Рассказы чудовищ

Тогда ему и правда не приснился сон. Но вместо благодарности писатель разозлился, сломал подарок. Тогда Света долго плакала, а он и не думал просить прощения. И вот она опять плетёт ловец снов. Снова хочет помочь. Даже после всего…

Света туго затягивала нити, чтобы ловец был прочнее. И когда она тянула нить, та порезала ей руку. Из ладони, сначала медленно, но всё гуще, быстрее расползалась кровавая линия. Несколько капель упало на нитки, тут же впитываясь. Девушка встала и пошла в ванную, открыла воду и поднесла руку под струю. А тем временем темные пятна на нитках все расползались, пропитывали их. Они всё ползли, разливались, тянулись, пока не окрасили все нити в чёрный. И тогда плетеная сеть начала натягиваться, точно что-то или кто-то пыталось вырваться из неё. Сеть всё тянулась и тянулась. В другой ситуации они бы давно порвались, но эти продолжали тянуться, а с нитей всё капали и капали черные сгустки. И тот, с той стороны, всё рвался и рвался.

Писатель смотрел на это и не мог отвести взгляд. Смутно он понимал, что это. Тот самый его кошмар, что так и не пришёл к нему во сне. Он попал в ловушку ловца снов и ждал своего часа. И вот сегодня, набравшись сил, он наконец-то вырвется из плена, и…

Нет. Нет, этого не может быть. Это всё глупый сон.

Адам впервые захотел проснуться. Но он не мог. Он почувствовал себя в плену. И всё, что он может бесплодным, безвольным духом наблюдать за страшной картиной.

Кошмар вырвался жутким монстром с когтями и клыкастой пастью, из которой стекала черная слюна. Его красные глаза горели гневом и искали свою жертву.

Света как раз закончила обрабатывать рану и вышла из ванной. Они увидели друг друга. На секунду оба замерли. Сердце девушки забилось как бешеное, а Кошмар шире раскрыл пасть. И тут они оба сорвались с места. Она забежала в гостиную и заперла дверь. Кошмар побежал за ней и начал ломать препятствие. Света изо всех сил навалилась на кресло и придвинула его к двери, строя баррикаду. Она бегала по комнате и выстраивала из вещей свою линию защиты. А Кошмар всё рвался внутрь. Он то царапал дверь, то бился головой, и каждый раз та лишь чудом выдерживала. Девушка обернулась к балкону. Она может перебраться через него к соседям, может убежать на улицу.

Пару секунд в её глазах горела надежда, что она сможет спастись, сможет пережить этот кошмар. Её губы растянулись в безумной, облегченной улыбке. Но болезненно быстро эта радость пропала. Девушка заметила Ворона за окном. И опять Света увидела что-то глубже, самую суть. Она не спасётся. Она часть истории, и это должно произойти. Как каждый герой романа кусочек мозаики. В её глазах не было обиды, злобы, ненависти, не было даже страха. Только измученная любовь и грустная нежность. На её губах вновь была улыбка, но уже обречённая.

Света подошла к высокому книжному шкафу, на одной из полок которого стояла фотография. На ней они гуляли по парку. Прекрасный летний день. Они сделали большой круг, съели пончики с карамелью и зашли в книжный. Лучшее, самое счастливое воспоминание. Повинуясь внезапному порыву, она достала телефон и сделала снимок. Улыбки на нем были не такие широкие, какие привычно делать на фотографиях, не эти производные «Скажи сыр!». В тот момент никто не притворялся. Это было истинное счастье, увековеченное в фотографии. Она гладила стекло, на какую-то секунду переносясь из этого кошмара в тот прекрасный день. Она почти чувствовала на коже тепло, почти слышала запах пончиков… Дрожащими руками поднесла фотографию к лицу и нежно поцеловала это счастье. Из глаз девушки потекли слезы, падая на стекло. Света опустилась на колени и обняла фотографию.

Она плакала так обреченно спокойно, что у Адама внутри всё сжалось. А затем произошло то, что вспороло его сердце лучше любого ножа. Она заговорила.

Я знаю, ты меня слышишь. И надеюсь, что хоть сейчас ты всё понял… Милый, я люблю тебя больше всего на свете. Прости, что не смогла спасти. Я должна была, но не смогла. Прости, любимый. Я так тебя люблю. Ты лучший человек в моей жизни. И пусть мы бы жили в небольшом доме и не были богаты, но ты бы писал добрые рассказы, а мы были бы счастливы. Я сразу поняла, чем всё это обернется. Я пыталась тебя спасти, но не смогла. Прости, прости меня… И теперь тебе придётся идти одному. Я лишь прошу…

А дальше белый шум. Её губы шевелились, но Адам не слышал слов. Он смотрел на любимую и чувствовал, как с каждым ударом кошмар всё ближе к своей жертве.

Наконец он ворвался в гостиную и накинулся на девушку. Он рвал её и терзал, а она всё так же обречённо-нежно улыбалась, и из глаз её текли слезы.

***

Писатель проснулся в холодном поту. Он вскочил и, едва осознавая себя, побежал в кабинет. Он писал и писал. Сам плакал, чувствуя, как боль раздирает изнутри, но не мог остановиться. Он выплёскивал эту историю так же, как и сотни других.

Возможно, он всё ещё верил, что всё это не реально. Просто сон. Жуткий и страшный кошмар. И Адам писал своё горе, как обычный рассказ. Он надеялся, что это будет просто история, и запрещал себе думать иначе. Не хотел. Не мог поверить.

Адам писал, пока не дошел до точки. А потом ещё долго сидел и всматривался в чёрные закорючки. Одна его часть слепляла ему веки и клонила голову, чтобы писатель забылся в беспокойном сне. Это была та часть, что много лет назад уговорила его начать смотреть на Луну, та часть, что сделала его успешным. Та часть…

Писатель тряхнул головой, прогоняя мысли. Вспомнил кольцо. Нет. Он должен спешить. Адам вскочил и побежал в спальню. Надел первое, что попалось под руку, и выбежал из дома. По улице, через парк. Быстрее, как можно быстрее. И плевать, что уже тяжело дышать, а ноги гудят. Адам продолжал бежать, гонимый страшным чувством. Ощущением неизбежного. Надеясь обогнать смерть.

Добежал до её дома, набрал код и открыл дверь подъезда. Взлетел по лестнице и подошёл к двери. Он искал в связке ключ. Когда они расстались и разъехались, Света дала ему ключ от своей квартиры. Тогда он не понял этот жест, но сейчас был за него очень благодарен.

Секунду помедлил. Ему было страшно. Адам чувствовал, что там будет, но боялся, не хотел это признавать. Будто отказ изменит реальность, не позволит кошмару случиться.

Он глубоко вдохнул и выдохнул, дрожащей рукой вставил ключ в замочную скважину и повернул.

Адам вошел в квартиру. Было темно, и свет лился только из одной комнаты спальни. Он медленно зашел в комнату. Всё там было точно, как во сне. И на столе лежало два ловца снов. Один новый, который она плела, и старый с разорванными нитями и каплями крови.

Сердце сжалось и внутри всё похолодело от страха. Адам снова глубоко вздохнул и пошел к гостиной. Дверь была раскрыта. Даже в темноте были отчетливо видны царапины. Мебель, которой девушка баррикадировалась, была раскинута, когда Кошмар ворвался в комнату. А сама Света лежала, растерзанная на полу. Она обнимала залитую кровью рамку. На её губах застыла грустная улыбка, а у глаз ещё не высохли дорожки слёз.

Он медленно, как во сне, опустился на колени. Вытащил рамку из её ещё тёплых рук. Рубашкой стёр кровь с изображения. Посмотрел на фотографию. Боже, как он сейчас скучал по тому дню. Дрожащей рукой погладил её по светлым волосам. Наклонился и заключил её в объятия. Ему всё ещё не верилось, что это происходит на самом деле. И только сейчас, когда её руки не обняли его в ответ, а безжизненно лежали, он наконец осознал. Она умерла. Девушка, которую он любил больше жизни, лежит мертвая в его объятиях. Её убила ревнивая Луна. Она умерла из-за него. Она умерла. И больше никогда не вернется.

Писатель заплакал. Он прижимал её к себе и выл от боли. Она больше никогда не улыбнётся ему, не приготовит блинчики, не потащить гулять. Она мертва. Из-за него.

Он не знал, сколько прошло времени. Он сидел с ней на руках, даже когда закончились слёзы, а из горла не вырывался задушенный вой. Он всё сидел и не знал, что делать дальше.

Мелькали какие-то смутные мысли о полиции и похоронах. Но что сможет сделать полиция?

Ничего. А похороны… Он знал, что не успеет сделать всё как надо.

Он не хотел её оставлять. Но он должен был. Он наконец понял.

Писатель встал и отнес её в кровать. Уложил её, будто она опять зачиталась допоздна, погладил по волосам и поцеловал в макушку. Он вышел из квартиры и закрыл дверь.

***

Дома писатель открыл бутылку коньяка и стал ждать. Он пил, обдумывая всё произошедшее, заново осмысляя события. Адам не мог поверить, что действительно был таких дураком. Как он мог не заметить, что попал в зыбучие пески и всё это время тонул? Жаль, что он понял всё слишком поздно.

Когда ночь затопила город и на небо триумфально вышла полная Луна, писатель уже ждал её на балконе. Он выкурил целую пачку и осушил бутылку. Мир двоился. Но он смотрел на неё.

Это ты! Это всё ты! Ты…

Адам рычал в бессильной злобе и смотрел на неё. Утопал в ней. Наверное, уже в этот момент он понимал, что его ждёт.

Писатель смотрел на Луну, пока не утонул в ней, пока не напитался ей, пока она полностью не поглотила его. А затем он пошёл спать. В кровати весь мир кружился в безумном вальсе, и писатель поставил одну ногу на пол. Старый, студенческий приём, спасший не одного дурака. Жаль, что Адаму это едва ли поможет.

Он как-то незаметно провалился в сон.

***

Писатель видел себя. Видел ещё школьником. Был солнечный день. Перемена. Он сидел за своей партой и писал в тетрадке с гоночной машинкой, а одноклассники облепили новенькую девочку, больше похожую на ангела. Её приглашали в компанию к более популярным ребятам, но она отказалась и села к нему.

Привет. Я Света. Что ты пишешь?

Парнишка сначала смутился, но всё же ответил.

Да так… историю одну.

Ого! А покажешь?

Она ещё не готова. писатель закрыл тетрадь.

Тогда… когда закончишь, дашь почитать?

Он посмотрел на неё. На эту удивительную девочку, с красотой которой могла сравниться только её доброта. Она улыбалась ему так тепло, что школьник не мог отказать.

Хорошо.

И затем, дома, она писал до поздней ночи, пока не закончил. А на следующий день, как и обещал, дал тетрадку Свете. Она читала историю на переменах и уроках, прикрываясь учебником.

Он тайком следил за ней, за её нежной улыбкой.

После школы она подошла к будущему писателю и вернула тетрадь, а те короткие слова, что она сказала, навсегда зажгли в нём огонь. Такие простые и такие важные слова:

Мне очень понравилось. Пожалуйста, напиши ещё.

И он писал. Писал каждый день и ночь. Писал для неё. Он передавал ей одну тетрадь за другой, и она читала каждую с низменной нежной улыбкой. А потом, по дороге из школы, когда он провожал её, они говорили об историях, героях, их приключениях.

Как-то незаметно они начали держаться за руки, затем встречаться, потом поцеловались… Школа пролетела в один миг. Они разошлись в университеты. Она пошла в педагогический, он в литературный. И продолжали свою традицию: он присылал ей свои работы, она читала.

Затем закончилось и студенчество. Света устроилась учителем литературы и русского языка в их родную школу, а Саша, как его звали до того, как он взял псевдоним редактором в журнал. Он решил, что теперь должен издаваться.

Писатель отправлял свои работы в издательства, но ответа всё не было. Он слал рукописи одну за другой, но была лишь тишина. Только когда они решились съехаться и уже обдумывали свадьбу, ему пришло письмо с просьбой не присылать больше свои работы. Они никуда не годятся.

В тот момент у Саши из-под ног ушла земля. Света его успокаивала, старалась поддержать, но он оттолкнул её и ушел. В ближайшем баре он топил своё горе в алкоголе. Но проблемы не тонули в нём, а, наоборот, поднимали внутри ещё больше горя. Когда он вышел покурить, то засмотрелся на Луну. Какой-то прохожий сказал ему:

Не смотри долго на эту дрянь. Кошмар приснится и смачно сплюнул на асфальт.

Но вместо предостережения писатель увидел в этом совет. В тот день он впервые смотрел на Луну так долго, куря одну сигарету за другой. Саша вернулся поздно ночью и сразу лёг спать.

И в пьяном бреду он увидел первый кошмар. Жуткий, даже отвратительный, но такой живой, интересный… И там был ворон. Он проснулся в холодном и тут же схватил компьютер. Впервые он не давил из себя рассказ, не сражался с белым листом за каждый абзац. История просто лилась из него словами, так легко и просто. Закончив, он сохранил документ, закрыл компьютер и вернулся в кровать, в сон без сновидения.

Утром, едва ли мучаясь от похмелья спасибо юности он перечитал рассказ. Тот был идеален.

Структура, сюжет, стиль, приёмы, персонажи… Всё было совершенно. Даже редактировать не было нужды. Писатель обрадовался. И на фоне этого счастья, где-то глубоко в душе, начало зарождаться что-то тёмное, нечто злое, что-то из того мира.

Он дал прочитать рассказ Свете, и та впервые читала без улыбки. Закончив, она подняла на него тяжелый грустный взгляд.

Это… Это ужасно. Пожалуйста, не пиши больше такого.

Она всё поняла ещё тогда. В первый же день. Хотела предупредить. Но он только разозлился. У него впервые получилось что-то стоящее, а она просит его больше не писать так! Нет, теперь, зная этот секрет, он от него не откажется.

Он начал каждую ночь смотреть на Луну, беспокойно спать и видеть кошмары, вскакивать в середине ведьминого часа и писать, высвобождать одну историю за другой в наш мир. И с каждым днем писатель чувствовал себя всё лучше и лучше. Уж этот сборник точно издадут. А Света с каждым днем смотрела на него всё печальнее и печальнее. Она снова и снова просила его перестать, вернуться к старым рассказам, а он, молодой и глупый, ругался с ней, злился и всё больше уходил от своего ангела к чертовке Луне.

Когда Саша написал два десятка рассказов и уже хотел отправить их в издательство то самое, что просило его больше не писать, Света тихо начала разговор:

Если ты отправишь им это, они издадут его…

Да, я в этом уверен!

… Но тогда я уйду от тебя. Выбирай, я или… это.

Он встретился с ней глазами. В них было столько боли и грусти. Но это не нашло оклик в его сердце. Смотря ей в глаза, он нажал «Отправить».

Издательство быстро ответило ему и сказало, что с радостью напечатает. И к моменту, когда Адаму прислали его экземпляр сборника, Света уже собрала вещи и ушла.

А он продолжил писать. Каждый день смотрел на Луну и печатал новый рассказ. Издательство не могло нарадоваться. Он быстро стал популярным. Гонорары приносили хорошие деньги, и писатель ушёл из ненавистной газеты. А это чувство, гадкое и тёмное, всё росло, расправляло крылья. Но Адам просто отмахивался от него.

И так он пришёл к последним трём дням. Он увидел себя на балконе в ночь перед тем, как найти перо.

И проснулся.

Так же вскочил и побежал в кабинет. Включил свет и начал писать. Он написал всё, что видел, рассказал всё, что произошло.

И наконец-то понял. Понял, что нужно было сказать на презентации.

Не смейте! вот, что он хотел крикнуть им Не смейте с эти связываться! Никогда и ни за что! Слышите!? Это то, с чем вы не сможете справиться. Сначала придёт сладкий успех, а потом горькая плата! Никогда не связывайтесь с той стороной и этой дрянью Луной!

Понял он и тот грустный взгляд Светы. Так смотрит человек на любимого, который решил на полной скорости мчаться к своему концу. И он вспомнил те слова, что услышал во сне, перед тем, как Кошмар разорвал его ангела.

Не играй с Тьмой, любимый. Она древнее самого времени, она хитрее. Начав игру, что бы ты ни сделал, она обернёт это против тебя, использует и уничтожит. Любимый. Единственный верный ход, который ты можешь сделать в игре со Тьмой не начинать игру.

Писатель всё писал и писал, и перед тем, как поставить точку, он посмотрел в окно. Там, в холодном свете полной Луны, он увидел Ворона. Того самого, что приходил к нему в каждом его сне, что незаметно наблюдал за ним все эти годы и оставил перо в нужный момент. И в отражении он увидел его. Чёрного человека. Он вышел из густой тени в дальнем углу кабинета и с каждым написанным словом подходил к писателю всё ближе, замахнулся и замер, дожидаясь точки.

Писатель поставил её, в тот же миг расставшись с жизнью.

Ворон следил за ними и, дождавшись конца представления, улетел в ночь.

А Луна всё так же светила в ночном небе. Белый глаз всё так же следил за миром и может, кто знает, искал нового проводника.