные вопросы.

— Где мы?

— В тюрьме.

— Это я уже понял.

— Нет. Пока ты не понял ничего.

Он свернул в боковой проход. Впереди показалась лестница, ведущая вниз. По стенам расползались чёрные трещины. Из них доносился шёпот — тысячи голосов произносили разные имена.

Одно показалось знакомым.

Я остановился.

— Ты слышал?

Мертвец резко обернулся.

— Не слушай стены.

— Они назвали меня.

— Какое имя?

Я хотел ответить, но оно уже исчезло. Осталось только ощущение, будто за спиной стоит кто-то невидимый и ждёт, когда я повернусь.

— Не помню.

— Значит, нам ещё повезло.

Сверху послышались шаги надзирателей.

Мы начали спускаться.

Лестница уходила гораздо глубже, чем позволяли размеры здания. Красный свет остался наверху. Теперь приходилось двигаться почти в полной темноте, держась за холодные перила.

— Кто ты такой? — спросил я.

— Человек, которого ты убил восемь раз.

— Сегодня?

— Сегодня только один.

— За что?

— Первые семь раз ты не успел спросить.

— А на восьмой?

Он усмехнулся.

— На восьмой ты начал вспоминать.

Внизу появилась стальная дверь. На ней белой краской был нарисован ворон с расправленными крыльями.

Мой спутник приложил ладонь к металлу.

Дверь открылась.

За ней находилась просторная комната. На стенах висели десятки экранов. Большинство показывали камеры и коридоры. На некоторых мелькали незнакомые улицы, лица и здания.

Центральный экран оставался тёмным.

Под ним стоял старый деревянный стол. На столе лежали чёрный пистолет и фотография.

Я взял снимок.

На нём были двое: женщина из моего воспоминания и я.

Собственное лицо я узнал не сразу.

На обороте кто-то написал:

ЕСЛИ ТЫ ЭТО ЧИТАЕШЬ, ОПЕРАЦИЯ ПРОВАЛЕНА.

Ниже шла вторая строчка:

НЕ ПОЗВОЛЬ ИМ ТЕБЯ РАЗБУДИТЬ.

— Разбудить? — спросил я. — Что это значит?

Мертвец не ответил.

Центральный экран включился.

Я увидел белую комнату.

Посреди неё стояла прозрачная капсула. Внутри лежал человек с закрытыми глазами. Его виски, грудь и руки опутывали тонкие провода.

Я подошёл ближе.

Человеком в капсуле был я.

Рядом стояла женщина с фотографии. Она смотрела прямо в камеру.

— Если вы меня слышите, не верьте тому, кто привёл вас в эту комнату, — произнесла она. — Он не заключённый. И он никогда не был человеком.

Я медленно повернулся.

Мертвец уже держал пистолет. Ствол смотрел мне в грудь.

— Прости, — сказал он. — На этот раз мне приказали убить тебя до того, как ты всё вспомнишь.

На моём запястье светились цифры:

08:23:51:06

Человек в капсуле открыл глаза.

Он резко повернул голову к камере и посмотрел прямо на меня.

А потом произнёс имя, которого я не помнил:

— Сергей, не дай ему выстрелить. Я чувствую каждую твою смерть.

Глава 2

ГЛАВА 2

Девятая смерть

Я увидел, как палец Мертвеца начал давить на спусковой крючок.

Времени на размышления не осталось.

Я бросился в сторону.

Выстрел прозвучал странно — не оглушительным хлопком, а коротким сухим щелчком, будто где-то внутри стены переломили человеческий палец.

Красная вспышка разрезала полумрак.

Я упал за деревянный стол. Что-то горячее прошло над затылком, коснулось волос и ударило в центральный экран.

Стекло не разбилось.

По его поверхности разошлись чёрные круги. Изображение белой комнаты дрогнуло, но не исчезло. Человек в капсуле выгнулся дугой, словно пуля попала не в экран, а прямо в него.

Он закричал.

Звука не было. Только широко раскрытый рот и безумные глаза.

А потом боль накрыла меня.

Она вошла в затылок и прошила череп насквозь. Перед глазами вспыхнул белый свет. Я перестал чувствовать руки, ударился лицом о холодный пол и несколько секунд не мог вдохнуть.

В ушах стоял тонкий писк.

Сквозь него донёсся голос Мертвеца:

— Не двигайся.

Я лежал за столом, прижав щёку к металлическим плитам. Они мелко вибрировали. Где-то под полом работали механизмы — тяжёлые, медленные, похожие на огромное сердце.

Удар.

Пауза.

Ещё удар.

По поверхности стола проползло красное отражение.

Мертвец приближался.

Я видел только его ботинки. Они двигались осторожно, почти бесшумно. Носок правого был испачкан моей кровью. Или его кровью. За сегодняшний день мы успели перемешать её так основательно, что разбираться не имело смысла.

— Я промахнулся специально, — сказал он.

— Очень трогательно.

— В следующий раз не промахнусь.

— Значит, это была репетиция?

Он остановился.

Ствол показался из-за края стола.

Я схватил ножку старого стула и дёрнул на себя. Стул рухнул, зацепив его колени. Выстрел ударил в пол. Красный луч прожёг металл, оставив круглое отверстие с оплавленными краями.

Мертвец выругался.

Я вскочил и толкнул стол.

Тяжёлая столешница врезалась ему в живот. Он отлетел к стене, но оружие не выпустил. Я прыгнул следом, перехватил его запястье и направил ствол вверх.

Третий выстрел попал в потолок.

Свет погас.

Комната провалилась в темноту.

Ненадолго.

По стенам одна за другой зажглись тонкие красные линии. Они образовали решётку, разделив помещение на одинаковые квадраты. Теперь всё вокруг казалось залитым кровью: стол, экраны, лицо Мертвеца.

Особенно лицо.

Его кожа стала серой. Под глазами залегли чёрные круги, а на лбу выступили крупные капли пота.

Он выглядел испуганным.

Это тревожило сильнее пистолета.

Мы продолжали бороться. Его рука дрожала, но он всё ещё держал оружие. Я ударил его локтем в горло, вывернул кисть и отнял пистолет.

Мертвец отступил.

Я направил ствол ему в лицо.

— Теперь моя очередь промахиваться.

Он посмотрел не на оружие.

На экраны за моей спиной.

— Поздно.

Все мониторы включились одновременно.

На каждом появилось моё лицо.

Десятки моих лиц смотрели из разных камер. Где-то я лежал на полу. Где-то стоял у двери. На одном экране дрался с надзирателями. На другом держал Мертвеца за горло. На третьем сидел на койке и раскачивался, прижимая ладони к ушам.

Изображения не повторяли события, которые я помнил.

Это были другие попытки.

Другие пробуждения.

На первом экране я вонзил нож Мертвецу в грудь.

На втором сбросил его с лестницы.

На третьем застрелил в упор.

На четвёртом разбил ему голову о стену.

На пятом душил проводом.

На шестом стоял над его телом и что-то кричал, но звук отсутствовал.

На седьмом Мертвец сам протянул мне нож.

На восьмом мы сидели рядом на полу. Он смеялся. Я выстрелил ему в висок, не переставая улыбаться.

Я смотрел на экраны и не мог отвести взгляд.

— Ты сказал, что я убил тебя восемь раз.

— Да.

— Почему?

— Потому что каждый раз вспоминал разное.

Красная решётка на стенах стала ярче.

Из динамика раздался женский голос:

— В помещении обнаружены две версии заключённого номер ноль.

Я посмотрел на Мертвеца.

Он медленно поднял руки.

— Я не номер ноль.

— Тогда кто?

— Сейчас это неважно.

— Для меня — важно.

— Через минуту у тебя вообще не останется важных вопросов.

Голос продолжил:

— Установить подлинность экземпляров невозможно. Запущена процедура коррекции.

Под полом что-то загрохотало.

Удары стали чаще.

Механическое сердце проснулось.

По красным линиям на стенах побежали чёрные пятна. Сначала маленькие, не больше монеты. Они росли, соединялись и превращались в длинные человеческие тени.

Но людей, отбрасывающих эти тени, в комнате не было.

Я попятился.

Одна из теней подняла руку.

Её пальцы вытянулись и заскребли по стене. Звук напоминал шорох сухих костей.

— Что это?

— Корректоры, — ответил Мертвец. — Они стирают ошибки.

— Как надзиратели?

— Надзиратели убивают тело. Эти убивают причину, по которой ты существовал.

— Звучит неприятно.

— Я пробовал. Не понравилось.

На ближайшем экране моё лицо растянулось. Глаза превратились в чёрные провалы.

Из динамиков донёсся шёпот:

— Сергей.

Я вздрогнул.

— Сергей.

Теперь голос прозвучал справа.

— Сергей.

Слева.

Он перемещался между экранами. Каждый раз становился ближе.

Мертвец опрокинул стол и принялся ощупывать пол.

— Помоги мне.

— Сначала ответь. Человек в капсуле — это я?

— Да.

— А кто тогда стоит перед тобой?

Он замер.

Красная решётка прошла по его лицу.

— Копия.

В помещении стало холоднее.

Не обычный холод, от которого дрожат руки. Он проникал глубже — в воспоминания, которых у меня не было. Я вдруг почувствовал запах мокрой травы. Услышал женский смех. Увидел солнечный свет на воде.

Всё исчезло прежде, чем я успел понять, кому принадлежали эти воспоминания.

— Копия кого?

— Человека в капсуле.

— Тогда почему он чувствует мою боль?

— Потому что вы всё ещё связаны.

— Почему он говорит со мной?

Мертвец снова ударил ладонью по полу.

— Не знаю.

— Ты врёшь.

— Конечно. Но не сейчас.

Одна из теней отделилась от стены.

Она шагнула в комнату.

Плоская фигура медленно обрела объём. Сначала появились плечи, потом руки, слишком длинные для человеческих. Голова оставалась гладкой и безликой.

Я выстрелил.

Красный луч прошёл сквозь её грудь и ударил в стену. Тень даже не остановилась.

За ней выходили другие.

Первая протянула руку.

Пальцы коснулись края стола.

Дерево исчезло без вспышки и звука. Не разрушилось, не сгорело — просто перестало существовать. Вместе с ним пропала часть пола. Внизу открылась бездонная темнота, из которой доносилось далёкое дыхание.

Мертвец нашёл небольшое углубление между плитами и нажал на него.

Пол дрогнул.

Одна из металлических панелей приподнялась.

— Сюда!

Он нырнул в открывшийся люк.

Я выстрелил ещё раз. Бесполезно. Тени приближались, вытягивая руки.

Ближайшая коснулась моего рукава.

Ткань исчезла.

Следом начала пропадать кожа.

Я не почувствовал боли. Только странное онемение, быстро поднимавшееся от запястья к локтю. Вместе с ним из головы уходили слова.

Сначала я забыл название оружия, которое держал.

Потом перестал понимать, что такое рука.

Ещё секунда — и я бы забыл, зачем нужно бежать.

Мертвец схватил меня за лодыжку и дёрнул вниз.

Я упал в люк.

Крышка захлопнулась над головой.

Темнота проглотила нас.

Мы летели недолго. Я ударился плечом о наклонную поверхность и заскользил вниз по узкой металлической трубе. Стены били по локтям и коленям. Позади скрежетал Мертвец.

Труба внезапно закончилась.

Я вывалился в тесный технический тоннель, перекатился и врезался спиной в переплетение толстых кабелей. Они были тёплыми и мягкими.

Один из них дёрнулся подо мной.

Я отполз.

Кабель шевельнулся снова. На его поверхности проступила синяя вена.

— Это не провод, — прошептал я.

Мертвец вылез из трубы и закрыл отверстие решёткой.

— Не трогай их.

— Можно было предупредить раньше.

— Раньше ты не лежал на одном из них.

Тоннель был настолько низким, что приходилось ползти. По обе стороны тянулись связки чёрных кабелей. Они пульсировали в едином ритме с ударами под полом.

Теперь я понял, что слышал.

Это действительно было сердце.

Где-то глубоко под тюрьмой билось что-то живое.

Воздух оказался влажным и горячим. Пахло ржавчиной, горелой изоляцией и несвежим дыханием. Из щелей в металле пробивался слабый красный свет.

Наверху раздался удар.

Крышка люка прогнулась.

Корректоры нашли нас.

— Ползи, — сказал Мертвец.

— Куда?

— Подальше от них.

— Отличный план. Подробный.

Мы двинулись по тоннелю.

Кабели шевелились под коленями. Иногда один из них вздрагивал, словно чувствовал наше прикосновение. Из-за стен доносились звуки тюрьмы: крики, удары, плач. Иногда — смех.

Один голос шёл за нами.

Детский.

Девочка напевала простую мелодию без слов. Она звучала то впереди, то позади. Несколько раз мне казалось, что по ту сторону металлической обшивки кто-то ползёт параллельно нам.

Я остановился.

Пение тоже прекратилось.

Мертвец оглянулся:

— Почему встал?

Я приложил палец к губам.

В темноте кто-то тихо вдохнул.

Не Мертвец.

Звук донёсся из переплетения кабелей справа от меня.

Я направил туда пистолет.

Кабели раздвинулись.

Между ними показалось детское лицо.

Бледная кожа. Огромные тёмные глаза. Волосы спутаны и прилипли ко лбу.

Та самая девочка.

Она смотрела на меня, не моргая.

— Ты опять выбрал не ту дверь, — прошептала она.

Я потянулся к ней.

Мертвец ударил меня по руке.

— Не трогай.

Девочка улыбнулась.

Её зубы оказались чёрными.

— Он боится, что ты вспомнишь, — сказала она.

— Кто ты?

— Ты обещал вывести меня отсюда.

— Когда?

— До того, как убил.

— Кого я убил?