Городские легенды-Ужасный сборник

Третья дверь. «Одиночество». За ней была темная комната. На полу сидел человек, сжавшись в комок. Он плакал. Я не видел его лица, но по одежде узнал — это был сосед с двадцать пятого, который всегда ходил с наушниками и ни с кем не здоровался.

Я отошел от двери. У меня начала кружиться голова. Что это за место? Что за двери? Почему за ними — чужие жизни, чужие страхи?

Я прошел дальше по коридору. Двери продолжались. «Смерть». «Болезнь». «Предательство». «Война». Каждая была приоткрыта. За каждой — сцена, от которой хотелось отвернуться. Но я смотрел. Я не мог не смотреть.

В конце коридора была еще одна дверь. Без надписи. Просто гладкая металлическая поверхность. Я подошел к ней. И в этот момент из-за спины раздался голос.

— Не открывай.

Я обернулся. Рядом стояла женщина в белом халате. Ее лицо было бледным, глаза — уставшими. Она выглядела так, будто не спала много дней.

— Кто вы? — спросил я.

— Врач. Или то, что от нее осталось. — Она кивнула на дверь. — Это его дверь. Не надо.

— Чья?

— Того, кто создал это место. — Она помолчала. — Когда больницу сносили, здесь остались пациенты. Те, кого нельзя было выпустить. Их сознание... оно не исчезло. Оно слилось с бетоном, с фундаментом, с землей. А потом пришли строители. И построили дом. И лифт. И он стал... проводником.

— Проводником куда?

— В кошмары. В чужие жизни. В то, что люди прячут глубоко внутри. — Она посмотрела на меня. — Каждый, кто нажимает кнопку, попадает в свою собственную дверь. И остается там. Навсегда.

— А вы? Вы тоже застряли?

— Я пытаюсь их вытаскивать. Но это почти невозможно. Чтобы вытащить кого-то, нужно войти в его дверь и пройти через его кошмар. И не потерять себя. — Она горько усмехнулась. — У меня пока не получилось.

— Ольга. Я видел ее. Она в порядке?

— Она в своей двери. В своем лучшем воспоминании. Но это ловушка. Чем дольше ты там, тем сложнее вспомнить, кто ты на самом деле. Она уже забыла. Скоро забудет и о ребенке.

— Что я могу сделать?

Врач посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты можешь уйти. Сейчас. Пока лифт еще здесь. И никогда не возвращаться.

Я покачал головой.

— Я инженер. Я не верю в магию. Здесь должен быть какой-то механизм. Что-то, что можно отключить.

— Отключить? — Она горько рассмеялась. — Это место — не механизм. Это рана. И она не заживет, пока кто-то не возьмет на себя ответственность.

Она развернулась и пошла прочь по коридору. Я хотел догнать ее, но дверь без надписи за моей спиной начала открываться. Медленно, со скрипом.

Я не стал ждать. Я побежал к лифту.

Глава 4. Второй спуск

Я вышел из лифта на первом этаже. В холле никого не было. Часы показывали три часа ночи. Я поднялся к себе, сел на диван и просидел так до утра, глядя в стену.

Я не мог забыть то, что увидел. Эти двери. Эти жизни. Эти кошмары. Ольга, которая была счастлива в иллюзии. Дима, который не мог выйти из офиса. Сосед с двадцать пятого, плачущий в темноте.

Я понимал, что должен что-то сделать. Но что? Я не верил в призраков. Я верил в науку. Значит, нужно было найти научное объяснение.

Я снова начал копать. На этот раз — глубже. Я нашел в интернете старые статьи о психиатрической больнице, которая стояла на месте «Лазурного». Она называлась «Городская психиатрическая лечебница № 4». Закрыта в 1997 году, снесена в 1998-м. В статье упоминался главный врач — профессор Соколов, который якобы проводил эксперименты над пациентами. Эксперименты были связаны с сенсорной депривацией и измененными состояниями сознания. Он пытался создать методику, которая позволила бы «перепрограммировать» личность, избавить человека от страхов и фобий.

Его методы были признаны неэтичными. Больницу закрыли. Соколов исчез. Его тело так и не нашли.

Я нашел фотографию Соколова. Это был сухой старик с пронзительным взглядом. На фото он стоял в подвале — в том самом коридоре с дверями. На стене за его спиной была видна цифра «−7».

Я понял, что мне нужно вернуться. Но на этот раз я должен был найти способ вытащить хотя бы одного человека. Ольгу. Ее сына. Я не знал, что это за ребенок, но почему-то был уверен, что он настоящий.

Я подготовился. Взял с собой больше воды, еды, аптечку, мощный фонарь. И еще одну вещь — дневник Соколова, который я нашел в архиве городской библиотеки. В нем были записи о том, как работает «механизм» дверей. Оказывается, дверь открывается только тогда, когда человек готов встретиться со своим страхом. Чтобы вытащить кого-то, нужно найти его дверь и войти в нее, а затем пройти через кошмар вместе с человеком. Но если ты не сможешь выйти до того, как дверь закроется, ты останешься там навсегда.

Я спустился в лифте на минус седьмой.

Коридор был таким же, как в первый раз. Но теперь я знал, куда идти. Дверь Ольги была на прежнем месте. Я открыл ее и вошел.

Комната была залита светом. Ольга сидела на диване, ребенок играл на полу. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ты вернулся, — сказала она. — А я думала, ты ушел.

— Ольга, послушай меня. Это не твоя жизнь. Это ловушка. Ты должна вспомнить, кто ты.

Она нахмурилась.

— О чем ты? Я дома. Со своим сыном.

— У тебя нет сына, Ольга. Ты жила на двадцать третьем этаже с мужем и собакой. Ты нажала на кнопку в лифте.

Она покачала головой.

— Нет. Это не так. Я всегда здесь жила.

Я понял, что слова не работают. Нужно было действовать иначе. Я подошел к ребенку и взял его за руку. Мальчик посмотрел на меня. Его глаза были пустыми.

— Ольга, — сказал я. — Если ты не уйдешь со мной, ты останешься здесь навсегда. И твой сын тоже. Он не настоящий. Это часть кошмара.

Что-то дрогнуло в ее лице. Она посмотрела на ребенка. Потом на меня. Потом на стену за моей спиной. И вдруг закричала.

Стена начала трескаться. Из трещин полезла плесень, черная и жирная. Ребенок исчез. Комната начала темнеть. Я схватил Ольгу за руку и потащил к двери.

— Бежим!

Мы выбежали в коридор. Дверь за нами захлопнулась. Ольга дрожала. Она не понимала, где находится.

— Что это? — прошептала она.

— Потом объясню. Идем к лифту.

Мы дошли до лифта. Я нажал кнопку вызова. Двери открылись. Мы вошли. Я нажал «1». Лифт поехал вверх.

Когда двери открылись на первом этаже, Ольга упала на колени и разрыдалась.

— Я ничего не помню, — сказала она. — Только этот коридор. И двери. И страх.

Я помог ей подняться.

— Все будет хорошо. Ты жива.

Она посмотрела на меня.

— А ребенок? Мой сын? Он был настоящим?

Я не знал, что ответить. Я просто покачал головой.

Глава 5. Тот, кто остался

Ольга вернулась к мужу. Она ничего не помнила о минус седьмом, только смутные обрывки снов. Врачи говорили, что это посттравматический стресс. Я не стал их разубеждать.

Но я не мог остановиться. Я спас одного человека. Но там оставались другие. Дима. Сосед с двадцать пятого. Девочка-подросток. И еще десятки, сотни людей, которые нажимали кнопку и исчезали.

Я снова спустился на минус седьмой. На этот раз я был готов к тому, что увижу.

Коридор был длиннее, чем в прошлый раз. Двери тянулись в бесконечность. Я открывал их одну за другой. В каждой был кто-то. Люди, застрявшие в своих кошмарах. Некоторые были живы. Некоторые — нет. Я пытался вытащить их, но не всех получалось. Некоторые двери закрывались перед моим носом. Некоторые люди не хотели уходить. Они привыкли к своим кошмарам.

Я нашел Диму. Он сидел в офисе, уставившись в монитор. Я схватил его за плечо и потряс.

— Дима! Ты не на работе! Ты в ловушке!

Он медленно повернул голову. Его глаза были пустыми.

— Я не могу выйти, — сказал он. — У меня дедлайн.

Я вытащил его силой. Он сопротивлялся, кричал, что ему нужно закончить отчет. Но я не отпускал. Мы вышли в коридор. Дима посмотрел на двери, на стены, и вдруг заплакал.

— Что это? — прошептал он. — Что это за место?

— Это место, где люди встречаются со своими страхами, — сказал я. — Идем. Нам нужно выбраться.

Я вытащил еще троих. Это было тяжело. Каждый раз, когда я входил в чужую дверь, я рисковал не выйти обратно. Но я не мог остановиться.

Однажды я наткнулся на дверь без надписи. Ту самую. Я не хотел ее открывать. Но что-то тянуло меня к ней. Я приоткрыл ее.

За дверью был кабинет. Старый, с деревянными панелями на стенах. За столом сидел человек в белом халате. Профессор Соколов. Он выглядел точно так же, как на фотографии. Сухой, с пронзительным взглядом.

— Здравствуй, Игорь, — сказал он. — Я ждал тебя.

— Вы знаете мое имя?

— Я знаю всех, кто сюда спускается. Я вижу вас насквозь. Ваши страхи, ваши надежды. Вы, инженеры, всегда думаете, что можете все починить. Но это место не нуждается в починке. Оно нуждается в пище.

— Вы создали это.

— Я создал только теорию. А место создало себя само. Больница, пациенты, их страх, их боль — все это впиталось в землю. А потом пришли вы, строители, и залили все бетоном. Но страх не исчез. Он нашел новый выход. Через лифт.

— Зачем вы это делаете?

— Я не делаю. Я просто наблюдаю. Я тоже застрял здесь. Когда больницу закрывали, я не успел уйти. Меня похоронили под обломками. Но мое сознание осталось. И теперь я — часть этого места. Я помогаю ему расти.

— Вы можете это остановить?

— Остановить? — Он рассмеялся. — Это невозможно. Пока есть люди, которые боятся, это место будет существовать. Пока есть лифты, которые могут останавливаться на несуществующих этажах, будут те, кто нажмет кнопку. Это природа человеческой души. Тяга к запретному. Желание заглянуть за грань.

— Тогда я уничтожу лифт.

— Попробуй. Но лифт — это только дверь. А двери можно восстановить. Ты можешь замуровать шахту, но кнопка появится в другом месте. В другом доме. В другом городе. Это не привязано к конкретному зданию. Это привязано к страху.

Я вышел из кабинета, хлопнув дверью. Я не верил ему. Я верил в то, что можно найти решение. Я инженер. Я привык решать проблемы.

Я вернулся наверх и начал действовать. Я написал заявление в управляющую компанию с требованием провести независимую экспертизу лифтового оборудования. Я обратился в городскую администрацию. Я даже связался с журналистами. Но все отмахивались. «Техническая неисправность», «психосоматика», «городские легенды».

Тогда я решил сделать это сам. Я нашел в интернете схему лифтовой шахты. Я знал, что лифт останавливается на минус седьмом, но в проекте этого уровня не было. Значит, нужно было найти, где физически находится этот коридор. Я вычислил, что он должен быть на глубине около двадцати метров под землей. Но под домом был только паркинг на двух уровнях. Значит, коридор был где-то в стороне.

Я нанял геолога с оборудованием для сканирования грунта. Мы провели исследование. И нашли пустоту. Под соседним сквером, в двадцати метрах от дома, на глубине двадцати двух метров, был бетонный бункер. Старый, времен войны. Вероятно, он использовался как бомбоубежище, а потом как подвал больницы.

Я понял, что нужно сделать. Замуровать этот бункер. Залить бетоном. Навсегда.

Но для этого нужно было спуститься туда. И я знал, что это будет мой последний спуск.

Глава 6. Последний спуск

Я собрал команду. Трое рабочих с бетономешалкой, двое охранников, геолог. Мы работали ночью, чтобы не привлекать внимания. Пробурили скважину, нашли вход в бункер. Он был завален мусором, но мы расчистили.

Я спустился первым. Коридор был таким же, как в лифте. Двери. Много дверей. Но теперь я знал, что это не просто иллюзия. Это физическое место, пропитанное страхом.

Я нашел дверь без надписи. Открыл ее. Профессор Соколов сидел за столом.

— Ты вернулся, — сказал он. — Я знал.

— Я залью это место бетоном, — сказал я. — Все двери исчезнут.

— Ты не сможешь. Двери — это не бетон. Это сознание. Ты зальешь бетоном стены, но страх останется. Он найдет новый выход.

— Тогда я найду способ уничтожить и страх.

— Как? Ты не можешь убить страх. Ты можешь только научиться с ним жить.

Я не стал слушать. Я поднялся наверх и дал команду начинать заливку. Бетон потек в бункер. Я смотрел, как он заполняет коридор, как двери исчезают под серой массой. Я думал, что побеждаю.

Но когда последняя дверь скрылась под бетоном, я услышал звук. Тихий, ритмичный. Тук. Тук. Тук. Как будто кто-то стучал изнутри.

Я вернулся в дом. Лифт работал как обычно. Кнопка «−7» больше не появлялась. Я проверил несколько раз. Ничего. Я победил.

Но через неделю я встретил Диму в холле. Он был бледным, с темными кругами под глазами.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да, — сказал он. — Только странно. Я иногда слышу стук. По ночам. Как будто кто-то стучит в стену.

Я похолодел.

— Где?

— Везде. В квартире. В лифте. В подвале. — Он посмотрел на меня. — Это не закончилось, да?

Я не ответил.

Я вернулся к себе и сел за стол. Я открыл дневник Соколова. На последней странице была запись, которую я раньше не замечал.

«Это место нельзя уничтожить. Его можно только накормить. Или стать им».

Я посмотрел на свою руку. На ней появилось маленькое темное пятно. Как плесень. Оно чесалось.

Я понял, что Соколов был прав. Я не победил. Я просто стал частью этого места. И теперь стук, который слышит Дима, — это мой стук.

Я подошел к стене и приложил ухо. Я слышал, как внутри что-то пульсирует. И я знал, что если я нажму на кнопку «−7» еще раз, то уже не вернусь.

Но я также знал, что кто-то другой нажмет ее. И тогда я буду там. В коридоре. За дверью без надписи. Ждать.

Потому что это место не отпускает. Оно растет. Оно питается. И оно всегда найдет нового жильца.

Я смотрю на лифт. Кнопка «−7» снова появилась. Она тускло светится в темноте.

Я знаю, что должен сделать. Я должен предупредить всех. Но кто мне поверит?

Я инженер. Я верю в факты. Но факты теперь говорят об одном: этот дом — не просто бетон и стекло. Это живой организм. И его сердце бьется на минус седьмом этаже.

Я слышу стук. Тук. Тук. Тук.

Он становится громче.

И я знаю, что скоро он будет не только в стенах.

Он будет во мне.

Шепот под ногами

Глава 1. Час пик

Московское метро в шесть вечера — это не транспорт. Это стихийное бедствие, заключенное в гранит и мрамор. Это человеческая река, вышедшая из берегов, текущая вверх по эскалаторам и вниз, в чрево подземки, где воздух густой, как кисель, и пахнет железом, потом и дешевым парфюмом.

Артем стоял на платформе станции «Китай-город», вдавленный в толпу. Он работал курьером, и его рабочий день закончился ровно в тот момент, когда город начал задыхаться от пробок. Артем ненавидел этот час. Он ненавидел, как чужие локти впиваются ему в ребра, как чей-то рюкзак трется о его куртку, как гул голосов сливается в единый, давящий на уши шум.

Поезд подошел с грохотом, обдав платформу волной горячего воздуха. Двери открылись, и толпа хлынула внутрь, увлекая Артема за собой. Его вжали в угол у двери, придавили к стеклу. Он попытался вздохнуть, но получилось только судорожно втянуть спертый воздух. Вагон был набит битком. Люди стояли, уткнувшись в телефоны, с отсутствующими лицами, покачиваясь в такт движению состава.

Артем закрыл глаза, пытаясь отрешиться от происходящего. Он представил, что находится в другом месте. В лесу. Или на берегу моря. Где угодно, только не здесь.

Поезд тронулся. Лампы дневного света под потолком вагона замигали, на секунду погрузив пространство в полумрак, а затем снова вспыхнули с болезненной яркостью. Артем открыл глаза и посмотрел вниз, на пол.

Под ногами пассажиров, на грязном линолеуме, лежали тени. Множество искаженных, темных силуэтов, отбрасываемых верхним светом. Они колыхались в такт покачиванию вагона, как водоросли в мутной воде. Артем скользнул взглядом по своему собственному силуэту, темному пятну под подошвами его ботинок.

И тут он заметил это.

Его тень была не на месте. Она была немного смещена вправо, словно он стоял чуть-чуть иначе. Артем нахмурился и переступил с ноги на ногу, пытаясь скорректировать положение. Тень послушно сдвинулась, но с небольшой задержкой. Словно эхо.

«Показалось», — подумал он. Усталость, духота, игра света.

Он попытался отвлечься, посмотрев на других пассажиров. Женщина в красном пальто стояла рядом, держась за поручень. Ее тень лежала на полу, вытянутая и уродливая. Артем проследил за ней взглядом. Женщина стояла неподвижно, глядя в телефон. Ее тень тоже была неподвижна. Но вдруг, краем глаза, Артем уловил движение. Тень женщины медленно, очень медленно, повернула голову. Отдельно от самой женщины.

Артем моргнул. Тень снова стала обычной, бесформенной кляксой.

Сердце его забилось чаще. Он огляделся по сторонам. Никто ничего не замечал. Люди продолжали стоять, уткнувшись в экраны, слушая музыку, читая книги. Они не смотрели на пол. А если и смотрели, то не видели.

Артем снова посмотрел на свою тень. Она лежала у его ног, темная и неподвижная. Он присел, делая вид, что поправляет шнурок. Наклонившись к самому полу, он замер.

Тишина. Гул поезда. Шорох одежды. И... шепот.

Он доносился снизу. С пола. Едва различимый, словно шум ветра в сухой траве, но в этом шуме угадывались слова. Артем прислушался, затаив дыхание.

— ...холодно... — прошелестело у самого его уха. — ...здесь так холодно...

Голос был не человеческий. Он был плоским, лишенным интонаций, словно запись, проигрываемая на старой, испорченной пленке.

Артем резко выпрямился, ударившись головой о чью-то сумку. Пассажир недовольно буркнул, но Артем не обратил на него внимания. Он смотрел на свою тень. Она лежала на полу, но теперь Артему казалось, что она... дышит. Она медленно расширялась и сжималась, словно темные легкие.

Поезд остановился на «Таганской». Двери открылись, и часть пассажиров вышла, часть вошла. Толпа немного рассосалась. Артем отошел от двери, освобождая место, и его тень послушно скользнула за ним по полу.

Он нашел свободный угол и встал там, глядя вниз. Теперь он мог наблюдать за своей тенью без помех.

Она лежала на полу, повторяя его позу. Руки в карманах, ноги на ширине плеч. Все как обычно. Но что-то было не так. Тень казалась... плотнее, что ли. Темнее, чем тени других пассажиров. Она словно впитывала в себя свет, а не отбрасывала его.

Артем достал телефон и сделал вид, что проверяет сообщения. На самом деле он включил камеру и направил объектив вниз, на пол. Экран показал его ботинки, грязный линолеум и... тень. На экране тень выглядела абсолютно нормально. Она повторяла каждое его движение, каждое покачивание.

Артем выключил камеру и снова посмотрел вниз. В реальности тень продолжала вести себя странно. Она чуть заметно пульсировала, словно под ней билось сердце.

— Ты это видишь? — спросил Артем у стоящего рядом мужчины в деловом костюме.

Мужчина оторвался от телефона и посмотрел на Артема как на сумасшедшего.

— Что вижу? — раздраженно спросил он.

— Тени, — сказал Артем. — Они... они живут своей жизнью.

Мужчина фыркнул и отвернулся, демонстративно уткнувшись в телефон. Артем понял, что выглядит как псих. Он замолчал и снова уставился на пол.

Поезд мчался по туннелю, и в какой-то момент свет снова мигнул. В эту секунду темноты Артем увидел, как его тень подняла руку. Сама. Без его участия. Она помахала ему. Медленно, издевательски.

Свет вернулся. Тень снова лежала на полу, неподвижная и безобидная.

Артем почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Он больше не сомневался. Это не игра света и не усталость. Его тень жила своей собственной жизнью.

Он вышел на следующей станции, «Пролетарская». Ему нужно было домой, в тишину и покой. Но когда он поднимался по эскалатору, он чувствовал, что тень идет за ним. Он не оборачивался, но спиной ощущал ее присутствие. Тяжелое, давящее.

Дома, в своей маленькой квартире-студии, Артем включил весь свет. Люстры, торшеры, даже лампу на кухне. Он стоял посреди комнаты и смотрел на пол. Тень была на месте. Она лежала у его ног, послушная и тихая.

Артем сел на диван и попытался успокоиться. Может, ему показалось? Может, это был нервный срыв? Он работал без выходных уже месяц, спал по пять часов. Неудивительно, что у него начались галлюцинации.

Он решил проверить. Встал, подошел к выключателю и погасил свет. В комнате стало темно, только уличные фонари бросали бледные пятна на потолок. Артем зажег спичку. Маленький огонек осветил пространство, и на полу появилась его тень. Она вытянулась, искаженная пламенем.

Артем присел на корточки и наклонился к самому полу.

— Эй, — прошептал он. — Ты здесь?

Тишина.

— Я знаю, что ты здесь, — сказал он громче. — Я видел тебя. В метро.

Тень молчала. Артем чувствовал себя глупо. Он разговаривал со своей тенью. Это было безумием.

И вдруг он услышал. Тот же самый шепот. Плоский, безжизненный.

— ...помоги... — прошелестело с пола. — ...пожалуйста... помоги мне...

Артем отшатнулся, спичка погасла. Он зажег еще одну. Тень лежала на полу, но теперь она не повторяла его позу. Она была вытянута в струнку, словно человек, лежащий на спине и смотрящий в потолок.

— Кто ты? — спросил Артем, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Тень молчала. Шепот прекратился. Артем просидел так, на корточках, до тех пор, пока спичка не обожгла ему пальцы. Он выронил ее и отдернул руку.

В темноте он слышал только свое собственное дыхание. И еще что-то. Едва уловимый шорох, словно кто-то скребся в дверь.

Глава 2. Наблюдение

На следующий день Артем взял выходной. Он сказал менеджеру, что плохо себя чувствует, что было правдой. Он всю ночь не сомкнул глаз, сидя на диване с включенным светом и глядя на свою тень, которая больше не двигалась. Но он знал, что она ждет.

Днем, при свете солнца, все казалось не таким страшным. Артем даже начал думать, что ему просто показалось. Стресс, недосып, духота в метро. Он решил, что нужно просто выспаться и забыть об этом.

Но когда наступил вечер и город снова погрузился в сумерки, беспокойство вернулось. Артем включил свет во всей квартире и сел за стол, пытаясь работать над заказами. Но мысли его были далеко. Он то и дело поглядывал на пол, где лежала его тень.

Она вела себя нормально. Повторяла каждое его движение, как и положено тени. Но Артем чувствовал, что это игра. Она притворялась.

Он вспомнил шепот. «Помоги мне». Кто мог просить о помощи из тени? Что это могло значить?

Артем решил провести эксперимент. Он встал и подошел к окну, где свет был ярче. Его тень послушно скользнула за ним. Он поднял руку. Тень подняла руку. Он опустил. Тень опустила.

— Ладно, — сказал Артем. — Давай поиграем.

Он начал делать резкие движения. Прыгал, махал руками, крутился на месте. Тень повторяла все в точности. Артем выбился из сил и остановился, тяжело дыша.

— Я знаю, что ты можешь говорить, — сказал он, обращаясь к тени. — Скажи что-нибудь.

Тишина.

— Я знаю, что ты не моя тень, — продолжал Артем. — Чья ты?

Тень лежала на полу, темная и бесформенная. Артем ждал. Минута, другая. Ничего.

Он вздохнул и пошел на кухню, чтобы налить себе воды. Когда он вернулся в комнату, тень была на другом месте. Она лежала не там, где он ее оставил. Она переместилась к книжной полке и теперь... тянулась к ней. Ее край вытянулся, словно рука, пытаясь дотянуться до нижней полки.

Артем замер. Он не двигался, но тень двигалась. Она медленно ползла по полу, словно жидкая смола, направляясь к полке.

— Стой! — крикнул Артем.

Тень замерла.

Артем подошел ближе. Тень лежала у его ног, снова послушная и тихая. Но он видел, как она дрожит, словно в нетерпении.

— Что ты хочешь? — спросил он.

Шепот вернулся. На этот раз он был громче, более отчетливым.

— ...книга... — прошелестело с пола. — ...возьми книгу...

Артем посмотрел на полку. Там стояли старые книги, которые он купил в букинистическом магазине, но так и не прочитал. Он взял первую попавшуюся. Это был потрепанный детектив в мягкой обложке.

— Эту? — спросил он.

— ...нет... — прошептала тень. — ...ниже... самая нижняя...

Артем присел и заглянул на нижнюю полку. Там, в самом углу, заваленная старыми журналами, лежала тонкая книга в черном переплете. Он достал ее. На обложке не было названия. Только вытесненный символ — круг с точкой в центре.

— Что это? — спросил Артем.

Тень молчала. Артем открыл книгу. Страницы были пожелтевшими, текст напечатан странным, старомодным шрифтом. Это была не художественная литература. Это был... дневник.

«12 октября 2013 года, — прочитал Артем. — Я снова видел его сегодня. Он стоял на платформе, в толпе, и смотрел прямо на меня. Я думал, что схожу с ума. Но он улыбнулся и помахал мне рукой. Никто вокруг не обращал внимания. А потом поезд уехал, и он остался стоять на путях. Тень. Его тень. Она отделилась от него и осталась на платформе».