Проклятие последнего стража

— Хранителя?

— Да.

Уши лисицы едва заметно дрогнули.

— Король хочет её живой, — продолжил первый. — Любой ценой. Сказали — она важна.

— На что она ему сдалась?

— Не наше дело.

Тишина стала плотнее.

— Если она правда это сделала… — тихо сказал кто-то.

— Значит, нам нужно её найти как можно быстрее. Если хранитель ещё её не забрал. Вполне возможно, что её уже и след простыл, — раздражённо буркнул голос.

Эйра замерла. Лапы едва заметно впились в доски.

— Мы хоть знаем, как она примерно выглядит?

— Да лес её знает! Девка и девка. Будем искать ту, которая может творить чары.

— Как бы я ни хотел покончить с этим как можно скорее, сегодня уже слишком поздно. Смеркается. Заночуем сегодня тут. А завтра попробуем разузнать побольше.

Остальные двое одобрительно отозвались.

— Ох уж этот эль! Ничего гаже в своей жизни не пробовал!

— Ты ещё есть не начал, — мрачно ответил один из них. — Мясо на вкус как моя подошва.

Дальше слушать не было смысла.

Эйра медленно выдохнула, заставляя себя не двигаться раньше времени, не выдать себя ни звуком, ни лишним движением, пока в голове окончательно не схлопнулась вся картина происходящего. Слишком много неизвестного.

Плана как такового не было — и не могло быть. Он не складывался, не требовал продумывания. Он просто свёлся к одному-единственному действию, от которого теперь зависело всё. Забрать её. Сейчас же. Всё остальное — потом.

Она осторожно отступила, выскальзывая из-под лавки. Никто не заметил. Эйра вернулась тем же путём — в тень, за угол.

Перевоплощение заняло несколько секунд. И вот она уже выходит из-за угла. Эйра поправила плащ, как будто просто вышла на минуту, вернулась к стойке, бросила несколько монет.

— За эль.

Голос звучал ровно. Она не стала допивать и поспешно двинулась к выходу.

Вечерний холод ударил в лицо, едва она вышла за порог.

Эйра понимала, что к утру этой странной девушки уже не должно быть в Серолесье. Нельзя допустить, чтобы её забрали люди короля. Для чего она им понадобилась, пока оставалось загадкой. Казнить за колдовство, очевидно, её не собирались. Она была нужна живой. Но для чего?

Эйра не стала задаваться вопросами, на которые не смогла бы сама ответить. С этим поможет разобраться Элдран и остальные, в спокойном, безопасном Синегорье. Её задача теперь — доставить её туда.

Но нарисовалось ещё одно усложнение. У этой Лиары был брат. И, скорее всего, чтобы он отпустил сестру с какой-то незнакомкой, ей требовалось с ним увидеться, поговорить или понять, придётся ли учитывать это вообще.

Мысль об Арвене всплыла почти с досадой — как лишнее звено, как задержка, на которую у неё не было ни времени, ни желания. Люди всегда всё усложняют: словами, недоверием, попытками понять то, что проще принять и действовать. Она не любила уговаривать. Не любила объяснять. Не любила зависеть от чужого решения. Но оставить его в неведении — значило обречь их обоих.

— Вот блядь…

Слово сорвалось почти беззвучно.

Значит, кузница.

Значит, разговор.

Значит, убеждать.

Она сжала пальцы в кулак, словно уже заранее готовясь к этому, и, не оглядываясь, двинулась вниз по улице, туда, где ещё дышал огнём горн.

К утру у неё должно быть двое.

Иначе — у них не будет никого.

Глава 10

Искра и сталь

Искра не знает, чем станет потом,

Сталь не готова принять этот зов.

Но там, где они оказались вдвоём,

Уже не осталось ни масок, ни слов.

Жар в кузнице стоял густой, обволакивающий — такой, что дыхание становилось тяжелее, а кожа начинала чувствовать каждое движение воздуха. Пламя в горне рвалось вверх, окрашивая стены в тёплые, почти живые оттенки. Металл звенел под ударами молота — ритмично, глухо, как сердце, бьющееся внутри камня.

Эйра остановилась в проёме, не спеша входить, позволяя глазам привыкнуть к свету и движению, позволяя себе несколько мгновений просто наблюдать.

Он стоял к ней спиной, полностью погружённый в работу, и, казалось, не замечал ничего вокруг. Молот в его руках с силой опускался на раскалённый металл, и при каждом ударе вверх взмывали снопы искр, на короткое мгновение освещая его фигуру ещё ярче, делая каждое движение резче и отчётливее.

Она увидела руки — жилистые, с натянутыми под кожей мышцами, испещрённые ожогами и шрамами. Эти руки не просто держали молот — они управляли им с такой точностью и лёгкостью, будто тот был продолжением его самого, подчинялся малейшему усилию.

Он почувствовал её присутствие раньше, чем повернулся.

Удар стал чуть медленнее, затем — сильнее, словно он вложил в него больше, чем требовалось, и только после этого он обернулся в профиль

— Закрыто, — бросил он, не глядя на неё. Голос был низкий, хрипловатый от жара и дыма. — Приходите завтра.

Уголок её губ чуть дрогнул. Эйра сделала шаг внутрь, и жар сразу же сомкнулся вокруг неё плотнее, почти ощутимо, словно пространство кузницы неохотно принимало чужое присутствие.

— Я не совсем покупатель.

Молот замер на долю секунды, потом ударил снова — сильнее. И только после этого он обернулся.

Его прямой, тяжёлый взгляд был направлен на необычного посетителя. Карие глаза, чуть прищуренные, будто он приготовился оценивать угрозу. В них была настороженность.

Он отложил молот, вытер руки о тряпку и повернулся к ней всем корпусом, делая несколько шагов вперёд. С каждым шагом он словно заполнял пространство. Становился ближе и реальнее.

Она замерла на месте, следя за ним чуть дольше и пристальнее, чем следовало.

Высокий. Широкие плечи — не грузные, а собранные, как у человека, привыкшего к точным движениям. Тёмные волосы, чуть взъерошенные, прилипли к вискам от жара. Тёмная рубаха была слегка распахнута на груди, открывая кожу, на которой играли отблески огня, делая её почти золотистой.

Слишком собранный, серьёзный и какой-то… настоящий.

В тёплом свете его кузницы Эйра выглядела так инородно, так неправильно. Она была слишком… не отсюда.

Тонкой рукой она уверенно откинула капюшон. Её тёмно-рыжие волосы мягкими волнами падали на плечи и спину, ловя отблески огня; в них вспыхивали медные искры. Зелёные глаза были яркими, холодными и слишком внимательными.

— Если ты не пришла покупать, то что тебе нужно? — слегка наклонив голову набок, спросил он.

Арвен позволил себе рассмотреть девушку дольше, чем того требовали приличия. Он не сразу понял, что именно его зацепило. Но на короткое мгновение он просто завис, потому что она выбивалась из всего, что он привык видеть здесь, слишком лёгкая, слишком живая для этой тяжёлой, горячей кузницы, с тонкой, почти хрупкой фигурой, в которой, однако, не было ни слабости, ни неуверенности.

Тёмно-рыжие волосы мягко спадали на плечи, ловя огонь и отдавая его медными отблесками, и взгляд невольно цеплялся за них, скользил ниже — к линии шеи, к ключицам, к тому, как она держалась, будто знала о каждом своём движении; на лице — тонкий шрам, идущий от виска к скуле, почти незаметно нарушая идеальность черт, но именно поэтому делая её ещё более притягательной, добавляя опасности там, где могла быть просто красота.

Россыпь веснушек на лбу и переносице казалась почти случайной, тёплой, живой деталью, которая странно контрастировала с её взглядом — ярким, зелёным, ясным, слишком внимательным, таким, что он на секунду потерялся в нём сильнее, чем хотел бы признать, и именно это, не внешность сама по себе, а то, как всё в ней складывалось в одно целое, зацепило его сразу, резко и слишком глубоко.

Она прошла чуть глубже, и тепло сразу обняло её плотнее. Взгляд скользнул по инструментам… по столу… по заготовкам.

— Меня зовут Эйра. Я должна сказать тебе… — начала она, но слова оборвались, так и не оформившись до конца. Её взгляд остановился на стойке с готовыми клинками, и она буквально вросла в землю от внезапного осознания.

— Мне нужен кинжал, — сказала она слишком резко, словно сама не ожидала от себя этой интонации.

Он усмехнулся, коротко, почти беззвучно, но в этом звуке уже слышалось лёгкое раздражение.

— Не совсем покупатель, который пришёл покупать. Это интересно, — произнёс он, будто больше для себя, чем для неё.

Тем не менее он подошёл к стойке, взял один из клинков — изящный, с бордовой рукоятью — и протянул его ей.

— Ну смотри, Эйра. — Имя прозвучало в его голосе ниже, чем обычные слова, с едва уловимой шероховатостью, будто он пробовал его на вкус. И это было как-то слишком близко для первого разговора.

Эйра неуверенно протянула руку, сомкнула тонкие пальцы на рукояти. Не отрывая глаз от стали, она взяла его двумя руками, разглядывая так, будто изучала опасный артефакт, который в любой момент может взорваться.

Парень со смесью раздражения и любопытства наблюдал, как незнакомка оценивает его работу.

Несколько минут прошли в давящей тишине. Эйра крутила и вертела закалённую сталь в своих руках, осматривая клинок со всех возможных сторон. Наконец она положила лезвие на ладонь и начала сжимать кулак.

И в этот миг металл откликнулся — тихо и глубоко. Тёплой, едва уловимой вибрацией, словно по коже прошёл тонкий импульс, узнающий, откликающийся, как если бы узнал её. Она чуть сжала пальцы. И почувствовала не силу клинка, а силу, которая его создала.

Её взгляд медленно поднялся на него — теперь совсем иной.

— Ты рехнулась! — резко вскрикнул Арвен, потянувшись за клинком. — Хочешь пораниться?!

Едва он успел приблизиться, Эйра уже разжала кулак, и нож лежал на открытой чистой ладони.

— Нет… — рассеянно сказала она. — Я не хочу порезаться. Мне надо было кое-что проверить.

Она подняла на него взгляд своих распахнутых от удивления глаз.

— Это ты сделал? Это твоя работа? — с нажимом спросила она.

Арвен, скрестив мощные руки на груди, невесело хохотнул. Будто уже был наполовину уверен, что перед ним стоит сумасшедшая.

— Ты в кузнице. Я кузнец. И всё, что ты здесь видишь, вышло из-под моего молота. Это моя работа.

Он говорил это так, будто объяснял элементарные вещи глупому ребёнку.

Но Эйре было плевать на его тон и беспечность. С каждой секундой тревога в ней разрасталась всё больше. Как она могла быть такой глупой? Если их мать была наделена силой, его сестра владеет даром, то и он тоже не мог быть пустым. Почему она не подумала об этом раньше?

«Ладно, это всё равно ничего глобально не меняет», — подумала она.

Он тоже должен пойти с ней. Ему тоже здесь не место.

Он маг — просто сам пока не знает об этом.

Её размышления прервал Арвен:

— Если ты надумала покупать — покупай. Если нет, то мне надо закрывать кузницу. Видишь ли, рабочий день уже закончен.

Его слова звучали как через толщу воды — настолько она была погружена в свои мысли. В голове уже созрел план. Долгие разговоры и убеждения были не в её характере. Поэтому, как только она осознала всё до конца, решила говорить напрямую.

— Вам нужно уходить. Тебе и твоей сестре, — ответом ей был недоумевающий взгляд. — Сегодня же.

— Люди короля здесь. Они её ищут. И тебя вместе с ней заберут.

Эйра говорила уверенно, выпрямившись, гордо вскинув подбородок, смотря прямо в тёмные глаза.

— Да кто ты вообще такая? Откуда ты знаешь хоть что-то о моей сестре? Может, хотя бы попытаешься объяснить?

Эйра в глубине души обрадовалась, увидев тревогу в его глазах. Он мог бы сразу выгнать её взашей, но не стал этого делать. Он хотел выслушать, разобраться. Тот способ подачи информации, который она выбрала, был рискованный — либо пан, либо пропал.

— Я тебе всё сейчас объясню. Я из Синегорья. Меня послал хранитель Сумеречного Бора. Твоя сестра освободила его от проклятия…

— Она сделала что?— Он не сразу понял.

Эйра выдержала паузу, словно давая словам лечь.

— Ты правда не знаешь?

Он шагнул ближе.

— Я спросил.

— Несколько дней назад твоя сестра нашла в лесу магический капкан.

Он замер.

— И?

— В нём был зверь. Огромный. Бурый медведь.

Короткая усмешка — жёсткая, неверящая.

— И ты пришла рассказать мне, как она спасает зверей?

— Я пришла сказать, что это был не зверь.

Он не отвёл взгляда.

— Говори нормально.

— Она вытащила его из капкана, — тихо, но чётко продолжила Эйра. — А когда он пришёл в себя… это оказался человек. Маг, — добавила она. — Вынужденный держаться в звериной форме.

— Ты хочешь сказать, что эта дурёха полезла к дикому зверю в капкан, будучи одна в лесу?!

— Боюсь, что так.

— Вот блядь!

— И на этом всё не заканчивается, — добавила она спустя секунду. — Он оказался не просто магом.

Арвен поднял на неё взгляд.

— Давай без загадок.

— Хранитель Синегорья, — спокойно сказала она. — И теперь он ей обязан.

И вот тут он уже не усмехнулся.

— Обязан… чем?

— Жизнью.— просто ответила она.

Тишина повисла между ними на несколько долгих секунд.

— Люди короля знают о её способностях, о её магии. Она им нужна. Нужно её увести.

— Сколько у нас времени? — серьёзно спросил Арвен, сосредоточенно сдвинув брови.

— До утра. Её здесь быть не должно. И тебя тоже.

Арвен коротко кивнул.

— Я отведу её в Синегорье сам, а потом вернусь.

— Не пойдёт. Вы должны уйти вдвоём — навсегда. Тебе здесь так же опасно, как и ей. С силой твоей магии…

Арвен резко перебил её:

— У меня нет никакой магии! — бросил он, выходя из себя.

Эйра рассеяно заморгала.

— Как это нет? Слепому видно... — сказала она махнув рукой сторону его изделий.

Арвен активно замахал головой будто отгоняя назойливую муху.

— Да нет же! — теряя терпение запротестовал он.

Эйра раздражённо зашипела и, делая шаг к нему, быстро заговорила, срываясь на крик:

— Ты совсем, блядь, слепой? Ничего не видишь и не понимаешь! Как можно настолько не понять себя и творение своих рук? — она еще раз указала на стойку с оружием. — Каждый этот клинок буквально искрит магией. Твоей магией. Той, которую ты душишь, той, которую не принимаешь!

Она стояла слишком близко, бросая резкие слова прямо ему в лицо.

Арвен удивился себе. Он никогда ещё так не выходил из себя. Эта девчонка бесила и раздражала его своей холодностью, жёсткостью и категоричностью. От первого впечатления не осталось и следа. Он побледнел от едва сдерживаемого гнева.

— Замолчи. Ты ничего не знаешь!

Парень был в бешенстве. Его лицо исказилось от смеси гнева и боли, проступавшей в темноте его глаз, обнажая душевную муку.

— Эта сила разрушит тебя изнутри, если ты не примешь того, кем ты есть!

— Довольно! — крикнул Арвен, уже находясь на грани.

— Трус! — крикнула Эйра.

Резкое слово сорвалось с её губ слишком быстро, почти без паузы, и в тот же миг она поняла, что сказала его не туда и не так, но было уже поздно. Он сорвался не в момент самого слова, а долей секунды позже — когда смысл дошёл, когда оно задело глубже, чем он позволил бы себе признать. Движение оказалось слишком стремительным, чтобы его можно было остановить: один резкий шаг вперёд, почти хищный рывок, и в следующую секунду спина Эйры уже ударилась о каменную стену, выбивая из лёгких короткий, сбившийся вдох.

Его рука легла на её горло — не сжимая до боли, не душа, но достаточно жёстко, чтобы удержать, зафиксировать, не дать двинуться. В этом прикосновении не было хаотичной ярости — скорее резкое, неконтролируемое желание остановить, заставить замолчать, удержать здесь и сейчас.

Она замерла, и это произошло не сразу от страха. Сначала — от неожиданности, от того, насколько быстро он оказался рядом, насколько резко сократилось расстояние между ними. Слишком близко. Настолько, что между ними почти не осталось воздуха. Она чувствовала тепло его ладони на своей коже, шероховатость пальцев, следы работы, к которым будто цеплялось дыхание, и это ощущение оказалось сильнее самой угрозы.

Её сердце на мгновение сбилось, словно потеряв ритм. Она ясно видела его — слишком ясно: как на коже блестят мелкие капли пота, как напряжена линия челюсти, как в тёмных глазах вспыхивает что-то, чему он сам не до конца доверял. Гнев — да. Но не только он. И именно это делало ситуацию опаснее.

Дыхание стало короче, но не из-за давления на горло — он не душил. Просто воздух вдруг показался слишком горячим, слишком плотным, и вдох давался тяжелее, чем обычно. Она поймала себя на том, что не сразу пытается вырваться, и это осознание раздражало её сильнее, чем сам факт, что он её держит.

Пальцы едва заметно дрогнули — не от страха, от расчёта. Она уже прикидывала, как повернуться, как ударить, как выскользнуть из его захвата.

Но он опередил её. Или остановил сам себя.

Это было видно почти физически, как будто внутри него что-то резко натянулось до предела, дошло до точки, за которой уже нельзя было удержать, — и вместо того чтобы рвануть дальше, сорвалось назад. Его пальцы на мгновение сжались сильнее, чем нужно, и тут же ослабли.

— Не говори того, чего не знаешь, — произнёс он тихо, почти на выдохе, и в этой тишине его голос прозвучал куда опаснее любого крика.

Она подняла на него взгляд и на этот раз не отвела его, хотя должна была. В её глазах больше не было той холодной, отстранённой уверенности, с которой она говорила секунду назад. Там появилось что-то другое — настороженное, острое и совершенно неуместное в этой ситуации.

Она вдруг слишком ясно почувствовала, насколько он силён — не абстрактно, не как мысль, а физически, реально, ощутимо, и это осознание отозвалось где-то глубже, чем ей хотелось бы.

Он тоже это заметил. И именно это выбило его окончательно. Сильнее, чем её слова, сильнее, чем её упрямство.

Потому что это было не то, к чему он был готов, и не то, с чем он умел справляться.

Его взгляд едва заметно дрогнул и в следующую секунду он резко отступил, словно обжёгся, убирая руку с её горла так быстро, будто сам не хотел больше к ней прикасаться — или не мог себе этого позволить.

Он тяжело выдохнул, отворачиваясь на полшага, проводя рукой по лицу, словно пытаясь вернуть контроль, который только что почти потерял.

— Это… — он запнулся, на короткое мгновение, едва уловимое, но всё же реальное, — это не имеет никакого отношения к Лиаре.

Голос звучал уже жёстче, собраннее, но в нём всё ещё оставался остаток того, что прорвалось наружу мгновение назад.

— Я должен защитить её.

Он говорил это скорее себе, чем ей, и в этих словах было больше упрямства, чем уверенности, будто, повторяя их вслух, он пытался закрепить решение, которое уже начинало трещать под давлением происходящего.

Эйра медленно оттолкнулась от стены, выпрямляясь, не сводя с него взгляда. Тело уже вернуло контроль, дыхание выровнялось, но ощущение его руки всё ещё оставалось на коже — тонким, почти фантомным следом, который никак не исчезал, и именно это раздражало её больше всего. Она слишком хорошо умела отделять важное от лишнего, и сейчас это ощущение точно не относилось ни к первому, ни ко второму, но при этом упорно не хотело уходить.

Она сжала пальцы, словно стряхивая с себя это чужое присутствие, и заговорила уже ровнее, холоднее, возвращаясь к тому состоянию, в котором привыкла действовать.

— Тогда слушай внимательно, — сказала она, и в голосе снова появилась чёткость, но глубже, под ней, всё ещё тянулась едва уловимая тень недавнего сбоя. — У тебя нет времени на сомнения и тем более на ошибки. До утра её здесь быть не должно.

Он стоял к ней вполоборота, всё ещё не полностью возвращаясь взглядом, словно не был до конца уверен, что хочет снова встретиться с её глазами.

— Я уже сказал, — отрезал он, — я сам отведу её в Синегорье.

Эйра чуть прищурилась, наблюдая за ним, и на этот раз позволила себе короткую, почти усталую паузу, прежде чем ответить.

— Ты не дойдёшь, — сказала она спокойно, без давления, но именно эта спокойная уверенность звучала куда жёстче любого приказа. — Не потому что слаб. Потому что не знаешь, куда идти.

Он резко обернулся.

— Я знаю эти земли.

— Эти — да, — кивнула она, чуть склонив голову. — Но не те, через которые вам придётся идти, если вы хотите остаться в живых.

Он молчал, но в этом молчании уже не было прежней уверенности. Оно стало более тяжёлым, более внимательным, будто он впервые за весь разговор действительно начал слушать, а не просто сопротивляться.

Эйра сделала шаг вперёд, сокращая расстояние, но на этот раз — осознанно, контролируя каждый жест, не позволяя ни себе, ни ему снова пересечь ту грань, за которую они оба только что заглянули.

— Если вы пойдёте по тракту, вас возьмут, — продолжила она, и голос её стал ниже, тише, но от этого только отчётливее. — На каждом посту, на каждой дороге. Они не знают, как она выглядит. Но они знают, кого ищут. Девушку с даром.

Он сжал челюсть, и это было единственным внешним признаком того, что её слова попали точно в цель.

— Я могу обойти посты.

— Нет, — ответила она сразу, не давая ему зацепиться за эту мысль. — Ты не сможешь обойти всё. Я поведу вас через горы.

Он посмотрел на неё теперь уже прямо, без прежнего раздражения, но с новым выражением — внимательным, настороженным, почти холодным.

— Почему ты так уверена?

Она выдержала его взгляд, не отступая.

— Потому что я уже делала это.

Тишина снова сгустилась между ними, но на этот раз она была другой — не взрывоопасной, а напряжённой, как натянутая нить, готовая либо порваться, либо соединить.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой, — сказал он наконец.

— Я хочу, чтобы вы остались живы, — спокойно ответила она. — Всё остальное — уже последствия.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было прежней лёгкости.

— И с чего мне тебе доверять?

Эйра на секунду отвела взгляд, словно решая, стоит ли тратить на это ещё время, а затем коротко выдохнула.

— С того, что если бы я хотела тебя убить, ты бы уже был мёртв.

Он не ответил. И это молчание было куда показательнее любых слов.

В следующую секунду воздух в кузнице словно сдвинулся.

Лёгкое движение — почти незаметное — и её фигура на мгновение распалась в свете, а на её месте уже стояла рыжая лисица, тонкая, настороженная, с яркими, слишком умными для зверя глазами.

Ещё мгновение — и вспышка света стала ярче.

Арвен не отступил, но замер, не отрывая взгляда, будто его тело просто не успело решить, как на это реагировать.

И прежде чем удивление успело полностью оформиться, она снова стояла перед ним в человеческом облике, сжимая в ладонях шар светящейся энергии.

Она подбросила его, почти лениво, как играя, и в следующее мгновение метнула в горн.

Пламя рвануло вверх, яркое, резкое, ударяя в потолок и тут же оседая обратно, словно ничего не произошло.

Тишина после этого показалась почти оглушающей.

— Впечатляет, — сказал он наконец, и голос его был ровным, но чуть ниже обычного. — Но это не даёт мне причин доверять тебе.

Она едва заметно усмехнулась.

— Мне не нужно твоё доверие, — ответила она. — Мне нужно, чтобы ты пошёл.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд, будто проверяя, есть ли в её словах хоть тень сомнения. Его не было. И это, похоже, и стало решающим. Он коротко кивнул.

— Тогда идём.

Эйра впервые за всё время позволила себе выдохнуть чуть свободнее, хотя внешне это почти не отразилось.

"Уговорила, блядь, наконец-то" со злостью подумала она.

— Где сейчас твоя сестра?

— В лавке, — ответил он. — Мне нужно её забрать.

Она кивнула.

— У тебя есть час. Я пойду к вам домой и соберу все необходимое для перехода через горы.

Он нахмурился.

— Наша хижина находится...

Она подняла руку, останавливая его, и на этот раз в этом жесте не было ни резкости, ни раздражения — только уверенность.

— Не нужно, — тихо сказала она. — Я сама найду, по запаху.

Она развернулась к выходу, но у самой двери на мгновение остановилась, будто что-то заставило её задержаться.

И всё же обернулась. Взгляд встретился с его, прямой и долгий.

— У вашей хижины. Через час, — сказала она.

И вышла, оставляя после себя тепло, запах дыма и ощущение, что что-то в этой кузнице сейчас изменилось.

***

Эйра нашла хижину почти безошибочно, будто её вели не только память и расчёт, но и тонкая, почти упрямая нить, тянущаяся куда-то глубже — туда, где запахи уже становились не просто следами, а чем-то личным, запоминающимся, оставляющим отпечаток внутри. Она шла от кузницы, легко, почти бесшумно, растворяясь в темноте, и с каждым шагом всё яснее различала этот запах — тёплый, чуть влажный, словно воздух перед дождём, в котором смешались металлическая свежесть, едва уловимая горечь нагретого железа и неожиданная, почти странная нота — что-то ягодное, терпкое, как крыжовник, раздавленный пальцами, — и от этого сочетания в груди появлялось какое-то странное, ненужное сейчас ощущение, будто ей хотелось задержаться в нём, вдохнуть глубже, позволить себе на мгновение забыть, зачем она здесь, но она не позволила.