Труба времени. Повесть о рае на земле и долгом пути человека к самому себе

Алена Александрова

Труба времени

Повесть о рае на земле и долгом пути человека к самому себе

Посвящается Олегу Леконцеву

Ограничение по возрасту 16+

© Александрова Е. Г., 2026

© Оригинал-макет. ООО «Реноме», 2026

1

Ева была очень красива. Левый глаз у нее был светло-карим, почти желтым, а правый – синим; длинные ресницы загибались кверху, нос был идеальной формы; большие пухлые губы могли бы стать рекламой силиконовых инъекций. Ко всему прочему, девушка была высокая и стройная, и, что бы она ни съела (а Ева любила хорошо поесть), она не прибавляла ни одного килограмма.

С самого детства красота Евы завораживала и сбивала с толку. Как только она выходила на улицу, вокруг нее сразу же собирались люди: мужчины и женщины останавливались, чтобы познакомиться с красивой девочкой, угощали ее конфетами и сами не замечали, как опаздывали на свидания и деловые встречи. Еву осыпали комплиментами и родственники, и совсем незнакомые люди. «Какая красивая девочка! Просто прелесть! А какие глаза!» – повторяли все вокруг.

Бабушка Евы даже подумывала о том, чтобы купить внучке темные очки, но поняла, что от этого девочка никак не станет менее привлекательной.

Родители Евы были научными сотрудниками. Они всю жизнь проработали в конструкторском бюро, куда их распределили после института, там же познакомились и там же продолжали работать вместе до самой пенсии.

Шло время. Ева окончила школу и поступила в институт на факультет искусствоведения. Но, как бы хорошо она ни училась, никто не воспринимал ее всерьез. Преподаватели не слушали ее ответы на экзаменах и просто так ставили пятерки; когда она входила в аудиторию, студенты прекращали учиться и разглядывали ее, а лектор многозначительно улыбался и забывал предмет. Все говорили, что Ева учится в институте только для того, чтобы угодить своим родителям, и что она скоро бросит занятия и станет моделью.

Ева всех удивила: она пошла работать сотрудником архива Пушкинского музея. Этим она обезоружила всех подруг и сделала своего отца самым счастливым отцом на свете. «У моей дочери незаурядные способности, – говорил он на работе. – Не хочу загадывать, но, думаю, через пару лет она защитит кандидатскую диссертацию». Подруги недоумевали: как такая красивая девушка может носить строгие деловые костюмы и каждый день «хоронить» себя в Пушкинском музее среди экспонатов, когда ей место на обложках модных журналов? Потом и подруги почувствовали себя счастливыми, потому что поняли, что при всей своей невероятной красоте она не представляет для них никакой опасности. В то время, когда их жизни бурлили свиданиями, кипели сексом и выкипали расставаниями, разбивая вдребезги сердца и заставляя осколки срастаться заново в новых страстях, жизнь Евы протекала спокойно, предсказуемо и даже скучно.

Сотрудники музея любили Еву и не загружали ее работой. Впрочем, с ее появлением в музее резко возросли продажи билетов. Это происходило потому, что толпы посетителей ходили за Евой из зала в зал, восхищаясь ее стройной фигурой и золотыми волосами и ловя каждый взгляд удивительных разноцветных глаз. Никто из них не мог потом вспомнить, какие картины они осмотрели, поэтому люди приходили в музей снова и второй раз покупали билеты.

Целыми днями находясь среди творений великих живописцев, Ева неожиданно и сама увлеклась живописью. Она купила мольберт и, оставаясь в музее после его закрытия, устраивалась перед той или иной картиной и копировала ее. С каждым разом у нее получалось все лучше и лучше. Больше всего девушке нравились работы Марка Шагала. Она долго смотрела на полотно, где мужчина и женщина летят над крышами домов, взявшись за руки, и ей хотелось так сильно влюбиться, чтобы из сердца выросли невидимые крылья, тело стало невесомым и обрело способность парить над всеми событиями повседневной жизни.

Музейные работники так доверяли Еве, что позволяли ей иногда оставаться в музее даже по ночам.

Однажды в полночь, будучи совсем одна, девушка копировала портрет Пушкина. Вдруг она услышала тихий голос:

– Сударыня, вы прекрасны!

Ева испуганно обернулась, но в зале никого не было.

– Не бойтесь, это я разговариваю с вами.

Голос шел прямо из стены, на которой висел парадный портрет великого поэта.

– Скучно так долго молчать, сударыня, и я решился с вами заговорить.

– Александр Сергеевич!

– Вы рисуете мой портрет? Покажите!

Ева осторожно развернула мольберт.

«Это слуховые галлюцинации, – подумала Ева. – Нельзя столько ночей подряд оставаться одной в музее».

– У вас отлично получается. Вот только нос не мой. Сделайте его длиннее!

– Простите, что напугал вас, – продолжил поэт, – но мне необходимо с кем-то поговорить. Я молчу уже почти двести лет.

– А я не могу молчать даже один день, – поспешно ответила Ева и тут же осеклась, поразившись собственной глупости. «Я слишком много болтаю ерунды», – прошептала она про себя.

– Раньше я тоже слишком много говорил, – словно услышав ее мысли, отозвался Александр Сергеевич.

– Вы прекрасный поэт, – ответила Ева.

– Вы помните что-нибудь мое наизусть? – спросил Пушкин. – Прочтите, мне отрадно слышать ваш голос!

Ева растерялась. Она боготворила Пушкина, но от неожиданности забыла все его стихи. Все, до единой строчки.

– Я так и думал. Знаете, вы прекраснее всех моих стихотворений!

Ева еще больше смутилась. Тут из всех концов зала до девушки стали доноситься негромкие голоса:

– Прекрасная…

– Божественная…

– Позвольте засвидетельствовать свое почтение…

– Сударыня…

Ева замерла перед мольбертом, не в силах даже вдохнуть, словно кто-то поставил ее «на паузу».

– Не бойтесь, – ласково произнес Пушкин. – Это поэты приветствуют вас! За все десятилетия с открытия музея сюда не приходил ни один человек, который мог бы нас услышать. Но вы наделены особым даром слышать даже непроизнесенные слова, а ваша любовь к искусству оживляет портреты.

Ева покраснела.

– Можно задать вам нескромный вопрос? – осмелев, обратилась девушка к Пушкину.

– Задайте.

– Все эти двести с лишним лет… там, где вы есть, вы сочиняете стихи?

– Нет, – отозвался поэт, и Еве показалось, что он усмехнулся. – У меня здесь много других дел. Скажите мне… а что вы здесь делаете?

– Изучаю русскую живопись. Картины меня вдохновляют, и, может быть, однажды я тоже стану художницей.

Еве снова почудилось, что в темных глазах поэта проскользнула насмешка.

– Я плохо рисую?

– В ваших картинах нет чувства, потому что вы еще и не жили по-настоящему. Вы бывали хоть раз влюблены? Послушайте… – Голос Пушкина был едва слышен. – Вы такая красавица! Не рисуйте больше по ночам. Влюбитесь, выходите замуж, отправляйтесь в свадебное путешествие. Мы все здесь будем за вас рады!

Голос затих. Ева подошла к портрету вплотную, но заметила лишь озорной блеск в темных глазах поэта. Она даже понюхала холст – и не почувствовала ничего, кроме едва уловимого аромата старой масляной краски.

«Да, дела! – подумала Ева. – Я рисую каждую ночь, возвращаюсь домой на рассвете, а в девять утра снова в музее, и вот – обрела талант разговаривать с поэтами!»

Девушка сложила мольберт, спустилась в подсобку, погасила свет и заснула на старом музейном диване.

Проснувшись утром, Ева тут же вспомнила ночной разговор с поэтом, и ей вдруг стало легко и весело. Она дождалась открытия музея, поднялась в отдел кадров и написала заявление об уходе.

– Что это с вами, Ева? – Бухгалтер удивленно приподняла очки. – У вас доклад на следующей неделе, на юбилей Александра Сергеевича! Не отпустим!

– Я решила влюбиться и выйти замуж, а Пушкин будет этому только рад, – ответила девушка.

Пожилая дама пристально на нее посмотрела и только тяжело вздохнула.

Вернувшись домой, Ева достала с антресолей большой дорожный чемодан. Одежды было немного, а вот альбомов для рисования, кистей и красок набралось столько, что чемодан, с которым ездила на юг вся семья из трех человек, еле закрылся. Напоследок Ева втиснула в него школьный трехтомник Александра Сергеевича с золочеными обрезами. После этого она отправилась в банк и сняла со счета все свои сбережения.

Рядом с домом девушки была туристическая фирма, и Ева, не думая долго, купила горящую путевку в Египет на целых десять дней.

– Как прошел день, дочка? – спросил отец Евы за ужином.

– Неожиданные новости, – сообщила Ева. – Я уволилась с работы, а завтра в пять часов утра улетаю в Египет, а еще собираюсь выйти замуж!

Отец остолбенел. Он вращал глазами, не произнося ни слова, до глубины души потрясенный свалившейся на него новостью: как его рассудительная дочь, выбравшая стабильную научную стезю, решилась на такие безрассудные перемены?

Мать взглянула на Еву с нескрываемым осуждением:

– Что? У тебя на носу кандидатская диссертация! Ты не можешь сейчас ехать! У тебя появился поклонник?

– Да, – уверенно ответила Ева.

– И кто он?

– Я пока с ним незнакома, но уверена, что скоро его встречу! Будущее откроется по дороге!

Ева не стала долго объясняться с удивленными родителями, рано легла спать и на следующее утро, еще до рассвета, вылетела в Хургаду.

2

В зале ожидания аэропорта Хургады на Еву обратил внимание симпатичный зеленоглазый блондин с табличкой «Олег Петрович Семенов, добро пожаловать!». В тот момент он еще не догадывался, что приехал сюда так рано, чтобы встретить не Олега Петровича, а Свою Судьбу.

– Вы первый раз в Египте? – спросил он на чистом английском языке, увидев, как девушка с любопытством оглядывается по сторонам.

– Да. Я решила путешествовать и встретить своего мужа, – сказала Ева и сняла темные очки.

Молодой человек увидел разноцветные глаза Евы и влюбился в нее в ту же секунду.

– Отличный план. Осуществим его вместе! Выходите за меня, и мы отправимся в свадебное путешествие!

Ева была так решительно настроена после разговора с Александром Сергеевичем, что мгновенно приняла предложение первого встречного, увидев в нем Знак (подобные знаки так часто указывают нам на Счастливый Путь, а мы в суматохе ежедневных дел упрямо не замечаем их…). Молодые люди договорились на следующее утро позавтракать вместе и, если Ева не передумает, оформить брак официально у местного нотариуса.

В первый день в Египте Ева испытала настоящее климатическое потрясение. Все вокруг было нереальным и таким непохожим на ее родную Москву: ярко-синее Красное море, пески и пальмы, громкое пение цикад, жар африканского солнца днем и сияние огромных звезд ночью.

Ева не спала до утра. Она допускала, что странный готовый отправиться в загс мужчина больше никогда не появится и все произошедшее было обычной шуткой. И все же вероятность его возвращения приводила ее в состояние счастливого нервного истощения.

Амир, так звали молодого человека, оказался тем редким Первым встречным, у которого слова не расходились с делом: в 8 утра он уже ждал Еву в фойе отеля. По торжественному случаю Амир вместо костюма, в котором он ежедневно встречал туристов, надел белую футболку, ярко-голубые джинсы и красные кроссовки «Адидас». Амир сразу повез девушку в местный загс – и расписался с ней еще до завтрака!

С этого дня жизнь Евы полностью изменилась, как если бы она выиграла в лотерею или на машине времени попала бы в совершенно другой мир. Она попала в мир Амира.

Он ничего не понимал в искусстве и не знал Пушкина, но, как и Александр Сергеевич, происходил из древнего африканского рода. Это обстоятельство в сознании Евы связывало обоих мужчин невидимой нитью того самого волшебного клубка, который в сказках приводит героиню к ее Счастью.

Амир был коренным египтянином. Глядя на его светлую кожу и идеально прямой римский нос, Ева понимала, как мало знает о мире вообще и о Египте в частности: всего сутки назад она представляла египтян темнокожими африканцами в чалмах и длиннополых белых халатах.

Как выяснилось, Амир обладал чутьем прирожденного бизнесмена. Он на всем зарабатывал деньги – продавал виллы на курорте, возил туристов на экскурсии, торговал автомобилями. Каждая потраченная им минута превращалась в египетские фунты, американские доллары и валюту любых других стран, которую принимали в местных обменниках.

Молодой человек родился в семье простых крестьян из Верхнего Египта, в деревенском доме из глины и пальмовых листьев, и был старшим из пятерых сыновей.

Его отец и мать, копты[1], искренне верили в любовь и защиту Христа. Эта вера помогла им, несмотря на бедность, овладеть грамотой, заработать некоторую сумму денег и дать старшему сыну высшее образование. Отец Амира был полицейским в Хургаде. Мама преподавала арабский язык в сельской школе, а в Хургаду приезжала только на свадьбы к своим детям.

Окончив институт, Амир поклялся вытащить семью из нищеты – и сделал это. Он купил роскошную виллу на берегу Красного моря, послал младших братьев учиться в Европу, а родителям построил красивый кирпичный дом в их родной деревне.

Через месяц после регистрации отношений Амир и Ева обручились в коптской церкви. Церемония прошла для обоих как в тумане: Ева с нескрываемым удивлением разглядывала изображения коптских святых, которые были нанесены на пластиковые короба с подсветкой, а ее молодой супруг, уже стоя у алтаря, без конца отвечал на звонки родных и друзей, пока батюшка не забрал у него все мобильные телефоны.

В свадебное путешествие молодожены так и не поехали: у Амира в Хургаде было много дел, а Еве было так интересно на берегу Красного моря, что они оба про поездку как-то забыли.

В тот момент все в жизни Евы было новым: дом, посуда, мебель, постельное белье, одежда, быт. В Египте принято, что после свадьбы молодожены начинают новую жизнь в прямом смысле: все вещи для их совместного быта должны быть новыми, а еще лучше, если они переедут в новую квартиру или дом. Амир решил остаться на своей вилле, потому что купил ее незадолго до встречи с Евой. Но, ради уважения традиций, перед свадьбой он выставил на улицу всю обстановку и домашнюю утварь и заказал новую. У новых вещей особенный запах – вкусный, свежий. Что поднимает настроение лучше, чем запах кожаного салона новой машины? Разве только что купленный автомобиль когда-нибудь сравнится с бывшим в употреблении, даже более шикарным?

Разница между новой и привычной жизнью Евы была столь огромна, что девушка полностью растворилась в потоке впечатлений.

По египетской традиции, после свадьбы каждый из молодоженов вносит свой вклад в обустройство общего жилья: жених должен купить мебель и домашнюю утварь, невеста – обставить кухню. Это символизирует начало совершенно новой жизни по сравнению с той, которую жених и невеста вели до брака, проживая с друзьями, родителями или другими членами своей семьи (египтяне любого возраста, в отличие от европейцев, не любят оставаться в одиночестве).

Амир, конечно, избавил Еву от обязанности покупки новой кухни. После свадьбы она переступила порог шикарной двухэтажной виллы, которая была наполнена крепким ароматом новых вещей. Что может пахнуть более заманчиво, завлекающе, обещать еще больше?

Ева словно родилась заново, не умирая!

Диваны и кресла пахли морской травой и верблюжьей шерстью; приехавшие прямо с фабрики, они скрипели еще не снятым полиэтиленом. Полотенца, простыни, наволочки источали нежный аромат свежего хлопка, шелестели в шкафах бумажными бирками. Кастрюли, ковши, половники, ножи, вилки и ложки сверкали на солнце, словно доспехи перед рыцарским турниром. Тарелки, пиалы, чашки и блюдца из тончайшего белого фарфора мерцали золотыми искрами вечного песка Сахары, проникавшего на виллу Амира даже сквозь сверхплотные двери. Золотые гардины из тяжелого шелка колыхались и трепетали, сдерживая потоки солнечного света.

Новые вещи приветствовали Еву в ее новой жизни. И скоро она забыла все, что осталось в другой, старой, жизни: перестала читать стихи и научные статьи, забросила рисование и перестала интересоваться искусством. Все эти старые занятия казались ей теперь безжизненными. «Искусство – это всего лишь искусственная жизнь», – так теперь рассуждала Ева. Зачем терять на них время, когда перед ней открывались самые прекрасные картины жизни, которые только могли изобразить художники?

Ева плавала в Красном море с маской и трубкой и наблюдала, как уносятся в бездну разноцветные рыбы, а потом впервые в жизни надела акваланг и погрузилась на глубину. Вместе с мужем Ева носилась по Синайской пустыне на джипе, ужинала с бедуинами и встречала рассвет на горе Святого Антония. Родители Евы очень скучали, но девушка часто звонила им и писала сообщения.

3

Так незаметно пролетели в счастливом браке пять лет, и Еве исполнилось тридцать три года. В этот день произошло нечто странное: проснувшись рано утром, молодая женщина подошла к зеркалу и обнаружила, что мелкие морщинки в уголках ее глаз разгладились, а черты лица снова приобрели миловидную юношескую припухлость. Ей стало тревожно.

Дело в том, что Ева давно стала замечать, что в ее организме начался отсчет времени в обратную сторону – теперь с каждым годом она будет становиться только моложе! В тридцать третий день рождения она окончательно в этом убедилась.

Вскоре после дня рождения Амир, как обычно, отправил жену на пару недель погостить к родителям в Москву.

Ольга Сергеевна, мать Евы, приучила дочь каждый год проходить обследование в ведомственной поликлинике на предприятии, где работали оба родителя. Ева терпеть не могла поликлиники и, в силу возраста, еще совсем не беспокоилась о своем здоровье, но в этот раз, прилетев на родину, пошла к врачу ради любопытства. Ей хотелось убедиться, что ее предположения верны.

…Кардиолог внимательно просмотрел бумажную ленту с зигзагообразными кривыми и снова нацепил Еве резиновые датчики на грудь и запястья.

– Что-то не в порядке, доктор?

– Наоборот! Даже слишком в порядке, я бы сказал.

Доктор еще раз записал кардиограмму. После этого он внимательно изучил медицинскую карточку Евы.

– Советую вам пройти кое-какие обследования, – сказал доктор. – Хочу убедиться в некоторых предположениях…

– Я чем-то больна?

– С вашим организмом происходит нечто странное. Ваш биологический возраст – тридцать три года. Но УЗИ внутренних органов и другие обследования показывают, что вы молодеете! И по вашему лицу это хорошо заметно!

Пациентка потеряла дар речи.

– Ваши печень, почки, сердце… моложе, чем год назад.

Ева подумала, что врач шутит.

– Если я прав… Понимаете, приборы в районной поликлинике не так надежны, как высокоточные машины Центрального научно-исследовательского института новых медицинских технологий – ЦНИИНМТ, но если я прав, вы – сенсация! Знаете, ученые давно открыли генетический дефект – прогерию, когда пяти-, шестилетние дети стремительно стареют и у них развиваются болезни, присущие пожилым людям, но вы… Вы – молодеете!

Не в силах сдержать волнение, кардиолог выбежал из кабинета и понесся в кабинет главного врача.

Так начался самый большой кошмар в жизни Евы.

В кабинет кардиологии вошел главврач, энергичный шестидесятилетний мужчина. Он уже давно искал подходящую тему для докторской диссертации. Ева не успела надеть футболку, как главврач уже схватил флюорографию и другие снимки и закричал в телефон:

– Каролина Федоровна? Это Сергей Борисович. Готовьте переговорную, мы выезжаем!

– Но я… – начала Ева, но ей не дали договорить.

– Милая, речь идет о вашем здоровье. Если наши гипотезы подтвердятся, то… то вам совершенно необходимо особенное внимание врачей!

Доктора подхватили растерявшуюся, почти без чувств девушку под руки, вынесли из кабинета и усадили на заднее сиденье автомобиля главврача, который был припаркован неподалеку от входа в поликлинику.

В ЦНИИНМТ Еву незамедлительно отправили на проверки в многочисленные кабинеты, оснащенные по последнему слову науки и техники. Она даже не подозревала, что буквально в паре километров от Садового кольца прячется сверкающая громада медицинского института, о котором в утренних и вечерних новостях не говорилось ни слова! Предположения кардиолога подтвердились: Ева молодела!

Внезапно поднявшийся вихрь событий в один день перевернул жизнь Евы, словно песочные часы. Время стремительно и неумолимо пошло, полетело, понеслось в совершенно противоположную человеческому разуму сторону. Еще раз внимательно изучив все исследования, врачи отпустили Еву, взяв с нее расписку с обещанием быть на связи и вернуться для повторного обследования ровно через шесть месяцев.

Вместо отдыха Ева теперь успокаивала не на шутку перепуганных родителей и с каждым новым вопросом о том, что с ней теперь будет, тревожилась все больше и больше. Стойко вытерпев две недели, Ева вернулась к мужу в Хургаду.

Она снова плавала в соленых синих волнах Красного моря, но их свежесть больше не остужала ее горячее воображение. Ева ныряла на задержке дыхания, плавала с маской и трубкой, охотилась за сверкающими цветными камешками… но ничего не могло отвлечь ее от тревожных картин ближайшего будущего. Возможного будущего.

Вот какие кадры на экране невидимого, но очень хорошо ощущаемого где-то там, глубоко внутри ее сознания, кинотеатра всплывали перед глазами Евы:

Безумная реальность / страх № 1:

«Быть удочеренной новой женой своего мужа»

Ева никому не признавалась в этом, но с некоторых пор, когда они с мужем ходили в гости к другим молодым супругам, ей становилось страшно. Она смотрела, как ее ровесницы играют с маленькими детьми, и понимала, что каждый новый день стирает с ее лица морщинки. Пройдет совсем немного времени, и она снова станет девочкой-подростком. А потом… потом – вот такой же очаровательной пятилетней малышкой, и ее муж будет вынужден жениться еще раз… и его новая молодая жена станет ей мачехой.

Безумная реальность / страх № 2:

«Беспамятство среди близких»

Все останется как есть. Амир любит ее. Он будет счастлив видеть, как его любимая супруга с каждым днем становится все моложе и красивее. Только она, Ева, постепенно забудет все, что с ней происходило во взрослом возрасте. День за днем ее мозг будет стирать весь ее опыт и все воспоминания. До тех пор, пока не останется ничего.

Неужели кто-то правда думает, что красота – это вечная молодость? Все вечное застывает в своем моменте. Вечность – застывшая. Она не течет, не меняется. Она Вечная. Ева не застынет, но исчезнет, приблизившись к своей смерти в обратном порядке. «Но как же… моя память? – думала Ева. – Неужели я забуду все, что умела? Всех людей, которые со мной жили? Моего мужа? Моих подруг? Будут ли они по-прежнему любить меня, когда я превращусь в ребенка?»

Безумная реальность / страх № 3:

«Стать внучкой своих родителей»

Ева не решится рассказать мужу о невероятном предположении московских врачей и поживет еще счастливо с Амиром несколько лет, пока изменения не станут бросаться в глаза. Потом она под любым предлогом вернется в родительский дом. Там очень скоро она станет совсем юной, и ее пожилые родители, которые единственные, кроме докторов, знают правду, станут воспитывать ее как свою внучку. Им придется обманывать всех родных и знакомых. А потом? Ева и сама не знала, что будет потом. Ведь умирают от старости или от болезней… а разве то, что заставляет организм Евы быстро молодеть, является болезнью?

Эти размышления так огорчали Еву, что с каждым днем она становилась не только более молодой, но и более задумчивой и молчаливой. Причина состояла в том, что она начинала понимать: теперь с каждым годом она будет становиться не только моложе, но и глупее. Ведь самой взрослой она была в тридцать три года!

Большинство женщин мечтают прожить жизнь, оставаясь молодыми и красивыми. С этой целью женщины истязают себя спортом, морят диетами, очищают БАДами и клизмами, колют шприцами и рассекают скальпелями. Все ради того, чтобы молодость и красота задержались хотя бы на пару лет! При этом, стойко перенося физическую боль и финансовые расходы, женщины относительно спокойны: они предполагают (не без оснований), что умрут примерно лет так в 80+.

Увы, у человеческой жизни есть конец, но нам гораздо спокойнее жить, если мы знаем, когда он (предположительно) наступит. И еще спокойнее, если знаем, что произойдет это (предположительно) через десятки лет. Теперь у Евы не было ни первого, ни второго основания для спокойствия.