У врат бездны

Я сползла с его спины, дрожа от эмоций и холода. Каин спрыгнул следом, его лицо снова было каменной маской, но в глазах еще плескались отголоски бури.

Мама подошла. Она снова выглядела монолитом, Стражем. Но она положила руку на морду Нокса, а другой на мгновение коснулась моей щеки. Ее пальцы были ледяными, почти как у Каина.

– Видишь? – тихо сказала она. – Он все еще твой. И небо – все еще там. Просто теперь за него нужно драться по-другому.

Она посмотрела на Каина.

– Отвези ее назад. И учи. Учи не подавлять. Учи направлять. Потому что то, что она несет в себе… – мама перевела взгляд на Барьер, на едва зажившее место моего вмешательства, – это может быть ключом. Или последним гвоздем в крышку нашего мира. В зависимости от того, на чью сторону она встанет.

Каин молча кивнул. Его рука легла на мое плечо – уже не захват, а тяжелая повинность.

– Пора, – сказал он.

Я в последний раз обняла Нокса, прижалась щекой к его чешуе.

– До свидания, малыш. Скоро вернусь.

Он ответил тихим, глубоким урчанием, которое отозвалось у меня в груди.

Портал поглотил нас, унося от гула Барьера, от запаха грозы и свободы, обратно в каменные стены Академии. Но теперь я уносила с собой не только чувство долга и вины. Я уносила воспоминание о ветре в лицо и тихую, стальную уверенность в голосе матери. Битва только начиналась. И у меня снова был мой дракон. И тень наставника, чьи мотивы становились все менее ясными и все более… личными.

Глава 4

Выходной в Академии был понятием условным. Тишина в коридорах становилась глубже, гул магических генераторов – приглушеннее, но чувство вечного напряжения никуда не девалось. Оно просто меняло форму, превращаясь из оглушительного грохота уроков в тихий, назойливый звон в ушах.

Именно в такой день мы с Элисой решили прогуляться по Забытым Садам – части территории Академии, где когда-то выращивали магические компоненты. Сейчас это было полузаброшенное, но невероятно красивое место, где магия проросла сквозь камни в самой причудливой форме.

Мы шли по узкой тропинке, петляющей между клумб, давно вышедших из-под контроля. Здесь цвели звездные анемоны – их лепестки, прозрачные как слюда, мерцали внутренним светом, подобно далеким созвездиям, и тихо позванивали на ветру. Рядом клубился дымчатый папоротник, выпускавший облачка ароматного серебристого тумана, пахнущего мхом и старыми книгами. А над головой свисали лианы шепчущего плюща, чьи листья, казалось, тихо перешептывались, улавливая обрывки мыслей прохожих.

Элиса шла рядом, вдыхая странные ароматы с видом знатока. На ней были простые штаны и свободная рубашка – ее маленький бунт против имперских платьев. Браслеты-подавители, тонкие и элегантные, все еще блестели на ее запястьях, но сегодня она казалась более расслабленной.

– Знаешь, – сказала она, срывая стебель стеклянной травы, которая звенела, как хрустальные колокольчики. – Мне кажется, если бы здесь не пахло приближающимся апокалипсисом, это место могло бы быть раем.

– Здесь везде пахнет апокалипсисом, – вздохнула я, проводя пальцами по бархатным лепесткам огненной сальвии, которая теплилась, как тлеющий уголек, но не обжигала. – Это въелось в камни.

Мы молча прошли еще немного, к небольшому фонтанчику, где вода, падая, превращалась в мельчайшие кристаллики льда, а потом снова таяла, прежде чем коснуться чаши. Магия циклов. Вечное возвращение к исходной точке. Как и я.

– С Каином что-то происходит, – вдруг выпалила я, сама не ожидая такой прямой атаки на свои мысли.

Элиса подняла бровь, усаживаясь на край мшистого камня.

– Что именно? Помимо того, что он по-прежнему выглядит как высеченный из айсберга экспонат «Идеальный Надзиратель»?

– Он… – я замялась, сжимая в кулаке теплый лепесток сальвии. – Он не просто надзирает. Он учит. По-настоящему. И иногда, когда он смотрит… это уже не взгляд на инструмент. Это… другой взгляд.

– Другой, – повторила Элиса без эмоций. – Лир, ты же понимаешь, кто он. Что он делал. Чистильщик. Тот, кто стирал проблемы. А мы с тобой – ходячие проблемы для Совета.

– Знаю! – взорвалась я, и где-то в кустах встревоженно зашелестел плющ. – Я все прекрасно понимаю головой. Но здесь… – я ткнула себя в грудь. – Здесь какая-то полная дребедень. Он меня ломает, Элис. Ломает и собирает заново, и это больно, и это унизительно, и я до сих пор хочу иногда ударить его тем самым лучом распада… Но когда он рядом, эта чертова сила внутри успокаивается. Не потому что он давит. А потому что… потому что он просто есть. И я чувствую себя полной, абсолютной дурой из дешевого романтической книги, которую читала в обычном мире. Запала на собственного наставника, который старше меня, наверное, на сто лет и видел такие бездны, что мои проблемы для него – детские каракули на полях.

Я выдохнула, покраснев от собственной откровенности. Элиса смотрела на меня своими ясными, летними глазами, и в них не было осуждения. Была тяжелая, взрослая задумчивость. – Ему не сто лет, Лир. Он сам недавно закончил академию.

–– Что? Он сказал, что он был чистильщиком. Я подумала, что он…

–– Да, он не соврал, он два года после академии действительно им был.

–– Ого. А я действительно подумала, что ему лет сто, – улыбнулась я.

Любовь в наших условиях – роскошь опаснее, чем твоя сила, Лир, – тихо сказала она. – Особенно любовь к такому человеку. Это как держать в руках зажженный фитиль, стоя в пороховом погребе. Но он выглядит просто шикарно. Я тебя понимаю.

– Я знаю, – прошептала я. – Но я не могу это выключить. Это как еще одна дикая магия, только внутри.

– Тогда учись контролировать и ее, – с легкой улыбкой сказала Элиса. – Применяй уроки Каина. Дыши. Направляй. Не давай ей сжечь тебя изнутри. И… будь осторожна. Он не тот, кому можно доверять.

– А кому у нас вообще можно? – горько бросила я.

В этот момент из-за поворота тропинки послышался насвистывающий мотив, и в наше уединение ворвался рыжий вихрь.

– А вот и они! Две затворницы, вкушающие прелести ботаники! – Лео раскинул руки, будто собирался обнять весь сад. На его плече сидела крошечная, похожая на колибри огненная змейка – дух местности, питавшийся нектаром звездных анемонов. – Что, сбежали от суровых будней?

– От твоих шуток сбежали, – парировала Элиса, но улыбка тронула ее губы.

– Ой, только не начинайте солидарность угнетенных, – засмеялся Лео, плюхнувшись на траву рядом. – Я тут весь день ломал голову над рунами стабилизации в четвертом Подземелье. Голова вот-вот взорвется. А вы о чем?

– О магии, контроле и мужчинах, – с невозмутимым видом сказала Элиса, заставляя меня покраснеть еще сильнее.

Лео присвистнул.

– Звучит веселее, чем руны. Особенно последнее. Кто этот счастливчик? Не Каин ли, ваш воздыхатель?

Я швырнула в него сорванным лепестком, который он ловко поймал.

– Заткнись, Лео.

– Значит, он, – заключил он, и его янтарные глаза стали серьезнее. – Слушай, Лир… о нем ходят странные слухи. Особенно сейчас.

– Какие еще слухи? – насторожилась Элиса, потеряв всякую игривость.

Лео оглянулся, хотя вокруг никого не было, кроме шепчущих растений. Он понизил голос.

– Говорят, Совет и Декан в панике. И не только из-за вашего побега. Скоро Пик. Астро-магическое выравнивание, случается раз в пятьсот лет. Границы миров истончаются до предела. Барьер… он может не выдержать. Даже с твоей мамой, Лир, и всеми драконами.

Холодный комок сжался у меня под ребрами. «Пик». Я слышала это слово вскользь, в контексте древних пророчеств и учебников по катастрофической магии.

– И что? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – При чем здесь я? И Каин?

Лео посмотрел на меня с непривычным для него сочувствием.

– О тебе, Лир, ходят другие слухи. Что ты – не просто наследственная батарейка для Барьера. Что в тебе… Ключ. Способность не поддерживать, а перезаписать саму реальность Врат. Полностью и навсегда их запечатать. Или… – он замолчал.

– Или открыть настежь, – закончила за него Элиса, и ее лицо стало как полотно. – Дав Тени хлынуть в наш мир без всяких преград.

Тишина повисла между нами, густая и тяжелая. Даже растения вокруг будто замерли, прислушиваясь. Моя сила распада, стирания… «аннигилировала точку разлома». Это было не укрепление. Это было уничтожение самой возможности существования разлома.

– Откуда ты это знаешь? – наконец выдохнула я.

– Отовсюду, – пожал плечами Лео. – Это шепчут в библиотеке, в столовой, в тренировочных залах. Скорость роста демонических атак, твое внезапное возвращение, тот факт, что тебя не просто заперли, а отдали под опеку самого Каина… Он лучший специалист по сдерживанию, контролю и, если нужно, ликвидации угроз. Все складывается в одну картину. Совет готовит тебя к Пику. Как оружие. А Каин… он либо твой последний защитник, либо тот, кому прикажут нажать на спуск, если оружие даст осечку.

Слова Лео падали, как ледяные осколки, прямо в душу. Каин говорил о выборе стороны. Все обретало чудовищный смысл.

– Так вот почему он… – начала я и замолчала, снова ощущая на себе его тяжелый, оценивающий взгляд, смешанный с чем-то еще. Неужели все его внимание, вся эта странная, напряженная близость – лишь часть подготовки инструмента к использованию? Отчаяние, черное и липкое, поползло по мне.

Внезапно воздух в Садах дрогнул. Не физически, а магически. Легкая, едва уловимая рябь прошла по реальности, заставив звездные анемоны на мгновение погаснуть, а шепчущий плющ – замолчать. Мы все трое вздрогнули, почувствовав легкую тошноту и головокружение.

– Что это было? – прошептала Элиса, вскакивая на ноги.

Лео побледнел.

– Предвестник. Первая трещина. Пик приближается быстрее, чем думали.

Мы стояли среди прекрасных, волшебных цветов, но красота вокруг вдруг стала зловещей, хрупкой, как тонкий лед над бездной. Я посмотрела на свои руки. В них была сила, которая могла стать спасением или погибелью для всего. И человек, обучавший меня контролировать эту силу, был тем, кто, возможно, должен был решить, как ее использовать в последний момент.

«Запала на наставника», – с горькой иронией подумала я. Какая наивная, детская глупость перед лицом надвигающегося конца света.

– Нам нужно возвращаться, – сказала Элиса, и в ее голосе вновь зазвучали стальные нотки принцессы, готовящейся к войне. – И тебе, Лир, нужно учиться быстрее. Гораздо быстрее. Потому что когда наступит Пик… тебе придется сделать выбор. И нам всем надеяться, что ты примешь правильное решение.

Мы молча пошли обратно, к башням Академии. Веселые сплетни и смутные чувства растворились, как дым от папоротника, унесенный внезапно налетевшим холодным ветром. Осталась только тяжесть предзнаменования и тихий, нарастающий гул надвигающейся бури где-то за краем реальности. И осознание: мои личные драмы были ничтожны перед лицом того, что грядет. Но именно от этих драм, от этих запутанных чувств к холодному мужчине с глазами цвета льда, могло зависеть, куда я направлю тот самый Ключ, что носила внутри.

Обратный путь из Садов был похож на возвращение из волшебного сна в холодную, каменную реальность. Шепот цветов сменился эхом наших шагов по пустынным коридорам. Элиса, увидев знакомые лица, пошла к фонтану, а Лео, попытавшись разрядить обстановку парой неудачных шуток, в итоге отстал, сославшись на неотложные дела в мастерской.

Я шла одна, и слова Лео о «Ключе» и «ликвидации угроз» отдавались в голове навязчивым, леденящим эхом. Они накладывались на воспоминание о взгляде Каина – том самом, «другом», который заставлял мое сердце биться чаще. Что было правдой? Что – иллюзией, выращенной в теплице моего одиночества и отчаяния?

Я свернула в коридор, ведущий к моей комнате, и замерла. У моей двери, прислонившись к стене, стоял Каин. Он не двигался, не проявлял признаков нетерпения. Просто ждал, как часть пейзажа, как тень, отброшенная факелом. Его черная одежда сливалась с полумраком коридора, и только глаза, те самые ледяные серебристые зеркала, светились в темноте, уловив мое появление.

Он оттолкнулся от стены.

– Ты вернулась позже, чем планировалось, – сказал он ровно, без упрека. Просто констатация.

– Мы гуляли, – ответила я, пытаясь звучать так же нейтрально, но голос слегка дрогнул. Я остановилась в паре шагов от него, чувствуя, как знакомое напряжение снова натягивается между нами, как тетива лука. – У меня был выходной, или я ошибаюсь?

– Выходной – не синоним безрассудства, – он сделал шаг ближе, и воздух будто похолодел. – Я чувствовал всплеск. Маленький, но… резонирующий. Это был ты?

Он чувствовал. Конечно, чувствовал. Это дрожание реальности, предвестник Пика.

– Нет. То есть да, но это была не я. Это было… оно само. – Я сжала кулаки, ощущая под пальцами остатки тепла от лепестка сальвии. – Лео сказал, что это предвестник. Пика.

Его лицо не изменилось, но в глубине глаз что-то дрогнуло. Быстрая, словно вспышка, тень.

– Лео слишком много болтает, – отрезал Каин, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на раздражение. – Ему бы лучше думать о контроле над своим пламенем, чем распускать слухи.

– Это слухи? – я шагнула к нему, бросая вызов его холодной сдержанности. – То, что я – Ключ? То, что Совет готовит меня как оружие на случай, если Барьер падет? То, что ты здесь для того, чтобы либо дотащить это оружие до поля боя, либо… обезвредить его, если что-то пойдет не так?

Мы стояли так близко, что я видела, как сузились его зрачки. Его магия, всегда такая плотно запертая, дрогнула и вырвалась наружу тонкой, острой струйкой холода. Она обвилась вокруг меня, не причиняя боли, но вызывая мурашки на коже. А в ответ моя собственная сила, фиолетовая и дикая, зашевелилась внутри, не как угроза, а как ответный вызов, как магнит, притягивающийся к противоположному полюсу.

– Кто ты такой, Каин? – прошептала я, глядя прямо в эти невыносимые глаза. – Надзиратель? Палач? Учитель? Или ты сам не знаешь?

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по моему лицу, будто читая каждую морщинку беспокойства, каждую искру страха и гнева.

– Я тот, кто видит тебя, Лирианна, – наконец сказал он, и его голос был низким, почти глухим. – Не Ключ. Не оружие. Не дочь Стража. А тебя. Девушку, которая боится, ненавидит, хочет быть свободной и в то же время… ищет точку опоры. Даже если эта опора – в руках того, кого она ненавидит.

Его слова обожгли меня неожиданной, болезненной прямотой.

– И что ты видишь? – выдохнула я.

– Силу, – сказал он просто. – Силу, которая может разрушить миры. И силу, которая может их спасти. И они обе – в тебе. Мой долг… – он запнулся, и это было так несвойственно ему, что у меня перехватило дыхание. – Мой долг – убедиться, что в решающий момент победит вторая.

Он поднял руку, медленно, давая мне время отпрянуть. Но я не двигалась. Его пальцы почти коснулись моей щеки, остановившись в сантиметре от кожи. От них исходил холод, но за ним – сокрушительная волна чего-то иного. Не магии. Человеческого тепла, тщательно скрываемого, спрятанного подо льдом. И в этом контрасте было что-то невыносимо соблазнительное.

– А если не победит? – прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Тогда мне придется исполнить свой приказ, – ответил он так же тихо, и в его глазах не было лжи. Была ужасающая, непоколебимая правда. – Но я верю, что победит.

«Верит». Это слово повисло между нами, заряженное большей силой, чем любое заклинание.

И в этот момент ток, витавший в воздухе все эти недели, наконец нашел свою точку приложения. Это было бы слишком просто, слишком по-человечески. Он просто закрыл оставшееся расстояние, и его лоб коснулся моего. Физический контакт был минимальным, но магический – взорвался.

Его холодная, упорядоченная сила столкнулась с моим хаотичным, фиолетовым пламенем. Не в борьбе. В резонансе. Словно две противоположные ноты, сливающиеся в один диссонирующий, но невероятно мощный аккорд. Воздух вокруг нас затрепетал, заискрился микроскопическими разрядами. В ушах зазвенело. Я почувствовала не боль, а оглушительную ясность. Будто все маски, все стены, все страхи на мгновение испарились. Я видела не просто Каина – я ощущала его усталость, его разочарование в системе, его скрытую, глухую ярость на судьбу, которая свела его с такой же сломленной, опасной душой, как он сам. И он… он чувствовал мой страх, мое желание свободы, мою ярость на несправедливость мира, и под всем этим – ту самую дикую, бездонную силу, которая пугала его больше всего.

Это длилось секунду. Может, две. Потом он резко отстранился, будто получив ожог. На его обычно бесстрастном лице промелькнула гримаса почти что боли. Его дыхание стало чуть чаще.

– Вот, – хрипло произнес он. – Вот куда можно направить энергию. Не на разрушение. На… понимание.

Я стояла, опираясь о холодную стену, пытаясь перевести дух. Все внутри дрожало. Магия бушевала, но уже не слепо – она была направлена, сфокусирована этим кратким, шокирующим контактом.

– И что мы поняли? – спросила я, и мой голос звучал чужим.

– Что мы оба в ловушке, – ответил он, отворачиваясь. Его профиль в полумраке казался высеченным из печали. – И что ловушка эта скоро захлопнется. Пик приближается. Быстрее, чем предсказывали. Тебе нужно быть готовой.

– К чему? – крикнула я ему вслед, когда он уже сделал шаг, чтобы уйти.

Он обернулся. Серебристый свет в его глазах горел с новой, пугающей интенсивностью.

– К выбору, Лирианна. Последнему выбору. И мне… – он замолчал, сжал кулаки. – И мне нужно решить, на чьей я стороне, когда этот выбор наступит.

Он растворился в тени коридора так же бесшумно, как и появился. Оставив меня одну с гудящим от магии телом, с головой, полной оглушительных откровений, и с сердцем, разрывающимся между леденящим страхом и запретной, опасной надеждой.

Я зашла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней. Запах грозы и стального холода, его запах, все еще витал вокруг меня, смешиваясь с ароматом увядающих магических цветов из Садов.

Его слова повторялись в голове, как заклинание. Апокалипсис приближался. И в его эпицентре оказывались не только судьбы миров, но и странная, искаженная связь.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как фиолетовая энергия пульсирует в жилах, уже не слепая, а ждущая команды. Ждущая моего выбора.

Пик ждал не просто Ключ. Он ждал, в чьих руках этот Ключ окажется в последнюю секунду.

Глава 5

Дни после разговора в садах и того… контакта в коридоре спрессовались в единый, плотный комок напряжения. Академия готовилась к Пику, и это было похоже на подготовку к осаде. В воздухе витал запах озона, пыли от древних фолиантов и горького аромата усиленных оберегов. Элису я видела реже – она была поглощена чем-то своим.

Однажды она зашла поздно вечером. На ней было не практичное платье ученицы, а строгое, темно-синее одеяние из тяжелой парчи, расшитое приглушенным серебром – герб ее дома. Ее браслеты-подавители казались на этом фоне не признаком слабости, а холодным, изящным оружием.

– Меня вызывали, – сказала она без предисловий, опускаясь в кресло. Ее лицо было маской спокойствия, но глаза горели. – Совет и послы Домов. Мой брак снова стал разменной монетой.

Я села напротив, отложив учебник по барьерной магии.

– С кем на этот раз?

– С принцем из Дома Золотых Песков, – ее губы скривились в безрадостной улыбке. – Союз выгодный. Их пустынные геоманты могут стабилизировать почву у самых Врат, если Барьер дрогнет.

– Но ты же не хочешь, – констатировала я. Это было очевидно.

– Хотеть – роскошь, которой у меня нет, – Элиса провела пальцами по узору. – Но я не намерена быть просто шестеренкой. Если уж меня продают, я выторгую свою цену. И не в золоте.

– В чем же?

– В информации. В допуске к архивам Совета. В обещании не трогать тебя после Пика, – она посмотрела на меня прямо. – Я веду свою игру, Лир. Тише воды, ниже травы. Улыбаюсь, киваю, делаю вид, что смирилась. А сама ищу слабые места в этой конструкции. Есть те, кто недоволен чрезмерной властью Декана и его паникой. Старые дома, которые помнят времена до Барьера. Они боятся, но и ненавидят. Их можно использовать.

Она говорила спокойно, расчетливо. Это была не та Элиса, что смеялась в Садах. Это была стратег, выросшая за одну ночь. Мне стало одновременно горько и спокойно за нее. Она не сломалась. Она приняла правила и готовилась их переписать.

– Будь осторожна, – только и смогла я сказать.

– Всегда, – она улыбнулась, и в улыбке мелькнула тень той, прежней подруги. – А вам с Лео, как я слышала, предстоит экскурсия вниз. В третье учебное подземелье. Испытание на совместное действие. Говорят, Каин настаивал.

Мое сердце екнуло при его имени.

– Что? Когда?

– Завтра.

Третье учебное подземелье не было местом для нежных душ. Оно находилось глубоко под фундаментом Академии, в зоне естественного магического разлома, который когда-то стабилизировали и приручили. Сейчас это был полигон, где реальность была тоньше, а правила – жестче.

Мы с Лео стояли у массивных рунических ворот. Нас сопровождал один из преподавателей оборонительной магии – суровый мужчина с лицом, изборожденным шрамами от демонических когтей. Каина не было. Его отсутствие давило на меня сильнее, чем любое присутствие.

– Цель проста, – пробасил преподаватель. – Дойти до центрального зала, активировать маяк стабилизации и удержать его в рабочем состоянии три минуты. Подземелье будет вам сопротивляться. Иллюзиями. Ожившими конструктами. Слабыми, но многочисленными прорывами из Тени. Работайте вместе. Начинайте.

Ворота открылись с низким гулом, впустив нас в коридор, освещенный тусклым, мерцающим светом голубых рун. Воздух был холодным, влажным и плотным, им тяжело дышать. Сразу за спиной створки захлопнулись, оставив нас в давящей тишине, нарушаемой лишь каплями воды и далеким, нарастающим гулом – будто само Подземелье дышало.

– Ну что, батарейка, понеслась? – Лео попытался шутить, но его голос звучал натянуто. В его ладонях уже танцевали маленькие, сконцентрированные языки пламени, готовые вырваться наружу.

– Только не сгори раньше времени, факел, – огрызнулась я, но чувствовала, как моя собственная сила отзывается на давление среды. Фиолетовые искры заиграли на кончиках пальцев.

Мы двинулись вперед. Первые метры были тихими. Потом стены зашевелились. Каменная кладка поползла, образуя грубые лица, которые шипели на нас шепотом, полным безумия и ненависти. Иллюзии. Но очень реалистичные.

– Не смотри в глаза! – крикнул Лео и выбросил вперед сноп пламени. Оно не столько сожгло, сколько рассеяло образы, заставив камень снова застыть.

Мы побежали. Из боковых ответвлений выползали тени – бледные, расплывчатые существа, больше похожие на сгустки страха. Прорывы. Слабые, но их было много. Лео работал площадным ударом, его огонь выжигал целые группы, оставляя после себя запах озона и пепла. Я била точечно – тонкими, острыми лучами распада, которые стирали твари в ничто, не оставляя и следа. Мы не сговаривались, но действовали как единый механизм: его пламя создавало пространство, мои лучи снимали конкретные угрозы.

Но Подземелье не сдавалось. Пол впереди провалился, открывая пропасть, наполненную не тьмой, а искаженным, зеленоватым светом. Магия пространства была нарушена.

– Прыжком! – скомандовала я, отступая на шаг. – Я подготовлю опору!

Я сосредоточилась, представив не разрушение, а… временное аннулирование гравитации в узкой полосе. Это был не луч, а плоское, дрожащее фиолетовое поле. Лео, не задавая вопросов, разбежался и прыгнул. Его ботинки коснулись моего поля, и он оттолкнулся, как от невидимой трамплинной доски, перелетев на другую сторону.

– Теперь ты! – крикнул он, уже готовя огненный кнут, чтобы прикрыть меня.

Я отключила поле и прыгнула сама, чувствуя, как за спиной сгущается холодная, липкая магия прорыва. Лео хлестнул кнутом над моей головой, отсекая щупальце тени, которое уже тянулось к моему плечу. Я приземлилась рядом с ним, и мы снова бросились бежать.

Центральный зал оказался круглым помещением с высоким куполом. В центре на пьедестале кристаллическая структура – маяк. Но вокруг него уже вился вихрь искаженной реальности: растения из Садов, но чудовищно увеличенные и агрессивные, металлические конструкты, скрежещущие железом, и густой, душный туман, в котором мерещились движущиеся силуэты.

– Три минуты! – проревел Лео. – Я займу оборону по кругу! Ты – активируй и удерживай!

Он встал спиной к пьедесталу, и из него вырвался настоящий шторм огня. Не слепой и яростный, а точный, организованный. Огненные стены, барьеры, плети, отсекающие щупальца папоротников и сбивающие с ног каменных големов. Он пылал, как живой факел, и его лицо было искажено не злобой, а предельной концентрацией.