Гипноз — Путешествие в глубины подсознания. Серия книг «Тайны человеческого сознания — между наукой и мистикой»

Однако наследие Ипполита Бернгейма и Амбруаза Льебо осталось нетленным. Они вернули медицине человеческое лицо. Они доказали, что пациент — это не просто сломанная машина, а личность, чье сознание способно как разрушать тело, так и исцелять его. Они сорвали с гипноза мистическую маску, и хотя за это они заплатили потерей романтического флера, они подарили психологии ее главный предмет изучения — власть слова над человеческой судьбой.

Глава 11. Зигмунд Фрейд и гипноз: Путь от магнетизма к кушетке

В истории психоанализа гипноз занимает место парадоксальное и во многом трагическое. Для Зигмунда Фрейда он стал одновременно колыбелью, из которой вышла вся современная психотерапия, и надгробием, под которым он похоронил свои юношеские надежды на быстрое исцеление. Гипноз был для Фрейда золотой клеткой: он открывал двери в самые темные лабиринты человеческой души, но не позволял исследователю до конца освободиться от власти над пациентом. Отказ от гипноза стал для венского врача не просто сменой инструмента, а фундаментальным философским переворотом — переходом от медицины авторитарной к медицине партнерской.

Вена: Город сомнений

Конец XIX века. Вена, столица Австро-Венгерской империи, застыла в напряженном ожидании грядущих бурь. Это город элегантных бульваров, имперского снобизма и глубоко скрытой, бурлящей сексуальности. Молодой невропатолог Зигмунд Фрейд работает в лаборатории выдающегося невролога Йозефа Брейера, а затем проходит стажировку в престижной Венской общей больнице.

Фрейд — честолюбивый, блестяще образованный врач, воспитанный в традициях строгой немецкой науки. Он мечтает о карьере нейрофизиолога, хочет изучать мозг под микроскопом, искать материальные, анатомические причины нервных болезней. Он верит в скальпель, химию и строгую логику. Психика для него пока — лишь побочный продукт работы нервной системы.

Однако клиническая практика сталкивает его с реальностью, которую невозможно препарировать скальпелем. К нему в кабинет потоком идут женщины из венского среднего класса — «дамы с нервами». Они страдают от истерических параличей, немоты, слепоты, конвульсий и жутких болей, для которых нет никаких органических причин. Традиционная неврология того времени предлагала лишь два пути: гидротерапию (души и ванны), электроток или диагноз «симуляция». Фрейд отказывается в это верить. Он чувствует: за парализованной рукой стоит нечто большее, чем поврежденный нерв.

Путешествие в Нанси: Уроки Бернгейма

В 1885 году Фрейд получает стипендию для поездки в Париж, чтобы учиться у «короля неврозов» Жана-Мартена Шарко. Однако истинное откровение ждет его не в полумраке Сальпетриер, а в книгах, которые он покупает на обратном пути. Остановившись в Берлине, Фрейд читает «О внушении и его применении в терапии» Ипполита Бернгейма.

Идеи Нансийской школы производят на него эффект разорвавшейся бомбы. Если Шарко пытался объяснить всё физиологией мозга, то Бернгейм прямо указывал на психологию. Фрейд понимает: истерический симптом — это не поломка «провода», это заблокированное воспоминание. Это идея, которая настолько невыносима, что сознание отказывается ее видеть, и она «прорывается» в тело в виде паралича или спазма.

Вернувшись в Вену, Фрейд начинает практиковать гипноз. Его первым учителем и соратником становится Йозеф Брейер. Именно случай пациентки Брейера, Берты Паппенгейм (знаменитой «Анны О.»), дает Фрейду первую подсказку. Берта называла свой метод лечения «прочисткой дымохода»: в состоянии самогипноза она выговаривала, «выплевывала» свои симптомы, прослеживая их до первоначального травмирующего события. Как только воспоминание проговаривалось вместе с забытой эмоцией, симптом исчезал.

Эпоха катарсиса

Фрейд, объединившись с Брейером, разрабатывает «катарсический метод» (от греч. katharsis — очищение). Логика проста: симптом — это «застрявший» аффект, невыраженная эмоция. Чтобы вылечить тело, нужно вернуть эмоцию в душу.

Фрейд начинает активно использовать гипноз. Его кабинет наполняется тяжелым бархатным полумраком. Он берет пациента за плечи, смотрит ему глубоко в глаза своим пронзительным, гипнотическим взглядом и низким, вибрирующим голосом произносит: «Спите! Вы спите. Теперь вернитесь в прошлое. Вернитесь в тот момент, когда это началось».

В трансе респектабельные венские фрау и господа начинали говорить вещи, которые шокировали их самих. Они вспоминали сцены сексуального насилия со стороны гувернанток, отцов, дядей. Они плакали, кричали, бились в конвульсиях, заново переживая ужас, который годами был заперт в теле. А затем, по пробуждении, Фрейд с удовлетворением отмечал: тик исчез, рука двигается, зрение вернулось.

Это была победа. Но победа с горьким привкусом. Фрейд столкнулся с тремя непреодолимыми препятствиями, которые в итоге заставили его отказаться от своего самого мощного оружия.

Проблема сопротивления

Первое и самое главное: не все поддавались гипнозу. Фрейд, в отличие от харизматичных нансийцев, часто сталкивался с тем, что пациенты просто не засыпали. Они лежали с открытыми глазами, напряженные и смущенные.

Когда же они все-таки засыпали, возникала вторая проблема — сопротивление. Фрейд тянул за ниточку травматического воспоминания, но пациент в трансе вдруг каменел, замолкал или начинал нести бессмыслицу. Подсознание, как верный страж, охраняло свою страшную тайну.

Фрейд чувствовал себя вором, который забрался в чужой дом с фонарем. Гипноз давал ему этот фонарь, но он не освещал всю комнату. Самые темные углы, где пряталась истинная причина болезни, оставались скрытыми. Пациент в трансе был слишком пассивен, слишком зависим от воли врача. Фрейд вел его за руку, и пациент шел туда, куда вел врач, но его собственная воля при этом бездействовала. «Я не могу исцелить того, кто не хочет исцеляться, — думал Фрейд, — а гипноз лишь усыпляет эту волю».

Проблема переноса

Третья проблема была самой тонкой и опасной. Фрейд заметил, что пациенты в трансе начинают испытывать к нему странные чувства. Женщины смотрели на него влюбленными глазами, мужчины видели в нем либо грозного отца, либо всемогущего спасителя.

Позже Фрейд назовет это «трансфером» (переносом). В состоянии гипноза критическое мышление отключено, и пациент проецирует на фигуру врача все свои подавленные либидинозные или агрессивные импульсы. Сначала Фрейда это льстило и забавляло, затем — пугало. Он понял, что гипноз создает искусственную, нездоровую зависимость. Пациентка чувствует себя лучше не потому, что решила внутренний конфликт, а потому, что «подключилась» к магической силе доктора. Как только сеанс заканчивался, она была беспомощна. Это была не терапия, а временная опиумная соска.