Зарина и Швабра Истины

— Лежать! — рявкнула она. — Ты на мокром полу!

Зомби, к его чести, попытался встать, но Швабра уже была над ним и добавила ещё раз. С оттягом. Зомби затих.

Второго она атаковала с воздуха. Разогналась, зашла со спины и со всего маху врезалась набалдашником в поясницу. Зомби сложился пополам и уткнулся лицом в траву. Подоспевший орк радостно завязал ему руки и поволок к куче мешков.

— Швабра Истины! — восхищённо выдохнул кто-то из орков. — Швабра Истины дерётся!

— Я не дерусь! — проорала Швабра, уворачиваясь от цепких пальцев очередного мертвеца. — Я провожу санитарную обработку! Не путать!

Третий зомби попытался схватить её за черенок. Швабра взвизгнула, вывернулась и с разворота заехала ему микрофиброй по лицу. Звук был такой, будто мокрой тряпкой шлёпнули по столу.

— Руки прочь! — взвизгнула она. — Я стерильная! У меня аллергия на мертвечину!

— У тебя нет аллергии, — крикнула я со стены. — Ты артефакт!

— Психологическая аллергия! Я буду чихать сапфирами!

Я рассмеялась. Внизу, на поле, орки уже почти закончили с первой волной. Зомби, которые ещё пять минут назад представляли угрозу, теперь лежали связанными кучками, и орки деловито рассовывали их по мешкам. Грых руководил процессом, размахивая верёвкой и периодически пиная тех мертвецов, которые пытались шевелиться.

— Не дёргаться! — рычал он. — Субботник — это дисциплина!

Всё шло по плану. Ровно до того момента, как из-за холма не вышел он.

Зомби-тролль.

Огромный. Выше Грыха на две головы. С серой, бугристой кожей, поросшей мхом, и единственным глазом, который горел мутным зелёным огнём. В руке он волок здоровенную дубину — вырванное с корнем дерево, судя по виду. Шёл медленно, но каждый шаг отдавался глухим ударом, и земля дрожала.

Орки замерли. Даже Грых перестал орать и уставился на тролля с уважением.

— Грых, — позвала я, свешиваясь со стены. — Этот в мешок не влезет. У нас есть мешок побольше?

— Нету, — честно ответил Грых. — Грых может связать. Но нужна помощь.

Я перевела взгляд на Швабру. Она висела в воздухе метрах в трёх от тролля и, кажется, прикидывала, сколько лавандовой полироли можно стребовать за такой подвиг.

— Швабра, — крикнула я. — Этот — твой. Сделаешь красиво — получишь ещё и масло для черенка. С ароматом сандала.

Швабра развернулась ко мне. Сапфиры полыхнули алым.

— Ты мной торгуешь? — возмутилась она. — Как на рынке?

— Я тобой горжусь, — поправила я. — Давай, подруга. Покажи, что такое Лунная Прядь.

Швабра замерла на секунду. Потом медленно, очень медленно развернулась к троллю. Тот как раз заметил её и замахнулся дубиной.

— Ну, держись, — прошептала Швабра. — С доставкой на пол.

Она рванула вперёд.

Тролль ударил. Дубина просвистела в воздухе, но Швабра ушла в сторону, едва не чиркнув микрофиброй по его уху. Тролль зарычал, развернулся, замахнулся снова. Швабра взмыла вверх, и дубина прошла под ней.

— Медленный, — прокомментировала она сверху. — Как половая тряпка после стирки.

Тролль, кажется, обиделся. Он задрал голову, открыл пасть и заревел. Вонь от его дыхания ударила даже до меня, на стену.

Швабра не стала ждать. Она сложилась в воздухе, наклонила черенок и спикировала вниз, целясь точно в лоб тролля. Набалдашник с сапфирами встретился с серой кожей, и раздался звук — глухой, мощный, как будто арбуз уронили на бетон.

Тролль покачнулся. Дубина выпала из его рук. Он сделал шаг назад, ещё один, а потом рухнул на спину, подняв тучу пыли.

Орки взревели.

Швабра, слегка пошатываясь в воздухе, отлетела в сторону и зависла над поверженным троллем.

Я уже собиралась спускаться со стены, когда Швабра дёрнулась.

— Погоди, — прошелестела она. — Там осталось.

Я прищурилась. Поле внизу казалось чистым — орки выгребли даже обломки стрел, зомби были связаны и рассованы по мешкам. Но Швабра уже сорвалась с места, не дожидаясь моего «давай». Она рванула над полосой примятой травы, где ещё полчаса назад стенка на стенку сошлись зомби и орки, и зависла в трёх метрах от земли. Серебристые волокна её микрофибры засветились — не ярко, а так, будто внутри каждого волоска зажгли по крошечной лампочке.

— Лунная Прядь выходит на финишную, — буркнула она себе под нос. И понеслась.