Светлая хозяйка замка злодея

Работа вскоре закончилась: я отчистила всю посуду и села у окна, чтобы не мешать кухарке работать. Наверное, стоило уйти, ведь я вряд ли вызывала у минотаврихи теплые чувства. Но я надеялась, что после того, как ужин будет готов, мне позволят без лишних глаз заняться кладовками. Уж очень не хотелось оставлять их на следующий день.

– Какая она, леди Барклоу? – вдруг спросила Марта. – Она будет хорошей женой хозяину?

Это было произнесено с таким теплом в голосе, что я даже удивилась. Кажется, Марта искренне симпатизировала Конраду и радела за его счастье.

– Мы никогда не встречались, Эвелина Барклоу вращается в более знатных кругах. Но я знаю, что она очень красивая и знает себе цену, умеет вести себя в обществе и не замечена в скандалах.

– Звучит так, словно она последняя стерва, – хмыкнула Марта.

Я пожала плечами. Что тут скажешь? О красавицах всегда ходят разные слухи, и порой не разобрать, правда они или плод завистливого воображения.

Наконец ужин был готов. Аппетитная свиная рулька источала невероятные ароматы. Перепелки манили поджаристой корочкой. Маленькие закуски пестрели веселыми шпажками. Из погреба Марта принесла бутылку вина и отправилась накрывать на стол в малой гостиной. И я отправилась с ней, потому что во время обхода замка сочла гостиную не первостепенным помещением. Я же не знала, что именно там Князь принимает гостей.

Конрада не было, только Гомер задумчиво подняв глаза к потолку что-то там рассматривал.

– Аврора, – обрадовался он, завидев меня, – подними голову и скажи, что видишь. Уж не трещина ли это на лепнине?

На миг я испугалась, что трещина вызвана воздействием темных сил – такие разрушения даже мне не под силу. Но, к счастью, от сухости воздуха и отсутствия ухода, всего лишь треснула лепнина.

– Сейчас восстановим!

Я щелкнула пальцами и потолок засиял чистотой благородного серого камня. Потом, раз уж выдалась такая возможность, я обновила текстиль и обивку мебели, вычистила камин, окна, зеркала, зажгла свечи и отошла к дверям, чтобы полюбоваться на то, как преобразилась гостиная. Даже очищение энергии не потребовалось! Чисто, роскошно, благородно. Мне определенно нравится этот замок – пока он не сопротивляется переменам, конечно.

– Ну как? – спросила я у Марты с Гомером. – Скажите, стало намного лучше!

В ответ раздался жалобный плач.

От неожиданности я поперхнулась и вопросительно посмотрела на кактус (минотавриха так жалобно и тоненько хныкать бы просто не смогла!). Но в ответ я получила не менее удивленный взгляд.

– Марта… а это кто? – спросила я.

– Не знаю, – растерянно отозвалась кухарка.

Мы дружно заозирались. Плач тем временем перерос из жалобного всхлипывания в настоящий вой. И вскоре в нем можно было различить слова:

– Я бы молочным поросеночком! Маленьким! Хорошеньким! Я грелся под солнышком на ферме, где жил с мамой и братьями-поросятками! За что вы меня запекли?! За что приготовили-и-и-и?!

Глава 8

Я похолодела. Многие светлые предпочитали не есть мясо, жалея зверушек, но я была не из их числа: папа, мечтавший о мальчике, воспитывал меня в строгости и не потакал капризам. Я с уважением ела все, что мне давали родители.

Но даже я сейчас нервно сглотнула. Да что там! Даже папа бы не выдержал!

– В печке так жарко! В печке так страшно! Я был молочным поросеночком, а теперь лежу на блюде и скоро сгину…

– Унеси его, пока Конрад не вернулся! – если бы кактусы могли бледнеть, Гомер был бы мертвецки бледным кактусом!

Марта, очнувшись, схватила блюдо с рулькой и унеслась. Мы еще долго слышали эхо завываний «Я был молочным поросеночком!».

– Аврора, что ты натворила?! – спросил Гомер.

– Это не я!

Я осеклась.

– Наверное…

– Наверное?! Что значит наверное?!

– Иногда бывает, что остаточная темная магия входит в резонанс со светлой. И это приводит к… разным последствиям.

– Разным?!

– Непредсказуемым.

– У Конрада сегодня министр магии в гостях!

Я похолодела.

– Все будет нормально! Со свиной рулькой не сложилось, но Марта сейчас принесет рулет. Он точно не говорящий.

– Уверена?

– Почти полностью.

Я подскочила, услышав странный «курлыкающий звук».

– Что опять?!

– Лови перепелку! – взвыл Гомер.

До меня не сразу дошло, о чем он. Лишь когда я посмотрела на стол, то увидела, как аппетитные запеченные перепелки истерично машут крыльями, пытаясь сбежать с блюда. И у них получается!

– Ай! Ой! Горячая!

Я закинула одну самую шуструю перепелку обратно, но, пока ловила ее товарку, первая снова плюхнулась на ковер.

– Да я его только что очистила!

А они оказались шустрыми для зажаренных куриц! Одну я поймала под столом, едва не расшибив лоб, вторая почти добралась до окна, но, не заметив начищенное стекло со звонким «БЗДЫНЬ!» сползла на подоконник, а с него – запуталась в шторе. Еще одна шустрая, но глупая деликатесная птица, взлетела на люстру и плевалась оттуда кусками моркови, рисом и ошметками размягченного чеснока.

– Что здесь происходит?

Конрад вошел прямо в разгар птичьей битвы. Осмотрел поле боя и учредил трибунал прямо на месте.

– Аврора! Гомер! Что вы здесь устроили?

– Это все она! – Кактус тут же сдал всех врагов родины.

– Все в порядке! – Я еще пыталась спасти положение. – Просто немного не дожарили перепелок. Сейчас засунем их на пару минуточек в печь и… ой!

Перепелка прямо с люстры метко метнула рисовый комок прямо мне в макушку.

– Я еще раз спрашиваю: что все это значит?!

– Мы тоже чувствуем боль! – раздалось со стола.

Конрад посмотрел на расставленные салатники и тарелки.

– Кто мы?

Князь Тьмы, разговаривающий с едой – самое странное мое впечатление в жизни.

– Овощи! Помидоры! Огурцы! Салат! Оливки! Думаете, раз мы не бегаем, а растем, нам не больно быть съеденными?!

– Я ВАС СЕЙЧАС ВСЕХ НА САЛАТ ПОРУБЛЮ! – рявкнул Князь так, что окна зазвенели, а я испуганно съежилась. – Немедленно все исправь, иначе вылетишь из этого замка так же, как эта ошпаренная курица!

Глава 9

Вместе с вернувшейся Мартой мы быстро унесли взбунтовавшуюся еду обратно в кухню, попутно отбиваясь от пикирующей с воздуха перепелки. Ситуацию надо было спасать, и оставалось только восхищаться минотаврихой. Буквально из ничего (не подавать же валявшуюся на ковре и на люстре птицу!) она организовала настоящий праздничный ужин.

И буженина в клюкве, и ассорти солений, и хрустящие грибочки, и даже небольшие кексы с какой-то вкусно пахнущей соленой рыбкой. Их остатками мы и поужинали, когда Князь в компании каких-то очень важных министров, заперся в гостиной. Причем, подозреваю, запираться в его планы изначально не входило.

Еще полчаса назад я была готова душу продать за кусочек приготовленного Мартой, а сейчас уныло жевала кекс и размышляла: забиться под одеяло сразу или сначала принять душ.

Даже суровая минотавриха не выдержала:

– Да хватит тебе сопли распускать! Подумаешь, перестаралась.

– Ты не понимаешь, – вздохнула я. – Со мной такого не случается! Я испортила еду… сорвала ужин! И это только начало, а что дальше? Каждое утро будем ловить взбунтовавшуюся кашу? Занавески попытаются задушить Конрада, когда он решит полюбоваться закатом у окошка?

– У всех бывают неудачные дни.

– Я хотела, чтобы замок стал местом, о котором мечтает каждая счастливая невеста, – сдерживая всхлип, произнесла я. – И мечтала, как с помощью Конрада сделаю их жилище особенным.

Тут я лукавила: никаких иллюзий насчет Князя у меня не было, пожалуй, он даже оказался лучше, чем я себе представляла. В моем представлении, настоящий темный властелин сожрал бы меня еще в кустах у входа. Но мне так хотелось, чтобы Марта меня пожалела! Хоть немного.

Минотавриха опустила тяжелую руку мне на плечо.

– Не рыдай. Ты не виновата. Это Гримхолл сопротивляется переменам.

– Но я думала, что договорюсь с любым местом, с любой энергией! Я же лучшая!

– Гримхолл – не любое место. Это древний замок. И своенравный. Это не игрушка, у него есть характер, у него есть история, прошлое. Ты готова отказаться от своего прошлого в угоду кому-то? Жениху, например? Если он скажет, что ты должна бросить семью или работу, или отказаться от магии – пойдешь на это?

– Но я же не прошу Гримхолл отказаться от магии!

– Ты явилась, устанавливаешь тут свои правила, насильно все меняешь, не спрашиваешь ни чьего мнения. Кому такое понравится?

Пожалуй, Марта была права. Я так увлеклась созданием образа уверенного мага для борьбы с Князем, что забыла о главном принципе преобразования пространства: оно делается для того, кто будет в нем жить, а не для меня.

– Хорошо, и что мне делать? Гримхолл не подходит для юной девушки из хорошей семьи, это же не тюрьма, а ее семейное гнездышко!

– Придется договариваться. Слушай замок.

– Он со мной не разговаривает.

– Необязательно говорить, чтобы тебя услышали. Начнем с кухни. Это моя вотчина. Замок признает мою власть, значит, если ты согласуешь изменения со мной, то последствий не будет.

Забрезжила слабая надежда. Если на моей стороне будут Марта и Гомер (не то чтобы кактус был на моей стороне, но все же он отнесся ко мне дружелюбнее замка и его хозяина), то удастся сделать хоть что-то. И Эвелина Барклоу не приедет в заброшенное логово тьмы.

– Я готова! – воскликнула я, вытирая слезы. – С чего начнем?

И мы принялись за работу. Марта говорила – я делала. Сначала мы изменили расстановку посуды в шкафах, потом расставили инструменты на рабочей поверхности, затем принялись начищать серебро. И все это время меня что-то смущало, но я никак не могла понять, что. И только под конец догадалась. Но не сразу решилась рассказать, долго кусала губы, гадая, не обидится ли Марта.

– Можно внесу предложение? – наконец сдалась я.

– Ну?

– Ты… довольно крупная… не обижайся!

– Я минотавр.

– Знаю.

– Все минотавры крупные.

– Да. Но не все минотавры – кухарки. Тебе неудобно на кухне! Рогами ты постоянно задеваешь люстру, едва втискиваешься между столом и окном, между столом и шкафами. Лестница в кладовку хлипкая. Расстояние между полками маленькое. Может, нам стоит сделать кухню для тебя удобнее?

Марте явно не хотелось признаваться в том, что ее рост и комплекция ей мешают, но и обивать все углы надоело. Поэтому она пожала плечами, сложив руки на груди, и равнодушно сказала:

– Попробуй. Если Гримхолл позволит.

Но на этот раз у замка не было возражений. Конечно, пришлось забрать немного пространства у столовой, но в кухне стало значительно просторнее и…

– Светлая! – донеслось громогласное из коридора. – Можешь объяснить, почему на нас потолок наехал?!

– Ой…

Марта действительно больше не билась головой о люстру. Но первый закон преобразования пространства гласит: пространство не берется из ниоткуда. Мы не можем менять границы сооружений, а значит, можем использовать лишь внутреннее пространство. Увеличив кухню вверх мы уменьшили комнату над ней. И конечно, она оказалась столовой. Это логично: прислуга должна быстро нести кушанья хозяевам.

– Кажется, нам стоит взять перерыв, – задумчиво произнесла Марта.

И, не сговариваясь, мы рванули в погреб прежде, чем Конрад явится, чтобы убить нас и расфасовать по кастрюлькам прямо на новенькой кухне.

Глава 10

В комнату я вернулась глубокой ночью, выжатая, как лимон. Мы с Мартой убили остаток дня на то, чтобы привести в порядок кладовые. К счастью, расширять пространство в них не требовалось, но старые шкафы хранили тонны хлама! Я могла бы вычистить все при помощи магии, но среди хлама могли попасться ценные антикварные вещи или – что намного хуже – страшные темные артефакты, и даже боги не ведают, что тогда бы случилось.

Так что мы вручную, чихая от пыли и шарахаясь от облюбовавших темные уголки пауков, перебрали несколько сотен ящиков, корзин и других емкостей. Но все же привели пространство в более-менее приличный вид.

Ночью мне не спалось. Из головы не выходили слова Марты о том, что мои перемены замок воспринимает как отказ от прошлого. Воспоминания – тоже часть светлой магии, мне и в голову не пришло бы их уничтожать. До сих пор я не сталкивалась с живыми замками, и даже не думала, что преобразование пространства может навредить кому-то живому. Ну или относительно живому.

Поняв, что могу так ворочаться в постели до самого утра, я со вздохом поднялась, оделась и спустилась на кухню. Меня всегда успокаивала выпечка. Если нужно было что-то обдумать или прочистить мысли, я спускалась в кухню и коротала время наедине с кексами, бисквитами и печеньем.

Но сегодня мне требовалось нечто особенное. В Гримхолле я чувствовала себя чужой и одинокой. Поэтому решила приготовить нечто, напоминающее о доме.

Мамин тыквенный пирог.

Только подумать: в детстве я его просто ненавидела! Эту оранжевую пряную мякоть и шапку нежных сливок поверх.

Но сейчас, став старше, я не представляю, как грустить без знакомых ароматов выпечки и карамельной тыквы.

Собрав ингредиенты, я с энтузиазмом приступила к делу. Мама всегда говорила, что еда, приготовленная с любовью, пробуждает настоящие чувства – какими бы они ни были.

Я помешивала сливочную карамель, источавшую сладкие манящие ароматы, аккуратно формировала песочные бортики пирога и распределяла тыквенное пюре по форме. И чувствовала как тоска потихоньку отпускает.

Камни внутри печи раскалились, готовые отдавать тепло моему кулинарному шедевру. Пирог должен был обрести аппетитную карамельную корочку и нежное пряное нутро.

Подумав, что не мешало бы переодеться, я буквально на десять минут поднялась в комнату, а когда спустилась…

Пирога не было.

Ни в печи, ни на столе, нигде не было! Кухня выглядела так, словно на ней никого не было.

– Гримхолл! – застонала я. – Ну что опять не так, я просто приготовила пирог!

Замок молчал.

– Эй! Не молчи!

И, когда я уже было отчаялась получить ответ, Гримхолл вдруг ожил:

– Я ни при чем. Это Конрад.

– Конрад? Князь Тьмы спер мой пирог?!

– Ага. Зашел, посмотрел на пирог, попробовал и утащил к себе. Можешь подняться в его лабораторию и учинить скандал, но он уже выел всю сердцевину.

– Да пусть, – со вздохом я махнула рукой. – Может, добрее станет.

Вот так я осталась и без пирога, и без сил, остатка которых хватило только на то, чтобы рухнуть в постель и подумать о том, что лишить меня пирога – самое коварное злодеяние Темного Властелина.

Знала бы я, как ошибалась!

Когда в комнату проникли первые лучи солнечного света, я застонала и накрылась одеялом с головой. Когда с улицы донеслись какие-то подозрительные звуки, я пообещала себе, что еще немного полежу – и непременно встану и займусь работой.

Но когда хлопнула дверь комнаты и раздались тяжелые шаги, я не сдержала любопытство и высунула нос. В комнате никого не было, но на столике у камина я увидела небольшой торт.

Вряд ли его делал сам Конрад, но дивный клубничный тортик определенно был белым флагом перемирия. Сонливость смело как рукой. В приподнятом настроении я умылась, переоделась и заварила ароматный травяной чай. Завтракать сладким – дурной тон, но разве можно удержаться, если угощает Князь Тьмы?

Едва нож вошел в торт, раздался вой.

От неожиданности я подскочила, стул опрокинулся, добавив к вою еще и грохот.

– Клубника! Огурцы! Вопиюще! Невероятно! Они же не сочетаются! Соленые сливки! А-а-а-а-а-а! Что за варвар без вкуса и совести смеет называть меня тортом?!

Маги тьмы никогда не делают добрых дел! Это надо высечь в камне!

Глава 11

В комнату я вернулась глубокой ночью, выжатая, как лимон. Мы с Мартой убили остаток дня на то, чтобы привести в порядок кладовые. К счастью, расширять пространство в них не требовалось, но старые шкафы хранили тонны хлама! Я могла бы вычистить все при помощи магии, но среди хлама могли попасться ценные антикварные вещи или – что намного хуже – страшные темные артефакты, и даже боги не ведают, что тогда бы случилось.

Так что мы вручную, чихая от пыли и шарахаясь от облюбовавших темные уголки пауков, перебрали несколько сотен ящиков, корзин и других емкостей. Но все же привели пространство в более-менее приличный вид.

Ночью мне не спалось. Из головы не выходили слова Марты о том, что мои перемены замок воспринимает как отказ от прошлого. Воспоминания – тоже часть светлой магии, мне и в голову не пришло бы их уничтожать. До сих пор я не сталкивалась с живыми замками, и даже не думала, что преобразование пространства может навредить кому-то живому. Ну или относительно живому.

Поняв, что могу так ворочаться в постели до самого утра, я со вздохом поднялась, оделась и спустилась на кухню. Меня всегда успокаивала выпечка.

Кухня была тихой и пустой, только слабый свет луны пробивался через окно, освещая чистые и обновленные деревянные столы и полки. Я зажгла свечи, и их мягкий свет окутал кухню теплом. Из кармана я достала пожелтевший листок бумаги с рецептом маминого яблочного пирога. Этот рецепт был для меня как связующая нить с домом, с тем временем, когда мир казался проще, а магия – добрее.

Я замесила тесто, добавив в него щепотку корицы и капельку ванили. Пока тесто отдыхало, я нарезала тонкими ломтиками яблоки, посыпала их сахаром и добавила немного пряной пыльцы, которая добавляла десертам воспоминаний и ощущений. Каждый ломтик стал как маленькое воспоминание: вот мама учит меня чистить яблоки, вот мы вместе смеемся над тем, как папа пытается помочь, но только мешается под ногами. Тот, кто попробует мой пирог, конечно, не увидит те же мгновения прошлого, но ощутит мои эмоции.

Когда пирог отправился в печь, кухня наполнилась знакомыми ароматами и стало намного легче, а трудности показались не такими уж неразрешимыми. Ветер за окном напевал свою колыбельную, и я почувствовала, как напряжение постепенно уходит.

Пирог получился идеальным: золотистая корочка, сочная начинка, карамель, которая стекала по краям. Я оставила его остывать на столе, а сама вернулась в комнату, чтобы сменить испачканное платье. А потом, выждав нужное время, спустилась вниз, проверить, как там лакомство.

Еще на подступах к кухне я поняла, что там кто-то есть. Сначала я решила, что это Марта, но вскоре поняла, что ошиблась.

Тихо приоткрыв дверь, я увидела, как Князь Тьмы сидит за столом, с наслаждением уплетая кусок пирога. Он ел медленно, словно растягивая удовольствие, и на его лице было выражение, которое я никогда бы не ожидала увидеть у темного мага – чистое, почти детское удовольствие. Я замерла, наблюдая за ним.

Вот уж чего не ожидаешь увидеть – так это темного мага-сладкоежку. При первой встрече Конрад показался мне ужасно угрюмым, а его замок – настоящим обиталищем тьмы, как и говорили в народе. Но сейчас он казался… просто мужчиной. Который после тяжелого дня спустился на кухню и позволил себе маленькую радость.

Хорошо, что я увидела эту картину. Зная, что в Конраде все же есть что-то светлое, мне будет легче создать для него и его невесты настоящий дом.

Я тихо улыбнулась и, не выдавая своего присутствия, вернулась в комнату, решив, что сладкое на ночь все равно вредно, а уж мешать лакомиться Князю Тьмы и вовсе опасно для здоровья, в первую очередь психического. На этот раз сон пришел быстро, и я заснула с легким сердцем.

Но вот утро началось не совсем так, как ожидалось. Поначалу все шло неплохо. За окном пели птички, светило солнышко. Я улыбнулась новому дню и почувствовала запах выпечки. Хм… Марта принесла завтрак? Или Конрад оставил мне кусочек вчерашнего пирога?

Но на столе стоял не пирог и не булочка с кофе от кухарки. В красивой лавандового цвета коробке обнаружились пирожные. Они были украшены тончайшими узорами из глазури, а их аромат сводил с ума. Рядом лежала записка с надписью: "Мой ход".

Я улыбнулась, решив, что это жест благодарности от Князя, и взяла одно из пирожных. Но как только я разрезала его ножом, пирожное вдруг ожило и заговорило:

– Эй, ты! – пискнуло пирожное. – Ты вообще понимаешь, что делаешь? Шоколад и лимонный крем? Это же гастрономический кошмар!

Я отшатнулась, а второе пирожное тут же подхватило:

– Ой, смотрите, это та самая светлая волшебница, которая думает, что может испечь что угодно! А знаешь, что будет, если есть много сладкого? Станешь такой же круглой, как моя кремовая шапка!

Я покраснела от возмущения, но пирожные не унимались:

– Эй, светлячок, может, лучше вернешься к своим кристаллам? Или, может, попробуешь испечь что-то, что не будет кричать от ужаса при виде тебя?

Я хлопнула коробку с пирожными, но их смех еще долго оттуда доносился.

Взгляд упал на открытку. На обороте тоже была какая-то надпись.

“А теперь твой”.

– Ну что ж… – вздохнула я. – Мой так мой.

В агентстве Князя Тьмы забыли предупредить, что моя магия может быть не только светлой. Но и очень изобретательной…