Лекарство для генерала

– Не вижу ничего постыдного в этом. Но из ваших уст это звучит как какой-то явный и серьезный недостаток, – разговаривать с мужчиной, сидя на земле, да еще и к нему спиной, было не слишком удобно, но ногам я пока не доверяла.

– Вовсе нет, донья. Вы в полном праве гордиться собственной чистотой. Главное, не растерять ее по пути.

– Ну, вы уж за этим проследите, я надеюсь? Будьте уж так добры! – очень хотелось шлепнуть ладонями по земле, но я и так себя сдерживала изо всех сил, чтобы не язвить.

– Чувствую, только слежкой за вами мне всю дорогу и придется заниматься.

Тихо вскрикнула, когда меня со спины подхватили под руки, помогая подняться. Я почти висела на руках Жара, так как ноги разъезжались в сторону, а спина так и заклинила в полусогнутом положении.

– Встряхнитесь, донья.

– Лора, – напомнила я, считая, что мы уже дошли до этой точки, и, стиснув зубы, попыталась встать на ноги. Те вроде бы и были способны удержать меня, но вот спина…

– Нужно постепенно, разгибая каждый позвонок, а не резко,– на удивление терпеливо и спокойно протянул Харан, не убирая рук. – Ваши мышцы не готовы. Вы не доберетесь до храма верхом.

– Вот это новость! Вы так говорите, словно я сама этого не поняла, – более устойчиво утвердившись на собственных ногах, отступила на шаг от мужчины. – Вот если бы вы предложили мне какое-то решение нашей новой проблемы… а так от этого знания никакого толку не будет.

Харан только покривил губы в улыбке, но ничего не сказал, глядя на меня без той подозрительности, что сквозила в каждом его жесте в городе. Словно покинув пределы Сигеры, он оставил свой дрянной характер там.

– Идите, вон там вполне приличные кусты, для вашего уединения, – кивнул на вполне густые заросли олеандра, цветущего яркими розовыми цветами. – Терн проверил, змей и скорпионов там нет, но куст лучше не трогайте. Он ядовит.

– Уж это я знаю, – мне было неприятно и непривычно, что все присутствующие будут осведомлены, чем именно я занимаюсь под прикрытием кустов, но терпеть неожиданно тоже стало непросто. Тело словно намеренно выбирало самые неподходящие моменты, чтобы поставить меня в неудобное положение. Но опять у меня не было никакого выбора: вздернув нос, пытаясь выглядеть отрешенной, выше всего происходящего, я медленно направилась к указанным кустам…

– Три монеты…

– Это если будет ландо. Если телега, то две.

– Ничего подобного. Разговор был про лошадь или про колеса. И нечего хитрить,– довольный голос Терна долетел до меня, стоило только обойти изгородь из ядовитых цветов. А потом я увидела, как из рук недовольного Рубера в ладони великана летит несколько блестящих монет.

– Ты не должен был выиграть, – хмыкнул Длинный, завязывая кошелек и возвращаясь к костру, неожиданно возникшему на поляне, на котором стоял настоящий кофейник.

– Ты невнимательно смотрел, – фыркнул Терн, развалившись на каком-то покрывале прямо на земле и используя сумки в качестве подушки, – если бы глаза свои разул, все бы сам понял.

– О чем речь? И почему вы распалили костер? Разве мы не торопимся? – я с содроганием представила, что мне предстоит вернуться седло, и лицо невольно перекосило. Мышцы не желали слушаться.

– Харан отъехал на час с небольшим, а мы подумали, что кофе поможет вам смириться с тяготами путешествия.

– Если мы будем тратить время на ненужные остановки, то никуда не успеем! – уперев руки в бока, гневно произнесла я. Но оба мужчины не обратили на мое возмущение ни малейшего внимания. Рубер приоткрыл крышку кофейника и бросил туда кусочек мускатного ореха, и от вырвавшегося вверх ароматного облака я едва не застонала.

– Присаживайтесь донья, это очень нужная задержка. Вы потом оцените.

Хотелось пнуть этого расслабленного великана, который отказывался проникнуться всей серьезностью моего положения, но я просто опустилась рядом на расстеленный на земле плащ. То, что я здесь, вовсе не означает, что мэтр Иваньер перестал искать другие пути спасения Диары. А на этих троих я повлиять никак не могла. У меня временами возникало впечатление, что стоит Харану сказать им остаться на месте, так они быстренько пустят корни и больше никогда не сойдут с указанной точки. Пока, конечно, им не прикажут.

– Не пыхтите так, – посоветовал Рубер с улыбкой. – Все сложится как надо.

**

Повозка, небольшая, запряженная парой крепких лошадок, появилась после полудня. Крытая полукруглым светлым тентом она была почти не видна на фоне неба, пока облако пыли не поднялось достаточно высоко над дорогой.

– О, а вот и командир, – довольно произнес Терн, подкидывая в затухший костерок пару веток и ставя поверх кофейник.

– Погоди, вы же сказали, что никаких повозок, – медленно поднявшись на ноги и приложив ладонь к глазам, проворчала, не зная, радоваться или все же возмущаться.

– Не мы сказали, а Жар, – наставительно проговорил Рубер, поднимая палец. – Но командир вовремя понял, насколько это неразумное решение. Поэтому дальше, чтобы нас не задерживать…

– А скорее, чтобы не рисковать вашими бедрами, о которых мы уже наслышаны, – добавил Терн, шурша прутиком в углях.

– Да, чтобы сохранить ваше здоровье. Так что порадуйтесь, донья.

Мужчины замолчали, наблюдая, как повозка замедляет ход рядом с нашей небольшой стоянкой. Хмурый Харан, бросив поводья на какой-то сучок, соскочил с козел и вопросительно оглядел нашу компанию, словно рассчитывал, что мы так и будем ждать его, стоя на одном месте и не смея пошевелить рукой.

– Кофе? – дружелюбно спросил Терн, поднимая кофейник с огня.

– Пожалуй. Как раз успею выпить, пока вы перенесете часть вещей в повозку. А вы, донья, оцените свое новое транспортное средство. Умеете управлять?

– Д-да, – запнулась я, вспомнив тот единственный раз, когда мне довелось посидеть на козлах.

– Понятно, – скривился Харан, хлебнув кофе. И было непонятно, это реакция на черный и горячий напиток или все же на мои слова.

Я подошла к повозке и невольно расплылась в улыбке. Ай да Огонек! Ай да мужчина!

Мне захотелось захлопать в ладоши от радости и чувства благодарности. Здесь помимо тента были небольшие шторки и пара одеял, стопкой сваленных в углу.

– Править будем по очереди. Один на козлах, один отдыхает и один верхом. Так, может, хоть немного быстрее выйдет, – строгий голос Харана долетел до меня с другой стороны повозки.

– Мы опаздываем? – еще недавно мне казалось, что тороплюсь только я, но в словах мужчины прозвучало что-то такое, отчего ноги вдруг похолодели. Обойдя свой новый транспорт, внимательно оглядела всех троих.

Мужчины молчали и больше не выглядели такими веселыми и беззаботными.

– Ну? Вы мне скажете или предоставите возможность самой додумать, какие беды свалились на нас в самом начале пути?

– Там, куда мы едем, рано начинается сезон снегопадов.

– Сейчас лето, – напомнила, поежившись под ярким солнцем и почувствовав, как по спине побежала капля пота.

– В землях эйолов уже осень. И крестьяне из деревни, пока я искал вам повозку, сказали, что пару ночей назад кто-то видел Тени чарро.

– Так рано. Это не к добру, – покачал головой Терн, словно это действительно все меняло.

– Рано в этом году.

– Чарреада*? – не поняла я. – Но игры будут только через две недели. В город даже еще не все наездники прибыли.

– Не Чарреада, донья. Речь не про игрища. Жар говорит о Тенях чарро. Призрачных быках, что табуном спускаются с гор, неся с собой первые морозы.

– Это все только миф. Не более, – фыркнула я, с трудом припоминая старые сказания, что когда-то рассказывала Эн. Но, видя хмурые лица мужчин, почему-то переспросила. – Так ведь?

– Будем надеяться, что для нас они мифом и останутся, Лора, – тихо произнес Харан, выплескивая из чашки остатки кофе в костер. Огонь возмущенно зашипел, пыхнув вверх пахучим облаком.

Но мне показалось, что Огонек и сам не верит в произнесенные слова.

__________

чарреада – коррида на мексиканский манер, с быками и прекрасными наездниками.

**

Неожиданно, стоило пересесть с неудобной лошадиной спины в повозку, как мне понравилось это путешествие. Мы ехали уже с неделю, а я чувствовала себя так, словно ночевала не на жесткой деревяшке, а на самых лучших перинах, хотя провели мы в гостинице только одну ночь. Даже отсутствие привычных удобств, как оказалось, можно спокойно пережить, если в запасе довольно чистой воды или есть ручей, в котором можно умыться. С этим же вопросов не было: Харан словно был знаком с каждым кустом и каждой полянкой на нашем пути, выбирая наиболее удобные места.

В этой части страны зелени было больше, словно само солнце относилось к жителям равнин чуть мягче, чем к обитателям побережья, где травы были выжжены до белизны. Тент повозки мерно покачивался в такт лошадиным шагам, едва слышно и успокаивающе поскрипывали какие-то пружины, создавая какое-то романтическое настроение, как в старых историях о рыцарях и прекрасных дамах, о драконах и сокровищах. Вот только мы мало походили на отряд искателей этих самых сокровищ. Я рассматривала мужчин и понимала, что волшебный цветок – наш предел. Дракона нам, скорее всего, не победить. Вот владела бы я луком, а не коклюшками.

Живо представила себе, как вместо стрел запускаю в нос воображаемому дракону деревянные кости для кружева, и тихо прыснула в кулак. Да, тот еще из меня боевой товарищ.

Терн, что сидел на козлах в эту смену, оказался весьма приятным собеседником, развлекая меня историями из жизни. Мужчина несильно углублялся в детали. Но как я поняла, все трое раньше были военными, что вполне вязалось с их поведением. Хотя той грубости, которую я ожидала от офицеров, полжизни проведших под знаменами, в них не было.

– И что же, вы так и не перебрались на другой берег? – со смехом спросила я, слушая о том, как небольшой разведывательный отряд остановился на ночлег на холме, а утром он превратился в остров.

– Конечно, перебрались. За кого ты нас принимаешь, Лора? – возмутился Рубер, слушающий наш разговор. – Только слегка подмочили репутацию и портки.

– И как же так получилось? Вы же не могли не заметить реки.

– Ночью прорвало дамбу выше по течению, и тонкий ручей превратился в поток. Когда часовые его заметили, было поздно поднимать лагерь. Слишком быстро шла вода, – с усмешкой в голосе присоединился к беседе Харан.

– И вы там были? – я пока точно не поняла, был ли Жар их командиром и в военное время или такие отношения сложились уже позже, но послушать истории было интересно.

– Нет, я ждал их с отчетом в половине дневного перехода. Да так и не дождался. Пока они купались. Пришлось выходить вслепую.

– Я думал, ты больше не злишься. Все вышло наилучшим образом. Мы тогда поддавили эйолов с тыла, чего они не ожидали.

– Я не злюсь. Просто помню. Придержите коней, – совсем иным тоном произнес Харан, натягивая поводья и ругаясь сквозь зубы.

– Что там?

– Пока не уверен, но штандарты очень похожи на этих фанатиков, что развелись на севере. Не думал, что наша славная королева допустит разрастание этой заразы.

– Им нечего нам предъявить. Все бумаги в порядке, – фыркнул Терн, уводя повозку чуть в сторону.

– Все равно не лезьте на рожон. Не стоит затевать ссору с такой ватагой, – покривил губы Жар.

– А что не так? – заерзав, отчего-то чувствуя, как внезапно стало неудобно сидеть на козлах.

– Все в порядке, донья. Эти люди выискивают эйолов, которые не захотели убраться в свои земли. Фанатики, которые считают, что все беды, что обрушились на наши земли за последний десяток лет от эйолов или полукровок. Хотя о последних я почти ничего не слышал.

– А до нас им какое дело? – сердце замерло в груди. Мне показалось, что еще немного и я просто задохнусь от спазма, сжавшего горло.

– Никакого. Но как любые фанатики, повернутые на чистоте крови, они не всегда задают вопросы, прежде чем кого-то схватить и обвинить. Не бойтесь, я все улажу, – и все же слова Харана меня не успокоили. Руки разом похолодели, и я ухватилась за цепочку на шее, вытягивая небольшой амулет. Зажав камешек в руке, я попыталась успокоиться, чувствуя привычную прохладу. Все будет хорошо.

**

– И куда же вы, добрые люди, направляетесь? – говоривший был в хламиде, как и все его сопровождающие. Серые плотные рубахи до земли, простые сандалии. И бритые головы под ярким летним солнцем блестели, как маслом смазанные. Мужчина, что смотрел на нас с легкой, доброй улыбкой, вызывал во мне дрожь ужаса.

– По делам едем, – внешне спокойно отозвался Харан, но я видела, как чуть крепче сжалась рука, удерживающая поводья.

– Да-да, я так и подумал, служивый. Вот только куда вы? Да еще такой компанией? Столица в другую сторону, а вы и не торговцы, и не крестьяне. Все добрые люди ближе к большим городам держатся, а вы вон, и не при доспехе, но при железе. Зачем оно вам? Никак, смуту навести собираетесь?

– Никакой смуты наводить у нас и в мыслях не было. А оружие с собой носим, так это привычка воинская, как ты верно отметил, божий человек. Бед мы никому не чиним, и документы наши в порядке. Так что нет у тебя причин нас задерживать или свой путь прерывать.

Я тряхнула головой. Слова вроде бы все были знакомыми, да и смысл понимала, но выходило все как-то… велеречиво и непривычно. Словно старую книгу кто-то передо мной декламировал.

– Документы, – лениво протянул все с той же улыбкой лысый. – Бумаги могут быть и в порядке, да сейчас умельцев развелось, что любую состряпать способны. А вот скажи мне, добрый человек, что с вами девица делает. Да без сопровождения. Непотребство какое задумали?

Я почувствовала, как с лица схлынули все краски. За такие дела могли и меня в холодную кинуть, а уж потом разбираться, что к чему.

– Сестра моя, – зло, сквозь зубы буркнул Терн, чьи костяшки едва не прорывали кожу, так крепко великан сцепил руки.

– И моя невеста, – спокойно, почти безразлично уронил Харан.

– Невеста, значится. И сестра. А что ж, добрый человек, сестра на тебя непохожа?

– Единокровная. В матушку пошла, – так же хмуро отозвался Терн. Казалось, что еще мгновение, и великан не сдержится, опустит кулак на лысую блестящую голову улыбчивого жреца. Или кем он там был.

– Ага, ага, – противно пропел лысый, обходя нашу повозку боком.

Я не понимала, почему Харан терпит подобное, почему просто не ответит резко. Да, их было много, десятка два. Но все пешие и без оружия. Да и на каком основании этот досмотр? Никаких указов нам не предъявили.

– А не врете ли вы мне, добрые люди?

Лысый вдруг дернулся в нашу сторону, и я почувствовала, как нагревается зажатый в кулаке амулет. Темные глаза жреца вдруг полыхнули белым, черты лица исказились и вместо улыбки на нем проступил оскал, от которого я едва не свалилась с козел. Потому что смотрел этот жуткий человек только на меня.

– Что такая свежая красота делает среди солдафонов? Не думайте, я сразу военный люд вижу… – даже голос у говорившего изменился. Стал низким, сиплым. Страшным.

– Ну, так если видишь военный люд, знать должен, с кем и как разговаривать, – Харан тронул поводья своего коня, грудью оттесняя лысого от повозки. Тихо зашуршал вынимаемый из ножен клинок. Он был тонкий, почти игрушечный, но черная сталь говорила о невероятной крепости стали. – Мы на твои вопросы ответили и бумаги показать можем, если надо, вот только девушку запугивать не позволим.