Первого. Вагон первый. Надя.

– Кнопка замка западает, – объяснил мужчина. – Надо бы починить да все недосуг, но не переживайте, я хорошо вожу.

Не зная, что ему сказать, Люда без энтузиазма принялась рассматривать городской пейзаж. В столице она была всего раз – на Надиной свадьбе. Но тогда она так сильно нервничала, что не видела ничего из того, что они сейчас проезжали.

«Альфа-Банк – для умных и свободных», – гласила вывеска на одном из высотных зданий.

«А я – неумная и несвободная», – с горечью подумала девушка.

– Простите за невежливость, но от чего умерла ваша сестра? – не сводя глаз с дороги, спросил Егор.

– Тромбоэмболия легочной артерии, – на автомате ответила Люда.

– Это…

– Острое нарушение кровообращения, вызванное отрывом тромба.

– Да, молодость – не синоним здоровья, – вздохнул Егор.

Остаток пути ехали молча.

Следственный комитет находился на третьем этаже обычного кирпичного жилого дома. Егор шел впереди. Его широкая спина закрывала девушке весь обзор, но Люда была рада. Смотреть на стенды с объявлениями о пропавших людях и разыскиваемых преступниках было выше ее сил.

– Чай? Кофе? – предложил следователь, когда они вошли в кабинет.

– Если можно, то чай, – тихо сказала Люда, присаживаясь на краешек стула. – А что случилось с моим… мужем?

Егор пытливо посмотрел на нее.

– Когда вашего мужа обнаружили, то от него, простите, почти ничего не осталось. Сложно сказать, когда именно наступила смерть, но на связь он не выходил девять дней. Столько же не заказывал продукты на дом. Скорость разложения тела в закрытом помещении зависит от множества факторов, но чем выше температура, тем быстрее происходит процесс.

К горлу Люды подступила тошнота.

– Я понимаю ваши чувства, но приносить людям плохие известия часть моей работы, – Егор поставил перед ней кружку с кипятком и упаковку с чайными пакетиками. – По нашим предположениям ваш муж умер от сердечного приступа, вызванного алкогольной интоксикацией.

– А что показало вскрытие? – не разжимая губ, спросила девушка.

– Родители вашего супруга отказались от проведения аутопсии, да и она была бы малоинформативной, – последовал незамедлительный ответ.

«Так вот почему Абрамовы мне ничего не сказали! Они боялись, что я буду настаивать на судмедэкспертизе…» – догадалась Люда.

– Надежда Валерьевна, вы с мужем собирались развестись?

Этот вопрос был вполне ожидаемым, но внезапным.

– Для начала мы решили просто пожить отдельно, – тщательно подбирая слова, сказала она.

Она думала, что Егор спросит, кто конкретно из супругов принял это решение, но вместо этого он открыл серую картонную папку и достал из нее фотографию.

– Вы когда-нибудь видели эту девушку?

Люда взяла снимок в руки.

«Стройная платиновая блондинка с томным взглядом, матовой кожей и фигурой, как у модели. Кто она? Славина любовница? Дочь партнеров его родителей или просто случайная знакомая…»

– Она какая-то вся ненастоящая... Волосы крашеные, губы накаченные, на лице тонна косметики. Может, мы и встречались когда-то… У вас есть другие фотографии, чтобы я могла сравнить?

– Постараюсь найти, – следователь убрал фотографию обратно в папку. – И, извините за то, что побеспокоил вас в такой день.

Люда покрутила на пальце «свое» обручальное кольцо.

– Напротив, я вам очень благодарна. Без вашего участия я бы не успела проводить мужа в последний путь.

Егор тоже перевел взгляд на ее правую руку.

– Тогда надеюсь, вы позволите мне отвезти вас на церемонию прощания?

Девушка хотела вежливо отказаться, но что-то в его голосе подсказало ей, что этого делать не стоит.

* * *

Люда не знала, как ей следует себя вести с родителями Славы.

«Если я скажу им: мама, папа, это так ужасно и упаду на крышку гроба это будет выглядеть неправдоподобно. Если буду угождать – это будет выглядеть жалко. А вот если я буду держаться в стороне, может, все и обойдется. В конце концов, Надя всегда была для них пустым местом…»

Неумело пряча страх за маской горя, девушка на негнущихся ногах вошла в траурный зал.

Каблуки фирменных туфель гулко стучали по мраморному полу, напоминая ей о том, что у нее нет права на ошибку.

– Успела все-таки? – с ходу напустилась на нее мама Нина Дмитриевна. – Убирайся отсюда, вероломная, алчная с…

– Славина жена, – закончил Олег. – Точнее, вдова.

– Замолчи! – цыкнул на сына Аркадий Семенович. – А тебе, – смерил он Люду хмурым взглядом. – Лучше уйти.

* * *

Плеснув себе в лицо пригоршню холодной воды, Люда вцепилась руками в края раковины так, что побелели костяшки пальцев. Новые обиды разбередили старые раны.

«Да, я лицемерная мошенница, но Надя-то в чем перед ними провинилась? В том, что позволяла себя не замечать и терпела измены ее заносчивого сыночка?»

Скрипнула дверь, и в уборную вплыла миниатюрная шатенка.

– Думаешь, раз увела у меня одного жениха, то уведешь и второго?! – зло прошипела она. – Смею тебя разочаровать, Вадиму кошки дранные ни к чему. Так что не трать зря время!

Люда апатично взглянула на вошедшую: искусный макияж, французский маникюр, гладкие, отливающие медью волосы.

«Наверное, это Юля – бывшая Славина невеста…»

– Дай пройти, – безэмоционально сказала она.

– Попроси повежливее, – враждебно усмехнулась «соперница».

– Дай пройти.

– Так ты поняла, что я сказала? – продолжала нападать Юля. – Если ты будешь крутиться вокруг Вадима, то я превращу твою жизнь в ад!

– В ад? – Люда еле сдерживалась, чтобы не нагрубить. – А ты хоть знаешь, что это такое?

* * *

Церемония прощания уже закончилась, но самое тяжелое было еще впереди.

– Надежда! – вышедший из траурного зала Вадим едва не сбил Люду с ног. – Ну почему же вы нам ничего не сказали! Если бы не Егор Юрьевич, мы бы так и не узнали о постигшем вас несчастье, – в голосе мужчины прозвучали укоризненные нотки.

– Да, если бы не Егор Юрьевич, я бы тоже не узнала о постигшем меня несчастье, – сухо ответила девушка.

– Вы правы, этот человек наша палочка-выручалочка, – Вадим шагнул вперед, вынуждая ее прижаться спиной к железным перилам. – Но я бы хотел принести вам извинения за сегодняшний инцидент. События последних дней всех нас сильно подкосили. Вот мама и потеряла самообладание… И… Надежда, я не прошу вас забыть, я прошу вас на время закрыть глаза.

Люда покраснела. Но не из-за того, что он сказал. Просто его внешность: волнистые каштановые волосы, проникновенные цвета горького шоколада глаза, обаятельная улыбка как-то странно действовали на нее. А то, насколько близко он от нее стоял…

«Если я шагну вперед, то уткнусь лбом ему в грудь» – в смятении думала она.

– Вадик, ну ты идешь? – капризно крикнула Юля.

– Надежда, вы с нами? – Вадим слегка коснулся рукой Людиного запястья.

Девушка вспыхнула.

– Спасибо, но я доберусь сама.

– Бог с вами, мы же не чужие! – мужчина деликатно взял ее под локоть и решительно подвел к семье.

Нина Дмитриевна отвернулась. Аркадий Семенович притворился, что не заметил. Олег открыто проигнорировал. Лишь глаза Юли метали молнии. И от этих летящих во все стороны искр, Люда на один короткий миг почувствовала свое превосходство над ними всеми: богатыми, чванливыми и несчастными.

А через час они все стояли у свежевырытой могилы. Пять объединенных общим горем людей. В черных одеждах. На черной земле, под черными куполами зонтов. Рядом, но не вместе. Летние туфли Люды вязли в глинистой почве. Пронизывающий ветер раздувал блузку как парус. Мокрые джинсы липли к ногам, а она смотрела на Славин портрет и еще на десятки лиц, взирающих на нее с омываемых дождем надгробий.

«Через год я тоже поставлю себе памятник. Из мрамора или из гранита. Классический, а может и фигурный… Какой больше подойдет непритязательной провинциальной учительнице?»

Люда пошатнулась. Вадим подхватил ее под руку.

– Надежда, вам нехорошо?

Девушка посмотрела на него отрешенным взглядом.

– Жителей каменного города не обмануть.

– Что, простите? – на лице мужчины отразилось недоумение.

– Они все знают.

– Что знают? – мягко спросил Вадим, накидывая ей на плечи свой пиджак.

«Что мертвой не место среди живых».

– Что смерть – это не конец, а начало.

Юля насупилась. Олег сплюнул. Аркадий Семенович вздохнул. Нина Дмитриевна отвернулась. В ветвях шумел ветер, а может, это кто-то там наверху, напевал заунывную песню о бренности бытия.

* * *

Поминальная трапеза проходила в полной тишине. Люда не была голодна, но после первой съеденной ложки борща в животе у нее предательски заурчало. Юля злорадно усмехнулась. Вадим подал ей бутерброд с копченым мясом. Олег достал из кармана куртки пачку сигарет и вышел из-за стола. Мать бросила на него осуждающий взгляд, но не проронила ни слова. Подождав пару минут, Люда тоже встала.

– Прошу меня извинить, но мне нужно идти.

– Надежда, ну куда же, на улице льет как из ведра, – попытался задержать ее Вадим.

– Пусть идет, – проскрипела Нина Дмитриевна.

– Мама, перестань!

– Пусть идет!

– Надежда, я вас отвезу, – Вадим приподнялся с места.

– Не надо, я вызову такси, – остановила его Люда.

– Но…

– Сядь! – приказал Аркадий Семенович.

– Но папа…

– Она же сказала, что доберется сама! – кукольное личико Юли исказилось от гнева.

– Не лезь, куда не просят, – Вадим еле сдерживался.

– Прошу вас, не устраивайте сцен! – взмолилась Нина Дмитриевна.

– А я люблю словесные перепалки!

Люда обернулась – на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял Олег.

– Я тебя подвезу, – лениво произнес он. – Только прихвати какой-нибудь снеди на дорожку. Путь-то предстоит не близкий.

– В самом деле, Надежда, поезжайте с Олегом, – посоветовал Аркадий Семенович. – Общественный транспорт здесь ходит редко.

Девушка почувствовала себя загнанной в ловушку.

– На, Красная шапочка, забирай и проваливай! – Юля сунула ей в руки пакет с пирожками и бутербродами, и Люде ничего не осталось, как покорно последовать за Олегом.

* * *

Третий раз за день Люда ехала в машине с незнакомым мужчиной и из всех поездок эта нравилась ей меньше предыдущих. «Ауди» летела как стрела, но девушка не решалась попросить Олега снизить скорость – младший брат Славы был крайне ей неприятен. Весь его облик: ироничная полуулыбка, лукавый прищур карих глаз, взъерошенные светло-русые волосы, неуместный гардероб (спортивный пиджак, штаны-шаровары и футболка с черепами) – кричал о непомерном самомнении и пренебрежении к окружающим.

«В свои двадцать два он, наверное, считает, что знает о жизни все, – неприязненно думала Люда. – Но хоть в душу не лезет и на том спасибо».

Через полчаса, и зеленые перелески стали перемежаться с автозаправочными станциями и шиномонтажными мастерскими, а на горизонте показались размытые силуэты серых высоток. По мере приближения дома становились выше, дороги расширялись и вились кольцами, и не отпускавшее Люду весь день напряжение стало понемногу спадать. Она даже поймала себя на мысли о том, что с интересом рассматривает разворачивающийся перед ней городской пейзаж.

Когда машина припарковалась у парадного входа элитного жилого комплекса, солнце зашло за горизонт. Пробормотав слова благодарности, Люда отстегнула ремень безопасности и потянула ручку, но дверь не открылась.

– Уже уходишь?

Девушка вопросительно повернулась к Олегу. Тот плутовато улыбнулся и положил руку на спинку ее сиденья.

– Я соскучился.

«Соскучился?»

Сердце у Люды ухнуло куда-то вниз.

– Разблокируй дверь, – не слыша себя, сказала она.

– И это все, что ты мне скажешь?

– Разблокируй. Пожалуйста. Дверь, – стараясь придать голосу твердость, повторила она.

– Да ладно тебе! Сколько мы с тобой не виделись? Три недели, четыре? – рука со спинки кресла незаметно переместилась на ее плечо.

Теплая, властная и слишком тяжелая. Мысли у Люды в голове закрутились, как белки в колесе.

«Как же быть? Отшутиться? Рассердиться? Возмутиться?»

– Сейчас не самое удачное время, – попробовала увильнуть она.

– А я так не думаю, – вкрадчиво проворковал Олег, наматывая на палец золотистую прядь ее волос. – Ты расстроена, я расстроен. Мы могли бы друг друга утешить.

– Но… я очень устала и хочу спать…

– Так в чем проблема, – парень заговорщически улыбнулся и притянул девушку к себе. – Тебе же нравилось засыпать в моих объятиях.

Его большие горячие ладони бесцеремонно заскользили по ее спине. То выше, то ниже. От затылка к пояснице и обратно. А Люде казалось, что это связывающая их с Надей нить опутывает ее с ног до головы, сковывая движения, подавляя волю, навязывая ложные чувства.

– Я… давай не сегодня… я… тебе позвоню… – проблеяла она, делая попытку высвободиться из его тисков.

– Позвонишь? – Олег крепко ухватил ее за подбородок и приподнял лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. – А ты хоть знаешь мой номер, девочка?

Люде очень хотелось сбросить с себя его руку, чтобы разорвать этот вынужденный зрительный контакт, но она боялась, очень боялось, что сконцентрированная на кончиках его шероховатых пальцев злость вырвется наружу.

– Я… я… – слова камнями застревали у нее в горле.

– В данном случае местоимение я не несет в себе никакой смысловой нагрузки, – теперь голос парня отдавал сталью.

– Я… я… – губы у девушки задрожали.

Олег раздраженно скривился и отпустил ее.

– Ну, здравствуй, Людмила.

После этого мир должен был либо перевернуться, либо сузиться до одной точки, но он почему-то остался прежним.

– Я Надя, – прошептала Люда, втягивая голову в плечи.

– Надя?! – гаркнул Олег, ударяя кулаком по рулю. – Да я с твоей сестрой за два года и парой фраз не перебросился, а ты без малейших колебаний подыграла мне вслепую!

Девушка вздрогнула и еще сильнее втянула голову в плечи.

– Я Надя…

– Докажи.

Люда оцепенела.

– Месяц назад Надя сделала себе татуировку в виде бабочки. Прямо над пупком. Ты разве не видела фотографии в соцсетях? – парень по-хамски положил руку ей на талию, и, сжав пальцами тонкий шелк, выдернул полы блузки из-за пояса ее джинсов.

Девушка пронзительно взвизгнула и прикрыла оголенный живот руками. Олег недобро прищурился.

– Вот черт! А я думал, такое только в фильмах бывает!

С минуту он смотрел, как дворники с шумом разгоняют по стеклу дождевые капли, а затем холодно произнес.

– Значит так, НеКонтактная ты наша, у тебя есть неделя на то, чтобы отказаться от наследства и навсегда исчезнуть из нашей жизни. Если ты этого не сделаешь, то пеняй на себя. Вопросы есть?